Неугомонный эльф

– Мастер Эльфин может говорить все что угодно, – отрезал драур. – Я тебя учить ничему не буду. Даже не надейся!

– Фрося, ну чего ты такой злой? – с другой стороны подъехал Карадор. – Все в порядке?

Еще полгода назад бывший наемник взвыл бы от злости – его осмеливались жалеть! – но близкое знакомство с правнуком его бывшей жены научило многому. Он лишь скрипнул зубами, отворачиваясь.

– Соскучился? – по-своему понял его Карадор. – Седона! Ау! Тут тебя хотят со страшной силой!

Юная альфара ехала вместе со слугами, держась на некотором расстоянии от знатных эльфов. Конечно, лучше было бы везти ее на луке седла, обнимая тонкий податливый стан, но скакун и так еле передвигал ноги под массивным драуром. Лишний груз, даже если это всего лишь хрупкая девушка, он бы просто не вынес. Нет, можно было бы спешиться и шагать рядом с ее конем, ведя животное в поводу, но тогда остальным пришлось бы подстраиваться под пешехода, что совсем не входило в планы путешественников.

Почти два месяца назад гонец доставил приказ императора Хаука лордам-Наместникам прибыть вместе со своими наследниками в Цитадель и присутствовать при наречении нового наследника Аметистового. Всем своим видом показывая, что собирается отойти от дел и полностью доверяет молодежи, великолепный лорд Калливар отправил вместо себя племянника Карадора Шутника, который и сопровождал юного Келлегора ко двору.

Приказ пришел в самом начале весны, когда всюду еще лежали снега и солнце лишь начинало припекать жарче. Не мешкая пустились в путь, но все равно попали в распутицу – в горах дорог и так почти нет, а из-за таяния снегов вовсе пришлось потерять несколько дней на поиски окольного пути. Сейчас был конец весны, снега сошли, но реки и ручьи вышли из берегов, так что путешествие туда и обратно сильно затянулось. Неизвестно сколько времени они бы потратили на дорогу, если бы пришлось приноравливаться к шагам драура!

Услышав свое имя, девушка быстро поравнялась с эльфами. В седле она сидела ловко – так, словно родилась на спине скакуна. Костюмчик пажа облегал стройную фигурку, немного отросшие за зиму волосы собраны в пышный хвост.

– Вы звали меня? – воскликнула она.

Фрозинтар так и впился взглядом в ее маленький рот.

– Да.

Их скакуны поравнялись. Протянув друг другу руки, девушка и драур на ходу на несколько секунд соединили губы в поцелуе. Вообще-то наемник был пока еще сыт – путешествие верхом позволяло существенно экономить силы, – но сам факт присутствия альфары действовал на него успокаивающе. Он не мог в полной мере ощущать ее прикосновений, но знал, что она не содрогается от отвращения, целуя его.

Прервав поцелуй, они поехали дальше, рука в руке. За спиной опять послышались голоса молодых эльфов, но теперь Фрозинтар спокойнее слушал их смех и шутки.

Фейлинор Серебряный въехал в распахнутые ворота поместья-столицы и словно окунулся в теплое нежное облако. Молодой Наместник любил свой дом, ему нравилось сюда возвращаться – неважно, после охоты или военных учений, поездки по Острову или, как сегодня, визита в Цитадель. Ему здесь нравилось все: и стройные башни замков, возносящие шпили в небо, и редко стоящие высоченные деревья со стволами в три-четыре обхвата, и залитые солнцем лужайки, и ровные ряды плодовых деревьев в садах. В отличие от столиц большинства других Островов, главное поселение Серебряного Острова отнюдь не утопало в зелени и не походило на ухоженный лес, где замки стояли на полянах, соединенные уютными дорожками. Здесь господствовали именно строения древних зодчих – на территории Острова, в северной его оконечности, в предгорьях, жил один из кланов темных альфаров, о-Зубо. В обмен на защиту от воинственно настроенных сородичей – между отдельными кланами до сих пор шла война за обладание древними реликвиями короля Терако, – гномы и возвели эти замки. Деревьев здесь было мало, редкие великаны, которых не вырубали из-за почтенного возраста, и небольшие сады – вишневые, яблоневые, сливовые. Свободное пространство занимали лужайки с коротко подстриженной травой, в которой там и сям блестели звездочки белых цветов.

Единственное, что отравляло Наместнику радость возвращения в родной дом, были орки. Но по приказу императора в каждом поместье-столице с некоторых пор обитало несколько десятков темноволосых воинов. Официально это называлось «миграцией на историческую родину», но многие лорды ворчали, что властитель просто-напросто не доверяет своим новым подданным, вот и приставил своих соглядатаев. Впрочем, надо признать, что пока потомки бывших рабов вели себя достаточно корректно. Они поселились в той части поместья, которую Наместник выделил им для проживания, и без необходимости не покидали ее. Более-менее часто их видели лишь обитатели замков, которые располагались поблизости от того участка. Да еще и Наместник, поскольку десять из тридцати темноволосых воинов особым приказом императора отныне состояли у него на службе.

Они и сейчас замерли десятью колоннами на ступенях широкой лестницы. Еще десять воинов – на сей раз эльфы из когорты Преданных – спустились навстречу осадившим коней всадникам.

– Фей!

Наместник вскинул голову, и улыбка сама собой появилась на его губах:

– Фея?

Молодая женщина, распахнув в объятиях руки, стремительно сбежала по ступенькам.

– Лови меня!

Оттолкнувшись от последней ступени, она прыгнула прямо в подставленные объятия и, обхватив шею Наместника руками, звонко чмокнула его в щеку.

– Фея, малышка, – он вернул ей поцелуй, – ты бы хоть дала мне спешиться!

– Я так соскучилась… Тебя не было больше двух месяцев!

– Но я же ездил не на войну!

– Все равно! Мне страшно, когда тебя долго нет.

Через голову прильнувшей к нему молодой женщины Фейлинор нашел взглядом Асатора. Тот шагнул вперед, протягивая руки, безмолвно готовый выполнить любой приказ лорда. Оторвав от себя собеседницу, Наместник передал ее рыцарю, который подхватил Фею за талию, бережно ставя на ноги, коротко поклонился леди и снова развернулся к всаднику, придерживая его скакуна под уздцы. Эльф-конюший ждал в сторонке, пока Наместник спешится; только тогда он подошел и принял повод из руки рыцаря.

Едва он ступил на землю, Фея со счастливой улыбкой обхватила двумя руками его локоть, склоняя голову на плечо. И так они стали вместе подниматься вверх по широкой лестнице, сопровождаемые молчаливым Асатором, шагавшим позади.

– Я так рада, что ты вернулся, – говорила Фея. – Мне так было страшно одной!

– Одной? А Тиамар?

– Не надо! Не напоминай. – Молодая женщина напряглась. Улыбка покинула ее лицо, в глазах мелькнуло странное выражение – тоска пополам со страхом.

– Фея, он любит тебя! И ты сама когда-то отвечала ему взаимностью.

– Это было давно. До того, как это началось…

Наместник перестал улыбаться, чуть замедлив шаг.

– Что произошло, пока меня не было? – изменившимся голосом спросил он.

– Ничего, – покачала головой его собеседница. – В самом деле, пока ничего. Но я боюсь…

Они остановились, взявшись за руки и не сводя глаз друг с друга. С некоторых пор брат и сестра остались одни на свете – странным образом погиб их отец, прежний Наместник Серебряный. За некоторое время до того скончалась мать – леди Наместница была слаба здоровьем, и, хотя эльфы болеют редко, ей «посчастливилось» подцепить какую-то заразу, с которой не сумели справиться даже целительницы Видящих. Любой другой эльф даже не заметил бы этого, но легкого недомогания оказалось достаточно, чтобы свести женщину в могилу. Ни дядьев, ни теток у них не было, тем более кузенов и кузин, так что у брата и сестры не было никого ближе и роднее друг друга.

– Я боюсь, – прошептала молодая женщина, – что это опять начнется. Я каждую ночь этого жду!

– Но ведь за три месяца ничего не произошло, – попытался успокоить Фейлинор сестру. – Может, это вовсе прекратилось?

Фея покачала головой.

С недавних пор – последние полвека, что совсем мало для долгоживущих эльфов – в поместье-столице стали происходить странные вещи. Время от времени появлялось нечто. Оно почти никак не проявляло своего присутствия, но Видящая утверждала, что есть на Острове что-то, не подвластное ее магии. Чаще всего это нечто приходило во сны молодой женщины. Фея часто просыпалась с криками ужаса, заливаясь слезами, но упорно отказывалась рассказывать, что ей привиделось. Страх ее еще более усугублялся от того, что сестра Наместника несколько раз приходила в себя отнюдь не в своей постели. Как-то раз ее нашли в темном холле лежащей на полу. Второй раз обнаружили в зимнем саду. В третий – стоящей на окне и собирающейся прыгнуть вниз. А после того, как она на рассвете обнаружила у себя в руке обнаженный кинжал, ее муж, лорд Тиамар, стал реже навещать спальню жены – а вдруг однажды этот кинжал окажется у него между ребрами?

Откровенно говоря, Фейнирель с детства была странным ребенком. Пока была маленькой, она росла очень ласковой. Эльфы и альфары, гномы и тролли – ко всем она лезла ласкаться и просилась на руки. Когда немного подросла, за девочкой стал нужен глаз да глаз – она то и дело убегала, чтобы побродить в одиночестве за пределами поместья-столицы, уверяя, что общается с духами леса, высказывала идеи о том, что неплохо было бы посетить другие страны и познакомиться с теми, кто там живет. Однажды она вовсе убежала из дома, решив пешком отправиться к морю. Ее нашли только через месяц, на Обсидиановом Острове. Она ненавидела охоту, могла часами плакать над зарезанным к праздничному столу теленком, и с некоторых пор отказывалась от мяса, питаясь лишь хлебом, фруктами и молоком. Причем фрукты собирала сама, перед этим долго разговаривая с деревьями и упрашивая их поделиться плодами.

Своего отца девушка обожала, но известие о замужестве встретила без восторга и накануне свадьбы убежала из дома. Поиски продолжались несколько дней, а когда беглянку отыскали и привели, с нею произошла разительная перемена. Фейнирель стала замкнутой, тихой. Она как потерянная бродила по своим покоям, часто плакала в уголке или замыкалась в себе. Все говорили, что у нее может возникнуть болезнь. Хозяйка Серебряного Острова[5], целительница, не отходила от нее ни на шаг. Лишь в присутствии брата Фейнирель ненадолго как бы просыпалась – с тем чтобы через несколько дней опять погрузиться в печаль. Она начала чаще думать о смерти, ей всюду мерещились голоса. Она боялась темноты и таящихся в ней теней. Несколько раз с нею случались припадки и глубокие обмороки. Но вот уже три месяца, как все прекратилось. И никто не мог сказать, радоваться или печалиться по этому поводу.

Семеро всадников осадили лошадей, выехав в долину.

Впереди, в долине, словно на дне чаши с неровными краями покрытых редколесьем холмов, лежало вытянутое озеро. Сейчас, в разгар весны, тут было хорошо – солнце слизало весь снег со склонов, обнажив прошлогоднюю траву, сквозь войлок которой уже начали пробиваться молодая трава и первоцветы. На деревьях распускались почки, с веток ольхи и орешника свешивались гроздья сережек. Озеро сильно разлилось, напитавшись талыми водами, и занимало почти половину долины, хотя летом было наверняка вполовину меньше.

– Куда дальше? – поинтересовался Чекан.

– Сейчас, – его наниматель, эльф, развернул карту, пристроив ее на луке седла, и стал изучать. – Так, тут должна быть река… Вернее, была. Хм! Карта очень старая, но, если мы не ошиблись, то… Вон туда!

Тонкий палец простерся как раз в направлении озера.

– Туда так туда! – вздохнул Чекан, пришпоривая лошадь.

Тара была последней, кто тронулся с места. И дело было не в том, что девушка села на лошадь впервые в жизни всего полтора месяца назад. Просто ей не нравилось само путешествие. Куда они едут? Почему, покинув человеческие земли, пробираются по бездорожью? Зачем, в конце концов, эльфу понадобилось нанимать именно людей? Что помешало ему обратиться за помощью к представителям другой расы? Остроухий щедро заплатил – лошади и припасы, а также оружие были куплены на его деньги. Каждому из шести наемников было выделено по двадцать золотых паннорских «подков» аванса – и еще по пятьдесят должны были они получить при расставании. Плюс ко всему им обещали еще какую-то награду.

Откровенно говоря, не только ей не нравилась поездка. Но наемники редко и неохотно высказывали свои сомнения вслух. Тара лишь по намекам догадалась, что дело в ней, и это отнюдь не добавляло ей радости.

В криминальном мире Альмрааля все на виду. То, что одна из «охотниц» «стаи» Чекана внезапно покинула своего вожака, не осталось незамеченным. Соседи мигом ополчились на ослабевшую «стаю» и выжили ее из города, поделив освободившиеся улицы и дворы между собой. Так всегда – сильный изгоняет слабого, чтобы стать еще сильнее. Из семи «охотников» под началом Чекана зимой осталось лишь пятеро – один предпочел перейти под чужую руку, другого зарезали в стычке. И все из-за Тары, чтоб ее!.. Возвращению девушки не слишком-то радовались, но эльф-наниматель дал понять, что лишний нож не помешает, поэтому ее и терпели. Да еще сыграло роль явное благоволение толстяка Гейса – он пребывал в полной уверенности, что нравится Лисичке, и на привалах не отходил от нее ни на шаг даже в кустах, куда она удалялась по нужде.

С одной стороны, такая забота себя оправдывала – они пробирались по Ничейной Земле, где водились иногда жуткие твари, например та ярко-синяя двуногая ящерица-змея с перьями на загривке. Она накинулась на присевшую под кустиком Тару, и если бы не реакция толстяка Гейса, получила бы прекрасный обед. В благодарность девушке потом весь вечер пришлось сидеть у спасителя на коленях, дышать вонью его гнилых зубов и терпеть потные ладони на своем теле, а ночью еще и изображать вселенскую страсть. Но спасенная жизнь того стоила.

Лишившись места под солнцем, «стая» Чекана была вынуждена покинуть Альмрааль. Странный заказ подвернулся им случайно, эльф нарочно искал таких исполнителей, которым нечего было терять и которые готовы были на любой заработок ради денег. О цели своей поездки он умалчивал, ограничиваясь иносказаниями и намеками вроде «сначала дойдем, а потом…».

И вот дошли. Тара даже не верила, что долгий путь по бездорожью и дикой местности, где нет и следов разумных существ, подошел к концу. Позади грязь и бездорожье, непроходимые заросли и разлившиеся ручьи с ледяной водой, которые надо было переходить вброд. Весна вступала в свои права. Более неприятного времени для путешествия еще надо было поискать – хуже разве что поздней осенью. Но все говорило о том, что обратный путь пройдет легче.

Всадники подъехали к берегу. Озеро слегка изгибалось наподобие лука, «рогами» в противоположную сторону. Эльф снова сверился с картой.

– Нам туда! – Указующий перст снова простерся вперед.

– На тот берег? – Чекан окинул взглядом окрестности. Чтобы обойти озеро, понадобится дня два, а то и больше.

– Нет. Присмотритесь!

Разлившееся озеро захватило часть берега. Тут и там из воды торчали небольшие группы деревьев и крошечные островки, бывшие когда-то холмами. Людям понадобилось несколько минут, чтобы понять, что один из островков имеет очень странную форму.

– Ого!

В окружении деревьев из воды вставала полузатопленная башня.

– Нам надо попасть внутрь, – заявил эльф. – И как можно скорее.

– Ты с ума сошел, остроухий! – проворчал Гейс. – Потонем же. И потом – входы залило.

– Но есть окна, – стоял на своем эльф. – Кроме того, у меня нет времени ждать!

До заката оставалось всего несколько часов, весь день люди провели в седлах, но наниматель не дал им времени как следует отдохнуть. Наскоро расседлав коней, они осторожно направились в сторону полузатопленных развалин.

Чем ближе подходили, тем яснее становилось, что это все-таки не так трудно. В этом месте была небольшая балка, сейчас почти полностью скрывшаяся под водой. Разлив, однако, не поглотил ее целиком – самая большая глубина была по колено. Правда, приходилось пробираться через заросли – балка густо заросла кустарником. Обходя их, толстяк Гейс споткнулся на склоне и шлепнулся в воду. Утонуть не утонул, но перепачкался и вымок с ног до головы.

Проникнуть в саму башню тоже оказалось довольно просто – с противоположной стороны часть стены на уровне второго этажа просто-напросто отсутствовала. Груда камней, густо поросшая камнеломкой, образовывала нечто вроде лестницы, по которой весь отряд поднялся внутрь.

– А ты останься! – В самый последний момент эльф ткнул пальцем в грудь Тары.

– Почему? – заспорила девушка.

– Женщинам там не место! – категорично отрубил наниматель. – Кроме того, должен же кто-то остаться на страже. А у тебя самое острое зрение и чуткий слух.

Он подмигнул ей, и «охотница» почувствовала раздражение. Несмотря на то, что эльф был ей вроде как сородичем – по крайней мере, наполовину, – она недолюбливала его. Из намеков, недомолвок и случайных оговорок можно было понять его историю.

Танир – как звали эльфа – не был знатным. У его отца не было своего замка, он служил рыцарем у эльфийского лорда. Мать Танира была придворной дамой леди, а сам Танир в мирное время считался кем-то вроде прислуги – ему могли отдавать приказы, как альфарам, но он учился владеть оружием, как эльф. Когда на замок напали орки, Танир вместе с немногими уцелевшими оказался в плену. Случайность помешала ему попасть в невольничий караван – орки просто не успели продать людям очередную партию живого товара. А потом император Хаук убил Верховного Паладайна, и все рабы получили свободу. Танир довольно легко приспособился к роли слуги, даже отправился вместе со всеми в Цитадель, где неплохо устроился, играя на том, что остался на белом свете один-одинешенек и нуждается в помощи. Ему удалось войти в число приближенных императрицы.

Несколько лет спустя, когда Орден Видящих был разгромлен, в Цитадель попали послушницы, ученицы и несколько наставниц. Вместе с ними были привезены многие уцелевшие рукописи и книги из библиотеки. Остальное либо сгорело, либо было украдено сбежавшими волшебницами. Танир был в числе тех, кто помогал устраивать библиотеку на новом месте. И совершенно случайно, роясь в старинных книгах и картах, нашел упоминания о родниках. Молодому эльфу никто не препятствовал день-деньской сидеть над старыми книгами – тяга к знаниям, наоборот, только приветствовалась, – и Танир узнал немного более того, что ему было можно.

Родники – они же природные источники магической энергии – его заинтересовали. Эльф вбил себе в голову, что ему таким образом можно будет стать магом. Подобно многим мужчинам-эльфам, он мог читать и передавать мысли и, «подсмотрев» кое-что в мозгах волшебниц, смог научиться кое-каким фокусам. Это уверило его в своих способностях. Оставалось, по мнению Танира, только приложиться к роднику – и готово. Он – всеми уважаемый маг и, может быть, даже правая рука самого Эльфина Невозможного! У сына простого рыцаря оказалось честолюбие знатного лорда. Украв несколько карт, кое-какие амулеты и запустив руку в сокровищницу, он сбежал на поиски родников.

Нет, молодой эльф прекрасно понимал, что за такое его по голове не погладят. Но, с другой стороны, победителей не судят. Напитавшись Силой, он станет магом. Маги сейчас на вес золота, и его простят и поймут.

И вот сейчас он привел своих подчиненных к месту, где, если верить старинной карте, находился один такой родник. Его присутствие ощущалось – то есть его можно было ощутить при наличии некоторых навыков, именно заключенная в нем магия как-то сохранила башню от полного разрушения. Но в книгах нигде не было сказано, что из себя представляет этот источник энергии, как его открыть и как забрать Силу. Впрочем, как раз об этом Танир не думал. У него были амулеты, которыми можно воспользоваться.

Тара осталась снаружи, а остальные полезли внутрь. Девушка могла бы поспорить, но сторону эльфа взял и Чекан. Пусть и временно, но «охотница» снова принадлежала «стае» и подчинилась вожаку. Она села на камни, обхватив колени руками и стараясь согреться. Один сапог ее промокал, и сейчас ноге было холодно и неприятно.

Стащив сапог, Тара разложила мокрую портянку на камнях поближе к свету, растерла покрасневшую ступню. Простуды девушка не боялась, не знала, что такое насморк, но все когда-то происходит в первый раз.

Тихий шорох и шлепок по воде отвлек ее от размышлений. Солнце клонилось к закату, до наступления ночи оставалось уже чуть больше часа, и в тени башни ей почудилось какое-то движение.

Машинально «охотница» достала нож, но присмотрелась – и оцепенела.

Она никогда не видела таких существ. «Гоблины!» – была первая мысль. А кем еще могут быть невысокие ящероподобные существа, ходящие на задних лапах, как люди? Но потом стало ясно, что на настоящих гоблинов они не слишком походили – такое впечатление, что это была помесь гоблина с собакой.

Тара ничего не знала об обитателях Золотого Острова – потомках вполне разумных существ, которые мутировали под действием остаточной магии, разлитой тут и там. Эльф-наниматель либо сам ничего не слышал, либо не счел нужным проинформировать отряд. Но сомнений не было, эти твари явно враждебны людям. Достаточно было один раз поймать взгляд их красных глазок, чтобы понять – странные гоблины пришли сюда в надежде поживиться свежим мясом.

Тара насчитала почти полтора десятка существ. Каждый был ростом с пятилетнего ребенка, но для нее одной и это были серьезные противники. Тихо, стараясь не выдать себя неосторожным движением, Тара подхватила портянку и сапог и попятилась к пролому в стене. Чутье подсказывало ей, что криком она ничего не добьется. Гоблины – или кем были эти странные твари – набросятся на нее и прикончат, прежде чем остальные поймут, в чем дело.

Свое прозвище Тайна девушка заслужила не зря. Как и все остальные клички – Лисичка и Эльфенок. Ей удалось незамеченной проскользнуть внутрь башни и натянуть сапог. Но потом острый слух подсказал, что радоваться рано – тихими скрипучими голосами переговариваясь друг с другом, гоблины полезли внутрь.

Что делать?

Ночь еще не наступила, и все было хорошо видно.

Весь второй этаж представлял собой развалины – проломилась не только внешняя стена. Рухнули перекрытия и внутренние перегородки, отделявшие второй этаж от третьего, так что кругом была сплошь мешанина из камня, трухлявого дерева и прочего мусора. Лишь с трудом можно было догадаться, что тут и там валяются остатки предметов обихода.

В глубине маячили два темных отверстия – ходы вниз. Судя по следам, поисковая группа разделилась и решила обследовать оба. Тара все-таки была плохим следопытом и не могла сказать, куда направился ее сородич – встречаться с Таниром не входило в ее планы. Поэтому она недолго думая нырнула в ближайший.

Нож был крепко зажат в руке. Найти бы удачное место, затаиться и атаковать из засады! Несколько первых убитых и раненых заставят ее преследователей быть осторожнее. А тем временем можно успеть добраться до своих. Втроем-вчетвером намного больше шансов спастись!

На первый этаж вела крутая лестница, наполовину разрушенная временем. Сбежав на несколько ступенек вниз, Тара резко развернулась, делая отмашку – и поняла, что вовремя. Лезвие ножа чиркнуло по морде погнавшегося за нею гоблина. Отпрянув, тот заверещал на своем языке, и остальные откликнулись злобными воплями. От визга заложило уши.

Развернувшись на пятках, девушка со всех ног бросилась прочь.

Как все-таки хорошо быть нелюдем! Ни один человек не сможет двигаться так легко и быстро, ориентируясь в темноте первого этажа. Почти не касаясь сапогами пола, «охотница» промчалась до противоположной стены и одним прыжком заскочила на остатки лестницы. Нижние ее ступени и верх были разрушены, так что образовалось нечто вроде карниза, на котором так удобно было держать оборону.

Враги не заставили себя долго ждать – не прошло и минуты, как гоблины появились вновь. В передних конечностях они держали палки. Жутковато было видеть зверей, ведущих себя как люди. Тара близко не встречала гоблинов, слышала только сказки об этих существах и сейчас мысленно именно так именовала своих противников просто потому, что не сумела придумать или вспомнить другого названия.

Гоблины, однако, оказались довольно сметливыми тварями, они мигом нашли жертву и бросились в атаку. Как оказалось, прыгать эти существа горазды. Тара ойкнуть не успела, как на карниз запрыгнули сразу двое. Одного ей удалось пинком отправить обратно, с другим пришлось сражаться. Но против ножа палка оказалась бессильной – окровавленное тело отправилось следом за первым гоблином, а победительница со всех ног припустила бежать.

На верху разрушенной лестницы обнаружился завал, через который ей с трудом удалось протиснуться в соседний зал на том же втором этаже. Здесь все стены были на месте и обстановка сохранилась довольно хорошо. Если бы не погоня, можно было бы потратить несколько минут на изучение быта здешних обитателей. Но ее противники были намного меньше своей жертвы и протискивались в щели гораздо легче, с прямо-таки змеиной легкостью.

В противоположном конце зала нашлась еще одна дверь. Не раздумывая, Тара метнулась в ту сторону.

И поняла, что просчиталась, когда лестница затрещала под ее ногами, ломаясь и превращаясь в груду обломков.