Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну вот и не рыпайся. А тебе, Котофей, спасибо за подвиг, но дальше мы и сами управимся. Ты же сам ныл, что еще полполосы делать надо. И день рабочий в разгаре.
— Ленушка!.. — Костя жалобно посмотрел на нее.
— Костюшка… — ворчливо передразнила она. — Все, Натах, иди домой. Я с Котофеем немножко побеседую.
В редакции Костик прямым ходом направился к Матросову.
Тот увлеченно молотил по клавиатуре компьютера.
— Прервись, — постучал его по плечу Костик. — Пошли, перекурим.
Александр глянул на него отсутствующим взглядом, похлопал себя по карманам вечного джинсового жилета и последовал за Костиком.
Они сели на подоконник между этажами, закурили. Александр, судя по молчанию, все еще думал над тем, что пишет. Костик толкнул его плечом.
— Эй, Сань, иди сюда, у меня к тебе любопытство.
— А? А, давай, спрашивай… — очнулся Александр.
Костик откашлялся.
— Извини, если вторгаюсь в интимную сферу… У тебя в компе дома фотка заставлена… Что это за девушка — знакомая или так, щелкнул приглянувшееся лицо?
Александр настороженно ответил:
— М-м… Не очень знакомая. А что?
— Я ее только что от маньяка спас…
Александр пронес сигарету мимо рта и не сразу сообразил, что у него в руке.
— Э, э, Сань! Да это я так, для красного словца! С ней все в порядке — жива, здорова. Живет у Петровой нашей.
И Костик, видя, что коллега и друг никак не может сложить сведения в ясную картинку, рассказал все, что было, что видел и что сумел понять.
— Елена мне только сказала, что она ее бывшая однокурсница, у нее крупные неприятности, устроила мне небольшую сцену ревности и отправила на работу. Она думала, что мой интерес к девушке мужской. Я вытерпел пытку и не сознался… Принял, так сказать, удар на себя. Правильно или нет?
— Да. Спасибо, — не особо вникая в смысл слов, сказал Александр. Он воспринимал только то, что касалось Наташи. — Говоришь, у Ленки живет?
— Да. Я так понял, работу ищет. — Костик пригляделся к другу, слегка толкнул его плечом и уверенно заявил: — А ты, брат, взволнован! Это на тебя не похоже.
Александр помотал головой и смущенно признался:
— Взволнован… Это мягко сказано. Очень мягко, старик. Хорошо, что я материал уже почти закончил…
Она снова ушла от мужа. Тогда, три года назад, значит, вернулась. И вот — опять… Может, опять вернется? Нет! Не даст он ей вернуться.
Ей с мужем плохо. Он, Александр, сам же это ясно видел! Но там ребенок… Так пусть его забирает. Пусть он его ребенком будет. То есть их общим.
Только нужен ли он, Александр, Наташе? Из всех вопросов этот — наиважнейший.
Как же ему с ней встретиться? Что придумать? Или не стоит мудрствовать лукаво, а просто напроситься к Ленке в гости? Или еще проще — позвонить на домашний телефон… Прямо сейчас, когда она наверняка там… Только статью сначала надо добить. Дело прежде всего. Для него ведь всегда дело было прежде всего.
И вопреки своему решению встал из-за компьютера, пошел к Костику.
Картинка повторилась, только теперь Алтухов набирал текст, а Александр теребил его за плечо:
— У тебя домашний телефон Елены есть?
Костик протянул ему свой мобильник:
— Как выражается девушка моей жизни — оффкозно. Поставлю в паспорт штамп — буду за это словечко по губам шлепать.
Александр переписал в свой телефон номер Петровой, отдал Костику его аппарат и повернулся, чтобы уйти. Но Костик ухватил его за рукав водолазки:
— Стоять! Сань, хочешь совет?
Александр оглянулся и молча поднял брови.
— Не звони пока… Не до тебя ей, у нее там преследования мужем в разгаре. Кто их знает? Они помирятся, а ты себя только растравишь.
— Не вернется. Не пущу, — серьезно ответил Александр.
Костик выпустил из пальцев его рукав и печально покачал головой:
— Диагноз ясен. Очередная амбразура.
В тот день Александр так и не решился позвонить.
— Ленка, через месяц я — учитель русской словесности в лицее «Леонардо»! Там русичка в декрет собралась. А пока,
Ленка назидательно подняла палец. Это она их преподавателю по зарубежке подражала.
— Наблюдаешь закономерность? Стоило тебе обратить на себя внимание — и мир последовал твоему примеру. Кофе? Чай?
— Кофе. Твой фирменный, пополам со сгущенкой.
— С то-ортом?! — весело ужаснулась Ленка.
— С тортом, с тортом! Все говорят, что мне надо немного поправиться.
— Это да, это надо. Это прямо удача, что мы не биофак окончили. А то дети тебя за пособие по анатомии приняли бы.
Наташа изобразила обиду:
— На вас не угодишь: то Коровушка, то скелет… А ты почему так рано дома?
— Отпросилась. Комп на работе виснет, пока налаживают — дома попишу. А может, не попишу… Может, позвоню Костику и завеюсь с ним куда-нибудь. На романтичную прогулку.
Наташа снова почувствовала себя страшно неуместной.
— Давай, лучше я в кино, а вы… Завтра же начну искать квартиру!
— Не спеши, Нат. У меня скоро грядут большие перемены. Так что эта хата в любом случае освободится. Если она тебе подходит…
— Тебе что, дают обещанную квартиру?!
— Не мне, а нам. Двушку! Мы с Котофеем уже давно заявление подали, и редактор решил закрепить союз улучшением наших жилищных условий. И о своих лучших кадрах заботится, и под венец их идти заставляет…
— Ленка, поздравляю! Костик мне очень, очень понравился!
— Я тебе дам — очень-очень! — погрозила ей Ленка ножом, которым принялась было резать торт.
— Смотри, чем размахиваешь-то!
— Тьфу! На, сама режь, а то я больше ломаю…
Наташа старательно разрезала торт, который и впрямь нарезать было сложно — из-за фруктов.
— Золотые ручки, — одобрила Ленка.
— И большая практика. Кирка этот торт обож… — Наташа вдруг замолчала.
— Ты чего? А! Понятно… Натах, а знаешь, что я тебе скажу? Это замужество несчастное тебе на пользу пошло. Если бы не оно — так бы ты ничего, кроме букв, в жизни и не увидела. А оно тебя перетрясло всю. Пусть тебя обманывали и унижали, но ты эти полтора года жила. А похорошела как! Да, странно устроена жизнь. Вот смотри, этот твой Артур… У него все наоборот получилось: первую жену вынудил родить, чтобы она от него не сбежала, а она и от ребенка слиняла. Со второй… вон что вытворял! И она, естественно, ушла. И так ему и надо.
— Лен, не то ты говоришь. В этом «так и надо» ребенок как разменная монета. Бедный Кирюшка… Бедный мой маленький Кирюшка…
— Да ну, перестань. Из маленьких мальчиков вырастают большие мужики. И этот твой как папочка будет — с тобой или без тебя.
— Не говори о нем так! У него доброе сердечко! Он один со мной искренним был! — гневно закричала Наташа и неожиданно для себя стукнула по столу кулаком.
Ленка тоже от нее этого никак не ожидала. Посидела, тараща глаза, помолчала и уважительно сказала:
— Во ты за него как, а? Если бы ты разок на своего Артура так рявкнула — он бы шелковый был. И не то что сделать гадость какую, а и подумать бы не решился.
— Извини, Лен, — с неловкостью сказала Наташа. — Ты же совершенно ни при чем, извини. Устала я что-то.
— Ладно, я же все понимаю… Мы торт будем, наконец, есть? Со сгущенкой и капелькой кофе.
Некоторое время они молча сидели за столом, без особого энтузиазма пили невозможно сладкий кофе со сгущенкой и ели еще более сладкий торт, потом Ленка не выдержала, вернулась к прежней теме разговора:
— Нат, я одного не пойму… Кирилла этого твоего бабка любит, дом у них богатый. И отец малого балует. Чего он к тебе так прикипел?
— Сама сначала не понимала, — не сразу ответила Наташа. — Это потом уже догадалась: ему было необходимо нормальное отношение, ну, такое ровное тепло. А бабка его прям в кипятке варила: то сплошные восторги, какой Кирчонок умный, то причитания, какой Кирчонок нервный. То нельзя, это нельзя… С тем дружи, на этого не смотри… Манерам светским его учила. А со мной он все время был рядом и все время спокойный, ничего такого не ожидал… Наташа глубоко вдохнула и задержала дыхание, стараясь справиться со слезами. — Лен, он мне сочувствовал! Он… он…
Наташа замолчала, кусая губы. Не надо сейчас о нем думать. Вот устроится, на ноги встанет…
И что это изменит?
Неужели это навсегда — без Кирюшки?
Зазвонил домашний телефон. Ленка ушла из кухни, долго искала трубку. Наконец нашла, заговорила с кем-то вполголоса. Наташа сидела, думала о Кирюшке и старалась не заплакать. С заинтригованным лицом вошла Ленка, протянула ей трубку:
— Вообще-то это тебя. Матросов.
Наташу удивилась и почему-то испугалась, замахала руками, отрицательно замотала головой. Ленка прикрыла ладонью микрофон:
— Натах, он там, похоже, от страха трясется. Я даже голос его не сразу узнала. Ответь, ну…
Наташа глубоко вздохнула, дрожащей рукой взяла трубку, не сразу поднесла к уху. Неуверенно сказала:
— Алло…
Голос Александра был таким же неуверенным:
— Наташа, это ты… вы… ты?
— Я… — робко отозвалась она, но натолкнулась взглядом на любопытствующую рожицу Ленки и почему-то сразу успокоилась. — Это я, Саша, здравствуйте.
— Наташа! Неужели это все-таки ты? Мы можем встретиться? Только не отвечай «нет», потому что ты мне встречу задолжала. Даже две.
У Наташи тут же испортилось настроение. Она опять кому-то что-то должна?!
— Это с какой стати я вам задолжала? — резко спросила она.
— Ну, мы же про книгу не поговорили. А потом ты прощаться с морем не пришла. А ведь обещала! — он вдруг замолчал, а потом сказал уже совершенно другим голосом: — Наташа, извини! Я же ничего не требую. Я просто подумал, что теперь можно как-нибудь…
Но она по-прежнему резко перебила:
— Я отказалась от встречи с вами по поводу книги. И насчет моря тоже объяснила. А самое главное — я вам ничего не должна. Я. Ничего. Никому. Не должна!
Ленка вырвала у Наташи трубку, отпрыгнула в сторону, как кенгуру, и быстро заговорила:
— Сань, у Наташки нервы… Вы с ней обязательно потом увидитесь. Пока!
Она оборвала разговор и положила трубку на стол. Наташа смотрела на нее почти с яростью.
Лучший метод защиты — нападение. И Ленка заорала:
— Ты что, с ума сошла? Чего ты хорошего человека хотела послать?
Орала она громко, но голос был виноватым.
Поделиться книгой: