Если бы вы были моклином

Внезапно девушка повернула ко мне разгоряченное лицо и с негодованием сказала:

— Должна заметить, мистер Брукс проявляет не слишком много желания сотрудничать. Почему он не пошел с нами? Боится этих типов из другой миссии?

—  Как бы не так, —  возмутился я. —  Брукс — смельчак и отличный парень. Он просто обижен. Вы прибыли проверять нас, но даже не удосужились прочитать его отчеты.

—  Если меня назначили провести инспекцию, —  строптиво заявила девушка, —  то лишь потому, что я вполне компетентна в таких вопросах!

—  Не сомневаюсь, —  кивнул я. —  Но вы слишком хорошенькая, и это раздражает Брукса. Мужчинам не нравится, когда хорошенькие девушки дают им указания.

Я хотел добавить, что такие девушки предназначены совсем для другого, но вовремя прикусил язык.

Инспектор Колдуэлл вскинула рыжеволосую головку, но, кажется, мои слова ей понравились. Потом она спросила примирительным тоном:

—  Что, собственно, было в его отчетах? Почему он считает, что мне нужно их знать?

—  Понятия не имею, —  признался я. —  Однако времени он угробил на эту писанину порядочно. И конечно, его злит, что никто их не прочитал.

—  Возможно, —  она словно размышляла вслух, —  там была информация насчет другой миссии? А что вам о ней известно, мистер Бринкли?

Я поведал ей все, что Диит рассказал Бруксу. Впервые мы узнали о конкурентах, когда несколько моклинов по-дружески заявились к Дииту поторговаться и начали спрашивать, почему мы так дорого берем за то и за это. Диит резонно заметил, что цены всегда были такими, но приятели возразили ему, сообщив, что в другой торговой миссии все стоит гораздо дешевле. Диит стал задавать вопросы насчет этой миссии, но моклины ничего не могли сообщить о ней, кроме примерного места, где она находилась.

Брукс велел Дииту выяснить все про новую миссию, и тот отправился на разведку. Вернувшись, он доложил, что конкуренты осели милях в пятнадцати от нас и продают точно такие же товары. И цены у них действительно ниже в два раза. Людей Диит не видел, только клерков-моклинов. Нам тоже ни разу не удавалось застать хозяев.

—  Но почему?

—  Когда бы Брукс или я там ни появлялись, их вечно не было на месте, —  объяснил я. —  Моклины, которые там работают, говорили, что люди куда-то ушли. Может быть, закладывать еще одну миссию. Мы оставили им записку — какого, мол, рожна им здесь нужно, —  но ответа не получили. Конечно, мы не заглядывали в их конторские книги…

—  А стоило бы! — огрызнулась инспектор. —  Почему вы не зашли внутрь и не заставили моклинов показать все, что вас интересует? Людей-то не было!

—  Потому что моклины подражают людям, —  терпеливо объяснял я ей. —  Если мы покажем плохой пример, они ответят тем же. Опасно дать им понятия об ограблениях, насилиях, многоженстве…

—  Многоженстве! — Она иронически усмехнулась. —  Только не пытайтесь убедить меня, что у вас есть моральные принципы!

Я рассердился. Вчера мы с Бруксом подробно разъясняли ей, как способность моклинов к подражанию и любовь, которую они питают к людям, приводят к появлению ребятишек с бакенбардами или носами вроде моего. Так что комплимент, сделанный мне молодой мамашей, проистекал из чисто платонического обожания. Но, кажется, эта рыжая красотка все пропустила мимо ушей.

—  Мисс Колдуэлл, —  сказал я, —  Брукс и я сообщили вам все факты. Мы старались сделать это деликатно, чтобы пощадить ваши лучшие чувства. Буду очень благодарен, если вы теперь пощадите мои.

—  Непременно — как только их обнаружу, —  ответствовала инспектор Колдуэлл, сморщив прелестный носик.

Тут я замолчал. Спорить с этой женщиной не имело смысла. Мы в полном молчании пробирались по лесу, пока не наткнулись на гнездовой куст. Экземпляр был довольно крупным, со множеством гнезд, от крохотных бутонов величиной с кулачок младенца до зрелых, раскрывшихся, выстланных чем-то похожим на мягкий войлок. В таких уже хозяйничали птицы-пересмешники. Две пичуги примостились на ветке у почти созревшего гнезда, издавая протяжные стоны; казалось, эта парочка молила его раскрыться, чтобы поскорее отложить туда яйца.

—  Смотрите, —  сказал я, —  вот гнездовой куст. Он растит гнезда для пересмешников. А птицы удобряют землю у его корней. Они бросают на почву остатки пищи, которые перегнивают и тоже идут в дело. Гнездовой куст и птицы-пересмешники кооперируются. Это обычный путь эволюции на Моклине, что мы с Бруксом и старались вам объяснить.

Она отбросила со лба рыжие локоны и решительно зашагала вперед без единого слова. Так мы и дошли до здания другой миссии. Оглядев его со всех сторон, инспектор Колдуэлл впала в такую холодную ярость, что я буквально затрепетал.

Как всегда, в торговом зале были одни моклины. И я услышал привычное объяснение — люди, мол, куда-то ушли. Они отвечали нам вежливо и смотрели на мисс Колдуэлл с нескрываемым восхищением. Продавцы показали ей товары — их ассортимент почти совпадал с нашим. Правда, кое-что отсутствовало, но моклины признались, что все добро уже раскуплено полностью из-за низких цен.

Однако они ничего не знали о том, кто производит товары, откуда они поступают на Моклин и какая компания основала незаконную миссию. Так что мисс Колдуэлл оставалось только смотреть на них и накаляться все больше и больше.

Когда мы вернулись, Брукс потел над очередным меморандумом, надеясь закончить его к следующему прибытию «Пальмиры». Инспектор Колдуэлл ворвалась в торговый зал словно ураган, раздавая приказания моклинам сдавленным от ярости голосом. Затем она двинулась прямиком к Бруксу.

—  Я только что велела нашим продавцам снизить цены на семьдесят пять процентов, —  проинформировала она. —  А отпуск товаров в кредит пусть будет удвоен. Они хотят начать торговую войну? Что ж, они ее получат!

Она разозлилась сильней, чем того стоило дело. Брукс устало произнес:

—  Хочу вам кое-что сообщить. Я обошел леса в радиусе тридцати миль и нигде не обнаружил следов приземления чужого корабля. Вам это что-нибудь говорит?

—  Но миссия-то существует? — упрямо возразила она. —  И у них полно товаров, верно? Этого вполне достаточно! Нарушены наши права, и мы должны заставить их убраться!

Глаза ее метали искры. Брукс покосился на разгневанную физиономию инспектора Колдуэлл и сказал:

—  Подумайте хорошенько — в их распоряжении была почти вся планета. Они могли построить сто магазинов в другом полушарии и драть там любые цены. Но они устроились совсем рядом с нами. Ну какой в этом смысл?

—  А такой, —  в запальчивости воскликнула она, —  что туземцы здесь уже знакомы с земными товарами! И вокруг немало подходящих парней, готовых служить переводчиками, продавцами, клерками! И только тут, —  ярость ее наконец прорвалась наружу, —  только тут они могли найти такого красивого, обаятельного старшего клерка, мистер Брукс! Как две капли воды похожего на вас — и голосом, и манерами! Вы должны им гордиться!

Пустив последнюю парфянскую стрелу, она выскочила из комнаты. Брукс заморгал глазами.

—  Кажется, она ничему не верит, —  кисло заметил он, —  кроме того, что все мужчины погрязли в пороке. Тот моклин что, здорово похож на меня?

Я кивнул.

—  Странно… —  протянул Брукс. — Моклины из тех краев никогда не таскали мне комплиментов… —  Он испытующе посмотрел на меня. —  Сходство действительно велико?

—  Если обрядить его в твою одежду, с трех шагов не отличишь, —  честно признал я.

Брукс внезапно начал бледнеть — медленно, очень медленно.

—  Помнишь, ты отправился на охоту с Диитом и его кланом? В тот раз еще погиб один из моклинов? Кажется, тебе преподнесли одеяние гостя?

Мне стало не по себе, но я кивнул. Получить одежду гостя — большая честь. То же самое, что лучшую спальню и суфле из цыпленка на завтрак где-нибудь в Калифорнии. Что касается охотничьей экспедиции моклинов, то это, доложу я вам, стоящее зрелище. Моклины охотятся на гарликтосов, которых мы с вами назвали бы просто драконами, потому что все тело у этих тварей в чешуе, они неплохо летают и вообще ребята шустрые и боевые.

Охотятся на них так: прихватывают несколько пересмешников — если они только не заняты поисками гнезда, в брачный сезон эти пташки ни на что не годятся — и выпускают в подходящем месте. Пересмешники мечутся туда-сюда, трепыхая крылышками, пока их стайку не заметит гарликтос. Тогда они несутся прямо к охотникам, с драконом на хвосте, непрерывно болтая: «Вот и я, парни, вот и я! Не промажьте, не промажьте!» Гарликтос приближается к засаде, тут его, голубчика, и бьют влет. Затем пересмешникам выделяют их долю, они рассаживаются вокруг и с наслаждением принимаются за еду, кудахтая и хвастаясь своими подвигами.

—  Значит, ты был в одежде гостя? — повторил Брукс. Я снова кивнул, одолеваемый тяжкими предчувствиями.

Одежда гостя выглядит превосходно, она буквально ласкает кожу. Одеяние это не слишком подходит для охоты в джунглях, но моклины считают, что их самые дорогие гости должны его носить. Но, конечно, гостям приходится снимать свою обычную, земную одежду.

—  А в чем дело? — спросил я, обеспокоившись не на шутку.

—  Ты не помнишь, не возвращался ли ты в миссию на денек — примерно посредине охоты? За табаком и другими припасами?

—  Нет, —  покачал я головой. —  Мы были слишком далеко в Тангибских горах. Там похоронили погибшего охотника, и моклины долго возились, сооружая надгробный памятник. Я не мог их покинуть. А что?

—  В середине той недели, что ты щеголял в одежде гостя, —  хмуро начал Брукс, —  кто-то заявился сюда, обряженный в твои штаны и куртку, провел денек в миссии, прихватил табак и ушел. Джо, если появился моклин, который может сойти за меня, почему бы и другому не оказаться твоим двойником? Так оно и было — и я ничего не заподозрил.

Меня прошиб пот.

—  Но зачем это нужно? Ведь он ничего не украл… Табак — это ерунда… Может, он хотел похвастаться перед остальными, как ловко тебя провел? Просто пошутить?

—  Может, и так, —  нахмурился Брукс. — А может, он проверял, сумеет ли при случае обмануть меня… Или кэпа Хэнея с «Пальмиры»?.. Или…

Он подозрительно уставился на меня. Черт знает, что такое! Я почувствовал, как мое лицо одеревенело.

—  Не хотелось раньше тебе говорить, —  продолжал Брукс, —  но я все время ждал чего-нибудь подобного. Моклины желают походить на людей — и у них рождаются человеческие дети. Во всяком случае они выглядят, как наши ребятишки. А теперь моклины захотели стать такими же умными, как люди… да что говорить, ты же знаешь, что они не дурнее нас. — Брукс попробовал ухмыльнуться, но только скривил рот. —  Эта новая миссия с самого начала была мне подозрительна. Откуда она взялась, под нашим боком? Я думаю, они просто практикуются, понимаешь?

Мурашки побежали у меня по спине. Опасное дело! И, стараясь заглушить такие мысли, я быстро сказал:

—  Ты хочешь убедить меня, что моклины, похожие на людей, собираются нас пристукнуть и занять наши места? Я в это не верю! Люди так нравятся моклинам! Они никогда не причинят нам зла!

Брукс словно не расслышал моих слов и продолжал гнуть свое:

—  Я пытался убедить Компанию, что надо убираться отсюда — и побыстрей! А начальство прислало сюда эту рыжую девицу! Ничего себе инспектор! Думает только о том, как разделаться с конкурентом, а нас считает шайкой похотливых негодяев! И ничто не может ее переубедить!

Тут у меня мелькнула одна мысль. Пожалуй, она выглядела обнадеживающе. Я поднял глаза на Брукса.

—  Постой-ка… Она — первая женщина, прилетевшая на Моклин… и к тому же рыжеволосая. Моклины раньше никогда не видели таких людей. У нас еще есть время?

Брукс задумался, потом его лицо просветлело.

—  Это ты здорово сообразил! Может выгореть, если повезет! — Он усмехнулся в сторону выхода: — Бедняжка, какой будет удар для нее! Ведь она рыжая! Но, в конце концов, речь-то идет о спасении человечества!

Я удивленно посмотрел на него. Брукс яростно воскликнул:

—  Я не моклин, ты это знаешь! Но если существует моклин, настолько похожий на меня, чтобы занять мое место… Ты понимаешь, Джо? — Внезапно он успокоился и закончил: — Но что бы ни случилось, мы должны обеспечить безопасность мисс Колдуэлл. М-м-м… Давай сделаем так — придумаем условный сигнал. Если ты увидишь, что я скрестил пальцы, пошевели в ответ мизинцем. Тогда мы будем хотя бы уверены друг в друге. И еще… прошу тебя… последи за инспектором Колдуэлл. Ладно, Джо?

— Конечно! — с горячностью ответил я. —  Можешь на меня рассчитывать!

Я пошевелил мизинцем, он скрестил пальцы. Это был пароль, который никто, кроме нас, не знал. Теперь я чувствовал себя гораздо уверенней.

На следующее утро хмурый Брукс отправился к конкурентам взглянуть на моклина, который так походил на него. Инспектор Колдуэлл, злая как ведьма, пошла с ним. Я думаю, она предвкушала предстоящий скандал. Ведь, по ее мнению, такое истинное сходство совсем не являлось случайным. Пожалуй, она была права — только не понимала истинной причины.

Перед уходом Брукс скрестил пальцы и значительно посмотрел на меня. Я согнул мизинец, и они отправились в путь.

Усевшись в тени Салли, я постарался все спокойно обдумать. Честно говоря, я был страшно перепуган. Оставалось около двух недель до прибытия корабля с новой партией товара, и я чувствовал, что спокойная жизнь кончилась. Я с тоской думал о том, как хорошо шли дела на Моклине совсем еще недавно, как туземцы нас обожали, какими они были дружелюбными, как, должно быть, привлекательно для них стать похожими на людей… И еще я думал, что ни один моклин и помыслить не может о том, чтобы причинить вред человеку, и если уж они имитируют людей, то с благоговейным трепетом и уважением. Отличные ребята, эти моклины! Однако…

Приближалась развязка. Во имя любви к людям моклины научились хитрить, но тут они допустили ошибку. Они были готовы на все, чтобы их дети походили на людей — это называлось сделать комплимент. Но никто из нас, служащих миссии, никогда не видел взрослого моклина, своего двойника. Скорее всего, в этом не было злого умысла. Туземцам нравились люди, но они понимали, что не всем приятно нос к носу столкнуться со своей копией. И они, вероятно, старались держать в секрете существование таких преображенных моклинов — как дети прячут свои секреты от взрослых.

Моклины вообще похожи на детей. Их просто нельзя не любить. Однако всякий напугался бы, представив, что моклины начнут выдавать себя за людей. А завтра, глядишь, они захотят, чтобы их дети имели первоклассное образование и все такое.

Меня прошиб пот. Наконец-то я увидел всю картину целиком и понял, чего боится Брукс. Он опасался, что моклины затеряются среди людей, их дети вырастут и перещеголяют нас — станут большими политиками, разведчиками новых миров, самыми хорошенькими девушками и самыми мужественными парнями в Галактике, —  словом, завладеют всем, что люди приберегали для себя. Такое человеку даже представить страшно! К тому же Брукс беспокоился еще и об инспекторе Колдуэлл, привлекательной девице пяти футов и трех дюймов роста, которую в недалеком будущем ждали кое-какие неприятности.

Они вернулись из похода к соседней миссии — Брукс, вспотевший и напуганный, и мисс Колдуэлл, раздраженная, сбитая с толку. Брукс подал мне сигнал, и я в ответ пошевелил мизинцем. Итак, теперь я знал, что его не подменили незаметно для инспектора, а он убедился, что за время его отсутствия со мной ничего не случилось. Им не удалось повидать моклина, похожего на Брукса, и никаких новых сведений они не получили.

Время шло. Мы с Бруксом нетерпеливо ждали, когда в небе взревет двигатель старушки «Пальмиры», надеясь, что к тому времени инспектор Колдуэлл будет разбита наголову, иначе мы не могли бы предпринять серьезных шагов. Каждое утро Брукс скрещивал пальцы, а я оттопыривал мизинец, словно ручку от чайника. И еще он начал поглядывать на инспектора Колдуэлл — все нежнее и нежнее.

Торговая миссия конкурентов безмятежно продолжала свое дело, опять сбросив цены до половины наших. Тогда, по приказу инспектора Колдуэлл, мы еще раз вчетверо сбавили цены, и они тут же снизили свои. Мы снова уменьшили цены, они сделали то же самое, и мы сбросили еще. Торговля шла исключительно бойко, но нам уже приходилось чесать в затылках.

Дня за три до прибытия «Пальмиры» наши цены упали до одного процента первоначальной стоимости товаров, но конкуренты держались упорно и продавали все то же самое вдвое дешевле. Было похоже, что скоро мы начнем платить моклинам премии, только бы они появлялись в нашем магазине.

В остальном все выглядело как обычно. Моклины крутились вокруг, с обожанием глядя на нас — особенно на инспектора Колдуэлл. Они могли болтаться у миссии по нескольку дней, лишь бы взглянуть на нее; и я замечал, что они относятся к девушке с невероятным почтением.

Брукс ходил хмурый. Похоже, он совсем потерял голову из-за мисс Колдуэлл, что не составляло для нее секрета. И она бесцеремонно этим пользовалась. Она грубила ему на каждом шагу, но Брукс отвечал мягко и терпеливо. Он знал, что скоро понадобится ей — когда произойдет то, чего мы ждали. А ждать оставалось недолго.

Мы избавились почти от всех товаров, то и дело устраивая дешевые распродажи. Наши полки были почти пусты, но у конкурентов они по-прежнему ломились от всякого добра.

За завтраком, накануне появления корабля, инспектор Колдуэлл с горечью сказала:

—  Мистер Брукс, кажется, нам придется взять большую часть груза с «Пальмиры», чтобы заполнить склад.

—  Может быть, и так, а может — и нет, —  терпеливо ответил он.

—  Но должны же мы покончить с этим безобразием! — в отчаянии вскричала мисс Колдуэлл и расплакалась. —  Ведь я… я… получила первое задание… и мне нужно его выполнить!

Брукс начал было колебаться, но в этот момент вошел Диит и радостно улыбнулся инспектору Колдуэлл:

—  Комплименты для вас, мэм. Целых три.

Она в недоумении уставилась на нашего продавца, а Брукс сказал:

—  Все в порядке, Диит. Проводи девушек сюда и приготовь подарки.

—  Но я… —  начала инспектор Колдуэлл, сверкая глазами.

—  Не стоит сердиться, —  прервал ее Брукс, —  они действительно делают вам комплимент. Таков обычай.

Пересмеиваясь, вошли три молоденькие девушки, довольно хорошенькие и похожие на людей не меньше Диита. Только у одной из них были роскошные, свисающие вниз усы, как у помощника капитана с «Пальмиры». Ведь до прибытия на Моклин мисс Колдуэлл бедные туземцы не видели земных женщин и не догадывались, что им не полагается носить такое украшение. Зато теперь… В какой восторг приводила их внешность рыжеволосого инспектора! И результаты не замедлили сказаться — ведь дети у моклинов рождаются быстро, очень быстро.

Девушки, гордые и счастливые, продемонстрировали своих малышей. Это были девочки с рыжими волосами, похожие на инспектора Колдуэлл, как две капли воды. Взглянув на них, вы бы голову дали на отсечение, что это — земные дети. И что их рыжая мамаша сидит перед вами. Крошки лепетали и размахивали кулачками.

Инспектор Колдуэлл была совершенно парализована. Она глядела на них в упор, и ее щеки то пылали огнем, то бледнели, как мрамор, а дар речи покинул ее начисто. Поэтому церемонию пришлось проводить Бруксу. Минут пять он громко и весьма искренне восхищался очаровательными малышками, потом раздал принесенные Диитом подарки, и осчастливленные мамаши удалились.

Когда за ними стукнула дверь, инспектор Колдуэлл вскочила, заломив руки.

—  О-о-о! — запричитала она. —  Это правда, правда! Вы не лгали мне! Вы не… Они сами могут делать своих детей похожими на тех, кто им нравится!

Она рухнула на Брукса, который предупредительно подхватил ее и привлек к себе. Девушка заливалась слезами на его плече. Видимо, он решил не добивать ее и мягко произнес:

—  Я говорил тебе, дорогая. У них, на Моклине, эволюция развивается странно. Тут дети наследуют желаемые черты. Понимаешь, не родительские, а желаемые! А кто может быть желанней тебя?

Я, прищурившись, смотрел на них. Брукс холодно заметил:

—  Джо, будь любезен, отправляйся к чертовой матери и задержись там на недельку-другую.

—  Минутку, —  сказал я, —  сначала одна маленькая предосторожность.