Adrenalin trash

— Ну, — сказал молодой человек, — жду вас на следующей неделе. График свободный. Как сможете и захотите — приезжайте.

— Покурим? — спросил парень в толстовке Lonsdale, и через мгновение Андрей понял, что вопрос-предложение направлен именно в его спину.

Он остановился, повернулся и сказал:

— Можно.

Парень стащил с плеча зеленый рюкзак, достал пачку сигарет и протянул ее Андрею. Андрей не любил «Винстон», предпочитая марки подороже и поароматнее, но отказываться было неудобно, поэтому он достал одну сигарету, оперся спиной о перила и закурил. Снизу доносился шум спускающихся по лестнице коллег.

— Меня Костя зовут, — сказал парень и протянул Андрею руку. — Костыль.

Андрей представился, и они обменялись рукопожатием.

— Куда думаешь сейчас? — спросил Костыль.

Андрей пожал плечами.

— Домой?

— Ну, наверное. — Андрей хотел поморщиться от неприятного вкуса сигареты, но вовремя спохватился.

— Может, пивка попьем? — спросил Костыль.

Андрей посмотрел на своего бывшего соседа. Неожиданная симпатия показалась ему странной, и только через секунду он понял, что его голова стрижена почти так же коротко, как и голова Костыля. Правда, шрамов на ней не было. Когда в завязывавшихся отношениях появилась некоторая ясность, Андрей расслабился, улыбнулся и сказал:

— Можно.

Костыль кивнул, потом молча курили, молча бросили окурки в банку из-под кофе, стоявшую на битом подоконнике, молча спустились по лестнице и молча вышли на улицу.

Солнце только что свалилось за каменный московский горизонт, и приятный сентябрьский вечер вступил в пору своего расцвета. Почти одновременно зажглись фонари и вспыхнули на бледном небе редкие, но ясные и удивительно красивые звезды. Ветра совсем не было, прохладный воздух приятно пах жженым бензином. Откуда-то несся сакраментальный вой милицейской сирены, а возле метро, которое было совсем недалеко от офиса, неторопливо дрались бомжи.

Андрей и Костыль остановились на тщедушном крыльце, синхронно вздохнули и стали оглядывать окрестности.

— Ну, у метро палатки, — произнес Костыль.

Андрей хотел уже сказать, что палатки — то, что нужно, — но в это время его взгляд уперся в яркую вывеску на противоположной стороне Ленинградского проспекта. «СУПЕРМАРКЕТ» сиял приятным синим огнем, его сопровождали скромные зеленые «МОБИЛЬНЫЕ ТЕЛЕФОНЫ» и немного настораживающие красные «КОМПАКТ-ДИСКИ». У Андрея что-то дрогнуло в груди, да и прозрачный сентябрьский аромат тревожил душу.

— Пойдем туда, — сказал он и кивнул в сторону супермаркета.

— Туда? — По лицу Костыля пробежала неуверенность. — Да там дороже, наверное.

— Да ладно, — сказал Андрей. — Так интереснее.

Костыль, казалось, хотел выразить недоверие, но потом кивнул, и они зашагали к подземному переходу.

По пути — наверное, от встречного ветра — разгорелся неспешный разговор, основу которого составляли названия институтов, адреса, зарплаты и стипендии — в общем, выяснялись малозначительные подробности, которые почти всегда служат мостиком, соединяющим души для дальнейшего более тесного общения. Андрей поддерживал разговор практически одними механическими усилиями челюстей, языка, губ и голосовых связок. Он пытался впустить разговор внутрь, но в мозгу непрерывно крутилась какая-то мысль, даже не мысль, а немного неприятное и волнующее предвкушение. Впрочем, желание продолжить дело, начатое неделю назад, еще не оформилось в его душе окончательно. Сомнение мучило Андрея.

Они миновали пахучий подземный переход, в тесной утробе которого бился голос молодого трубадура, цеплявшийся за души спешащих мимо прохожих, и вынырнули на тротуар недалеко от входа в магазин. Яркая вывеска толкнула Андрея в лицо так, что он остановился.

— Ты что? — спросил Костыль.

— Нет, ничего, — сказал Андрей.

Они быстро преодолели несколько асфальтированных метров и оказались внутри супермаркета (Андрей с легким испугом понял, что зарождавшийся профессионализм заставил его обратить внимание на висящую над стеклянными дверьми железку, упоминавшуюся в секретных инструкциях фирмы «Скайрост» под волшебным именем тепловой завесы).

Магазин оказался на удивление скромным, заметно меньше того, первого, но общая обстановка в нем была все та же — треск касс, ленивые охранники и удивительным образом отыскивавшийся алкогольный отдел. Правда, здесь не было магической пирамиды из коробок с пивом, зато в углу оказалось нечто удивительное. Андрей сразу обратил внимание на невысокий, по пояс, круглый холодильник с красным быком на боку. Он не знал, как Костыль относится к шоплифтингу, поэтому сначала вместе с новым товарищем выбрал пиво — взяли по две бутылки — и пошел к кассам.

— Может, покрепче надо было? — спросил Костыль у Андрея, когда они превратились в часть очереди.

— Так мы ж не торопимся никуда, — сказал Андрей с улыбкой, и именно в этот момент в его душе произошел перелом. Секунду назад он уже было решил мирно купить пива и нырнуть в темный гостеприимный дворик, чтобы попить на лавке пивка и побеседовать с бритоголовым Костылем, но упоминание о чем-то покрепче подтолкнуло его к решительным действиям. — Держи, — сказал он Костылю и протянул ему свои бутылки. — Я сейчас.

Костыль взял пиво, а Андрей пошел назад. По дороге он внимательно смотрел по сторонам, но так и не сумел увидеть камер. «Проверим», — подумал Андрей с легким пессимизмом. В алкогольном отделе стоял охранник. Его правая рука совершала машинальные фрикции вдоль резинового конца дубинки. Андрей даже не растерялся — решение пришло само. Он подошел к холодильнику, сдвинул в сторону прозрачную пластиковую крышку и достал холодную банку с энергетическим напитком. Не глядя на охранника, он закрыл холодильник и снова направился к кассам, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Уже по пути, огибая холодильник с консервированными овощами, он сунул руку с банкой в карман крутки, размышляя о том, не смотрит ли охранник ему вслед. Адреналиновая рябь, покрывшая его душу, превратилась в легкий шторм, и, когда Костыль спросил у Андрея, куда тот ходил, он не нашел в себе сил для ответа. Только молча взял свои бутылки с пивом.

Очередь их, к счастью, уже подошла — ждать в таком состоянии было совершенно невозможно. Андрей долго ковырялся в кошельке подрагивавшими пальцами, стараясь не коситься на стража магазинного порядка, стоявшего у входа. С трудом расплатившись, он направился к стеклянным дверям.

— Че руки-то у тебя так дрожат? — спросил Костыль. — Кур воровал?

— Да нет, — ответил Андрей, поморщившись, и они вышли на улицу.

Удар был почти таким же сильным, как и в первый раз. Андрей глубоко вдохнул острый воздух, сошел с крыльца и отошел немного в сторону, почти не обращая внимания на Костыля.

— Куда? — спросил тот.

— Сейчас, — ответил Андрей. Пульс его вырисовывал сложную траекторию на невидимом внутреннем кардиографе, разогревшаяся кровь покалывала кончики пальцев, приятно жгло легкие. Андрей поставил бутылки на асфальт и достал из кармана банку. Обернувшись на магазин, он вскрыл алюминиевую емкость, поднес банку ко рту и долго и жадно пил.

— Вынес, что ли? — спросил Костыль.

Андрей перестал пить, внимательно посмотрел на своего спутника и с удивлением обнаружил на его лице сочувствие.

— Да, — сказал Андрей, тяжело дыша.

— Круто, — сказал Костыль, — Мы тоже иногда так развлекаемся.

Андрей понял, что мостик, соединяющий души, переброшен.

— Надо лавочку найти, — сказал он.

Челка

Вечер был ясным. Белогривые лошадки убежали в конюшни, и обрадованный космос сразу припал к земле прохладной прыщавой щечкой.

Лобовое стекло автомобиля казалось лучшим в мире телевизором, на экран которого проецировалась гладкая поверхность безымянного московского пруда, цепочка фонарей на дальнем берегу и неровная стена далеких многоэтажек. В тесных печурках квартир бился электрический огонь, Марине на секунду пришло в голову сравнение с крематорием, но она тут же отбросила неуместные мысли. Поднявшаяся над домами луна платиновой дорожкой разделила пруд пополам. Бледная полоска отраженного земным спутником солнечного света тянулась по полированному капоту.

Крутившийся в проигрывателе компакт-диск — пела любимая Мариной женщина с чудесным зимним именем — иллюстрировал течение времени, которое деформировалось до такой степени, что совершенно неинтересным стало отмерять его в привычных людям координатах.

— А Василиса ведь сокращенно Вася, — сказал Дима и засмеялся.

Марина улыбнулась и тихо сказала:

— Дай сигарету.

* * *

Важные моменты жизни часто фиксируются мелкими деталями, которые стерлись бы из памяти, если бы не возникающая ассоциативная связь.

Для Марины такой деталью стал рекламный ролик, посвященный фруктовому шампуню, — на побелевшем экране среди пузырей непонятного происхождения парили юноши и девушки с волшебно прекрасными волосами, живописно размазанными потоками эфира. Этот ролик навсегда запомнился Марине, потому что телефон зазвонил в момент появления на экране бренд-нэйма — о подобной степени эмоционального вовлечения мечтают все копирайтеры планеты.

Марина сидела в большой комнате перед телевизором в ожидании ужина, который готовила вернувшаяся накануне из рейса мама. Она работала проводницей и последние полгода сопровождала поезд Москва — Владивосток, мечтая о назначении на «Красную стрелу» или даже «Лев Толстой», поезд, соединявший столицы России и Финляндии, страны, вызывавшей у мамы самые нежные чувства (возможно, потому, что ее отец, Маринин дедушка, потерял глаз и руку при штурме линии Маннергейма).

— Я возьму! — крикнула мама из кухни, и Марина рассеянно кивнула, покосившись на дремавшего в противоположном углу дивана папу.

На коленях у папы лежала цветная газета, несмотря на анонсированную заголовком криминальную тематику богато иллюстрированная фотографиями обнаженных женщин — видимо, таким оригинальным способом редактор хотел вскрыть истинную причину всех совершающихся на земле преступлений.

— Да? — подытожила мама серию звонков, — Сейчас. Марина!

Марина вздрогнула и чуть не уронила на пол маленького шестирукого бога, которого крутила в руках. Это был новый сувенир, добытый мамой в дальних краях. На тумбочке рядом с диваном стояла целая коллекция, по которой прослеживались важнейшие вехи маминой карьеры: бамбуковые кружки с надписями «Сочи», «Адлер» и «Анапа», маленький и уже немного потемневший от времени тульский самовар, копия танка Т-80 из Омска и любимый Мариной небольшой пластиковый арбуз, привет из Астрахани. Промежуточные пункты мама обычно отмечала покупкой вымпелов. Папа вешал их в прихожей, из-за чего та стала немного похожей на кабину междугороднего автобуса.

— Иду! — крикнула Марина.

— Она сейчас подойдет, — обрисовала мама сложившуюся ситуацию абоненту.

Марина вышла в прихожую.

— Мальчик! — сообщила мама торжественным шепотом, предварительно зажав пластиковый рот телефонной трубки влажной ладонью. Одарив Марину благословляющей улыбкой, она отдала ей телефон и ушла на кухню.

— Алло, — сказала Марина. Голос ее, конечно, дрожал, но она надеялась, что некачественная связь скроет волнение.

— Марина? Привет. Это Дима. Алхимик.

— Привет, — сказала Марина. Она попыталась вложить в приветствие муку трехдневного ожидания, но ей это не удалось. «Привет» получился обидно откровенным, почти неприятно радостным.

— Вот, — сказал Алхимик. — Решил позвонить.

Марина чуть было не сказала «очень хорошо», но вовремя спохватилась и, наспех отыскав внутри себя запасы льда, холодно осведомилась:

— И?

Наступила короткая пауза.

— Ну так. Хотел узнать, как звучит твой голос, — сказал Алхимик наконец.

— Ну и как? — спросила Марина, радуясь тому, что выдерживает нужную тональность. Правда, было не совсем понятно, кому эта тональность нужна, но у Марины не было времени размышлять над таким вопросом.

— Очень красивый, — сказал Алхимик. — Только немного прохладный.

— Не май месяц на дворе, — ответила Марина.

Алхимик — или Дима? — хохотнул.

— Да уж, не май, — сказал он. — Как дела?

— Нормально, — сказала Марина.

— Жаль, — сказал Алхимик.

— Почему? — спросила Марина.

— Хотелось, чтоб дела твои хорошо были, — сказал Алхимик.

— Ясно, — сказала Марина. — ну, может, даже и хорошо.

— Отлично, — сказал Алхимик.

— Ты как? — спросила Марина.

— Неплохо, — сказал Алхимик. — Вот хочу одну вещь сделать хорошую, не знаю, правда, что выйдет.

— Какую? — спросила Марина, перехватив трубку поудобнее и стараясь не пускать улыбку в голос.

— Да вот, надеюсь увидеть Василису в ближайшее время, — сказал Алхимик.

— Да? — спросила Марина.

— Да, — сказал Алхимик. — Очень хочу, по крайней мере.

Марина выдержала казавшуюся необходимой паузу.

— Ну, — сказала она. — Что же мешает?

— Не знаю, — сказал Алхимик. — Вроде ничего.

— И?

— Давай завтра, — сказал Алхимик. — Вечером.

— Завтра четверг? — спросила Марина.

— Да, — сказал Алхимик.

— Я не могу, — сказала Марина.

— А когда? — спросил Алхимик.