Охота на шакала

– Похоже, подбирает себе плавсредство, – высказался Зиганиди. – Как думаешь?

– Да, не иначе, – согласилась кришнаитка Сабурова. – Что предлагаешь?

Оба взглянули друг на друга, понимая, что в таком случае вариант имеется только один.

– Надо брать его под белы ручки, пока не поздно, и точка, – пожал плечами Зиганиди.

Короткое совещание закончилось принятием обоюдного решения захватить гражданина Пятакова. В принципе все возможности для этого имелись – тот не спеша присматривался к многочисленным плавсредствам с видом знатока, никуда пока не убегая и не спеша. По большому счету, можно было подойти к причалу, пришвартоваться и за несколько минут доставить дорогого гостя на борт. Но «долго хорошо не бывает»: в простое, как стакан, дело вмешался полицейский катер, появившийся неподалеку и направившийся к цветному круизеру.

– Гляди! – толкнула Сабурова напарника локтем, указывая на нежданную помеху.

– Да вижу, – недовольно отозвался тот, – только их нам сейчас и не хватало.

И в самом деле, новоявленным кришнаитам знакомство с полицией сейчас совсем не улыбалось: мало ли что, добыча могла уйти прямо из-под носа. А главная проблема – находившееся на борту в тайнике оружие и спецснаряжение. А этого добра у группы, на совесть обеспеченной Нагибиным, хватало – и надводного, и подводного.

Приблизившись к правому борту, полицейский катер следовал рядом. Стоявший у борта полицейский настойчиво махал рукой, недвусмысленно давая знаки остановиться. Однако кришнаиты упорно делали вид, что они просто не замечают ни представителей власти, ни их сигналов. Зиганиди принял правее, а Сабурова надрывалась в исполнении своих «арий». Катер не отставал.

– Твою мать! – пробормотал Николай. – Привязались на нашу голову.

Видя, что в таком варианте круизер не остановишь, представители власти предприняли более решительную попытку познакомиться. Их катер, взревев мотором, обогнал и обогнул круизер и, зайдя спереди, заревел сиреной. Дальше прикидываться было нельзя. Зиганиди, ругнувшись про себя, остановил двигатель арендованного плавсредства.

События не заставляли себя подгонять: очень решительно настроенная пара полицейских поднималась на борт. Первым на борт вступил внушительной комплекции сержант с лоснившимся лицом цвета рубероида, за ним – его подчиненный, помельче и попроще физиономией. Коля Зиганиди, глядя на стражей закона, после некоторого перерыва снова почувствовал стыд за свой внешний вид и поведение. Российский офицер, да уж… Однако приходилось играть роль до конца, и он, расплываясь в широкой улыбке, произнес:

– Рады видеть вас на борту нашего судна! Гости – наилучшее, что может принести этот прекрасный день.

– Наилучшее, говорите? – скептически прозвучало из уст сержанта, вертевшего головой так, что казалось, она у него на подшипнике. – Что же вы не остановились сразу, раз уж мы такие желанные гости?

Он так сверлил кришнаита глазками-буравчиками, что у Николая зачесались руки прикрыть их, хоть на время.

– Так ведь мы же не сразу и заметили, – вещал Зиганиди, – мы внимания куда меньше обращаем на всякую суету… извините, сержант, на внешние проявления мира. Для нас главное – вера, а она ведь вдумчивого отношения требует. Вот я вижу, что вы люди серьезные, и хочу спросить: часто ли о главном задумываться приходится?

Но сержант охмурить себя не дал. Приподняв ладонь, полицейский остановил начавшего было «раскручиваться» Зиганиди.

– О главном мы еще поговорим. У нас к вам дело более… прозаическое.

– Слушаю вас, офицер, со всей готовностью.

– Не будете ли вы против, если мы осмотрим судно? – Полицейский не сводил взгляда, словно пытаясь прочитать на физиономии Николая какие-то скрытые, внутренние процессы.

– А что, собственно, случилось? – осторожно осведомился новоявленный кришнаит. – Мы ведь люди сугубо мирные. И я даже… не понимаю, чем мы можем заинтересовать полицию. Нет, вы не подумайте, я ничего против не имею…

– Мы вас ни в чем не подозреваем…

– Пока не подозреваем, – глухо, как из бочки, прозвучало из уст второго полицейского.

Сержант рассерженно обернулся на подчиненного, тяжелым взглядом призвав «не лезть поперед батьки».

– Повторяю, мы вас ни в чем не подозреваем, но ночью в порту была перестрелка, есть убитые и раненые. Вот мы и ищем причастных, – пояснил он, – приказ.

Зиганиди вздохнул. Обыск! Чудесно, только этого им и не хватало! Он с тоской поверх головы сержанта взглянул в сторону пирса, где обретался желанный гражданин Пятаков, и с напускным радушием-равнодушием заявил:

– Если так надо… в интересах безопасности – пожалуйста! Нам скрывать нечего.

– Вот и хорошо, – с довольным видом покачал головой полицейский, – да я и не сомневался, что у нас никаких разногласий не возникнет. Вы же, как у нас говорят, люди Божьи, а значит, законы соблюдаете.

– Само собой, – добавил в голос законопослушной доброты кришнаит Зиганиди, – соблюдение законов небесных влечет за собой соблюдение законов земных.

– Золотые слова, – хмыкнул сержант. – Раз так, тогда приступим.

Пара коллег, облеченных властью, не теряя времени, принялась за дело. Кришнаитское плавсредство обыскивалось, надо сказать, тщательно, без халтуры. Полицейские заглядывали в каждую щель, но пока похвалиться им было нечем. Николай с тоской наблюдал за сотрудниками, переворачивающими содержимое круизера, кляня их на чем свет стоит – про себя, естественно.

– А что, офицер, – стараясь казаться непринужденным, спросил он, глядя в спину стражу правопорядка, – есть какие-то предположения о стрелявших?

– Там посмотрим, – уклончиво ответил сержант, открывая дверцу.

Дальше причин для беспокойств у Зиганиды стало побольше – компания поисковиков переместилась вниз, в каюту.

– А у вас тут уютно, – заметил сержант, шаря взглядом по периметру помещения, вызывавшего у него неподдельный интерес.

– Да… – неопределенно махнул рукой «кришнаит». – Все это суета сует и служит лишь средством… для донесения страждущим света и правды в этом таком далеком от идеала мире.

«Вот выдал! – удивился он сам себе. – Расту, однако, над собой…»

Происходившее в каюте для Николая постепенно стало приобретать черты детской игры, где одна сторона отыскивает спрятанную вещь, а вторая сторона комментирует процесс, говоря «тепло» или «холодно». Только вот главным отличием сейчас здесь был финал, маячивший на горизонте в таких мрачных тонах, что…

После того, как полицейские отработали половину каюты, на их пути оказался тот самый шкаф – с двойной стенкой.

– Что здесь? – деловито осведомился один из «поисковиков», глянув на ответственное лицо.

– Одежда, книги, – пожал плечами Зиганиди, стараясь выглядеть равнодушным и слегка утомленным обыском.

– Откройте, пожалуйста.

Инкрустированные цветными вставками дверцы распахнулись, обнажая внутренности шкафа. Полицейские работали споро, слаженно, и спустя несколько минут содержимое «главной части» шкафа оказалось выгруженным наружу.

– Угу, – пробормотал сержант, – понятно…

Судя по тону, шкаф для него интереса уже не представлял. Тут можно было бы и расслабиться. Но сержант что-то медлил. Словно приметив что-то, он оглядел шкаф и снаружи, и внутри, затем, как будто проверяя что-то, промерил боковые стенки пядями. Зиганиди похолодел. Он уставился в спину поисковика, а по вискам вдруг поползли капли пота.

– Посмотри, Нгаса, – произнес сержант, – а здесь что-то поинтересней.

Откровенно скучавший подчиненный подошел поближе.

– Что ж вы, сержант, здесь могли для себя интересное отыскать? – прозвучал охрипший голос Зиганиди.

– А вот мы разберемся, – бормотал тот, занявшись шкафом всерьез. – Или вы сами хотите мне что-то рассказать? Ну, нет, так нет.

Плохим воображением Николай никогда не страдал, и оно услужливо нарисовало ему ближайшие события, связанные с обнаружением оружия и спецсредств, находившихся там, за ложной стенкой. После такого на их пару можно будет повесить что угодно.

«Здесь и в том, что Занзибар на дно океана собирались отправить, уж и сомневаться не будут. Если понадобится».

– Так-так… – протянул сержант.

Будучи человеком наблюдательным, он уже присмотрелся к внешним параметрам шкафа, и сравнение с параметрами внутренними вызвало у него живейший интерес. Тяжело дыша, Зиганиди следил за тем, как костяшки пальцев полицейского простукивают стенку.

– А ведь за ней что-то есть, – с почти торжествующей улыбкой обернулся сержант. – Вот сейчас мы и разберемся.

Словно по команде, его подчиненный сделал пару шагов в сторону, отодвинувшись вправо.

«Что же делать? – стучало в висках Зиганиди. – Так, времени у меня уже нет. Почти нет…»

Его рука скользнула в карман, и пальцы дотронулись до рукоятки ножа. Нож был хороший, острый, как бритва. Как будто видя его насквозь, второй полицейский пристально смотрел на физиономию «кришнаита», а рука представителя закона легла на расстегнутую кобуру.

– Ага… – бормотал сержант, пытаясь проникнуть в тайны «второго отделения» шкафа. – Сейчас…. Сейчас….

Зиганиди вздохнул, разворачивая плечи.

10

– Поговори мне еще! Я к тебе могу и спецсредства применить. Они язык укорачивают, – буркнул низкорослый полицейский с недовольной гримасой.

– Я вам повторяю: вы разберитесь сначала, а уж потом людей за решетку пакуйте! – изображал Саблин искреннее возмущение зарубежного туриста. – Я тут вообще… жертва.

– Скоро те, кому надо, и разберутся, жертва ты или нет, – поддержал напарника второй служитель закона. – А уж если ты виноват, то я тебе, парень, не завидую.

Утешая таким образом «жителя Донбасса», его вели по узкому коридору. Особо смотреть здесь было не на что – по сторонам располагались двери типично камерного вида. Вот в одной из них, судя по всему, сейчас Саблин и должен был оказаться.

«Слава богу, хоть кости целы, – подумал он. – А то ведь эти законники еще те любители… спецсредства применить при задержании».

Тем временем человек в погонах, позвенев связкой ключей, вставил один из них в замочную скважину и, совершив три оборота, со скрипом отворил массивную дверь.

– Есть время подумать. Скоро придется рассказать всю правду.

– И место! – заржал во весь голос второй. – Номер-люкс.

Дверь с лязгом захлопнулась. Саблин, уперев руки в бока, повертел головой, разглядывая тот самый «люкс». Ну, что же, камера была типичной, на которую можно рассчитывать при этих событиях. Прямоугольник метров восемь в длину, небольшое, естественно, зарешеченное окошко под потолком, деревянный помост, выполнявший роль нар, и ржавая параша в углу.

– Ладно, подождем, – пробормотал Виталий. – Во всяком случае, можно передохнуть.

Вздохнув, он присел на краешек помоста. С момента его «вылова» из воды он уже успел просохнуть, но здесь, в камере, царила такая духота, что можно вскоре снова стать мокрым, как мышь.

Теперь стоило подумать о том, как быть дальше. Легонько постукивая ногой по полу, Боцман размышлял. Спустя пару минут в камере обнаружилась и соседка – ею оказалась здоровенная крыса. Поначалу она выглянула из дыры в стене. Подвижная мордочка обнюхала воздух, и тело с длинным хвостом показалось наружу. Боцман топнул ногой. Крыса исчезла, чтобы спустя минуту снова высунуться из лаза. Похоже, к присутствию людей она давно привыкла и считала себя здесь хозяйкой.

Иногда в коридоре слышались шаги, а вскоре где-то дальше по коридору кто-то из сидельцев принялся биться в двери. То ли по причине несходства характерами с другими обитателями, то ли на волю очень захотелось – узнать об этом поточнее не представлялось возможным. Перемежая удары в дверь с гортанными выкриками, узник старался привлечь к себе внимание. И привлек. По топоту ног в коридоре стало ясно, что события сейчас ускорят свой ход. Заключенный закричал куда сильнее – на этот раз от боли.

«Затих», – констатировал Боцман спустя минуты три.

Впрочем, наслаждаться одиночеством долго ему не привелось. В скором времени шаги в коридоре приблизились к двери его камеры. Скрежет ключа сменился появлением на пороге громадной фигуры человека, которого втолкнули в камеру.

Саблин присмотрелся. Здоровенный чернокожий амбал, судя по расширенным зрачкам, явно пребывал под воздействием чего-то такого, что расширяет сознание. Впрочем, узкий лоб здоровяка говорил: расширять тут особо нечего. Войдя, чернокожий постоял с минуту, слегка покачиваясь. Прислонившись к стене, он устало съехал на пол, шумно дыша и выпячивая толстые губы.

– Уроды… шавки, – бормотал он, обильно сплевывая под ноги, – весь кайф поломали. Ну, ничего…

Посидев этак минут с пяток, здоровяк остановил свой мутный взгляд на Саблине.

– О-о-о, какие гости здесь, – ухмыльнулся он. – А ты, белый, что тут делаешь?

– Как видишь, сижу, – кратко ответил Боцман.

– Ага… Закурить есть?

– Нет.

– А что у тебя есть? – продолжал допытываться новый сосед.

– Отвали, – не повышая голоса, отрезал «гость с Донбасса».

– Чего-о? – угрожающе протянул чернокожий.

«Начинается», – вздохнул Боцман.

Подобравшись, он наблюдал за тем, как на лице амбала сменяется череда мыслей. И все они явно обращались к соседу, сидевшему у окна.

– Послушай, белый, – каким-то деревянным голосом просипел здоровяк, – тебе очень не повезло, что ты оказался со мной в одной камере. Я таких, как ты, ненавижу.

– Чего ж ты так, парень, на меня обозлился? – спокойно спросил Саблин, глянув вокруг и оценивая ситуацию уже иначе.

Но гость, пребывая в каком-то укуренно-уколотом состоянии, да еще с поломанным кайфом, не собирался устраивать долгие теоретические выкладки.

– Да такие, как ты, богатенькие твари, которые заявляются сюда, нас вообще за людей не считают. Мы для вас всего лишь ничтожества. Но ничего… сейчас ты увидишь, что такое настоящая жизнь! Я таких тварей всегда давил и давить буду. Пусть Господь видит – я иду на это ради него! – заголосил негр.

«Э-э, парень, да ты здорово обкурился, – диагностировал Саблин. – И так мозгов у тебя – кот наплакал, а сейчас вообще, как я посмотрю, башка не варит».

В наркоманской голове, видимо, в очередной раз перемкнуло, и амбал, как бык, ринулся в бой, намереваясь сразу свалить строптивого белого. Рука негра сделала хватательное движение справа налево, намереваясь ухватить Саблина за горло и вытряхнуть из него душу. Но, попытавшись схватить Саблина, он поймал пустоту, что негра просто взбесило. Громадная рука снова вырвалась вперед, но и белый не дремал. Отбив удар, он нанес свой, пришедшийся негру в грудь. Тот выругался и снова бросился вперед. Сокамерники закружили по помещению.

«Главное, не подпускать его близко, а то ведь эта машина все кости переломает, заключив в объятия, – вертелось в голове у Саблина. – Будем держать дистанцию».

Противники обменивались ударами. Если белый сохранял хладнокровие и выдержку, то его черный недруг все больше впадал в исступление. Саблин неплохо держал оборону. Но один раз здоровяк все же достал его – кулак, хоть и вскользь, пришелся по скуле. Пора было как-то вносить ясность.

– Эй, смотри! – негромко, но внятно воскликнул Саблин, указывая на дверь.

Негр, как и ожидалось, поймался на эту нехитрую уловку, оглянувшись в указанном направлении. Этого времени вполне хватило белому для того, чтобы изменить ситуацию в свою пользу. Запланированный им прыжок получился очень удачным. Натренированное, гибкое тело оттолкнулось от стены и взмыло в воздух. В полете Виталик приложился ногой к физиономии черного богатыря, рассчитывая успокоить того всерьез. Как и ожидалось, тот отлетел к стене. Но могучее здоровье и зомбированный наркотиками организм не желали так просто сдаваться.

– На куски порву! – заревел негр, обнаружив, что из носа хлещет кровь.

Но привести угрозу в действие он так и не сумел. К тому времени Саблин оказался чуть сбоку и, воспользовавшись промедлением противника, круто развернулся, вкладывая в это движение всю силу. Она и дала о себе знать в двух мощнейших ударах. Один пришелся в голову, а второй в солнечное сплетение.

Приложение усилий не прошло даром. Сознание человека, только что грозившего прервать жизненный путь сокамерника, было надолго потушено.