Люди долга и отваги. Книга вторая

К вечеру щелкнул засов. Трое махновцев в коротких полушубках, увешанные шашками и карабинами, появились в проеме двери.

— Граждане коммунисты, выходите! — И когда пленные вышли на улицу, конвоиры сели на лошадей и, тесня конями пленных, повели их к балке.

Кандыбин понял, что жить ему осталось мало — ведут на казнь, порубят шашками. У махновцев считалось особым шиком отпустить жертву, мол, иди на все четыре стороны, а потом догнать уверовавшего в свое спасение человека и на всем скаку рубануть шашкой. Василий внезапно остановился. Чубатый конвоир наехал на него лошадью. Кандыбин не испугался, улыбнулся и просяще взглянул на всадника:

— Стой, казак, еще успеешь сделать свое дело. Дай перед смертью закурить.

— Это — пожалуйста. Ты, большевичок, поди крещеный. В последней просьбе не отказываем, таков наказ Маруси. — Чубатый пьяно переломился, протягивая Василию кисет и бумагу.

Конвоир и охнуть не успел — Василий левой рукой вместе с кисетом, как клещами, сжал ему руку, а правой молниеносно выхватил у чубатого из ножен шашку и проткнул его. Взлетел в седло, рубанул второго, тот даже оружие не успел вскинуть. Третьего махновца, с места рванувшего наметом, бойцы пристрелили из захваченных карабинов. Все произошло мгновенно, только в волосах комиссара появилась седина. Документы Кандыбина остались у атаманши.

Начдив Хмельков в присутствии начальника политотдела Сергунина и Букаева обо всем подробно расспросил Кандыбина.

— Мы уже не думали увидеть тебя живым. Бойцов направь в лазарет, да и сам доктору покажись. А потом отправляйся к писарю, он выпишет тебе новые документы. Я распорядился.

В штабе 7-й кавдивизии, куда явился Кандыбин, писарь Красивым почерком заполнил нужные бланки, заверил удостоверение дивизионной печатью. Но, видно, в спешке ошибся: вместо «Трофимович» в новом удостоверении написал «Петрович». Сразу Кандыбин ошибки не заметил, а потом вовремя не исправил. А там пошли распоряжения, приказы, запросы — уже на Василия Петровича. Раскрутить назад, как в кино, он уже не смог. Кандыбин в досаде махнул на все рукой, исправление ошибки оставил до лучших времен, да так и остался до последних своих дней Петровичем — не по отцу, а по небрежности писаря.

5.

Кандыбин вместе со взводным Иваном Ляховым проверял по ночному Армавиру милицейские посты. Они шли в тени зданий, прислушиваясь к вязкой темноте, которая обволакивала дома и деревья. На Почтовой, пробивая с трудом мрак, горели редкие уличные фонари. Их слабый свет едва освещал мостовую главной улицы. Зато вовсю полыхали на небе звезды. Было прохладно, Василий и его спутник были в бурках. Возле банка их встретил постовой, узнав начальника милиции, доложил:

— Тихо, товарищ начальник. Около часа тому назад трое неизвестных проехали на бричке. И все.

— Куда проехали?

— Да, вроде, к базару на Сенную.

— Коль в чем-то заподозрил, почему не остановил, не поинтересовался, куда это едут в поздний час?

— Их трое, а я один, да и темно, — оправдывался постовой.

Не зря интересовался Кандыбин бричкой: бандиты нет-нет да и наведывались в город, особенно из шайки Долгова. У сквера повстречался красноармейский патруль. Проверив посты, Кандыбин отпустил Ляхова, а сам пошел в старенькую хату, стоящую на окраине города, ближе к реке. Условно постучал в окно, дверь открыл заместитель начальника армавирской ЧК.

— Не приходил?

— Ждем, присаживайся, Василий Петрович. Осечки не должно получиться. Перебейнос парень расторопный.

Они ждали связного, от которого зависело многое в планах Кандыбина, получившего приказ в самое короткое время ликвидировать банду Долгова. Но пока главарь, его помощник Мельников и начальник штаба полковник Сорокин были неуловимыми. Не раз чоновцы наскакивали на банду и даже гонялись за бандитами, но ни задержать, ни уничтожить не смогли. Опыта у них было еще меньше, чем у милиции. К тому же у бандитов были хорошие кони, имелось много тайных троп в горах и лесах. Им помогали лазутчики из казаков, недовольных Советской властью. А таких тогда проживало в станицах и на хуторах немало. У реки раздался тихий свист. Через четверть часа в окно условно стукнули. Кандыбин открыл дверь. Сразу заполнив все помещение, в хату вошел крупный мужчина в венгерке, отороченной белым барашком. Он громко поздоровался и тяжело сел на стул, который заскрипел под ним.

— Ух, упарился, дайте испить.

Ему подали ковш с водой. Передохнув, он степенно закурил и только после этого заговорил:

— На острове возле Григориполесской все главари банды в сборе. Полковник Сорокин предлагает им идти к Горячему Ключу, чтобы присоединиться к повстанческой армии генерала Пржевальского.

— Данные точные? — переспросил Кандыбин. — Проверенные?

— Мне об этом адъютант Долгова рассказывал. На острове вам бандитов не взять. У них шесть пулеметов, патронов много, бомбомет. Пока будете переправляться, побьют и коней, и людей. Думаю, что встретить их надо, когда они начнут выходить с острова.

— Идея неплохая, — отозвался Кандыбин. — А как узнаем?!

— Дам сигнал, знак должен быть тихим, незаметным, — объяснил Перебейнос. — У меня все продумано, пущу по течению строганую доску. Как только заметите ее, поспешите — вот-вот бандиты начнут переправу. И еще: Сорокин послал уже несколько человек, убежденных анархистов, агитаторами, им поручено готовить в станицах восстание против Советской власти. В лицо я агитаторов не знаю, но предупредите, чтобы ваши ребята пока их не брали. Иначе Долгов может раньше времени сорваться с места.

— Подумаем, — пообещал заместитель начальника ЧК. — Товарищ Перебейнос, твоя основная задача — не раскрыться. Неотступно иди с бандой, сам на связь не выходи. Когда нужно, тебя найдем. Пароль новый слушай… До рассвета ты должен вернуться на место.

Вскоре на берегах Кубани под видом рыбаков сидели наблюдатели. Прозевают плывущий сигнал Перебейноса — Долгов уйдет в горы. Ищи там его. А чтобы бандиты поверили, что милиция располагает малыми силами, которые реальной угрозы не представляют, Кандыбин поручил взводному Ивану Ляхову с неполным полуэскадроном двигаться открыто по берегу реки и держать зрительную связь с «рыбаками». До подхода главных сил в бой с «бело-зелеными» не ввязываться. Кандыбин же будет ждать с эскадроном посыльного в Черной балке.

Помня совет Кандыбина, чтобы все походило на правду, взводный громко скомандовал: «Первый взвод, строй фронт! Второй — во взводную колонну стройся!» Пусть еще раз убедятся, что милиционеры проводят занятия. Конники быстро перестроились, повернули и поскакали вслед за командиром в сторону от реки. Имея численное превосходство, бандиты вряд ли приняли всерьез группу милиционеров.

Дальше произошло так, как и думал Кандыбин. Долговцы переправились под прикрытием пулеметов. Из-за холма выскочила их тачанка, развернулась. За ней — другая. Потом показался большой обоз с пешими бандитами, колонна конников. В бинокль Ляхов видел, как покачивались в седлах всадники, сосчитал — около сотни. По его расчетам, начальник милиции уже получил донесение. Но тщетно Ляхов всматривался в степь: эскадрона не было видно.

«Бело-зеленые», хотя и заметили группу Ляхова, продолжали движение по намеченному пути. Вскоре конные остановились. Видимо, главари совещались: атаковать милиционеров, или, не теряя времени, уходить вместе с обозом. Но уж очень заманчиво было, почти ничем не рискуя, порубить милиционеров, а заодно и пополниться лошадьми. Соблазн, видно, взял верх над осторожностью. Развернувшись, вслед за атаманом тронулся конный строй на группу Ляхова.

На это Кандыбин и рассчитывал. Банда раздвоилась, значит, стала слабее.

«А вдруг не успеет подмога?» — подумал Ляхов. Но тут же отогнал недостойную мысль. Отходить им нельзя. Ляхов повернулся к всадникам:

— Приготовиться к бою! Шашки вон!

Группа развернута, шашки в руках, кони нетерпеливо бьют копытами.

А бандитская лавина надвигается, молнией сверкают клинки. Вот-вот кони сойдутся, ударят друг друга грудью…

Кандыбин не раз мысленно проиграл этот вариант, верно определил время. Низко пригнувшись к луке седла, Василий вырвался с эскадроном из балочки, набирая скорость, галопом стал заходить во фланг бандитам.

— В атаку! — Василий выхватил шашку. — У-р-а-а-а!

Бандиты, поняв свою ошибку, пытались сдержать атакующих огнем, развернули против них пулеметные тачанки. Но было уже поздно.

Кандыбин, не теряя времени на перестроение, атаковал с ходу, предварительно выбросив свои две пулеметные тачанки к реке. Ляхов понял этот замысел, несколько загнул фланг полуэскадрона, чтобы помешать противнику снова скрыться на острове. Напряжение всадников, состояние стремительного движения, яростного сабельного удара передалось лошадям. Они бешено неслись по степи навстречу пулям, сверкающим сталью клинкам.

Кандыбин дал шпоры коню, кабардинец рванулся вперед, еще немного — и он достанет шашкой самого Долгова. Почувствовав опасность, прикрываясь от удара, атаман вытянул руку с маузером. В лицо Василию полыхнуло пламя, пуля сбила с головы кубанку. «Не уйдешь!» — сжал зубы Василий. Но страшный удар кандыбинского клинка пришелся по телохранителю, внезапно прикрывшему атамана. Бандит выпал из седла. Атаман, спасаясь, трусливо бросил коня в сторону.

Не выдержав удара, бандиты откатывались в горы. Полковник Сорокин выставил против милиционеров бомбомет и тачанки, и тем удалось ему спасти свое «войско» от полного разгрома. «Бело-зеленые» одними убитыми потеряли тридцать человек.

Кавэскадрон вернулся в Армавир, пригнав с собой бандитских коней, две пулеметные тачанки, несколько повозок.

На другой день милиционеры хоронили боевых товарищей. Строем стояли у свежевырытой могилы. Прогремел прощальный залп. Последняя почесть павшим бойцам. И выросли над могилами холмики с пирамидами, увенчанными пятиконечными звездочками.

Вспоминая в деталях ход операции против банды Долгова, Кандыбин был уверен, что милиционеры сделали все возможное. Однако для полного разгрома банды у них просто не хватило сил. Поэтому он с радостью воспринял решение армавирской ЧК и тройки об оперативном подчинении милицейского эскадрона командиру 35-го кавалерийского полка 6-й Чонгарской дивизии для совместных действий по ликвидации банды.

Не давая банде перегруппироваться, красные конники днем и ночью преследовали ее. Довольно часто вспыхивали скоротечные бои конных разъездов и сабельные атаки. Банда Долгова была рассеяна и ликвидирована. Поняв, что сопротивляться бессмысленно, большая группа бандитов и обманутых атаманом крестьян пришла с повинной.

Но борьба с «бело-зелеными» на этом не закончилась. Ожесточенный бой произошел под селом Белым с «повстанческой армией»» генерала Пржевальского. Чонгарцы и милиционеры проявили невиданные примеры стойкости и храбрости, бой вели умело, по всем правилам военной науки. Зажатые в клещи бандиты ожесточенно сопротивлялись. На предложение сдаться они ответили отказом. До самой темноты метались бандитские тачанки, но всюду нарывались на плотный губительный огонь красноармейцев и милиционеров. Командир полка Трофимов собрал командиров. Слово было предоставлено Кандыбину:

— Получены новые данные о противнике. Товарищи командиры, слушайте обстановку. У генерала в строю осталось примерно полторы тысячи человек. Какая-то часть из них разбежалась. Но силы противника еще большие, с рассветом бандиты пойдут на прорыв. Будьте готовы к атаке.

— Согласны с товарищем Кандыбиным? — поднялся из-за стола командир полка. — Упредим! Перед рассветом начнем наступление! У меня все, товарищи командиры.

Эскадроны расположились на хуторе и в лесу. Кандыбин приказал выставить охранение. В лагере противника установилась тишина, не видно даже костров. Иногда блеснет какой-то огонек, и снова — темнота. Она становилась все гуще и гуще. Там, за ней, в стане врага, наверное, тоже сейчас не спят, готовятся к бою. Кандыбин приказал эскадрону — всем, кроме дозорных — спать, нужно беречь силы.

Долго тянется ночь перед боем. Нервы и мускулы сжались в один крепкий комок. Перед рассветом к Кандыбину пришел посыльный от командира полка и передал:

— Подготовиться к атаке! Сигнал — взрыв гранаты.

— Пора, Василий Петрович, поднимать людей, — шепнул Ляхов.

— Поднимай! Наша задача — без крика вырубить бандитский разъезд — и быстро в село! — распорядился Кандыбин.

Эскадрон построился во взводные колонны. Ждать пришлось недолго. Грохнула граната.

— За мной! — негромко скомандовал Кандыбин и первым вылетел на кабардинце на гребень высотки. Бойцы устремились за ним.

Бандитский разъезд даже выстрелить не успел. Глухие удары клинков, стоны, выкрики, падение сраженных врагов. К темнеющему вдалеке хутору скакали конники. Возможно, это уходили от преследования главари. Ляхов попытался их догнать. Но не так-то легко в сумерках угнаться за опытными всадниками. Бандитам удалось уйти от погони.

Кандыбин слышал, как по всей линии уже гремел бой. Конноармейцы и милиционеры врубались в бандитские ряды. К увлеченному боем Кандыбину подскакал командир полка:

— Выводи эскадрон в резерв и начинай преследовать отступающих!

Захватив пленных, Кандыбин приказал отвести их на хутор, где еще недавно размещался штаб белогвардейского генерала и слышалась стрельба.

Бой затих только к двенадцати часам. Кандыбин бывал в сечах, но еще никогда не видел такой жуткой картины. По полю, на улицах хутора густо лежали порубленные бандиты, бились в агонии раненые лошади. Трофейная команда собирала оружие. Пятьсот бандитов уничтожили красные конники, захватили шесть пулеметов, бомбомет, много лошадей и большой обоз с имуществом.

Это была победа. Горнист заиграл большой сбор.

6.

Милицейский эскадрон возвратился в Армавир. Кандыбин в кабинете был один, когда позвонил Анзарашвили:

— Здравствуй, чем занимаешься?

— Собирался писать донесение Демусу, — ответил Василий.

— Обязательно пиши, не скромничай. Из Краснодара тебя хвалили. Понимаешь, и ребят хвалят. Значит, заслужили. Прими и от меня поздравления.

Закончив разговор с секретарем комитета РКП(б), Василий собрал недописанные листы донесения и закрыл в сейф. Уж очень много накопилось неотложных дел.

Кандыбин осмотрел стол, поправил лежавшие на нем бумаги, подошел на минуту к окну и невольно подумал: «Как незаметно летит время. Вот и эта осень почти позади». Казалось, совсем недавно он еще сомневался, раздумывал — стоит ли идти на службу в милицию. Прошло несколько месяцев, и Василий не мыслил себе другой работы. Она требовала риска и доброты, воинского мастерства, умения и смекалки разведчика. Ему пришлось многому учиться, особенно по оперативным вопросам, дознанию.

В дверь постучали, вошел Сыроежкин. Пока Кандыбин гонялся за «бело-зелеными», он вместе с сотрудником уголовного розыска Мелкумовым ездил на переговоры с атаманом Орловым, лично пожелавшим узнать об амнистии, объявленной Советским правительством. И хотя Орлов гарантировал им безопасность, Сыроежкин и Мелкумов шли — сознательно — на большой риск.

— Вас не было, посоветоваться не с кем, а время не ждало. Приходилось спешить, пока орловцы не передумали, — рассказывал Сыроежкин.

— Трудно было решиться?

— Нелегко, — сознался Сыроежкин. — Но надо.

— Ты прав, другого от вас не ждал. «НАДО» — главное слово в милиции.

Разговор с «бело-зелеными» был непростым. Но даже их покорили бесстрашие и искренность Сыроежкина и Мелкумова. Рядовые бандиты взяли на себя охрану парламентеров и позаботились, чтобы они вернулись в Армавир.

Вскоре, ведя коней в поводу, бандиты и сами пришли в милицию.

— Сколько? — поинтересовался Кандыбин.

— Сорок семь человек.

— Очень хорошо, что еще у тебя?

— На шестнадцать часов вызвал участковых надзирателей (позже они будут называться участковыми инспекторами. — В. К.), было бы неплохо, если бы вы с ними побеседовали. Идут хлебозаготовки. Надо до них довести указание Главмилиции по этим вопросам, послушать, что делается на местах.

— Правильно, я не возражаю.

Участковый, по глубокому убеждению Кандыбина, является основным проводником Советской власти на местах. Во-первых, этот сотрудник постоянно находится в гуще населения. А во-вторых, на своем участке он один выполняет обязанности всех служб милиции. Участковый принимает меры к нарушителям общественного порядка, по горячим следам разыскивает преступников. Без участкового не обходится ни одно мероприятие: будь то сбор налога или выполнение гужповинности. Кандыбин особенно тщательно подбирал людей на эту должность.

Начальник милиции любил эти небольшие, нешумные, деловые совещания. Он никогда не позволял себе перебить говорившего, тем более одернуть, накричать.

Участковые, в основном пожилые люди, в один голос говорили, что население все неохотнее поддерживает «бело-зеленых», отказывает им в фураже, продуктах. Собственно, больших банд уже не существует. Хлебопоставки идут нормально, а вот воровство не снижается. Много в населенных пунктах чужого люда, им тоже пора заняться.

Кандыбин на этот раз ни одной жалобы не услыхал. Поинтересовавшись политической учебой, Василий рассказал участковым о походе кавэскадрона против банд.

— Правильно вы тут рассказывали, банд становится меньше, большую роль сыграла амнистия. Но не забывайте, товарищи, что классовая борьба на Кубани продолжается, — напомнил Кандыбин. — А мы с вами на острие этой борьбы, первые проводники в жизнь законов Советской власти.

Совещание закончилось поздно. Василий решил немного задержаться, чтобы дописать донесение. В эти часы ему никто не мешал. На душе было спокойно. Радовало, что вокруг Армавира обстановка улучшилась. «Однако последнее дело — думать, что теперь наступит тишь да благодать. Много еще не раскрытых преступлений. Работать и работать надо», — сказал себе Василий, вынимая из сейфа незаконченное донесение. Кратко описав бои с бандитами, отметил отличившихся. Отдельным пунктом написал о добровольной сдаче участников банд и умелой работе Сыроежкина.

«Но недобитая контра все еще надеется на реванш, никак не может примириться со своим поражением. Подтверждением этому, — писал он, — является то, что недавно с помощью агентов уголовного розыска удалось выйти на белое подполье. Совместно с чекистами сотрудники милиции обезвредили группу «жуковцев» — активных контрреволюционеров, совершавших диверсии, убийства партийных и профсоюзных активистов».

С особым удовлетворением он писал, что теперь в рядах армавирской милиции насчитывается сто тридцать коммунистов. «Вот она, наша главная сила», — улыбнулся Кандыбин.

В ГОДЫ СУРОВЫХ ИСПЫТАНИЙ

Софья Дзержинская

КОГДА ГРЕМЕЛА ВОЙНА

Еще раз прочитала я докладную записку о состоянии денежного обращения и выполнении кассового плана в Казахстане. План выполнен досрочно. С радостным настроением размашисто расписалась.

В это время раздался телефонный звонок. В трубке послышался голос Григорьева — управляющего Республиканской конторой Госбанка:

— Софья Александровна! Как с докладной? Еще долго ждать?

— Уже готова, Павел Владимирович.

— Занеси мне, пожалуйста.