Ловушка для примерной девочки

— Нике.

И пошла себе по тропинке — не к дому, а дальше, в глубину сада.

* * *

Артур изумленно смотрел ей вслед. Все ее слова, весь ее вид были так неожиданны, словно у него на глазах в скромной травке вдруг расцвели звезды. Кто знает, может, от них идет ядовитое излучение? Или… Ну мало ли что. Обжечься об них можно, например.

Он пытался придумать тактику, которая помогла бы ему взять над этой новой Наташей верх. Как легко ему это раньше удавалось!..

Ну ладно, сейчас не до того. Пусть пока думает, что она победила. Все равно окончательное решение принимает он. Подумать только — усыновления захотела! Совершенно не понятно, зачем ей это нужно. Вообще ничего не понятно с этой глупой бабой. Такая тихоня была, такая примерная, аж противно. А тут вон как вдруг заговорила. Он был готов к истерике, допросам, угрозам… Но не к этой новой Наташе.

Злой и растерянный, он брел по узкой тропинке в сторону здания. Надо поговорить с матерью. Она посоветует что-нибудь дельное.

Он бы никому ни под какими пытками не признался, что сам разыскал Нику. Это Наташа виновата, конечно. Не надо было ей бросать его в одиночестве. Он три дня маялся, а на четвертый сдался и просто поехал туда, где жила мать Ники.

Когда Наташа рассказала ему, что объявилась Ника, в нем все задрожало и поехало в сторону, как в вагоне во время крушения поезда. И больше всего ему захотелось думать не о том, как спасать Кирилла. А спросить, как выглядит Ника. И говорила ли она что-нибудь о нем. И… не заметила ли Наташа какую-нибудь ревность? Ну хоть тень ревности? Ничего такого он у Наташи спрашивать, разумеется, не стал, а сама она сказать не догадалась. Он был просто уверен, что Ника ревнует, не может не ревновать! И Наташа это заметила, а ему не сказала.

Он, конечно, сам себя убедил, что встречах Никой необходима. Он обязан припугнуть бывшую жену, чтобы не показывалась сыну на глаза. Напомнить ей, что она официально отказалась от материнских прав. Так что сейчас она Кирюшке — никто. Вот это и надо сказать ей, чтобы не рассчитывала ни на что.

Он ехал и надеялся ее застать. И боялся, что она уже покинула город и умчалась со своим байкером. Или дайвером. Или… как их там нынче называют? В общем, парашютистом. Или еще каким-нибудь любителем экстрима. Он сознавал, что должно быть наоборот: он должен надеяться, что она умчалась с байкером — дайвером… И уж ни в коем случае ничего не должен бояться.

Он долго сидел в машине у дома ее матери, с брезгливостью разглядывая обшарпанную пятиэтажку.

Наташа говорила, что Ника была на роликах. Двадцатисемилетняя баба носится на роликах по городу в бандане и мальчишеских шортах! Ни в какие ворота…

Он часто говорил Наташе, что не собирается шляться по бабам. Она, небось, думает, что муж так верен ей потому, что безумно любит. Ну да, что ей еще думать? Он не собирался говорить ей, что вся его верность — от элементарной брезгливости. Сейчас столько всяких болячек открыли, что лучше уж побыть верным, чем нечаянно напороться на СПИД. В Наташе он уверен — она его. Как зубная щетка. Купленная в аптеке, запакованная в пылеводонепроницаемую оболочку. Абсолютно надежная вещь.

А вот Никой он почему-то не брезговал. Сначала — было, да… Но эта брезгливость перекрывалась такой волной!.. И даже дополняла его страсть, как особая приправа — сама по себе отвратительная, а в сочетании с основным составляющим блюда…

Он не видел Нику больше трех лет. Они даже развелись заочно. Но в нем ничего не изменилось! Его тянуло в эту нищую пятиэтажку, на пятый этаж, в квартиру, где всегда пахло перегаром и еще черт знает чем… Непреодолимо тянуло.

И он вошел в подъезд, и почти бегом поднялся по лестнице, и, подходя к облезлой двери, услышал, что Ника — там. Она что-то громко говорила у самой двери, похоже, по телефону. И только Артур поднял руку к звонку, как дверь распахнулась. Совпадение — Ника куда-то собиралась выйти.

Она ничуть не удивилась, столкнувшись на пороге с бывшим мужем.

Оглядела Артура скучающим взглядом. С досадой сказала:

— Какой ты предсказуемый, Коротаев. Как пыль в квартире. Я была уверена, что ты примчишься, как только твоя нынешняя расскажет о нашей непредвиденной встрече. Слушай, а она очень даже ничего! Только грустная. Ну, это и понятно: жить с тобой и не загрустить от скуки — невероятная вещь… Ладно, заходи. Рассказывай, с чем пришел.

Артур переступил порог, подождал, когда Ника закроет дверь, и сказал:

— Я пришел напомнить, что от Кирилла ты отказалась. Сама. Чтобы ты ему на глаза не попадалась. Он очень болел после твоего ухода, и…

— Да я и не собиралась его трогать! — отмахнулась от его речей Ника. — Ну, просто увидела его, как он идет с твоей нынешней на детскую площадку. Я ж не совсем бессердечная, Коротаев. Все же родила-выкормила пацанчика! А так — пусть живет спокойно, и ты не дергайся. Не нужны вы мне оба.

Вот! Вот этого он и боялся! А Наташка думала, он расстроился из-за возможных преследований Никой Кирилла.

— Ник… — он переступил с ноги на ногу. — Я вот подумал… Мы могли бы и не быть врагами. Мы с тобой. Ты и я.

— Да-а? — протянула она с комическим удивлением. — Правда? Ой, как хорошо! А то я уж измучилась вся, исстрадалась, как же это мы с Артурчиком врагами будем жить? А ты — вон какой благородный!

Она издевалась откровенно, но не то чтобы зло. Так, развлекалась.

— Я вот подумал… — сказал Артур и замолчал нерешительно. Ах, как хорошо, что его сейчас не видит Наташа! Она просто не узнала бы своего самоуверенного мужа.

— Что ты думал, мой медочек-сахарочек-вишенка-черешенка? — пропела Ника и чуть приблизилась. У Артура сердце ухнуло вниз и там бешено заколотилось.

— Ника! Подари мне праздник! — выпалил он. И даже зажмурился в ожидании ее смеха.

— Подари-ить? Пра-аздник? Надо подумать… А какой ты хочешь? — Она подошла совсем близко и дотронулась пальцем до его груди. Он схватил ее руку и прижал к губам, жадно вдыхая ее запах… Она не отняла своей руки, но голос ее стал откровенно издевательским: — Ты хочешь бурю в пустыне? Ураган в лесу? Шторм на море? Землетрясение и извержение вулкана?

Он не захотел замечать этот издевательский тон.

— Все хочу! Поехали… Скорее!

Она подарила и бурю, и шторм, и извержение вулкана. В одну ночь. А утром сказала: «Надоел ты мне, Коротаев. Соскучусь — сама позвоню».

И вот сегодня позвонила. А здесь — и Наташа, и маменька со своими подозрениями, вполне, впрочем, обоснованными. Сейчас ему не было никакого дела ни до Натальи, ни до маменьки, ни до ее подозрений. Он мог думать только о Нике. А впереди этот курорт в Крыму, а значит — разлука с Никой. Опять разлука с Никой! Как это можно пережить?

Как все сразу навалилось! И Наталья взбрыкнула…

Надо сделать как-нибудь так, чтобы Наталья приняла ситуацию и согласилась жить, как жила. Ника не всегда будет так снисходительна к нему. Сегодня ее забавляет абсолютная власть над ним, Артуром, а завтра наскучит, захочется править кем-то более строптивым. С ним она отдыхает, а отдыхает она недолго.

Даже смешно, насколько он ее знает и понимает. Он ведь сам такой… с другими. Вот ведь Натальей он манипулировал до сих пор вполне успешно.

А теперь наделал ошибок. Взял не тот тон. Надо было лаской, как всегда. А его воротит. Наташа — после Ники! Как касторка после шоколада.

Слишком догадливая касторка.

* * *

«Консенсус… Если невозможно изменить ситуацию — измените свое отношение к ней… Конформизм», — вертелось в голове Артура.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему… Ошибся великий классик. И счастливые семьи счастливы одним, и в несчастливых несчастья разнообразием не отличаются», — бродило в голове Наташи.

А Кирилл часто температурил, метался и бредил по ночам. Днем же был непривычно тих и послушен. И неуверенно поглядывал на Артура и Наташу.

Они ходили на пляж, в бассейн, на прогулки, по очереди водили Кирилла на всякие процедуры. Наташу Артур тоже уговорил подлечиться.

В фойе лечебного корпуса, как нынче всюду, вовсю цвела лотошная торговля. Наташа как-то подошла к книжному лотку. Когда молоденький торговец книжками сунул ей детектив, она взяла его автоматически. Вряд ли она его даже начала бы читать. Но когда увидела свое имя, ей стало интересно: какие еще Наташи Морозовы могут быть?

Начала читать и поняла, что история эта ей знакома. Ах, да, ей что-то такое рассказывала Ленка, когда хвасталась, в какой газете и с какими людьми работает. Ленка тоже эти происшествия по рассказам коллег знала, сама-то пришла туда, когда уже все давно благополучно завершилось. Александр Матросов. Про него она тоже рассказывала, что он ей очень в работе помогает… Хвасталась, что взял ее в напарницы.

Тем более интересно.

Она дочитывала книжку, пока Артур водил Кирилла в лечебный корпус. Было безлюдно, только какой-то парень сел на соседнюю лавку.

Все! Хеппи-энд. Счастливая семья обрела еще большее счастье с рождением третьего ребенка, все плохие сидят в тюрьме, а хорошие — в креслах губернаторов и главных редакторов… Она вздохнула и закрыла книжку. И тут парень, который курил на соседней лавочке, вдруг свистнул и резко рванул к ней. Может, псих какой?

Она решила, что лучше поскорее удрать. И сорвалась с места. А он ей вслед: подожди, книжку забыла! Нормальным, хорошим голосом, чуть хриплым…

И книжку жалко. Про свою тезку еще раз почитать хотела. Что он там ей кричит? Не бойся?

— Я и не боюсь, — сказала она и остановилась.

Он быстренько подошел, сунул ей книжку в руку, посмотрел на нее и стал извиняться, что «тыкал». Мол, за девчонку принял. Смешной. Даже не понял, какой комплимент ей сделал.

И оказалось — вот уж чудеса, — что он и есть тот самый Александр Матросов. Ленкин коллега, о котором она рассказывала с таким восторгом.

Но она ему не сказала, что заочно с ним знакома. По-чему-то в последний момент удержалась. Сделала вид, что только по книжке его имя знает.

А потом увидела Артура с Кирюшкой. Артур был чем-то очень недоволен. А Кирюшка стоял с ним рядом напряженный-напряженный… И она поскорее побежала к ним. Что у них там стряслось еще?

— С кем это ты так мило беседовала? — спросил Артур. Ревниво спросил. Прижилась в нем ревность, обустроилась, теперь просыпалась при любом удобном случае. Правду говорят: если вас ревнуют, значит, сами не без греха.

— С автором вот этой книги. Интересное совпадение — он тоже здесь отдыхает. Он ведь…

— Наташа! Что ты веришь разным хмырям? Он же тебе врет, а ты покупаешься! — с досадой оборвал ее Артур.

— Нет, это действительно он, автор!

Ну он так он. Подумаешь, автор дешевого детективчика.

Наташа хотела заступиться, сказать, что автор сам участвовал в этом «дешевом» детективчике и чуть не погиб, но говорить ничего не стала. Зачем? Ей давно уже не о чем говорить с Артуром. Если только о сыне? Но о сыне не хотел говорить сам Артур. Наташа посмотрела на Кирюшку. Он шел между ними, молчал, смотрел под ноги. Она взяла его за руку и заговорила с ним. Артур тут же взял его за другую руку. Со стороны посмотреть — такая дружная семейка, просто загляденье и умиление.

На другой день, когда они пришли на пляж, Артур внимательно огляделся и вдруг сказал:

— Надоело мне здесь! Поехали отсюда, я узнал про одно местечко.

И увез их на такси на какой-то полудикий пляж. Людей здесь было поменьше и вода почище. Туда потом и катались. Только далековато от санатория, если нужно было идти на процедуры, то приходилось возвращаться на такси.

Однажды Наташа приехала на массаж, чуть ли не бегом помчалась в лечебный корпус, и у самых дверей ее догнал Александр Матросов. Он так ей обрадовался!

— Где вы пропадаете? Я вас искал-искал, боялся, что уехали.

Зачем он ее искал? Что ему от нее надо? Хорошо, что Артур на пляже остался, а то начал бы опять…

Но Александр — нет, пусть лучше Саша, такое хорошее имя, можно изменять как хочешь, не то что Артур, объяснил, что не успел узнать ее мнения о книжке. Это понятно. Это любому автору интересно. Но встречаться с ним ей все же не стоит.

А ведь он огорчился, когда она сказала, что не надо им встречаться. Очень огорчился, так, что даже не сумел этого скрыть. Или не захотел.

И ей от этого стало почему-то приятно и весело…

Но почему ее обрадовало его огорчение, она думать не стала. Сейчас все ее мысли были заняты Кирюшкой. С Кирюшкой творилось бог знает что. Вроде и лечение идет полным ходом, и море, и все удовольствия. А он — как потерянный. И эти температурно-бредовые ночи…

Наташа и Артур всячески старались расшевелить мальчишку — каждый на свой лад. Но он расшевеливаться не хотел. Может, в том-то и дело, что у каждого из них был именно свой «лад», каждый из них делал что-то, что считал нужным, в одиночку. Может быть, если бы они действовали вместе, получалось бы лучше. Но понять друг друга, договориться и действовать вместе Артур с Наташей давно уже не могли. Сейчас Наташе казалось, что и никогда они ничего не решали вместе.

Незадолго до конца их отдыха разыгрался шторм. Артур сначала не хотел идти в зимний бассейн, но сидеть целый день в номере тоже было неинтересно. И Кирилл капризничал, требовал, чтобы в бассейн они пошли все вместе.

Бассейн совсем не то, что море: и вода слишком теплая, и людей слишком много. Время от времени Артур и Наташа по очереди заходили в эту слишком теплую воду с Кириллом. Как-то так получилось, что они все теперь делали по очереди, даже спали в Кирюшкиной комнате на диванчике…

В здании бассейна было многолюдно, шумно, гулко и неинтересно. Артур играл с Кириллом в какую-то игру на мобильнике. Наташа просто сидела, смотрела на Кирюшку и тихо грустила. И вдруг ей стало тепло. Хорошо. Не скучно. Почему — не понятно. Вроде бы ничего в окружающем мире не изменилось.

А потом пришло время давать Кирюшке таблетки, а она их забыла! Как же это она могла? Артур, само собой, и не подумал сходить в корпус, еще и посмотрел на нее презрительно, еще и проворчал что-то злое. Она выскочила из бассейна — а там!.. Там у ветра с ливнем шло большое гулянье. Наташа тут же промокла и замерзла. Не согревало даже то, что она бежала изо всех сил. Хотя на самом деле не так бежала, как боролась с ветром и ливнем.

И вдруг на ее плечи легло что-то сухое и теплое. Обернулась — это Саша прикрыл ее какой-то курткой. Она растерялась и даже почему-то испугалась, попыталась вернуть ему куртку. Но он крикнул, чтобы куртку она потом оставила охраннику, повернулся и побежал к зданию. Значит, он ее в бассейне увидел? Вот почему ей там вдруг стало так тепло и хорошо. Эта детская мысль так обрадовала Наташу, что она потом до конца дня то и дело улыбалась.

Жаль, что она не смогла прийти в последнее утро на пляж. Он ее там наверняка ждал.

А потом было ее письмо ему и его — ей. На его письмо она не ответила.

Зачем давать надежду? Не ему — себе.

* * *

Всего-то ничего прошло с середины августа, когда Александр, не успев толком познакомиться, уже расстался с Наташей. Всего-то сентябрь на дворе. А Александру кажется — сто лет в разлуке. Сто лет одиночества.

Если бы с этой фотографии она смотрела на него, ему не казалось бы, что она все время обижается… Что она с каждым днем становится все отчужденней, все недостижимей.

Если бы он не сделал ее портрета на заставке своего компьютера, он не думал бы так.

Если бы он не думал так, он не начал бы ее искать.

Если бы он не начал ее искать, то и не нашел бы. И, может быть, постепенно забыл бы ее.

Но каждый раз, когда он включал компьютер, она возникала в правом углу экрана, смотрела мимо и грустила. И у него опять начинало ныть сердце. И с каждым разом личный строгий запрет на ее поиски казался все более глупым.

Ведь для него это совсем не сложно! Самое трудное — прийти к Володьке Примакову со странной просьбой; покопаться в старых делах и найти фамилию человека, за-явившего о пропаже жены. Володька может не понять. Точнее, Володька не сможет понять. Наверняка обозлится и пошлет его с такой просьбой…

Но в один прекрасный день ему стало наплевать на то, как будет зол Примаков. Она приснилась ему. Она шла впереди. Он пытался догнать ее, кричал, чтобы остановилась. Потому что знал, что впереди то ли топь, то ли зыбучие пески — что-то страшное. Но догнать не мог. А его криков она не слышала. Он проснулся в холодной испарине и утром позвонил в родное отделение.

Володька, ясное дело, его просьбе удивился. Правда, никуда не послал. Сказал, что в данную минуту занят, а часика через два перезвонит. И посоветовал:

— Ты пока вспоминай, какого числа-месяца это было. И пиво закупай.

И уже к вечеру Александр знал фамилию и место работы Наташиного мужа. И еще то, что заявление он тогда забрал, ребята даже не успели включиться в работу.

Ну да, конечно, забрал! Она же вернулась…

Узнать домашний адрес было и вовсе просто.

И вот теперь он уже в который раз видит Наташу. Она каждое утро отводит сына в школу, а потом бродит по парку или по улицам. Чего проще — подойти, сделать удивленное лицо: надо же, вот так встреча!

Но он не решался.

Почему? Порядочность, моральные принципы — не пожелай чужой жены? И желал, и… всякое бывало. И всегда он точно знал, что все это — временное, все это — так, по ходу жизни.