Помоги проекту - поделись книгой:
В настоящее время углицкий колокол сзывает к богослужению; но до этого времени, когда он висел на соборной колокольне, в него отбивали часы и при пожарных случаях били в набат. Вес в нем 19 пудов 20 фунтов, он карноухий, т.е. с отсеченным ухом; это сделано было, как выше нами сказано, по приказанию Бориса Годунова. Звук у него резкий и громкий; надпись на нём по краям вырезана, а не вылита; она гласит: «Сей колокол, в который били в набат при убиении благовернаго царевича Димитрия, в 1593 году, прислан из города Углича в Сибирь в ссылку в град Тобольск к церкви Всемиластиваго Спаса, что на Торгу, а потом на Софийской колокольне был часобитной». Как склад надписи, так и форма букв новейшаго времени.
В «Ярославских губернских ведомостях», в сороковых годах было напечатано, что существует слух, будто этот колокол не настоящий углицкий, что углицкий по какому-то случаю разбился и его перелили, но ухо отсекли у вновь отлитаго потому, что так было у его прообраза. Но из этого слуха никакого точнаго вывода нельзя сделать. В бытность мою, в 1882 году, в городе Тобольске, мне привелось лично видеть этот колокол; поверхность его, очевидно, очень старая и от древности самая медь сераго цвета, надпись же несомненно новейшая. При самом тщательном осмотре не найдется ни малейшаго даже намёка на то, что этот колокол не настоящий углицкий, а только перелитый их него, да и многовековая уверенность жителей не допускает ни малейшаго сомнения в его подлинности. При том и летописи, и предания тобольския говорят, что это действительно тот самый колокол, которым, в 1591 году, в роковой день, 15-го мая, в час послеобеденнаго сна, соборный сторож Максим Кузнецов и вдовый священник Федот, прозванием Огурец, встревожили мирный Углич; и что передаваемый «Ярославскими Ведомостями» слух о разбитии и переливке его не заслуживает никакого вероятия и не может нисколько поколебать подлинности этого колокола.
В декабре 1849 года в Угличе возникла мысль о возвращении сюда ссыльнаго колокола; местные жители, в числе сорока человек, обратились к министру внутренних дел графу Перовскому с просьбою об исходатайствовании им высочайшаго разрешения для возвращения из Тобольска на их счет колокола. По докладу министром означенной просьбы императору, повелено: «Удостоверясь предварительно в справедливости существования колокола в гор. Тобольске и по отношении с обер-прокурором просьбу сию удовлетворить». Министр вошел в сношение с обер-прокурором, и, по предложению последняго, синод обратился с вопросом о колоколе к тобольскому архиепископу Георгию.
Из ответнаго на этот вопрос сношения преосвященнаго Георгия оказалось, что в Тобольске при крестовой Святодуховской церкви тамошняго архиерейскаго дома действительно находится карноухий колокол, слывший ссыльным, и что в сочиненной в Тобольске книге, под названием «Краткое показание о сибирских воеводах», есть известие о присылке, в 1593 году в Тобольск в ссылку карнаухаго колокола, в который били в Угличе в набат при убиении блоговернаго Димитрия царевича. Затем синод сделал предписание Ярославской духовной консистории «собрать самовернейшие сведения – не известно ли епархиальному начальству, или же духовенству гор. Углича, чего либо положительнаго о том колоколе, о возвращении котораго из Тобольска просят углицкие граждане».
Вследствие этого и консистория, с утверждения тогдашняго архиепископа ярославскаго и ростовскаго Евгения, указом от 25-го июля 1850 года, сделала сообразное тому предписание углицкому духовному правлению. В этом предписании велено было обратить внимание и на архив правления; но так как хранящиеся в нем бумаги восходят не далее 1740 года, то разумеется, он и не мог послужить никаким документом по вопросу о колоколе. Не оказалось также по разысканию углицкаго духовенства ничего относящегося к этому вопросу и при тамошних церквах. Но за всем тем некоторыя лица из означеннаго духовенства выставили на вид местное предание, свидетельствующее о ссылке углицкаго набатнаго колокола в Тобольск, и известия об этом же обстоятельстве, находящияся в «Древней Российской Вифлиофике» Новикова, в «Истории Государства Российкаго» Карамзина и в «Памятниках Московской древности» Снегирева, преосвященный Евгений, донося об этом синоду, прибавил, что епархиальному начальству «ничего положительного об означенном колоколе неизвестно».
Синод, разсмотрев приведенныя углицким духовенством сведения о колоколе нашел их, точно так же, как и сообщенныя архиереем Георгием, неудовлетворительными, и в определении своем, подписанном 11-го мая 1851 года, объявил, что сими сведениями не подтверждается мысль, что сей колокол есть тот самый, которым возвещено было в Угличе убиение царевича Димитрия, и что, вероятно, мысль сия уже поколеблена в понятиях самих углицких жителей известием, напечатанным в «Ярославских губернских ведомостях» 1850 года, № 5. Этим и окончилось дело о возвращении колокола. В 1888 году, в Угличе, опять возникло в среде граждан дело о колоколе, и в Петербург приезжал выборный от городской думы г. Соловьев хлопотать о возврате его из гор. Тобольска и, как слышно, в 1892 году колокол будет уже в Угличе.
В Новгороде, на колокольне Софийскаго собора, имеется несколько исторических больших колоколов. Самый большой из них вылит в 1660 году, в царствование Алексея Михайловича. Лил его софийский домовой мастер Ермолай Васильев.
«Вседневный» лит тоже в Новгороде, на деньги новгородскаго архиерейскаго дома, в царствование Феодора Алексеевича, в 1677 году; весом 300 пудов; лили мастера: Василий и Яков Леонтьевы дети.
Интересны там ещё два небольшие колокола, отлитые в 1566 году при царе и великом князе Иоанне Васильевиче, при церкви Вознесения Христова (которая уже не существует), находившейся в Прусской улице, усердием прихожан. Там находится ещё небольшой колокол, литый в Тихвинский Введенский девичий монастырь, в 1637 году, одного гостя Ивана Юдина Ксениею Феодоровою для поминовения сына ея, Григория, и родителей.
В Новгороде древних колоколов не мало с надписями, как русскими, так и иностранными. Так, в Клопском монастыре есть два колокола XVII века: один в 15, другой в 9 пудов; оба с одинаковой надписью: «лето 7039 лит колокол сей обители Живоначальныя Троицы и чудотворца Николы и к Покрову Святыя Богородицы и святителю Михаилу, при благоверном и великом князе Василии Ивановиче всея Руси при архиепископе Великаго Новаграда и Пскова владыке Макарье и при игумене Иеве».
В Хутынском монастыре, вседневный колокол с надписью вверху и внизу: «Божиею милостию царя и государя вся Русии Владимирскаго и Московскаго и Новгородскаго, Псковскаго, Смоленскаго и Тверскаго, Югорскаго и Пермскаго, Вятскаго и Болгарскаго и иных, при Державе царства благоверных и христолюбивых и великих князей Василия Ивановича» и пр. При некоторой сбивчивости, с какою читается надпись на колоколе, видно, что он устроен в последний год княжения Василия III.
В Знаменском соборе колокол с надписью, из которой видно, что он слит в Новгороде к этому храму в 1554 году, повелением и по завету преосвященнаго Пимена и всех православных христиан велакаго Новгорода, «чтобы избавил нас Бог и Пречистая Богородица православных крестьян от смертоносныя язвы и от напрасной смерти»; лил мастер Иван.
В Успенской церкви упраздненнаго Колмова монастыря есть два колокола, литые при Иоанне IV.
В Духове женском монастыре три колокола XVII века. Из них интересна надпись на одном, «который поставил в 1589 году в Новгороде, в монастырь Сошествие Святого Духа и Живоначальныя Святыя Троицы, конюшей боярин Борис Феодорович Годунов».
По надписям заслуживают внимания в Хутынском монастыре три колокола конца XVII века.
В Спасо-Нердицкой церкви есть колокол с надписью, что он отлит при царе Феодоре в монастырь к Спасу Нередицы – «да в тот колокол Феодосей приказал по себе и по своих родителех. Лил мастер Тимофей новгородец».
К описанным колоколам XVII века можно отнести небольшую металлическую кандию, находящуюся в ризнице Софиского собора. Она в роде небольшой чаши, вокруг поддона ея надпись: «Лета 779 (1541) поставил сию кандию в дом святому Николы на Бровно старец Андрей. При кандии небольшой железный язычек для ударения, которое совершалось в старину, например, во время чтения Евангелия в первый день Пасхи. В письменном уставе XVII века Софийскаго собора[19] на св. Пасху сказано: «и на всяком возгласе протодиаконове Евангелия ударяют в кутейнике по единощи в кандею и в вестовой колоколец».
В «Древностях Российскаго государства», (Отд. I, № 76), «кандия» отнесена к числу трапезных чаш, в которую ударяли настоятели за братскою трапезою при перемене кушанья. В городе Ростове, Ярославской губернии, имеется одна такая «кандия», носящая имя «Ясак».
Почти во всех новгородских церквах имеются колокола XVII века с древними русскими, но есть колокола с польскими, латинскими и немецкими надписями. Так в Борисо-Глебской церкви хранится колокол, на котором надпись: «Gloria in Exselsis Deo Anno 1636». В Воскресенской церкви, на Мячине, два колокола с одинаковою вылитою надписью на латинском языке по верхней части: «М. Kordt Kleiman me fecit». Другая одинаковая русская надпись на них вырезана внизу кругом: «Лета 7155 (1647) года; марта 1 дня при благоверном г. ц. и в. князе Алек. Мих. в. в и ли Р самод. дали сии три колокола Великаго Новгорода церкви Всемилостиваго Спаса Нерукотворненному образу у Новинских воротъ … Бога молить, а по смерти за их души их поминать доколе сей св. церкви Бог благоволит по вере христиан стояти, а прием подписан в 177 (1669) году мая 1 дня".
В Клопском монастыре колокол в 50 пудов немецкаго литья. На нём вверху кругом вылита готическая надпись: «Kleiman aus Lubeck hat mie gegosen, aus dem feur ain ich geflossen anno 1647», т.е. «Клейман из Любека лил меня; из огня разом я вылился 1647 года». Другая надпись вырезана пониже первой и после ея спустя семь лет: «Лета 7162 (1653) года ноября 29 день при царе государе и в. князе Алек. Мих. дал сей колокол весом в 50 пудов в Клопский монастырь Живоначальныя Троицы и чудотворцу Михаилу государь дворянин Иван Лукин Лонежской».
В Новгородской Георгиевской церкви небольшой колокол с надписью «Soli Deo, Assilius Koster me fecit Amstelodami 1671».
В Никитской церкви два колокола с латинскими надписями на одном: «1643 Gloria in Exselsis Deo», а на другом: «Anno Domiani 1673 Al».
В Приписной Феодоровской церкви на Торговой стороне колокол с латинскими надписями вверху около ушей: готическими немецкими четыре слова и год 1680.
В Деревяницком монастыре есть колокол пятипудовой древней нерусской работы; на нем вылит сидящий на троне апостол Петр с ключем и с надписью над главою: SPT; повыше апостола вылита латинская надпись, к сожалению, почти сгладившаяся.
Город Псков имеет также множество старинных колоколов, но большая их часть без надписей; они схожи между собою, как и храмы этого древняго города.
На колокольне Псковскаго кафедральнаго собора двадцать два колокола, из которых самый большой, имеющий в диаметре 3 1/2 аршина, весом 600 пудов.
Одним из старинных колоколов считали во Пскове колокол в церкви св. первоверховных апостолов Петра и Павла (на бою), основанной в 1373 году. Колокол этот упал с колокольни в 1804 году и уничтожил даже придел в церкви во имя Знамения Пресвятой Богородицы.
В церкви св. Василия Великаго (на горке), основанной в 1413 году, находился некогда «осадный колокол». Этот колокол во время приближения неприятеля давал знать об этом псковичам своим звоном.
Во Пскове существовал, как и в Новгороде, свой «вечевой колокол», но в воскресенье утром 13-го января 1510 года, в последний раз ударили в этот колокол, вместе с покорностью псковичей московскому царю; колокол был спущен с колокольни св. Троицы и свезен на Снетогорское подворье, в подвал церкви Иоанна Богослова, при общих слезах псковичей о своей старине и утраченной ими воле. 26-го января 1510 года, вместе с тремя стами семейств псковичей, «вечевой колокол» был отвезен в Москву князем Михаилом Даниловичем Щенятевым. При отъезде же самого великаго князя из Пскова он взял с собою и другой любимый псковичами колокол, называвшийся «Корсунским», взамен котораго уже в 1518 году прислал им к соборной Троицкой церкви большой колокол.
В Муромском уезде Владимирской губернии, есть село Мошка, в древности вотчина князей Воротынских. На колокольне этой церкви есть колокол с надписью, что он пожертвован в 1546 году князем Алексеем Ивановичем Воротынским. Колокол этот давно разбит; но народ бережет его как святыню, и каждый из стариков этого села во время Пасхи хоть один раз побывает на колокольне, чтобы ударить в разбитый колокол. Народное предание почему-то почитает этот колокол за святость. Не менее замечательный колокол находится в Полтаве, в ограде соборной церкви. На нем следующая надпись:
Павла Семеновича Украины вожа».Внизу: «делал Афанасий Петрович», под ушами вокруг колокола: «Року 1695 ноемвриа дня 10»; направо от надписи семиконечный крест в сиянии, потом герб Герциков, в щите сердце (Нerz) с четвероконечным равносторонним крестом (так называемым греческим), а сверху из страусовых перьев выходящая рука с копьем, острием влево, и наконец, изображение Божией Матери, в рост с предвечным младенцем на десной руке; возле, у главы Царицы небесной херувимы, а внизу, у самых ног, два ангела.
В брошюре Бучневича о Кази-Керменском колоколе неверно сказано, что упомянутое изображение представляет-де Успение Богоматери, при чем г. Бучневич опустил главное: по сторонам герба Герцика стоят вертикально буквы: И. П. В. И. П., справа: Ц. В. З. П. С., т.е. их пресветлых царских величеств войск запорожских. Этот редкий памятник седой старины назначен к уничтожению по воле настоятеля Успенскаго полтавскаго собора – и в нынешнем году, в августе месяце, он привезен в Москву на завод г. Финляндскаго для отливки из него новаго колокола. Управление московскаго историческаго музея поспешило сделать эстампаж с надписей на колокол, а с остальных изображений копии из гипса. Неужели, в самом деле, не нашли никаких средств спасти от погибели этот замечательный колокол?
5-го июня 1890 года в городе Харькове, на колокольном заводе П.П. Рыжова, состоялась отливка царскаго колокола из серебра – колокол предназначен для Успенскаго кафедральнаго собора. В первом ярусе колокольни устраивается из железа раковина, в которой и будет висеть колокол; благовест его будет раздаваться ежедневно в час крушения императорскаго поезда близ станции Борок. Этот колокол имеет 17 пудов 35 фунтов чистаго серебра и незначительное количество меди и олова, необходимых для сплава. Сооружение этого памятника-колокола состоялось по мысли архиепископа Амвросия на пожертвования, поступившие от духовенства и других сословий Харьковской епархии. Царский колокол имеет аршин с четвертью высоты; на лицевой стороне его находятся вензелевыя изображения имен Их Императорских величеств, а под ними расположены пять медальонов с надписями славянской вязью: Николай, Ксения, Георгий, Ольга и Михаил. На оборотной стороне надпись, кто соорудил колокол, а вокруг вала отмечено самое событие, в ознаменование котораго отлит колокол.
В православных наших церквах на Севере, и особенно в Финляндии, большая часть колоколов иностраннаго литья. Так, в Кексгольмском соборе колокол вылит в Стокгольме и имеет следующую надпись: «Anno 1649 Gloria in excelsis Deo. Duxett Gottes Holf. m Kurken Pudensen me fecit Stocеolmen. Qvis contra nos, si Deus pro nobis». В Сердобольске, в Петропавловсой церкви, точно такой же шведский колокол с надписью: «Soli Deo Gloria, anno 1680. Gloria и n excelsis ; me funderat Holmiae (Стокгольм)».
В 72-х верстах от Петербурга, в селе Рожествине, в бывшей вотчине царевича Алексея Петровича, имеются два исторических колокола: первый из них – дар царя Феодора Иоанновича, в 1588 г. – взят он из новгородскаго Антониева монастыря в 1713 году; второй – иностранный со следующей надписью: «Lando Deum, populum solo . En ego campana nungam denuncio vana. Congrego deium (?) Anno dom 1619 inni. Iosep е i Henrici Ledio fusa in Limingo».
Самый большой колокол в Петербурге на колокольне Исаакиевскаго собора, вес его 1.860 пудов 23 фунта, кроме языка, который особо весит 49 пудов 29 фунтов; всех же колоколов одиннадцать; общий вес их 4.349 пудов 14 фунтов, стоимость 62.029 руб. 89 1/4 коп. Все они отлиты в С.Петербурге, валдайским колокольным мастером Иваном Макаровым Стуколкиным.
На Петропавловском соборе всех колоколов четырнадцать; самый большой из них 209 пудов. Но замечательными здесь являются часовые колокола, которых 38, различной величины; на каждом из этих колоколов имеется литая надпись на голландском языке, вес в них 16.506 1/2 фунтов, вес в молотках 1.843 фунта.
В Казанском соборе замечательны первые четыре колокола, бывшие на колокольне церкви Рождества Богородицы. Первый большой «праздничный», вылит в 1796 году мастером Антипом Дмитриевым. весу в нем 264 пуда 13 фунтов; второй колокол «полиелейный»; лил его в 1762 году алдерман Константин Слизов в Петербурге, весу в нем 129 пудов 25 фунтов; третий «повседневный» вылит февраля 9-го 1762 года тем же мастером, весу в нем 61 пуд 18 фунтов; он разбит и не употребляется. Четвертый колокол вылит в Петербурге «1734 года, ноября 30-го, лил его комисар Семен Леонтьев», разбит и тоже без употребления. На Смольном соборе большой праздничный колокол, весом в 607 пудов, лил валдайский мастер Смирнов в Петербурге; третий «полиелейный» лил мастер Константин Слизов в Москве в 1757 году, вес его 240 пудов 5 фунтов.
В Симеоновской церкви большой колокол, весом 267 пудов 17 фунтов, лит в гор. Валдае в 1821 году. На Спасосенновской колокольне всех колоколов пятнадцать: главный из них весом в 542 пуда 18 фунтов; вылит в Москве в 1780 году января 20-го на заводе Ясона Струговщика; язык при нем железный в 17 пудов 5 фунтов; надпись следующая: «Асесора Саввы Яковлева к церкви Успения Пресвятой Богородицы, что на Сенной». Существует предание, что при жизни Саввы Яковлева, очень тщеславнаго человека, вышедшего из крестьян Тверской губернии, звонили в этот колокол только тогда, когда он это дозволял, и будто бы язык к чему-то прикреплялся особою цепью, которую Яковлев запирал замком, а ключ держал у себя и выдавал его, когда хотел. Другой колокол «Богородичный» в 274 пуда 26 фунтов отлит в 1780 году. Более других древен колокол «повседневный» в 78 пудов 32 фунта, отлитый в 1762 году ко дню возвращения Екатерины II из Москвы, после коронации.
В заключение следует сказать о двух колоколах, которые в Невской лавре. Первый, самый большой, висит на северной башне в числе других колоколов, вес в нем 800 пудов; он вылит в 1658 году иждивением известнаго патриарха Никона и перевезен сюда из Иверскаго монастыря в 1724 году. Другой колокол на южной башне «полиелейный», весом в 200 пудов. Всех колоколов в Петербурге насчитывается более 1.500 штук, из числа которых едва ли треть будет прошедшаго столетия.
В нынешнем году за границей изобретен инструмент, цель котораго заменить колокола – название ему «кодонофон». Новый инструмент имеет вид шкафа. В нем помещается несколько десятков труб, по которым ударяет особенный молот. Говорят, что по силе звука Кодонофон не уступает самым мощным настоящим колоколам.
Поделиться книгой: