Помоги проекту - поделись книгой:
— Да-а? — неуверенно протянула Сэнди.
Продавщица улыбнулась.
— Почему нет? Убьете двух зайцев сразу. И потом, уж если задумали сменить образ, нужно идти до конца.
Верно, подумала Сэнди. Логика того требует. Сегодня или никогда!
С этой мыслью она попрощалась с продавщицей и зашагала по улице.
Салон Мей так и назывался «Салон Мей», поэтому Сэнди не смогла бы спутать его с каким-либо другим заведением, даже если бы очень сильно захотела. Сама Мей оказалась изящной улыбчивой китаянкой с пышной гривой иссиня-черных, игольчатых — так восприняла их Сэнди — волос.
Узнав, кто порекомендовал ее салон, Мей лично занялась Сэнди. Усадив в парикмахерское кресло, несколько мгновений внимательно оглядывала со всех сторон, затем принялась колдовать над волосами.
Продолжалось это довольно долго, но результат оказался достоин ожидания — Сэнди окончательно преобразилась. У нее даже промелькнула мысль, что продавщица из бутика не узнала бы ее — разве что по проданным накануне вещичкам.
Прическа Сэнди претерпела изменения. Мей тронула волосы осветляющей краской, и они словно приобрели дополнительный объем. Вдобавок состригла спереди волосы, благодаря чему появилась челка. Прежде Сэнди долго не мудрствовала — делала посередине пробор, аккуратно причесывалась, и все. Но сейчас ее лицо будто изменилось — ниспадающая пышной волной челка сделала его неузнаваемым.
Посмотрев на отражающуюся в зеркале красавицу, Сэнди внутренне ахнула. Ущипните меня, неужели это я? Миссис Партридж меня не узнает, подумает, что я продала дом и вместо меня вселился кто-то другой… А мистер Стивенс как пить дать прибежит знакомиться…
Но оказалось, что это еще не конец.
— Осталось сделать макияж, и все, — произнесла Мей, придирчиво вглядываясь в зеркальное отражение Сэнди.
Следующие несколько минут она этим и занималась. Когда наконец отступила на шаг, Сэнди вновь посмотрела в зеркало и уже вслух ахнула. Еще совсем недавно ей казалось, что лучше уже некуда, но сейчас она убедилась в обратном. Последние штрихи произвели такой эффект, будто Мей взмахнула волшебной палочкой. Сэнди показалось, что ее взгляд приобрел дополнительную глубину, глаза стали еще синее, губы — выразительнее и даже цвет лица как будто улучшился.
— Вижу, вам понравилось, — улыбнулась Мей, заметив восторженное выражение глаз Сэнди.
— Просто… просто… нет слов!
— Приятно слышать. Буду рада видеть вас в своем салоне вновь.
Сэнди все не могла оторвать глаз от зеркала.
— Я… конечно, непременно… — взволнованно пробормотала она. — Как только снова окажусь в городе, обязательно загляну к вам!
Мей проводила ее до двери.
После салона Сэнди стала останавливаться едва ли не перед каждой витриной, ведь кроме всего прочего самой нужно было привыкнуть к тому, как она сейчас выглядит.
Стоя перед витриной книжного магазина «Уолд бестселлер», Сэнди думала о том, что, если бы не «Страстоцвет», новый эротический роман Джоан Пирсон, она, наверное, никогда не решилась бы на смену образа. Но роман ее потряс. Его персонажи были смелыми, раскованными, жили насыщенной полнокровной жизнью, о которой деревенской библиотекарше, каковой являлась Сэнди, оставалось лишь мечтать.
Прочтя нашумевшую книжку, она почти в один момент изменила многие взгляды на вещи. Ей тоже захотелось острых ощущений. Но, будучи человеком здравомыслящим, она понимала, что на скромную библиотекаршу, серую мышку вряд ли обратит внимание человек, подобный сильному, смелому и чертовски привлекательному главному герою романа «Страстоцвет». Так и возникла идея преображения — пока внешнего, а уж потом, разумеется, и внутреннего.
Потому Сэнди и приехала сегодня в город. Потому и решилась зайти в бутик, а затем и в парикмахерский салон.
Сейчас она смотрела на отражение в витрине книжного магазина, осознавала, что оно ее собственное, и силилась в это поверить. Наконец, едва заметно улыбнувшись, мысленно сказала себе: «Поздравляю, милая моя, похоже, ты своего добилась. Теперь дело за малым — найти героя-любовника».
Любовника…
Сэнди почувствовала, что краснеет. Ее порядком смущали собственные, неожиданно проснувшиеся желания, и в то же время она сгорала по ночам от страсти, пока перед ее внутренним взором проплывали навеянные эротическим романом будоражащие картины. Даже сейчас, в эту самую минуту, несмотря на то, что Сэнди находилась на улице, в людном месте, ее внезапно охватил чувственный трепет.
Только этого недоставало! Нужно как-то успокоиться.
Прикусив губу, Сэнди оглянулась по сторонам, потом вновь посмотрела на витрину — и вдруг сообразила, чем может отвлечься. Книгами, конечно! Как это она упустила из виду, что смотрится в витрину книжного магазина?
Поправив напоследок челку, к которой трудно было вот так, с ходу, привыкнуть, Сэнди поднялась по трем ступенькам, толкнула дверь и вошла в магазин.
2
Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь…
Эта фраза всплыла в мозгу Сэнди, когда она увидела возле одного из уставленных книгами стеллажей
Она чуть не споткнулась на ровном месте, увидев едва ли не идеальное воплощение своих ночных грез. Во всяком случае, ей пришлось на миг остановиться, когда почти перед ее носом оказался
Он показался Сэнди… ослепительным! Иначе не скажешь, потому что, когда она увидела его, по ее глазам будто полоснул возникший из ночного мрака луч маяка.
Во времена учебы в университете Нолан Пирс был типичным представителем категории студентов, которых сверстники называют ботаниками. Правда в данном случае подобное определение имело под собой все основания, так как Нолан действительно изучал ботанику и пылал страстью к выведению новых сортов растений, в частности цветов. Но в то же время обладал одной особенностью, благодаря которой выгодно отличался от прочих занудных зубрил, — незаурядной внешностью.
Являясь по сути типичным ботаником — в прямом и переносном смыслах, — Нолан был, без преувеличения сказать, красив. При этом он больше походил на выходца из Латинской Америки, чем на англосакса. Его темные волосы почти достигали плеч, медвяно-карие глаза обычно хранили спокойное выражение, но оживленно вспыхивали, если речь заходила об излюбленном предмете — селекции растений.
Последнее обстоятельство свидетельствовало о скрытой страстности характера, но тут удивляться не приходилось, учитывая бытующую в его семье легенду о некой испанской красавице-цыганке, которая лет триста назад пленила в Малаге сердце капитана шхуны «Адвенчер-спирит» Сэмюэля Пирса, предка Нолана.
Роман получился бурный, хотя и короткий, потому что через месяц шхуна отчалила от берега, чтобы продолжить плавание. Правда история все же имела своеобразное продолжение спустя примерно год, когда шхуна вновь бросила якорь в гавани Малаги. Следующим по прибытии вечером в каюту капитана Сэмюэля Пирса постучал боцман, чтобы вручить корзину, которую ему самому передала у трапа похожая на цыганку старуха со словами: «Отдай лично капитану Пирсу».
В корзине находился сверток, в котором Сэмюэль Пирс и боцман с изумлением обнаружили младенца мужского пола. Тот спал, притом так крепко, что закрадывалось предположение об искусственном происхождении подобного сна. Не иначе как кто-то поколдовал над малышом — та же старуха-цыганка, к примеру. «Видать, маковым отваром мальца напоили, — констатировал боцман, — чтобы не пищал».
В пеленках обнаружилась записка, в которой было только одно коряво нацарапанное по-английски слово: «Твой».
Уяснив смысл короткого послания, Сэмюэль Пирс обескураженно поскреб в затылке. Боцман же только крякнул: ему было прекрасно известно о скоротечном, случившемся у этих самых берегов романе капитана с местной красоткой. Затем, видя явную растерянность капитана, боцман добавил:
— Не волнуйтесь, кэп, я постараюсь разузнать, в чем тут дело.
Сэмюэль Пирс лишь вздохнул. Ему-то уже все было ясно — все, кроме того, что делать с младенцем.
К счастью, подобного вопроса не возникло у боцмана. Будучи человеком семейным — в Манчестере его ждали жена и трое детей, — он хорошо разбирался в подобных делах.
Примерно через час, пользуясь тем, что ребенок по-прежнему крепко спал, боцман вынес его все в той же корзине в город. Там, переговорив со знакомым трактирщиком, у которого недавно родила сноха, отправился прямиком к тому домой. Далее последовала беседа с самой снохой, впрочем непродолжительная. Увидев небольшой, но туго набитый золотыми дукатами кожаный мешочек, предусмотрительно захваченный боцманом у капитана Сэмюэля Пирса, женщина быстро согласилась стать кормилицей. От нее боцман вышел без корзины, младенца и капитанских денег.
Уладив дело с ребенком, боцман вновь двинул в питейное заведение. Правда не в таверну, куда заходил накануне и где собирались моряки, докеры и прочий портовый люд, а в трактир, в котором были свои завсегдатаи — торговцы, мастеровые, служивые и даже стражи городского правопорядка. Последние интересовали боцмана больше всего, так как, глотнув пива, рома или иного горячительного напитка, порой становились чрезвычайно разговорчивыми и выбалтывали прелюбопытные вещи. Боцману же сейчас позарез требовались горячие новости. Некое шестое чувство подсказывало ему, что старуха-цыганка неспроста приволокла капитану Пирсу младенца в корзине.
Далее семейная легенда Пирсов гласила, что интуиция боцмана не обманула. В тот вечер он действительно подслушал разговор, проливший свет на странную историю. Хотя так и не понял, кто говорит, так как посетители сидели к нему спиной.
Впрочем, и неважно, кто беседовал, — важно, что сказали. А услышал боцман следующее: вот уже недели две как по всей округе ищут убийцу некой Кончиты.
Возможно, боцман не обратил бы на подобную болтовню внимания, если бы не узнал, что речь идет о молодой цыганке, труп которой случайно обнаружил во владениях своего господина лесничий, которого собеседники называли Алонсо. Проведав, что убиенная Кончита была цыганкой, да еще, по словам беседовавших приятелей, известной всему городу красавицей, боцман навострил уши.
В конечном итоге вырисовалась такая картина. Примерно две недели назад, прекрасным солнечным утром лесничий Алонсо отправился в принадлежащие своему хозяину, сеньору Каракасу, угодья, чтобы проверить, как поживают выпущенные в прошлом году для размножения фазаны. При себе имел двух собак. Их-то внимание и привлекло что-то, скрывающееся в зарослях ежевики.
Почти не сомневаясь, что псы обнаружили угодившую в браконьерский капкан дичь, Алонсо принялся продираться сквозь колючий кустарник. Однако вместо ожидаемого капкана увидел, как ему поначалу показалось, кучу пестрого тряпья. Ее трудно было не заметить, потому что собаки частично разбросали сломанные ветки, под которыми она находилась. Заинтригованный Алонсо скинул с тряпок еще некоторое количество привядшей зелени… и попятился. То, что он в первый момент принял за кучу тряпья, оказалось бездыханным телом молодой женщины. Преодолев первый испуг, перекрестившись и приблизившись вновь, Алонсо вдруг с удивлением обнаружил, что знает несчастную. Это была красавица-цыганка Кончита. Ее табор кочевал в здешних местах, часто оказываясь в окрестностях Малаги. Кончиту знал весь город, Многие парни добивались ее благосклонности, но неизменно оставались ни с чем. Кому понадобилось убивать веселую, жизнерадостную красотку, Алонсо не мог даже предположить.
Так же озадачены оказались и представители городских властей, по долгу службы обследовавшие обнаруженный лесничим труп. Причина преступления осталась для них загадкой. Выяснили лишь, что все тело, и особенно спину, Кончиты покрывают многочисленные ссадины, нанесенные тонким продолговатым предметом. Однако причиной смерти стали не они, а колото-резаная рана в области сердца.
По городу поползли слухи, один другого нелепее, родители перестали выпускать дочерей на улицу, глашатаи разнесли распоряжение властей сообщать обо всех подозрительных чужаках… но на том, как понял боцман из дальнейшего разговора трактирных завсегдатаев, дело и застопорилось. Никто не собирался всерьез искать убийцу цыганки, пусть даже и красавицы.
Однако боцман понял, что не зря заглянул в трактир. Покидая заведение, он не сомневался: вся эта история имеет к капитану Пирсу самое непосредственное отношение.
В ходе собственного расследования боцман тем же вечером встретился с одним человечком, который постоянно отирался в порту, скупая у моряков, часто за бесценок, всякое добро, а потом перепродавая дороже. С того жил, поэтому, когда прижимало, не брезговал и краденым. А где краденое, там цыгане — так рассудил боцман. И не ошибся. Человечек тот действительно свел его со старым цыганом, который лет двадцать назад осел в городе, женившись на местной вдовице. Однако, будучи оседлым, поддерживал связь со своими кочующими сородичами.
От старого цыгана — конечно, за небольшую плату, не без того, — боцман и узнал недостающие подробности истории убийства красавицы Кончиты. Старик утверждал, что девушку собственноручно прикончил хозяин табора, цыганский барон. За то, что нарушила закон, спутавшись с чужаком, отдавшись ему, притом без всякой свадьбы.
— Это большая провинность, — щурясь и пуская дым из почерневшей от времени буковой трубки, сказал старый цыган. — За такое у нас всегда наказывают.
— Смертью? — попытался уточнить боцман.
Прежде чем ответить, старик-цыган несколько раз пыхнул трубкой. Наконец, словно вспомнив о полученных за сведения деньгах, неохотно проворчал:
— Чаще всего провинившейся грозит порка кнутом при всем таборе.
— Чтоб другим неповадно было, — не столько спрашивая, сколько утверждая, обронил боцман.
Старик-цыган блеснул глазом.
— Если бы я был барон, тоже следил бы за тем, чтобы наши законы соблюдались.
Тут боцман счел за благо промолчать — не в последнюю очередь из-за того, что сам частенько потчевал просмоленным линьком нерадивых матросов, — поэтому очень скоро услышал продолжение.
Кончите долго удавалось держать в тайне как сам бурный роман с капитаном шхуны «Адвенчер-спирит» Сэмюэлем Пирсом, так и факт, что это не прошло для нее бесследно. Даже бабка, единственная близкая родственница, о беременности Кончиты догадалась не сразу. А в таборе и вовсе никто ничего не подозревал… пока все не стало слишком очевидно. Как Кончита ни старалась, скрыть увеличившийся живот ей все же не удалось.
Суд барона был коротким, приговор беспощадным. Он согласился подождать, пока родится ребенок, и еще три месяца, а потом обещал расправиться с Кончитой в соответствии с ее преступлениями. «И не вздумай сбежать, из-под земли достану», — добавил барон.
Кончита и сама знала, что идти некуда, поэтому просто ждала своего часа с покорностью обреченного на заклание агнца. И однажды страшная минута настала.
В полдень Кончита заметила троих направлявшихся к кибитке соплеменников — одного постарше и двух помоложе — и поняла, что расплата приблизилась вплотную.
Наверняка Кончита надеялась на то, что за год с лишним барон смягчится и наказание будет хоть и болезненным, но терпимым, однако судьба распорядилась иначе. Барон приказал вывести Кончиту на открытое место, объявил всем собравшимся цыганам о ее преступлениях, а затем приступил к наказанию. Сначала долго бичевал длинным кнутом и не остановился даже тогда, когда Кончита упала на землю. А увидев, что она вот-вот потеряет сознание, подошел и хладнокровно всадил нож в сердце. Обернувшись, обжег толпу — особенно молодых цыганок — горящим дикой яростью взглядом и сказал, что так будет со всяким, кто преступит закон. И добавил, кивнув на распростертое у ног тело: «А выродка ее продам бродячим циркачам!».
Однако осуществить гнусную задумку барону не довелось. В скором времени старуха-цыганка, бабка Кончиты, прослышала о том, что в порту бросила якорь шхуна «Адвенчер-спирит» — то самое судно, на котором плавал капитан Сэмюэль Пирс. Он же единственный, кому удалось тронуть сердце Кончиты и кто стал отцом ее ребенка. Поразмыслив, старуха тайком вынесла младенца из табора, и вскоре тот оказался в самом необычном для ребенка месте — в капитанской каюте…
Узнав от боцмана историю гибели Кончиты, капитан Сэмюэль Пирс закрыл лицо ладонью и отвернулся.
— А я хотел разыскать мою красавицу… — глухо слетело с его губ.
О Кончите он больше ничего не сказал. Относительно ребенка распорядился таким образом: пусть тот остается у кормилицы, пока шхуна не доставит к месту назначения находящийся на борту груз и не пойдет обратно. За это время наверняка появится какое-то решение проблемы.
И оно появилось. Капитан признал мальчонку своим, забрал с собой в Америку, где уладил все положенные в данном случае формальности. Сынишке дал имя Кен, но называл Кон или Конни — в честь Кончиты, которую помнил до конца своих дней. Он так и не женился, история трагической смерти Кончиты оставила в его душе неизгладимый след. Кен Пирс — Конни — оказался единственным наследником Сэмюэля и продолжателем рода Пирсов.
Такова была семейная легенда. Ее подробности сохранились благодаря тому, что капитан Сэмюэль Пирс не поленился записать историю происхождения своего сына в дневнике, который приучен был вести с юных лет — подобное занятие в те времена было делом обычным.
С момента смерти красавицы Кончиты много воды утекло. Годы складывались в столетия, одно поколение в роду Пирсов сменялось другим, но именно Кену Пирсу — Конни — биолог Нолан Пирс был обязан своей яркой, неотразимой, по мнению многих молодых женщин, внешностью.
Диссонанс, как говорится, был налицо — типичный ботаник с внешностью киношного героя-любовника. Это странноватое сочетание обмануло многих — сначала студенток, потом взрослых женщин. Те ожидали одного, но в итоге сталкивались совсем с другим. Хотели, чтобы Нолан восхищался ими, а взамен приходилось выслушивать если не целые лекции, то массу восторгов по поводу каких-то растений. Случалось, и одного-единственного растения. Женщин это обескураживало, так что личная жизнь Нолана не складывалась.
Дело осложнялось тем, что сам он искал женщину раскованную, но одновременно целомудренную. При этом прекрасно сознавал, что подобный идеал недостижим, такое сочетание вряд ли существует в природе.
И все же ему безумно хотелось найти ее, единственную и неповторимую…
3
Ослепительный молодой мужчина ничего особенного не делал — стоял себе у стеллажа и не спеша листал книгу. Но ему, пожелай он, и не пришлось бы ничего предпринимать, потому что дело было сделано. При виде его сердце Сэнди ёкнуло, затем сладко сжалось, а в голове вспыхнуло: «Это он!».
При этом, разумеется, вовсе не подразумевалось, что Сэнди встретила знакомого.
С другой стороны, как сказать — ведь подобный образ частенько виделся ей в участившихся в последнее время эротических грезах. Если бы этот человек отложил книгу и шагнул к Сэнди со словами «Привет, как дела?», она, наверное, даже не очень и удивилась бы.
Впрочем, ничего такого не произошло. Незнакомец продолжал просматривать книгу, поэтому Сэнди осталось лишь пройти мимо. Краем глаза она успела разглядеть изображение какого-то вьющегося растения с крупными яркими цветками. Мимоходом удивилась тому, что парня интересует подобный предмет, и проследовала дальше. Остановилась перед уставленным книгами стеллажом, устремив бездумный взгляд на полку с изданиями карманного формата в пестрых глянцевых обложках.
И только спустя целую минуту Сэнди осознала, что под изображением растения, которое разглядывал в эту минуту незнакомец, была надпись: «Пассифлора». Что в переводе с латинского означает «цветок страсти». Или «страстоцвет».
Сэнди вздрогнула. Невероятно! Ведь именно так называется прочтенный недавно роман, который, можно сказать, перевернул все ее мировоззрение.
Простое совпадение? Или за этим кроется что-то важное? Эх, знать бы…
В следующее мгновение Сэнди вздрогнула вторично, ей открылся еще один факт: оказывается, она стоит перед полкой, сплошь уставленной экземплярами этого самого романа! На каждом корешке напечатано одно и то же: «Страстоцвет».
Сэнди взволнованно облизнула губы. Наваждение какое-то! В жизни наступил странный период, просто одно к одному. Сначала появился роман, по прочтении которого она несколько дней ходила сама не своя, потом пришло решение что-то изменить в привычном существовании. Результатом стала нынешняя поездка в город и посещение сначала бутика, потом салона красоты… И вот, неожиданно для себя самой, Сэнди очутилась в книжном магазине, где — ну не чудо ли? — увидела человека, как две капли воды похожего на образ, созданный ее взбудораженным эротическими фантазиями воображением!
Вдобавок тот мужчина разглядывает изображение страстоцвета, а сама она практически ткнулась носом в стоящие рядком экземпляры романа с идентичным названием.
К чему бы это? Неужели намек свыше?
От подобной мысли Сэнди бросило в жар. Не в силах сдержаться, она покосилась на ослепительного незнакомца и едва не пошатнулась под воздействием энергии встречного взгляда.
Оказывается, незнакомец в эту самую минуту тоже смотрел на нее!
Едва не ахнув от неожиданности, а также необычного эффекта, произведенного взглядом этого человека, Сэнди поспешно отвела глаза — благо, на уровне лица находились корешки карманного издания «Страстоцвета»…
Что появилась она, Нолан понял, уловив изысканный, хотя и немного терпкий аромат духов. Этот аромат возник будто из ниоткуда, в считаные секунды наполнив пространство и неся в себе отчетливый импульс женственности.
Поделиться книгой: