Ловушка для примерной девочки

— Ты ведь Коротаева? Жена Артура? — спросил не парнишка.

— Да, — удивленно сказала Наташа, поднимая глаза на загорелую девушку.

— Ну и как тебе с ним? Скучно и грустно?

— А… Какое вы имеете право…

— Да как тебе сказать?.. — Незнакомка говорила небрежно, насмешливо поблескивая светло-карими (или темно-желтыми?) глазами. — Кирка как? Совсем меня забыл или вспоминает?

Наташа несколько мгновений смотрела на девушку, раскрыв рот, и в ужасе вскочила, помчалась в сторону детской площадки. Вслед ей раздался веселый и язвительный голос:

— Не споткнись, заместительница!

Запыхавшись, Наташа подлетела к площадке и завертела головой, отыскивая Кирилла. Он был на карусели. Его и еще нескольких ребятишек помладше крутил какой-то молодой мужчина, наверное, папа кого-то из малышей. Наташа подбежала ближе и окликнула Кирюшку. Он весело помахал ей рукой. Наташа оглянулась на покинутую скамейку: Ники — конечно, это она, кто же еще! — уже не было. Наташа внимательно огляделась и облегченно вздохнула: ушла, похоже… И все равно, надо поторопиться домой. Адреса этой квартиры Ника не знает. Не должна знать. Надо уводить Кирюшку… надо уводить его так, чтобы она, не дай бог, не выследила их. Кто знает, что у нее на уме.

Карусель наконец остановилась, и Кирилл подбежал к Наташе.

— А где же Кира? — спросила она.

— Ее мама увела домой. Она завтра опять придет. Наташ, я голодный! Что у тебя есть? — Он сунул нос в сумку, выудил пакет, развернул и протянул разочарованно: — А почему только один пирог?

— Было два, — виновато сказала Наташа. — Но один у меня выпросила кошка.

Кирилл распахнул глаза:

— Как это выпросила? Что ли, кошки умеют говорить? — И вдруг замер, и глаза у него стали круглыми и синими-синими. — Наташа! Это была… волшебная кошка?

Наташа хотела засмеяться, но передумала.

— Кто ж ее знает, — сказала она загадочно. — Может, и волшебная. Кошки вообще таинственные существа.

И она стала тщательно протирать ладошки Кирилла влажными салфетками. Он, покорно подставляя пальцы, о чем-то сосредоточенно думал.

— А… познакомь меня с ней!

— Кирюш, она исчезла.

— Куда?

— Не знаю. Только была и — раз! Уже нету… Ешь пирожок. Кошке понравился.

Он сморгнул, взял пирог и осторожно откусил.

— Правда, очень вкусный. Только он с капустой! Разве кошки капусту любят?

— Я думала, что не любят, а моя знакомая кошка съела и еще просила. Я ей говорю: «Кирюше оставь!» Она и оставила.

Наташа рассказывала про кошку, а сама незаметно осматривалась. И потихоньку увлекала мальчишку из сквера.

— Кирюшка, знаешь, что я подумала? Что мы все дома да дома едим! А пойдем в кафе? Нет, не пойдем, а поедем в какое-нибудь кафе на краю города, а?

Кирилл обрадовался. Еще бы — ведь это было целое приключение.

Они поймали такси, сели в машину и только тогда Наташа попросила водителя отвезти их в какое-нибудь приличное место, где можно накормить ребенка. Конспирация, прямо как в шпионском романе. От этой мысли было смешно и неловко, но вдруг мать Кирилла действительно за ними следит? Облегчать задачу Нике она не собиралась.

— Наташ, а Наташ! — окликнул ее с заднего сиденья Кирилл. — А почему у нас нет кошки? У других есть и кошки, и собаки… А у нас никого. Почему?

— Даже не знаю. И кошкам, и собакам лучше жить на воле. В городских квартирах они мучаются, а не живут. Их кормят, поят, расчесывают, ухаживают по-всякому, но… Кошкам даже котяток заводить не разрешают… — Голос Наташи дрогнул. Опять она этой уличной бродяжке позавидовала. — Кошки любят свободу. Вот я тебе вечером Киплинга почитаю…

Вечером! Вечером еще предстояло рассказать о появлении Ники Артуру.

* * *

Как только Артур переступил порог квартиры, Кирилл начал рассказывать ему, что они обедали сегодня в «дальнем-предальнем» кафе, что это было «супер как прикольно»! А еще Наташа встретила волшебную кошку… Рассказов хватило на весь вечер. Даже в ванной Кирилл что-то стрекотал о событиях дня.

Когда он улегся в постель, Наташа прочитала ему обещанную «Кошку, которая гуляла сама по себе». Но он не дослушал — уснул.

— Я что-то не понял почему ты возила Кирку в какую-то забегаловку?! Что, времени не хватило дома обед приготовить? — сердитым шепотом спросил Артур, как только она вышла из детской.

— На то были причины, — тихо ответила Наташа. — Пойдем в гостиную, надо обсудить кое-что.

И она рассказала о неожиданной встрече. Говорила и не смотрела на Артура. Но всей кожей чувствовала, как он напрягся.

Она закончила говорить и подняла на него глаза. Он сидел на краю кресла, выпрямившись, и держал руки на коленях. Как примерный ученик на уроке. Сидел и глядел в никуда…

— Ты молодец, — сказал он, словно по инерции, не меняя ни позы, ни взгляда. — Молодец, что все так сделала. Молодец. МолодецПотом тряхнул головой, встал и заходил туда-сюда по комнате.

— Я завтра увезу Кирилла к родителям, там все под охраной. Он побудет у них до нашего отъезда… Ты молодец, что сообразила уехать на такси.

Он опять мотнул головой, словно стряхивая что-то с волос. Подошел к буфету, достал бутылку коньяка, открыл и прямо из горлышка сделал длинный глоток. Артур, который никогда не пил просто так — только по необходимости, когда того требовали дела.

— Ты… собери вещи Кирке, я его рано увезу. — Он впервые с начала разговора глянул на Наташу. — Может, с ним поедешь?

— Я лучше к маме…

— Да, конечно, поезжай… — ответил он механически, опять уходя в свои мысли. — Я и тебя отвезу.

Он, казалось, не думал, о чем говорит.

Чего он так испугался? Того, что Ника может появиться, и это опять растревожит Кирюшку? Или он так волнуется потому, что… потому что до сих пор ее любит! Да, вот кого он любит — Нику. Такую раскованную, бесстрашную и независимую… Любит — и сам тому не рад.

Но любит! Наташе это показалось таким очевидным, что она даже удивилась, что раньше этого не поняла.

— Артур, а вдруг она хочет вернуться в семью?

Господи, зачем она вообще об этом говорит? Но ей же надо знать, как он относится к такой возможности.

— Что? Ты что-то сказала? — очнулся Артур.

— Может, Ника хочет восстановить вашу семью, уже не вопросительно сказала Наташа.

— Что?! Нет! Это… нереально. Я хочу сказать — невозможно!

Нереально… Невозможно… Он говорит о себе или о ней? Похоже, это для него нереально. Нереальное счастье.

— Ты все еще ее любишь, — опять утвердительно сказала Наташа.

— Люблю? Я ее ненавижу! Это она все поломала! Все!

Сейчас он был совсем как Кирюшка — злой, растерянный, беспомощный… Стоит посреди гостиной, зажал в кулаке бутылку, как гранату…

Она подошла к нему, обняла и погладила по голове — так она Кирилла всегда успокаивала. Он дернулся, отбросил ее руки. Кирилл иногда тоже так реагирует. Когда она пытается уговорить его сделать что-то, что ему совсем не по вкусу.

— Да уйди ты! Будет она мне еще вопросы дурацкие задавать!.. Что тебе надо знать?! Да, она много для меня значит… значила. Да, я с ума тогда сошел! А ей моя персона быстро надоела! Вот и все.

Он вдруг словно обессилел, поник, с трудом шагнул к дивану и рухнул на него ничком, так и не вспомнив о бутылке в руке. Настоящий французский коньяк тонкой струйкой полился на настоящий афганский ковер…

Наташа смотрела на него со смесью жалости и удивления. Надо же, а ведь действительно страдает. Любит Артур эту Нику, до сих пор любит. Поймала себя на том, что это ее нисколько не трогает. Никакого дела ей не было ни до Артура, ни до его переживаний.

Ладно, он пусть как хочет, но Кирюшку она этой Нике не отдаст.

* * *

Ну, да, да, она его родная мать. И, наверное, все же скучает по нему…

Но ведь отреклась! Разве бывают матери, которые могут отречься от собственного ребенка? Нет, не отдаст она Кирюшку такой матери. Он только в себя приходить стал, успокоился…

А что она сможет сделать, если Артур все же вернется к бывшей жене? Ведь Наташа даже не усыновила Кирюшку. Он ей никто… О, господи, что же делать?

Уже больше недели Наташа гостила у матери. И опять, как год назад, крутилась с утра до позднего вечера: то в саду, то в огороде, то по дому… Руки делали свое дело, а в голове бились одни и те же мысли, превращаясь в ураган неистовой силы. И несуществующей в природе продолжительности. Вот уже десять дней во сне Наташа воевала с Никой. Сон был один и тот же. Они грубо и молча вырывали друг у друга Кирюшку. Какое-то аморфное существо маячило рядом. Аморфное-то аморфное, но от него тянуло острой опасностью. Кто знает, какую форму примет оно в следующий момент?

Сновидение было мучительным и в толковании не нуждалось. Что еще могло сниться Наташе, когда мысли были одни и те же и ходили в ее сознании по кругу?

Мама пытала ее осторожными вопросами, на которые так хотелось ответить всю правду! Ответить — и разреветься… Но она не могла ответить всю правду, она вообще не могла ничего ответить, уходила от вопросов, уворачивалась, или даже просто врала, на ходу придумывая несуществующие подробности своей счастливой жизни.

Зачем травить мамины раны рассказом о своих неприятностях? Она до сих пор папину измену переживает… И ее, Наташину, семейную ситуацию — тоже. Кирилл к приемной бабушке отнесся с холодком. А вот с Ксанкой подружился прочно. Эх, может, надо было его сюда привезти? Здесь бы Ника его точно не нашла.

…А может, эта Ника вообще не собирается вмешиваться в их жизнь? И вся Наташина паника понапрасну? Почему же тогда так занервничал Артур? Или он вдруг начал надеяться на их с Никой воссоединение? Может, он вообще только об этом и мечтает?

Глупо и безбожно было в таком случае жениться. Привязывать своего сына к другой женщине! А что потом, если его мечты сбудутся? Что будет с мальчишкой, он не думал?!

Пусть он как хочет, а Кирюшку она Нике не отдаст.

С этой мысли начинался круг, этой и завершался. И ни разу в этом кругу не мелькнуло, что Артура-то она вроде тоже может потерять…

Его звонки почему-то нисколько не успокаивали, скорее — тревожили. Он говорил, что все в норме, Кирилл здоров, на горизонте никакой опасности не замечено. Но голос его как-то юлил. Нечистый был голос…

До поездки в Крым оставалось три дня, и Наташа уже собиралась уезжать от своих. С Артуром была договоренность, что она приедет к его родителям. Их отвезут в другой город, и уже оттуда они поедут на юг. Вот такой хитрый конспиративный план они разработали на всякий случай.

Накануне ее отъезда позвонила Ленка.

— Ты где обитаешь? Сто лет тебя не видела!

— У мамы гощу, через несколько дней уезжаем в Крым. А у тебя как дела?

Нормально, что со мной сделается… А ты перед югами в городе будешь? Потрепаться охота.

— Нет, Лен, сразу уедем.

— А чего так?

— Ну… Так складываются обстоятельства.

— А! Ну, я рада, что у тебя все о’кей. Тогда пока, счастливо отдохнуть!

— Постой-постой, Лен, ты что-то узнала, да?

— Да ничего я не узнала! Что ж, я подруге позвонить не могу? Сама пропала, а я виновата! — возмутилась Ленка. Слишком демонстративно возмутилась, как показалось Наташе. — Ты там от меня Черному морю привет передай, а мне камешек кра… — Связь оборвалась, и сколько Наташа ни набирала Ленкин номер, в ответ слышала только: «Абонент временно недоступен».

Подруга явно знает что-то и…. жалеет ее?

Потом позвонил Артур и проинформировал, что все их договоренности остаются в силе, и он встретит ее на машине в условленном месте.

Наташа не знала, откуда взялись у нее силы улыбаться и разговаривать с мамой и Ксанкой, как ни в чем не бывало. Притворяться было противно… Не притворяться было нельзя.

* * *

Артур при встрече скользнул губами по ее щеке и с видимым трудом натянул на лицо вежливую, почти официальную улыбку. Не спросил ни о чем, ничего не рассказал. В машине делал вид, что дорога сложная. Зато Кирилл встретил ее бурными объятиями и градом упреков: ну что же она его так надолго бросила, он так по ней скучал! А она по нему скучала? Напряженность Наташи стала чуть слабее. Чуть-чуть…

Свекровь развела вокруг нее бестолковую суету, выкроила из ее имени непривычное Татуся, усадила на веранде, назначила сауну, позвонила массажистке…

— Ты загорела, Татуся, но из-за бледности какая-то сизая. И напряжена почему-то. Мы тебе сейчас кровь разгоним, накормим полезной едой, а потом ты поспишь — и будешь свежа, как чайная роза! — Она подумала и добавила: — Мне тоже сауна не помешает.

Кирилл в это время был увлечен прыжками со спинки дивана. Азартно взбирался и спрыгивал рядом с Наташей.

— Татуся? Кто это? Баболь, ты мою Наташу так называешь? Не хочу! — закричал Кирилл и прыгнул со спинки дивана Наташе на плечи. Наташа от неожиданности ойкнула.

— Кирка, с ума сошел! Так можно покалечить! — испуганно вскрикнула Ольга Викторовна.

Наташа вытащила мальчишку из-за своей спины и, крепко обняв, шепнула ему на ухо:

— Хоть горшком пусть зовут, лишь бы в печку не сажали…

— Наташа! Ты что, обалдела? Горшок для малышей, горшок в печку не сажают, это на него мелких сажают! — Он опять принялся прыгать на диване и скандировать: — Не Татуся, не Татуся! А Наташа, а Наташа!

Кирилл, и откуда ты такие слова берешь? — возмутилась Ольга Викторовна. — «Прикольно», «обалдела»! И прочее…