Славянская мифология

ГАЛИНА БЕЛЯКОВА

СЛАВЯНСКАЯ

МИФОЛОГИЯ

ЧТО ТАКОЕ МИФОЛОГИЯ

И КТО ТАКИЕ СЛАВЯНЕ

(Вместо предисловия)

Мифологические представления древних славян — настоящий кладезь мудрости наших предков. Это не только дохристианские божества, но также представления о космосе и земле, о природе и ее законах, о жизни зверей и птиц, о человеческой судьбе, о домашнем очаге, его устройстве и украшении, об одежде, утвари и т. п. Славянская мифология — отражение знаний, выработанных столетиями, а быть может, и тысячелетиями человеческой практики.

В «Словаре живого великорусского языка» В. И. Даль так определил понятия «миф» и «мифология»: «Миф — происшествие или человек баснословный, сказочный, иносказанье в лицах, вошедшее в поверье. Мифология — баснословие, басни веры, по преданию, боговщина». Как видим, в объяснении смысла этого слова есть два главных понятия — «басня» и «вера», они в какой-то степени противоположны, но эта противоположность характерна для их современного понимания, тогда же они были синонимами.

В детстве все мы верим басням и сказкам и с ними постепенно осознаем мир. Так и в далеком детстве человечества — в первобытном обществе — мифология была основным способом осмысления окружающего природного и человеческого мира. Мифы — рассказы о предках — составляли духовное сокровище племени.

Славянскую мифологию называют языческой. Что же такое язычество? Академик Б. А. Рыбаков, написавший множество трудов по этой теме, в том числе книги «Язычество древних славян» и «Язычество Древней Руси», считает язычеством тот пласт культурного развития, который накоплен человечеством за многие тысячелетия его существования, т. е. язычество — это не только простая совокупность мифов, преданий и т. п., но и жизнь их в истории славян и всего человечества. Глазная идея язычества выросла из самой жизни, а потому оно охватывало мировоззрение и «жизневоззрение» людей древнего мира. Кроме того, слово «язык» для древних славян означало то же, что «народ», «этнос». Это хорошо отражает само существо верований: они были этническими (народными) в противоположность надэтническим (мировым) религиям.

Однако в культуре человечества вряд ли найдется другое такое явление, о котором в науке высказывались бы столь противоположные суждения, как мифология. Одни ученые связывают ее, чуть ли не отождествляя, с религией, другие резко противопоставляют ей. Одни не видят различий между мифологией и народными легендами, преданиями, сказками, другие полностью разделяют их.

Вплоть до XIX в. европейцам была известна только античная мифология — рассказы древних греков и римлян о богах и других сверхъестественных существах. При этом часто греческие мифы смешивались с римскими, у греческих богов были латинские имена — ведь латинский язык гораздо более известен, чем греческий. В XVIII в. в России в среде дворянства стало модным употреблять эти имена в аллегорическом смысле: говоря «Марс», подразумевали войну, «Венера» означала любовь, «Минерва» — мудрость, «Диана» — девственность, «музы» — разные искусства и науки. Этот обычай отчасти сохранился и до наших дней, особенно в поэзии.

Однако уже в первой половине XIX в. ученые обратили внимание на мифы других индоевропейских народов — древних индийцев, иранцев, германцев, а в России появились первые исследователи мифологии М. Д. Чулков, А. С. Кайсаров, И. М. Снегирев, А. Ф. Вельтман, И. П. Сахаров, которые собирали и изучали славянские мифы.

В западной науке по вопросу о сущности и происхождении мифологии высказывались весьма различные точки зрения,[1] в России же на рубеже 40—50-х годов XIX в. сложилась «мифологическая школа», представители которой видели в мифах олицетворенное описание и объяснение явлений природы, преимущественно небесных.[2]

Русские ученые, ставя перед собой важную гражданскую задачу изучения мифов как проявления самосознания народа, способствовали решению сложных проблем русского общества. Известный русский языковед XIX в. Ф. И. Буслаев писал: «Заботливое собирание и теоретическое изучение народных преданий, пословиц, песен, легенд не есть явление изолированное от разнообразных идей политических и вообще практических нашего времени: это один из моментов той же дружной деятельности, которая освобождает рабов от крепостного ярма, отнимает у монополии право обогащаться за счет бедствующих масс, ниспровергает застарелые касты и, распространяя повсеместно грамотность, отбирает у них вековые привилегии на исключительную образованность».[3] Это написано в 50-х годах XIX в., но гражданский пафос мыслей Ф. И. Буслаева созвучен гуманистическим идеям наших дней.

Славянскую мифологию чаще всего подразделяют на три области, соответствующие племенам южных, западных и восточных славян. Этим трем главным областям соответствуют и три главные ступени их языческой религии: I) непосредственное поклонение природе и стихиям; 2) поклонение божествам, олицетворяющим эти явления; 3) поклонение кумирам, вознесшимся над людьми.

Представители мифологической школы отождествляли мифологию и древнюю религию, но уже с конца XIX в. были предприняты попытки разграничить их. Однако вопрос о соотношении мифологии и религии оказался весьма не простым. Происхождение мифологии связано не с религией, а прежде всего с естественной любознательностью первобытного человека, расширявшейся по мере расширения его трудового опыта. Тем не менее уже на ранних этапах развития мифология органически дополняется религиозно-магическими обрядами. Миф дает им идейное обоснование и объясняет их появление характерным для мифологии способом: он признает их древнейшее происхождение и связывает их с мифическими персонажами («культовый миф»). Но благодаря этому и сам миф становится таким же священным, тайным, как и обряд. Так появляется эзотерическая мифология.[4] Для непосвященных в тайны обряда, для их устрашения специально создаются страшные фантастические образы духов, чудовищ, которые являются главными «действующими лицами» экзотерической мифологии.[5]

Что же такое магические обряды? Это обряды, имеющие целью непосредственное воздействие на человека, на тот или иной материальный объект сверхъестественным способом ради достижения какого-либо определенного результата. Магические обряды отличаются от религиозных, которые связаны с верой в личные божества, духов, в умилостивление высших существ, в их сверхъестественное вмешательство, в чудо.

Различают несколько типов магии:[6] «контактная магия» с простейшим способом передачи магической силы через соприкосновение; «инициальная магия»,[7] когда производится только начало желаемого действия (например, если объект находится на расстоянии); «контагиозная», или «парциальная магия»,[8] когда действие направлено не на объект, а непосредственно на его заместителя (например, не на человека, а на его отрезанные волосы, ногти, слюну); «имитативная магия»[9] с направленностью действия на объект через его подобие или на изображение объекта. К последнему типу относятся магические обряды, состоящие в подражании тому действию, которое хотят вызвать (пляски, вызывающие дождь, имитирующие охоту, военные действия). Эти типы магии имеют положительную или, напротив, агрессивную направленность. Их цель — сообщить объекту положительный или отрицательный заряд.

Другие типы магии имеют целью отстранить, отогнать, удалить вредные влияния. Эти типы магии имеют защитительный, оборонительный характер. Суть так называемой отгоняющей магии — отпугнуть враждебные силы с помощью амулетов, «оберегов», разных жестов, звуков. С этой целью на голове или других частях тела рисуют линии, круги.

Еще один тип магических действий — обряды очищения огнем, омовением, окуриванием и т. п. от предполагаемых злых явлений, проникающих в тело или душу человека, в его жилище.

Особый тип составляет «магия слова» — магические заговоры, заклинания.

Различают еще и виды магии — вредоносную, военную, любовную, предохранительную, промысловую, метеорологическую и прочие второстепенные виды.

С магией связаны и гадания (мантика), предназначенные не вызвать какие-то события, а только узнать о них. Цель гадания — узнать то, что человек естественным путем узнать не может. Мантические обряды близки к магии и часто переплетаются с настоящими магическими действиями.

Другая близкая к магии и мантике группа явлений — вера в приметы, когда человек вообще не реагирует на происходящее, а лишь наблюдает его. Но как только человек начинает реагировать, так эта вера приобретает сходство с магией.

Мифологическая фантазия, родственная по своему происхождению сказочной фантазии, может сохранять и известную независимость от религии. Хотя мифология играет важную роль в истории религии, поставляя материал для содержания религиозных верований, тем не менее она не является существенной стороной религии, поскольку в мифы можно было и не верить, тогда как в религиозные каноны верить обязательно. Кроме того, миф мог быть и антирелигиозным.

Мифология — это прежде всего произведение народной фантазии, в которой факты реального мира олицетворяются мифическими существами. Но в отличии от народной легенды миф не связан с конкретным историческим событием, а дает объяснение какому-то общему явлению природы или социальной жизни. Эта объясняющая функция мифа не позволяет отождествлять его с народной сказкой, которая содержит в себе не объяснение, а морально-назидательный элемент. Единственное, что роднит мифологию и религию, — это олицетворяющая фантазия.

Позднее в мировых религиях мифы утратили деление на экзотерические и эзотерические и стали религиозными догматами. Но у некоторых народов, особенно в Древней Греции, развитие мифологической фантазии привело к тому, что и отвлеченно философские и даже атеистические идеи нередко облекались в мифологическую форму.

Древним славянам было свойственно космоцентрическое мировоззрение, которое по своему отношению к природе значительно отличалось от современного — технологического. Человек знал, что его жизнь зависит от природы, поэтому для него было характерно и самоограничение, нежелание своим вмешательством навредить ей, и, наконец, обожествление природы. Подобные представления породили дохристианских языческих божеств — Перуна и Велеса, Даждьбога и Мокошь, Стрибога и Хорса, а также русалок, леших и домовых, фантастических зверей и птиц. Тогда-то и расцвели на полотенцах и под стрехами крыш дивные фантастические узоры.

Мир представал перед человеком единым органическим целым: все в нем было взаимосвязано, и всему было свое место и время. Естественно, мир не стоял на месте, в нем постоянно появлялось что-то новое, и если это новое не противоречило жизненному укладу людей, их здравому смыслу, нравственным законам, а также климатическим условиям, то оно тоже обожествлялось. В извечной борьбе Добра и Зла, Правды и Кривды, Света и Тьмы люди что-то отсеивали, что-то оставляли. Так подготавливался следующий виток жизненной спирали, жизненного круга.

Древние славяне одухотворяли (анимизм)[10] и олицетворяли (фетишизм)[11] всю природу — землю, воду, огонь, почитали растения и животных, и на этой основе формировались различные верования и первобытные религии, свойственные всем народам в определенные периоды их развития.

В русских народных верованиях долго сохранялись следы культа, например Матери-сырой-земли, которая олицетворялась в образе женского божества плодородия. Существовало также почитание камней, наделявшихся сверхъестественными свойствами. Фетишистский культ камней в почти неизменном виде влился в христианские культы «святых мест», амулетов и т. д.

В. М. Васнецов. Иван-царевич на сером волке

Столь же древними объектами поклонения были вода и огонь, которым приписывали предохраняющее, очищающее, оплодотворяющее действие. Известны древние поверья и ритуалы, относящиеся к растительности. Многие из них имели характер аграрно-магической практики и были направлены на «обеспечение» земного плодородия, урожая. Символом плодородящего начала служили магические изображения женщин-родоначальниц, обнаруженные археологами еще в искусстве палеолита.[12] Символ плодородия в виде женского божества входил в содержание позднейших праздничных обрядов, главным образом весенне-летнего цикла (масленица, семик и т. п.), в которых более ярко воплощен культ растительности.

В фантастических, сверхъестественных существах — добрых, благожелательно настроенных к людям или злых, враждебных им, будто бы управляющих окружающей природой, ее отдельными объектами (леших, водяных, русалках, берегинях, полевиках) — запечатлено поклонение силам природы в разнообразных олицетворениях ее стихий. Это «низшая мифология», противопоставляемая «высшей» — культу Перуна, Даждьбога и т. п.

Почитали славяне и животных. Отголоски древнего культа животных обнаруживаются в масленичных инсценировках ряженых, одетых в зооморфные (звероподобные или звериные) маски медведя, козы, журавля, курицы, лошади и т. п.

В качестве остаточных элементов веры в сверхъестественные свойства отдельных животных выступают поверья о животных-оборотнях.

Мифология пронизывает и весь аграрный календарь древних славян. Об этом свидетельствуют не только, скажем, обряды «вызывания» дождя или «заговаривания» засухи, но и все стороны трудовой и бытовой жизни населения Древней Руси. Систематически наблюдая за состоянием природы, крестьянин-славянин накапливал запас знаний, представлений об окружающем мире. В частности, он установил, что в годовом круговороте природы существуют естественные периоды, определяющие чередования трудовых процессов. Эти реалистические наблюдения переплетались со стремлением воздействовать на природу «сверхъестественными» путями. И не удивительно, что календарные праздники с их традиционными увеселениями, игрищами, развлечениями включали многообразные религиозно-магические обряды, ритуалы, гадания, в которых отразились мечты о высоком плодородии, благополучии, здоровье.

Русский аграрный календарь складывался из нескольких циклов. Новый год начинали святки, приходившиеся на время зимнего солнцестояния. С принятием христианства они были приурочены к рождественско-крещенским церковным праздникам: Масленица символизировала проводы зимы и встречу весны. Богатая и живучая весенняя обрядность, определявшая, по мнению древних земледельцев, перспективы лета и осени, впоследствии отчасти слилась с пасхальной христианской обрядностью. Летний цикл праздников, соотнесенный позднее с христианскими праздниками Троицей и днем Иоанна Крестителя, приходился на период расцвета природы. Осенние зажиночные и дожиночные обряды были посвящены окончанию полевых работ, сбору урожая.

Семейно-родовой культ предков отчетливо проявлялся в представлениях об умерших и в похоронно-поминальных обрядах. Последние характеризуются двойственностью представлений об умершем: древнейшее воззрение на умершего как на «живого» мертвеца переплеталось в них с более поздними представлениями — верой в загробную жизнь души покойника.

Древнеславянский летописный свод «Повесть временных лет» донес до нас сведения о славянском культе антропоморфных (человекообразных) божеств, а также имена богов языческого пантеона,[13] относящегося ко времени принятия христианства на Руси, — пантеона князя Владимира.

Верховные боги так называемой высшей славянской мифологии олицетворяли главные природные стихии и выступали в качестве покровителей хозяйства, как боги-родоначальники: сначала это бог грозы и молнии, а позже оружия и присяги Перун; солнечные божества Даждьбог, Хорс; старый бог и бог ветров Стрибог; божество женского начала природы, плодородия и женских работ Мокошь; бог-родоначальник Род; бог загробного мира, поэзии, скотоводства и богатства Велес и другие.

«Высшая мифология» славян также имела глубокие корни в народных верованиях. Бог Перун олицетворял собой грозные природные стихии — грозу, молнию, дождь, от которых, по представлению древнего земледельца, зависела судьба урожая. Черты Перуна впоследствии были полностью перенесены на христианского святого Илью Пророка.

Солярный (солнечный) культ славян свидетельствует о том, что солнечные божества всегда олицетворяли собой солнце как оплодотворителя земли и человеческого плодородия. В летописях они выступали под именами Даждьбог, Сварог, Хорс, а в описаниях обрядов восточных славян — Ярила, Купала. Солярный культ и был народным земледельческим культом. Ряд христианских святых («защитник» земледельцев Никола, «ведающие» скотоводством святые Власий, Георгий, Флор и Лавр) заменили сходных по значению древних покровителей крестьянского хозяйства. Имена многих предшественников православных святых впоследствии забылись или вообще остались неразгаданными, но традиции политеизма (многобожия), свойственного славянскому язычеству, унаследовало русское православие помимо всего прочего еще и благодаря тому, что освоило множественный культ дохристианских божеств-покровителей. Они продолжали жить под внешним обликом и христианскими облачениями многочисленных святых православной церкви.

Кто же такие славяне, откуда они пришли? Сегодня многие ученые полагают, что термин «славяне» не происходит ни от «слова», ни от «славы», а скорее напоминает топографическое (от названия местности происходящее) название, аналогичное названиям «римляне», «краковяне», «киевляне», и указывает на связь с местом обитания.

Прежде славянские языки были распространены на гораздо большей, чем теперь, территории Европы. Странствующие купцы в XVI в. утверждали, что в Любеке на Балтике и в Греции говорят по-славянски. Об этом свидетельствуют и многочисленные географические названия на территории, заселенной в настоящее время немцами, венграми, датчанами и другими народами. Берлин — древнеславянское название рыбацкого селения, которое было расположено на землях славян, живших за Одером. Один из районов Берлина носил название «Нова Весь» («Новое село». — польск.), и только Гитлер переименовал его. Хемниц — это Каменица, Лейпциг — Липск, Дрезден — Дрезно. В XVIII в. по-славянски говорили на левом берегу Лабы (Эльбы), к юго-востоку от Гамбурга. Название Будапешта образовано от славянских слов «Буда» (славянское «будына» — строение) и «Пешт» (по-старославянски «пец» — пещера на скалистом берегу Дуная). Славянские названия сохранились в Дании на островах Лолланд и Фальстер. В Греции, на Пелопоннесе, около 11 % географических названий славянского происхождения: реки Велика, Сандава, Белица, Каменица, Быстрица. В разных вариантах появляется слово «озеро»: езеро, незеро, незеристра; горы — Малево, Габрово, Гребнево и т. п.

О прародине славян существует множество гипотез. Одни утверждают, что такой прародиной была Восточная Европа, другие помимо Восточной Европы включают сюда и территорию до Урала и Казахстана, третьи считают ею Парфию или Предгорья Гималаев, четвертые — территорию от Каспийского и Черного морей до Паннонии (Венгрии).

Древняя славянка

По мнению ученых, до эпохи неолита[14] на огромной территории от нынешней Европы до Индии существовало индоевропейское языковое единство, но уже в неолите произошло его разделение в результате переселений: тогда, например, выделились германцы, которые ушли на северо-запад Европы. В начале бронзового века (2000–1500 гг. до н. э.) от индоевропейской общности[15] отделились балто-славяне. Эта балто-славянская общность распространилась на обширной территории от Карпатских гор на юге до Балтийского моря на севере и от Днепра на востоке до Вислы на западе. Она просуществовала около 1000 лет.

Дальше формирование славянского этноса шло в контакте с четырьмя индоевропейскими этносами — иранцами, кельтами, германцами и италиками. Некоторые ученые считают, что наиболее значительное воздействие на славян оказали кельты (с запада), иранцы (с юго-востока), иллирийцы (с юга). Сравнительное языкознание прослеживает влияние германцев, но более всего иранцев и кельтов.

Автор первоначальной русской летописи «Повести временных лет» (ПВЛ) Нестор прародиной славян считал Дунай, и эта версия просуществовала до XX в., поддержанная русскими историками М. П. Погодиным,[16] С. М. Соловьевым,[17] В. О. Ключевским[18] и другими. «По мнозех же временах сели суть словене по Дунаеви, где есть ныне Угорьская земля и Болгарская. И от тех словен разидошася по земле и прозвашася имень своими», — рассказывал летописец.

Н. М. Карамзин[19] в труде «История государства Российского» писал о славянах и других народах, составивших государство Российское, и, пересказав значительную часть «Повести временных лет», доказывал, что «славяне издревле обитали в странах Дунайских». Вместе с тем историк вспоминал слова Нестора о том, как св. апостол Андрей, проповедуя в Скифии имя Спасителя, дошел до озера Ильмень и там нашел славян, известных до Рождества Христова под именем венедов, а также гетов, покоренных Траяном.[20] Упомянул Н. М. Карамзин и о каком-то древнем предании славянских народов, согласно которому праотцы их имели дело с Александром Великим,[21] но оставил без ответа вопрос о том, «откуда и когда славяне пришли в Россию».

Память о Подунавье долго жила на Руси. Один из первых летописцев, рассказывая о расселении славян, в качестве их прародины указывал Норик.[22] Позднее эта земля называлась Ругией, Русью, Рутенией, и на ней, судя по многим источникам, жило племя полян, а летописец отождествил «полян» и «русь», т. е. признал название «русь» вторым названием племени полян.

Современные ученые разошлись во мнениях. Скажем в самых общих чертах: В. В. Седов также считает полян русью, Б. А. Рыбаков производит русь от речки Рось, О. Н. Трубачев — от индо-арийцев Причерноморья.

Вообще отделить славянские племена от «руси» практически очень трудно. До сих пор сделать это никому не удалось, но было предложено несколько гипотез. Загадочно, например, отношение полян к своему названию «русь»: с одной стороны, киевский летописец, сам полянин по происхождению, называл полян «русью» («поляне яже ныне зовомая русь») (ПВЛ. — 1. — С. 25–26), с другой — воспринимал это понятие как чужое и ошибочно относил его происхождение к варягам:[23] «от тех варяг прозвася русская земля» (там же. — С. 20).

Вопрос, от какой «руси» «прозвася русская земля», до сих пор вызывает много споров. С ним, в частности, тесно соприкасается «норманнская теория».[24] Еe приверженцы считают, что название «русь» принесли скандинавы-варяги. Они же якобы были и основателями русской государственности. По мнению оппонентов норманизма, например современного историка А. Кузьмина, племя «русь» славянское, но жило в среде так называемых варягов-россов. В этом племени был свой княжеский род, от одного из представителей которого — от князя Гостомысла — и происходит Рюрик с братьями, призванные княжить на Руси.

Но как появилось племя «русь» на севере, если оно не скандинавское? Интересное рассуждение на эту тему находим у одного из первых русских историографов И. Елагина:[25] «Все древнейшие летописи наши предлагают происхождение русского народа от плодовитого скифского корня… В самые древнейшие времена жил между Хвалынским (Каспийским) и Черным морями, за хребтом Кавказских гор, на пространных степях, кочующий народ, россами называющийся. Россы придерживались реки, которую греки Оракс называли, а еще Рос, Рас, Аракс и Арас. Задолго еще до рождения Христа Спасителя /этот народ/, оставя прежнее жилище, пришел к морю Хвалынскому и даже до реки Волги распространил кочевья свои. Сей великой реке дали россы на память оставленного ими Аракса сокращенное наименование Ра, под которым в Птолемеевом[26] землеописании Волгу находим… Отсюда пошли они в разные страны и, может, частью — к Западу, частью — к Северу. Сии последние названы Птолемеем порусами, ибо они держались Волги, тогда называемой Ра, что и учинит по Расе или Русе до ея вершины, по нынешнему землеописанию в Новгородском наместничестве находящейся. Первые, поселясь в юго-западной стороне, по местоположениям прозвались поляне, лютичи, радимичи, древляне, дреговичи, а последние под именем поруссов глубокого достигли севера и не прежде стали называться славянорусами, как по пришествию к озеру Ильменю и по созданию двух великих городов — Славянска и Русы».

Решить спорные вопросы помогут только новые факты и основанные на них выводы специалистов различных отраслей науки — археологов, лингвистов, этнографов, историков культуры.

Сегодня наиболее аргументированной представляется точка зрения тех археологов и лингвистов, которые относят разделение славянства на три зоны — западную, восточную и южную — к периоду расселения славян с их прародины и ассимиляции (слияния) их с местным населением. Так, ученый-языковед О. Н. Трубачев считает, что первоначально Славия была не языковым монолитом, а его противоположностью. Не случайно летописец говорил, что во всех славянских странах один язык — славянский, а «словьньский язык и рускый — одно есть».[27]

У О. Н. Трубачева можно найти также мысль о том, что переселение славянских племен не было хаотичным и бесцельным: они располагали информацией о том, где какие земли и где лучше жить. Дело в той, что у древних славян существовала так называемая мифологическая география,[28] в которой знания о природных условиях на окружавших их территориях, судя по названиям, были выражены в форме космогонических[29] и этногонических[30] мифов.

Многие этапы расселения славян запечатлены в летописях, в трудах древних ученых. Византийский историк Прокопий из Кесарии (VI в.) писал, что славяне, появившиеся на границах Византийской империи, наводили страх на ее жителей своими набегами, но таковы были тогда все войны, соответствовавшие представлениям того времени о добыче и славе, общим для всех соседей империи. Однако есть свидетельства и о мирном расселении и мирном соседстве.

Славяне приходили на Балканы и в Подунавье в основном тогда, когда от старых римских городов, храмов, терм (римских бань) и базилик (судебных и торговых зданий) оставались развалины; много славян издавна жило на Пелопоннесе, в исконно греческих землях.

Расселившись на огромной территории, славяне разделились на южную, западную и восточную ветви в силу различий социально-экономических и культурных условий их жизни. Начали складываться и соответствующие этнокультурные зоны. В чем заключалась специфика этнокультурной зоны восточных славян?

Данные археологии позволяют судить о том, что эта зона отличалась от запада и юга Славии большей самостоятельностью развития. Правда, можно говорить о некотором влиянии на восточных славян со стороны балтийских и финских племен, что в какой-то мере обусловило разнообразие форм антропологического облика разных славянских групп и их диалектов, а также культуры и быта, но оно не изменило имевший решающее значение славянский архетип.

Новый этап социального и этнокультурного развития славян наступает в IX–X вв., когда образуются централизованные славянские государства — Великая Моравия, Хорватия, Полянское (Польское) княжество, Болгарское и Русское государства, что было в немалой степени подготовлено закончившимся к тому времени процессом формирования этнокультурных зон, создавших историко-географические рамки государственных объединений.

IX–X вв. характеризуются развитием городской экономики и культуры. С принятием христианства восточные славяне начинают интенсивно воспринимать наследие древних цивилизаций. Христианская церковь ведет борьбу с языческим мировоззрением, однако оно оказывается довольно устойчивым и, приспосабливаясь к христианству, продолжает свое существование в новых формах.

Народная память восточных славян — русских, украинцев и белоруссов — сохранила элементы архаичного языческого мировоззрения в гораздо более чистой форме, чем другие ветви славянства. Это можно проследить в народной культуре — в одежде, быту, прикладном искусстве, в мифологии.

1. ОБЩИЕ ИСТОКИ. ИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ФОН

Славянские народы жили не изолированно, а в постоянных контактах с другими народами. Многосторонние связи отражались на образе жизни славян, их культуре, а культура славян, в свою очередь, оказывала влияние на соседей. Вот почему говорить о славянской мифологии можно лишь в сопоставлении ее с мифологией других стран и народов, окружавших славян или вступавших в контакт с ними, и прежде всего индоевропейских народов. Но при этом важно учитывать и то, что славянские племена в прошлом много и часто перемещались, смешивались с другими народами, расселялись на новые места, расходясь на большие расстояния. Тем не менее славянская мифология, как и мифология любого другого народа, не может быть безнациональной, поскольку она развивалась в конкретной исторической, духовной и даже климатической среде.

Змееногая богиня скифов. Золотой конский налобник

Русский, украинский и белорусский языки происходят от одного источника — языка Древней Руси, древнерусского, который, в свою очередь, родствен польскому, чешскому, болгарскому, сербскому и некоторым другим языкам, так как у него с этими языками также общий источник — праславянский (язык древних славян), остававшийся единым языком до середины I тыс. до н. э. У праславянского общий предок с балтийскими языками (литовским, латышским, древнепрусским), латынью (и ее «потомками» — романскими языками), прагерманским (предком немецкого, английского, скандинавского и прочих), древнегреческим, армянским, иранскими, древнеиндийским и еще рядом языков. Этот общий предок языков и получил название индоевропейского (точнее, праиндоевропейского).

Н. К. Рерих. Гонец. Восстал род на род

Еще в XIX в. западноевропейские и русские ученые доказывали родство древнего книжного языка Индии с первобытными европейскими языками. Появились исследования о сходстве санскрита[31] с русским языком. Как выяснилось, санскрит был создан пришедшими в Индию с Запада племенами, которые называли себя ариями.

Н. К. Рерих,[32] исследуя связи между Россией и Индией, отмечал их культурную общность, которая проявлялась и в древних корнях их языков, и в изначальных поверьях, и в неожиданных параллелях психического склада. Он предположил, что в далеком прошлом существовал некий общий гипотетический источник, из которого сформировалась древняя основа культур обеих стран. Н. К. Рерих не мог конкретно определить, что это за источник, но был уверен, что культура, питавшая его, обладала высокой духовностью. В 1944 г. он записал: «Если поискать да прислушаться непринужденно, то многое значительное выступает из пыли и мглы. Нужно неотложно исследовать эти связи. Ведь не об этнографии, не о мифологии думаем, но о чем-то глубочайшем и многозначительном».

В последнее время данные, полученные учеными в области истории, филологии, этнографии,[33] палеографии[34] и других наук, значительно расширились. Это способствовало изменению некоторых прежних представлений о славянах, в том числе о славянской мифологии, ее корнях и истоках, уходящих в праарийские древности Европы и Азии.

Древнейшим источником по истории и мировоззрению ариев является одна из священных книг индуизма[35] «Ригведа». Другие сборники, содержащие религиозные представления индусов, назывались «Яджурведа», «Самаведа», «Атхарваведа». «Ригведа» — наиболее древний и важный среди них. Она написана на санскрите, на котором «веда» означала «знание». Слова с этим корнем в русском языке чрезвычайно распространены («ведать», «ведение», «весть», «известие», «вещий») и имеют то же значение.

«Ригведа» представляет собой собрание 1028 гимнов в 10 книгах. Происхождение сборника и его дальнейшая история отразились в предании, согласно которому большая часть книг принадлежит жреческим родам, ведущим свое начало от семи мифических мудрецов. Эти песни передавались изустно из поколения в поколение, а впоследствии были объединены в один сборник.

Гимны «Ригведы» — это песнопения в честь богов, сопровождавшие обряды выжимания священного напитка сомы,[36] погребения, сожжения. Встречаются в «Ригведе» и песни светского характера. Язык «Ригведы» ученые называют ведическим (ведийским) санскритом.

Гимны «Ригведы» вводят читателя в мир ведийской[37] мифологии. Во главе стоит бог Варуна, рядом с ним шесть его братьев — светлые адитьи, дети Адити («адити» — «бесконечность»), из которых выделяются Митра и Бхага, остальные менее значительны. Прочие боги, населяющие природу, делятся на три группы: боги видимых световых небесных явлений (солнца, зари и т. п.); боги воздушного пространства, ветра, бури; боги, обитающие на земле. Во главе первой группы стоят два ашвина,[38] выводящие дневной свет. За ними следует богиня Заря (Ушас) и солнечные боги (Сурья и Вишну). Во главе второй — бог грозы Индра, отождествляемый со славянским Перуном. Спутники Индры — дети Рудры (бога всеуничтожающей бури). К этой же группе принадлежит бог Парджанья, которого также соотносят с Перуном. В центре третьей стоит бог огня Агни, «сведенный» на землю; за ним идут второстепенные боги вроде нимф, домовых, речных божеств.

Другим важным памятником для изучения корней индоевропейской, в том числе славянской, мифологии является «Зенд-Авеста», или «Авеста», которая создавалась во II — первой половине I тыс. до н. э., в эпоху индоиранской общности.[39]

«Авеста» известна в двух вариантах: как собрание молитв из разных книг и как свод религиозных и юридических предписаний. Они назывались «Вендидат» и «Ясна». Древнейшую часть «Авесты» составляют гаты, гимны, приписываемые пророку Заратустре. Все части «Авесты» содержат много мифологических элементов.

Написана «Авеста» на языке, называемом «зенд» («зендский») и являющемся ближайшим родичем санскрита — языка «Вед», от которого он отличается лишь некоторыми фонетическими особенностями. Считается, что наиболее древние гаты написал Зороастр (греч.), или Заратустра, о котором греческие писатели писали как о мудреце, маге. Ему приписывали различные прорицания, откровения, тайные книги. Наиболее вероятной датой его жизни считают I тыс. до н. э. Восточные легенды рассказывают, что Заратустра жил в Бактрии[40] при царе Виштаспе (Гиштаспе). Еще в молодости он удалился на высокую гору, где добрый дух Ормузд открыл ему новое учение.

Согласно учению Заратустры, вся природа распадается на два царства: света и добра, мрака и зла. Добро восходит к верховному творцу Ахурамазде (Ормузду), пребывающему в царстве вечного света. Дух зла Ариман живет во мраке; он создал суровую зиму, удушливую жару, истребительный град, змей, скорпионов, все вредное и нечистое, проник в недра земли и положил начало аду. Он — виновник всего зла, отец лжи.

В «Авесте» утверждается, что всемирная история будет продолжаться 12 тыс. лет и закончится победой доброго начала: от Девы родится Спаситель Аставатерта (по другим преданиям — три пророка), который победит всех злых демонов. Добрые и злые дела человека взвешиваются, и, если перевешивают добрые, то душа его попадает в рай, злые — в ад, при равновесии — в промежуточное царство до Страшного суда.

Культ зороастризма[41] выражался в богослужении, жертвоприношении, очищении и множестве обрядов.

И «Ригведа», и «Авеста» хранят память о событиях и явлениях, имевших место до того, как эти памятники оформились в определенные литературные своды, а позднее были запечатлены в письменности.

К древнейшему периоду арийской индоиранской общности восходит и сближение «Ригведы» и «Авесты» как по многим упоминаемым в них богам и веропредставлениям, так и по географическим, астрономическим и климатическим данным. Это свидетельствует о том, что древние арии в течение долгого времени жили на общих или соседних землях, откуда и пришли потом в Иран и Южную Азию.

Если мы посмотрим на карту Евразии и наложим на нее раскидистое древо славянства, то увидим, что многие корни слов в ныне существующих славянских языках в давние времена были характерны для языков народов, которые занимали территории, удаленные друг от друга на многие тысячи километров. Сегодня многие ученые приходят к выводу, что славянские имена были наиболее близки первоначальным индоевропейским, а славянство было своеобразной кровеносной системой, питавшей многие этносы с самых отдаленных времен.

ГИПЕРБОРЕИ

Живые корни славянских имен мы встречаем у народов, казалось бы, очень далеких от славян. Древность тех народов, помноженная на мифологические предания, воспринимается как фантастическая. Одним из таких народов, который оставил глубокий след в жизни древних европейцев, были гипербореи.

Кто же такие гипербореи? В античной мифологии, в так называемых мифах арктического цикла встречается упоминание о гипербореях как о народах, живших далеко на севере, «за скифами», за высокими горами, которые греки называли Рипейскими (Рифейскими): «В этих горах обитает бог северного ветра Борей, а за его владениями живет счастливый народ — гипербореи».

Первым, кто попытался добраться до фантастического народа, был грек Аристей,[42] живший приблизительно в VII в. до н. э. Цели своей он не достиг, но совершил большое и богатое впечатлениями путешествие. По пути интересовался жизнью и обычаями незнакомых ему народов, а все, что узнал, изложил в стихотворной поэме «Аримаспея», дошедшей до нас лишь во фрагментах и широко использованной Геродотом.[43] Вот знаменитое высказывание Геродота о гипербореях: «…Выше исседонов живут одноглазые мужи аримаспы. Над ними живут стерегущие золото грифы, а выше этих — гипербореи, достигающие моря».

Римский писатель I в. Плиний[44] утверждал, что именно там находится «точка вращения мира»: Солнце, Луна и звезды исходят из опоясывающего землю Океана. И только Большая Медведица никогда в Океан не опускается. В стране гипербореев Солнце заходит лишь один раз в год; в ней нет ни холодных, ни жарких ветров, а земля дарит обильные плоды. Жители, обитающие в лесах и рощах, питаются плодами деревьев и не употребляют мяса. От зимних стуж они скрываются в пещерах.

Древние греки словно и впрямь побывали у гипербореев: они вполне правдоподобно рассказывают о том, что попасть в блаженную страну весьма непросто; о том, что «никто ни вплавь, ни впешь, никто не вымерил дивного пути к сходу гипербореев, только Персей[45] с помощью Афины проник сюда и совершил подвиг, убив Медузу Горгону,[46] от одного взгляда на которую человек превращался в камень. Побывал у гипербореев и Геракл».[47]

Считается, что гипербореи оставили заметный след в жизни древних греков. На их земле будто бы родилась одна из Титанид[48] — богиня Лето (Латона), которая, по прибытии на остров Делос, родила близнецов — Аполлона[49] и Артемиду.[50] В книге «Язычество древних славян» Б. А. Рыбаков отмечает: «Первое, на что следует обратить внимание при ознакомлении с мифами, это прочная связь всего цикла Лето-Артемидо-Аполлоновских мифов с севером, с гиперборейцами, жившими где-то на север от Греции».

Судя по свидетельствам древних греков, северяне не забывали своего кумира Аполлона, ежегодно отправляя на Делос, к его алтарю священные дары, завернутые в пшеничную солому. Б. А. Рыбаков проследил путь этих даров и установил места, откуда они отправлялись. Гипербореями оказались праславяне и частично жившие по соседству с ними предки балтов. Проводя параллель между богинями Лето и Артемидой и славянскими богинями Ладой и Лелей, Б. А. Рыбаков утверждает: «Связь Лето-Лато с Ладой не подлежит сомнению. Древний вариант культа пришел на юг. Архаичность же этого культа уводит нас на многие тысячелетия в глубь веков».

Согласно легендам классической Греции, главное святилище Аполлона располагалось в храме города Дельфы. Над входом в храм был начертан знак Овна.[51] Мифические странствия Аполлона были связаны с Зодиакальным циклом. Для древних Аполлон значил многое: он — главное созвездие Зодиака (сначала Телец,[52] потом Овен) — был сыном Зодиака и Неба, братом Полярной звезды, считавшейся осью мироздания.

Итак, гипербореи — северяне. Если верить античным ученым, в Скифии бытовало представление, будто земля «повышается» к Северу. Сходное мнение было отражено в древнеиндийском эпосе «Махабхарата»,[53] где говорится о «неизмеримо высокой, невиданной нигде в мирах горе Меру», протянувшейся по всей северной окраине мира. «Находится на ней обитель всесильных богов, а кроме них живут ассуры, кинары, гандхарвы, змеи небесные. Прямо над горой в центре мироздания Брахма[54] укрепил неподвижную Полярную звезду. Сутки здесь длятся год: полгода — день, полгода — ночь». Обо всем этом в «Махабхарате» рассказывает божественная птица Гаруда.[55]

Странный рассказ. Откуда в южной части Азии могли знать о полярном дне и ночи, о Полярной звезде, которая неподвижна только над Северным полюсом?

В письменных источниках Ирана, в древнейших частях «Авесты», авторство которых, как уже отмечалось, приписывают Заратустре (Зороастру), встречаются упоминания о священных горах Хара Березайти (Высокая Хара), на которых совершали жертвы самые великие мифические герои. Вершины Хары Березайти, подобно сияющим пикам Меру и Рипейских гор, покрыты золотом. Зороастрийские источники сообщают об озерах, реках и потоках, текущих в золотых руслах на Высокой Харе. С Хары, как и с Меру, берут начало земные реки… Таков общий мотив мифологии индийцев, иранцев и скифов: все великие земные реки текут со священных северных гор.