Эскорт для предателя

— Безусловно, поскольку это не твоя вина, — резко ответил Аль-Маджнун. — Не говори глупостей.

— Так что же случилось, генерал? Скажите, чтобы я мог хоть чем-то помочь вам. Я, как всегда, к вашим услугам.

— Похищен документ, связанный с программой, — сообщил ливанец. — Он касается некоторых испытаний, которые проводились в компании «Тохид электрик». Одна из фирм, контролировать которые — твой долг. Нехорошо.

— Нехорошо, — согласился Мехди и кашлянул.

Все свалят на него. «Тохид» — одна из фирм, под прикрытием которых проводят важные эксперименты, и следить за соблюдением секретности в ней — его обязанность. Он виноват.

— Очень плохо.

— Этот документ выкрали непосредственно в компании?

— Мы не знаем, но это не исключено. В таких деликатных делах нельзя надеяться на предположения.

— Безусловно, генерал. Что в нем было? Если вы можете рассказать об этом.

— Могу, конечно, именно поэтому и вызвал тебя. В нем описываются результаты испытаний детонатора для проектируемого устройства. В ходе экспериментов в «Тохид» возникли проблемы. И мы не знаем почему.

— У нас нет… этого документа? — непонимающе спросил Мехди.

— Нет. Просто нам известно, что кто-то интересовался им. Возможно, нашел его. Все, что я могу сказать тебе, — что это одно из главных направлений исследований. Это достаточно для твоей работы.

Аль-Маджнун дал Мехди Исфахани черную папку. Следователь опасливо взял ее в руки.

— Ты должен вести себя как кот, господин Мехди. Толстый кот с усами и маленькой бородкой, — сказал Аль-Маджнун. — Двигайся тихо и осторожно. Не надейся ни на друзей, ни на то, что знаешь, где правда. Это дело может оказаться пустышкой, а может — чем-то серьезным. Не стоит пугать людей без необходимости. Революция не совершает ошибок. На этом основан авторитет Вождя. Если допущен просчет, с этим надо разбираться с величайшей аккуратностью. Ты понял? Задавай вопросы, но очень осторожно.

— Да, генерал. Безусловно.

— О ходе расследования информируй меня. Но только не письменно, мин фадлук. И о расследовании не должен знать никто, кроме меня. Это приказ, отданный на самом высоком уровне. Сила Революции в нашей способности видеть сквозь тьму. Я понятно объясняю, брат инспектор?

Мехди склонил голову. Откуда все это свалилось на него?

— Никаких письменных донесений, — повторил он. — Только устные доклады, вам лично.

— Сам понимаешь, я всегда начеку. Не повторяй ошибок тех, которые считали, что знают, но на самом деле не знали.

— Слушаюсь, генерал. Я не стучусь в запертые двери.

Мановением руки Аль-Маджнун приказал разведчику уходить.

Мехди Исфахани, пятясь, отошел от сидящего за столом человека с испещренным шрамами лицом, и тут ливанец окончательно исчез с его глаз, закрыв голову черным капюшоном. Когда следователь распахнул дверь и в комнату проник свет из коридора, человеческий силуэт в углу комнаты было практически невозможно различить.

Глава 12

Вашингтон

Паппас вернулся в Вашингтон с ощущением того, что находится в чьем-то чужом теле. Как ни пытался он устроиться в кресле в самолете, все равно чувствовал неудобство. Не мог ни заснуть, ни читать и так и сидел, ерзая, час за часом, пока самолет не коснулся колесами полосы аэропорта имени Даллеса. Гарри бы предпочел переночевать в Лондоне, с комфортом поужинать с Эдрианом Уинклером, но на него давило слово, данное дочери Луизе. Он пообещал, что придет на их спектакль в летнем лагере. Он устал до крайности, и последнее, что ему хотелось, — это смотреть на постановку «Номер в отеле "Плаза"» в исполнении пятнадцатилетних подростков. Но Луиза постоянно жаловалась, что отца нет рядом, и как Гарри ни пытался убедить ее в обратном, объясняя, что любовь нельзя измерить в часах и днях, он все равно чувствовал себя виноватым. Поэтому он прилетел.

Спектакль вгонял в тоску. Это были три истории о проблемах семейных пар. Люди не получали от жизни желаемого и толком не понимали, чего именно они хотят. Лулу играла мамочку средних лет из пригорода Нью-Джерси, которой наскучил ее муж, и поэтому она хотела завести интрижку со своим бывшим возлюбленным, но никак не могла набраться смелости, чтобы все-таки сделать это. Гарри поразило то, насколько хорошо дочь исполняла эту роль — она идеально рассчитывала время, всякий раз точно попадая в те моменты, когда зрители должны смеяться. Откуда у нее такие обширные знания о страхах, присущих взрослым?

— Ну, как тебе? — спросила она, когда Гарри пришел к ней за кулисы по окончании спектакля.

Сам он забыл купить ей цветы, но Андреа вовремя напомнила.

— Ты играла великолепно, — ответил Гарри, крепко обнимая ее.

— А как тебе сам спектакль? — спросила она, явно желая выслушать его оценку.

— Смешно, — ответил Гарри. — Множество забавных эпизодов. Но эти люди запутались сверх всякой меры. В жизни все не так.

— Именно так. В этом-то и суть, папа. Жизнь пуста. В этом главная мысль постановки.

Он похлопал ее по спине, но она увернулась. Луиза была раздражена, ей хотелось поспорить с отцом, пусть он и устал от смены часовых поясов во время перелета.

— Ладно тебе, милая, — сказал Гарри, поглядев на Андреа. — Мама и я совсем не такие.

Но это явно было не то, что желала услышать Луиза.

— Ты не понял, — простонала она. — Вообще не хочу говорить об этом.

Она ускользала от него. Еще пара лет — нет, еще пара минут, черт подери, и она отдалится навсегда.

Паппас повез ее домой. Андреа поехала на своей машине, поэтому Гарри и Лулу остались наедине. Он попытался заговорить о своей командировке в Лондон, о ее игре, о том, что на носу сентябрь, начало нового учебного года. Она отвечала односложно, так коротко, как только могла. Дочь отодвинулась от него к самой двери, будто само пребывание рядом с ним было болезненным для нее.

— Почему бы тебе не протереть ручку двери, если ты уже сидишь на ней? — спросил Паппас.

Лулу даже не засмеялась. Лишь коротко выдохнула, будто вздохнула, но очень тихо.

— За что ты так зла на меня? — наконец спросил Гарри, когда они подъезжали к их дому в Ристоне.

— Я не зла! Просто не хочу разговаривать.

Гарри почувствовал холод, будто его пронизал порыв холодного ветра. Вот, значит, как ощущается отчаяние. Он был готов расплакаться, но старался справиться с собой.

— В этом нет моей вины, дорогая.

— О чем ты говоришь, папа?! — резко сказала Лулу.

Ее голос дрожал от затаенной боли. Она прекрасно поняла, о чем речь.

— Об Алексе.

— Нет!

Это был вопль отчаяния, прорвавшийся сквозь завесу ее молчаливого горя.

— В этом нет моей вины. Я не хотел, чтобы он отправился туда. Если бы ты знала…

Она разрыдалась. Не тихо заплакала, а разрыдалась, содрогаясь всем телом, будто погибший брат только что предстал ее взору. Когда они подъехали к дому, она распахнула дверь и выскочила из автомобиля. Гарри остался. Некоторое время он просто не мог пошевелиться. Через пару минут Андреа подошла к машине и отвела его в дом.

Гарри встретился со своим начальником на следующее утро. Директор снова надел свою флотскую форму, что делало его похожим на посетителя или порученца из другого ведомства. Гарри в общих чертах рассказал ему о своем визите в Лондон, о том, что у Секретной разведывательной службы есть агент в Тегеране, который, возможно, сумеет заставить их загадочного корреспондента, доктора Али, проявить себя. Адмирал слушал излагаемый план операции не слишком внимательно. Судя по всему, его что-то отвлекало. Идеи Гарри занимали в текущей ситуации не главное место. Поезд тронулся.

— Белый дом встал на дыбы, — сказал директор, когда Гарри закончил свой рассказ. — И тебе следует осознать это. Они собирались вчера и говорили не о том, чтобы сходить на рыбалку. Скорее поохотиться на куропаток.

— Что это значит для нас?

— Это значит, что тебе надо подтолкнуть твоего человека. Получить от него как можно больше информации, причем как можно скорее. Политики хотят действовать. Встряхнуть клетку. Твоя изящная игра с Секретной разведывательной службой — это чудесно, но слишком долго.

— Извините, но агент СРС — все, чем мы располагаем. У вас есть другие предложения?

— Нет. Но они есть у Артура.

Гарри покачал головой. Опять раскручивается та же карусель. Все вертится и всех тошнит. Ему хотелось ответить директору: «Наймите другого, я ухожу». Но это глупо и недостойно профессионала.

— Я поговорю с Артуром, — сказал он вслух.

У Паппаса был запланирован ланч с главой французской разведки, находящимся с визитом в Вашингтоне. Естественно, они выбрали французский ресторан, «Ше Жерар», небольшое заведение неподалеку от Белого дома. Француз был опрятным и учтивым человеком, который изо всех сил пытался очистить свое ведомство от головорезов и ловкачей, создающих разведке скверную репутацию. По складу ума он был настоящим картезианцем и говорил о проблемах глобальной стратегии с таким изяществом, что Гарри, оперативник, пришедший в разведку из военных советников, мог лишь восхищаться им.

Паппас познакомился с ним в Бейруте, в тот самый год, когда был похищен и убит глава резидентуры ЦРУ в Ливане. Француз тогда возглавлял их резидентуру, что было нелегкой задачей здесь, в стране, где отмывались грязные деньги и Ливана, и Франции. Гарри проникся к нему симпатией, и с тех пор они поддерживали дружеские отношения. Иногда он бывал в гостях у своего коллеги в белоснежных кабинетах на бульваре Мортир, рядом с муниципальным бассейном, из-за которого французская разведка получила свое прозвище «Ля писцин», «Садок». Француз наносил ответные визиты, если оказывался поблизости. Он всегда обращался к Гарри, используя полное имя, и с сильным акцентом. «Гари Пап-пас».

Приятели хорошо провели время, больше болтая, чем обсуждая профессиональные темы. Но ближе к концу француз сказал нечто встревожившее Гарри. «Мы беспокоимся за вас, — признался он. — Боимся, что ЦРУ не справляется с ситуацией. Хотели бы помочь, но не знаем как». Гарри не нашел что ответить.

* * *

Когда Паппас пришел к Фоксу, тот царственно восседал у себя в кабинете. Несмотря на августовскую жару, когда другие как минимум распускают галстуки, а то и вовсе снимают их, хозяин кабинета был в костюме с галстуком-бабочкой.

— Тебя вчера не хватало в Белом доме, — укоризненно сказал он. — Там собралось все начальство.

Похоже, Фокс не знал, что Гарри побывал в Лондоне. Хорошо. Значит, директор сдержал слово.

— Извини. Я пообещал дочери, что мы отправимся в поездку. Она соскучилась по мне. Не мог отменить.

Иногда ложь бывает такого рода, когда выдаешь желаемое за действительное.

— У нас возникли идеи, и мы обсудили их в Оперативном центре, — сказал Фокс так, будто решал что-то наедине с президентом.

— Я весь внимание.

— Нам нужны доказательства того, что ваш доктор Али написал в своем письме. И срочно. Программа такова. Мы получаем от него подтверждение факта испытания генератора нейтронов. Выясняем, откуда взялось оборудование. Спрашиваем, как обстоит дело с производством плутония. Если он не может дать нам ответы на эти вопросы, да будет так. Очень жаль. А потом, если те ребята не перепугаются сами, мы поджарим им яйца.

Гарри вздрогнул. Речь Фокса звучала особенно неубедительно, когда он пытался говорить языком уличного хулигана.

— В каком смысле?

— Президент предлагает устроить морскую блокаду Персидского залива, как только у нас будут доказательства. Мы отправимся с ними в ООН. Заявим, что разработка Ираном ядерного оружия неприемлема для мирового сообщества и, согласно Договору о нераспространении, мы будем останавливать суда для досмотра, дабы убедиться в том, что они не перевозят компоненты и материалы, которые могут быть использованы для создания бомбы.

— При всем уважении к президенту и к тебе лично, Артур. это ошибка. Если вы вынесете эту тему на всеобщее обсуждение, нашему информатору крышка. Его убьют прежде, чем мы успеем узнать, чем же иранцы занимаются на самом деле. Ты получишь свое, а что дальше? Там продолжат исследования, и мы не будем ни черта знать о них.

Фокс стиснул зубы, но на его губах заиграла еле заметная улыбка. Скорее, даже ухмылка.

— Не смогут, если мы разбомбим их лаборатории и заводы.

— Иисусе! Артур, нам известно слишком мало, чтобы рекомендовать президенту начинать боевые действия. Очнись! Мы вообще почти ничего не знаем.

— Я не спрашиваю тебя, Гарри, я лишь сообщаю. Это именно то, что хочет президент. Наша работа — не заниматься политикой, а проводить ее в жизнь.

— Наша работа — это наша работа, Артур. Добывать качественную разведывательную информацию. Я надеялся, что за последние пару лет эти люди наконец поняли это.

Он оглядел кабинет Фокса. Вот они, фотографии в серебристых рамках. Фокс рядом с президентом в Кемп-Дэвиде. Фокс с Стюартом Эпплменом на палубе яхты, судя по всему, где-то у Нантакета. Вот откуда у него эта власть. Она обута в «Топ-сайдер» и потягивает джин с тоником. Никакого смысла пытаться противостоять Артуру Фоксу лоб в лоб. Вообще никакого. Гарри сделал глубокий вдох.

— Вернемся к нашим баранам. О бомбах потом.

— Отлично.

— Первое, что нам надо, — это связаться с нашим агентом. Вернее, человеком, который, как мы надеемся, станет им. Что мы скажем? Ты обсуждал это с президентом?

— Составил список, — ответил Фокс, доставая лист бумаги из красной папки. — Во-первых, где и когда испытывался излучатель нейтронов. Во-вторых, откуда были взяты детали для него. В-третьих, какие еще компоненты детонатора испытывались, где и когда. Спросим…

— Можешь не продолжать, — перебил его Гарри. — К этому моменту он труп.

— Проклятье, Гарри, похоже, ты не понял. Иранцы создают ядерное оружие. Наше время на то, чтобы прекратить это, заканчивается. Мы не можем позволить себе роскошь заниматься всеми вашими чудесными шпионскими играми. Нам нужны ответы на вопросы из этого списка. Немедленно!

Фокс замолчал, осознав, что сорвался на крик. Это неподобающе, и в этом нет необходимости. Он продолжил медленнее и тише.

— Ты должен понимать, что я обговорил это с директором.

— Боюсь, что так. Я с ним только что виделся.

— Не будь так эгоистичен, Гарри. Начни работать в команде, хотя бы на этот раз.

Паппас сделал шаг назад. Волосы у него на затылке встали дыбом, словно наэлектризованные. Работать в команде. Сволочь. Именно из-за таких людей, как Артур Фокс, погиб его сын.

— Вот что я скажу тебе, Артур. Я отправлю письмо по адресу iranmetalworks на gmail, который парень дал нам для связи, и задам вопросы, перечисленные тобой.

— Незачем. Уже готово.

— Ты поместил сообщение в папку «Сохраненные файлы»?

— Еще нет. Ждал тебя. Приказ директора. Я бы сделал это еще вчера, когда тебя не было, но шеф сказал «нет».

Гарри подошел к компьютеру Фокса и принялся читать письмо. Список распоряжений, будто приказы для горничной. Он покачал головой.

— Можно немного отредактировать? — спросил он.