Академия магии

Прошел еще час. Фэрис продолжала расхаживать. Даже двигаясь постоянно, согреться она никак не могла: в комнате стоял такой холод, словно пол и стены были выточены изо льда. Наизусть выучив узор плиток на полу, герцогиня переключила внимание на резные балки потолка. Они образовывали переплетающийся орнамент, разноцветный и позолоченный, но красоту его деталей трудно было оценить в гаснущем дневном свете.

Предвечерний свет уже готов был окончательно померкнуть и все цвета стали сливаться в серое пятно, когда наружная дверь открылась и вошла девушка примерно одного с Фэрис возраста.

Герцогиня прервала хождение, чтобы рассмотреть вновь пришедшую, которая тоже с интересом ее разглядывала.

— Ты ведь не преподаватель? — спросила вошедшая.

Даже в тусклом свете Фэрис разглядела, что девушка босая и одета убого, а подол ее платья намок от снега. Она была очень худая. Черные волосы зачесаны назад и стянуты в узел на затылке. Кожа на костяшках пальцев покраснела и потрескалась. Синие прожилки вен проступали сквозь молочно-белую кожу у запястий тонких рук. Несмотря на явную бедность, новая посетительница держалась прямо и грациозно, высоко подняв голову и глядя в глаза собеседнику.

Фэрис встретила бесстрашный взгляд босоногой девушки и почему-то мгновенно ощутила ее превосходство.

— Нет, я Фэрис.

— А я Одиль. Ты здесь учишься?

— Нет. А ты?

— Пока нет. — Одиль подошла к ней по каменным плиткам. За ней тянулись мокрые следы, но, казалось, холод на нее не действует. — Надеюсь, меня примут. — Она оглядела просторный зал, погруженный в синие сумерки. — Я должна была поступать летом, но не могла уехать, пока не собрали урожай. Надеюсь, преподаватели это поймут.

— Должны понять. Урожай — это очень важно. Ты издалека?

— Из самого Сарлата. Я шла пешком.

— Вот как. — Фэрис снова ощутила превосходство Одиль. Она-то сама преодолела всего сто пятьдесят миль, и то на корабле, на поезде и в карете. В этом не было ничего особенного, не о чем и говорить. Герцогиня стояла молча, сердясь на себя за смущение.

В конце концов, почему она должна испытывать неловкость? Эта девушка хочет учиться в Гринло. А Фэрис — нет. Преподаватели едва ли выполнят заключенное с Бринкером соглашение, если она помешает этому. Все, что ей надо сейчас сделать, — это уйти и позволить Одиль занять ее место в колледже. Если Гэврен будет настаивать, она может вернуться назавтра, когда Одиль уже примут. Ведь количество мест для соискателей ограничено.

Фэрис посмотрела в сторону лестницы. В этот момент наружная дверь снова открылась. На сей раз вошедшую сопровождала служанка, которая несла зажженный фонарь; на пороге она передала его своей госпоже и закрыла за ней дверь.

Шурша бархатом цвета сумеречного неба, девушка с золотистыми волосами поднялась по ступенькам с фонарем в руке. Она носила туфельки из того же темно-серого бархата и не обратила внимания на лужу, в которой их промочила. На Фэрис и Одиль она тоже не обратила внимания и прошла прямо через большой зал к открытой двери, за которой полыхал огонь камина, разгоняя вечерние сумерки.

Фэрис и Одиль переглянулись.

— Эта дверь была там секунду назад? — спросила Одиль.

— Возможно, она была там все время, — уныло ответила Фэрис.

Они последовали за девушкой в бархатном платье.

В соседней комнате было тепло, ее освещал золотистый свет, на стенах висели потускневшие от времени гобелены, а в центре стоял инкрустированный столик. В кресле возле него сидела полная женщина с волосами мышиного цвета и усталыми глазами.

— Вы — преподаватель, — сказала девушка в бархатном платье. Ее голос был мелодичным, но интонация превращала слова в обвинение. Она погасила фонарь и поставила его на пол перед столом. — Я Менари Паганель.

Фэрис прищурилась. Ее губы сжались в жесткую линию.

Женщина подперла рукой подбородок и жестом велела Фэрис закрыть дверь.

— Встаньте вон там, все трое. Так лучше. Зима только началась, а мне уже до смерти надоели сквозняки.

Менари нехотя отошла назад и встала между Фэрис и Одиль. Рядом с элегантной Менари Одиль смотрелась просто нищенкой, но, казалось, этого не замечала. Она стояла, так же гордо выпрямившись, как и богачка в бархате. Фэрис сознавала, что в сравнении с ними выглядит неуклюжей. Более того, она понимала, что рядом с решительной Менари и одержимой Одиль она сама — просто притворщица.

Преподаватель вздохнула.

— Вы знаете, что осталось только одно свободное место, не так ли? Официально прием закончился в Мартынов день, одиннадцатого ноября.

— Я боялась, что опоздаю, — с облегчением произнесла Менари. — Ветры не благоприятствовали плаванию, и нас задержал шторм. Мы причалили в Сен-Мало только сегодня утром.

Преподаватель чуть шире открыла глаза, и Менари замолчала.

— Я сказала, что у нас только одно место. — Ее тон был вежливым, но усталые глаза смотрели на золотоволосую девушку без интереса. — Вы умеете считать, правда?

— Моя семья договорилась о моем обучении в Гринло, когда мне было четыре года, — заявила Менари.

Фэрис узнала интонацию, с которой были произнесены слова «моя семья». Таким тоном говорила она сама, когда возникала необходимость упомянуть дядю Бринкера. Герцогиня смотрела на педагога с радостным ожиданием. Если осталось только одно место, разумеется, чей-нибудь престиж окажется недостаточно весомым: или дядюшкин, или семейства Паганель. В любом случае ситуация обещала быть забавной.

— Поэтому, если бы я попросила вас рекомендовать кого-нибудь на это единственное место, вы бы выбрали себя, — с некоторым ехидством заметила преподаватель.

— Ну конечно. — Менари бросила взгляд на Одиль, потом на Фэрис, потом снова на женщину. Ее красивые серые глаза, точно под цвет бархатного платья, сощурились. — Если это не какой-то подвох.

Преподаватель подавила вздох и обратилась к Одиль:

— А вы, Одиль Пассерье?

Глаза Одиль широко раскрылись.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Мы вас уже давно ожидаем.

Одиль опустила глаза.

— Я знала, что опаздываю, но ничего не могла поделать. Моя семья во мне нуждалась.

Преподаватель милостиво наклонила голову.

— Одно место, Одиль. Кому, по-твоему, мы должны его отдать?

Одиль посмотрела женщине в глаза.

— Выберите меня. — Она говорила тихо, но горячо. — О, пожалуйста, выберите меня.

Фэрис сменила позу, и теперь кончик левой туфельки виднелся из-под платья. Она долгое мгновение смотрела на него, пока тишина в комнате не подсказала ей, что преподаватель отвела взгляд от Одиль и теперь пристально смотрит на нее.

— Ну, Фэрис Налланин? — Голос женщины звучал очень устало. — Что вы можете сказать?

— Добрый день. Не расслышала ваше имя.

Преподаватель хмыкнула.

— У нас одно свободное место. Как бы вы хотели, чтобы мы им распорядились?

Фэрис глубоко вздохнула.

— Выберите Менари Паганель. Позвольте Одиль остаться здесь, и пусть она моет полы или еще что-нибудь делает, пока Менари не потеряет интерес и не уедет домой, чтобы выйти замуж за кого-нибудь, кто одет лучше, чем она. Тогда вы позволите Одиль занять освободившееся место. — Она выдохнула остаток воздуха и снова стала смотреть на носок своей туфли.

— А что будете делать вы?

— Я уеду домой. — Фэрис по-прежнему рассматривала носок своей поношенной туфельки. — И буду спасать урожай от сорняков.

— От каких?

Что-то в тоне преподавателя заставило Фэрис быстро поднять голову.

— От любых. Единственное, что в моих силах делать здесь, я могу с тем же успехом делать дома, в Галазоне, — становиться старше.

Женщина рассмеялась.

— Я здесь не останусь, сколько бы он вам ни заплатил, чтобы вы меня приняли.

— Кажется, ему следовало заплатить вам. — Преподаватель стала серьезной.

— Он пытался, — презрительно бросила Фэрис.

Сотрудница колледжа не старалась скрыть насмешку.

— Менари получит это место, что вы на это скажете?

Глаза Фэрис широко раскрылись, мысли стремительно проносились в голове. Если бы Гэврена удалось убедить и он поверил бы в ее провал, не поговорив с преподавателями, она могла бы уехать утром и вернуться домой до Нового года. Она перевела взгляд с женщины на Менари, не скрывающую торжества, потом на Одиль, отчаяние которой выдавали только крепко стиснутые пальцы.

— Вы последуете моему совету насчет Одиль? — спросила она у преподавателя. — Даже мыть полы лучше, чем зимой идти домой босиком. Если вы ее прогоните, ее оставят дома, только пока овцы ягнятся, или для какой-нибудь другой случайной работы. Позвольте ей занять следующее свободное место.

— Что скажете, Одиль? — спросила преподаватель.

Девушка разжала руки и сделала шаг к инкрустированному столику.

— Прекрасная идея. Но важно, что скажете вы. Фэрис принята?

Преподаватель снова усмехнулась.

— Несмотря на все усилия ее дядюшки — да.

— Погодите… — Фэрис переводила взгляд с Одиль на женщину и обратно. — Я принята? А как же ты?

— А как же я? — Менари бросила на Фэрис взгляд, полный ненависти.

— О, не волнуйтесь, — сказала преподаватель. — Вы обе приняты. Вместе с ученицами, которые приехали вовремя. Позвольте мне представить вам Одиль Пассерье еще раз. Она студентка третьего курса.

— Рада, что все улажено, — с облегчением проговорила Менари.

Фэрис холодно посмотрела на Одиль и произнесла с расстановкой:

— О, пожалуйста, выберите меня.

— Ты меня презираешь? — беззлобно спросила Одиль. — Но я действительно пришла сюда пешком, два года назад.

— Тебя заставили мыть полы?

— Меня заставили носить туфли. — Она выдернула из волос ленту, тряхнула головой и позволила волосам свободно рассыпаться по плечам. — Я к ним приспособилась. Ты тоже сможешь к ним приспособиться.

— Тебя вынуждают снова переживать тяжелое прошлое ради каждой соискательницы?

Одиль покачала головой.

— Я сама вызвалась. Твой дядя так добивался твоего поступления, что заранее создал тебе не слишком хорошую репутацию. И потом твое прибытие подтвердило это впечатление, ваша светлость.

— Я так и думала, что вы будете завидовать.

— Ты вела себя ужасно глупо.

Менари стояла со скучающим видом.

Фэрис мрачно произнесла:

— Это очень порадует моего дядю.

— И неудивительно, — заметила преподаватель. — Он избавился от источника мелких неприятностей на три года.

— А он обрадуется, когда получит назад источник крупных неприятностей? — спросила Одиль.

— Сомневаюсь. — Фэрис повернулась к женщине. — Я бы хотела послать весточку моим спутникам. У меня мало багажа, но мне нужно забрать его до того, как они отправятся обратно в Галазон.

— Ваши сопровождающие будут извещены, — объявила преподаватель. — Они могут передать от нас известие вашему дяде. Возможно, они также смогут благополучно доставить обратно в Галазон перечисленные им деньги.

— А, взятка… — Фэрис покачала головой. — Не делайте этого.

Преподаватель подняла брови.

— Разве им нельзя доверять?

— Гэврену и Риду можно. А вот дяде — нет. Лучше оставьте эти деньги у себя.

— Это невозможно! — воскликнула женщина. — Колледж Гринло заподозрят в том, что мы берем взятки.

Фэрис горько усмехнулась.

— Вред уже причинен. Вы меня приняли. Никто ни на секунду не поверит, что я стала студенткой исключительно из-за собственных достоинств. Таким образом, когда мой дядя запоздает с оплатой школьных счетов, Гринло не будет испытывать неудобств.

— Ну… мы могли бы хранить деньги у третьего лица. — Казалось, преподавателя это забавляет. — Простая формальность, конечно.