Самовывоз

Создавались режимные зоны вокруг аэродромов, гарнизонов, важнейших объектов, коммуникаций. Продолжалось строительство и оборудование сторожевых застав и мостов. Всего их — 862, на которых было задействовано 20,2 тыс. военнослужащих.

США взяли курс на силовое противоборство с СССР.

Январь-февраль — Оперативно-войсковые операции по ликвидации контрреволюционного подполья в городах Кабул, Кандагар, Герат, Джелалабад, Хост.

Март — 3-я Панджшерская операция.

В восьми северных провинциях Афганистана (из 26) насчитывается 200 отрядов мятежников общей численностью 8,5 тыс. чел.

С весны — заметное обострение обстановки.

Дезертирство из армии ДРА приняло массовый характер.

В борьбу против новой власти и советских войск включилась часть населения, которая ранее занимала выжидательные позиции.

Письмо военачальников руководству страны от 10.05.81.: «… необходимо оценить реальное положение дел…»

Осень 1981 была осуществлена первая плановая замена офицеров.

Начало сентября ознаменовалось операцией «Мармоль»: разгром базы мятежников в 30 км к югу от г. Мазари-Шариф.

В сентябре Б.Кармаля прибыл в Москву с визитом.

С 6 сентября началась 4-я Панджшерская операция («Каньон»).

В середине октября осуществлена Ургунская операция.

В октябре осуществлен ввод в ДРА двух отрядов спецназа — в Маймене и Акча.

С сентября по декабрь против моджахедов проведено 46 операций, 250 действий дежурных подразделений.

В ноябре в Афганистан введены девять отдельных (мотострелковых) батальонов охраны для усиления безопасности крупнейших советских и афганских авиабаз советской и афганской авиации.

В течение года боевые действия особенно активно проводились в провинциях Логар, Пактия, Нангархар, вокруг Кабула.

Операция, по разгрому крупного базового района мятежников Дарзаб, на севере страны, осуществлена в декабре уходящего 1981 года.

Целых три месяца, с октября по декабрь, в частях 40-й армии буйствовала эпидемия гепатита.

За 1981 год было организовано четыре пункта сбора и отправки тел погибшего личного состава (Шинданд, Баграм, Кабул, Кундуз).

По данным Генштаба, было уничтожено свыше 20 тыс. мятежников, пленено — 7763, захвачено до 12 тыс. единиц стрелкового оружия, 1,5 млн. различных боеприпасов, 79 ДШК, 22 миномета.

Погибло 1298 военнослужащих ОКСВ, из них советников — 22 человека, ранено — 53 офицера.

Потери техники: самолетов — 4, вертолетов — 22, танков — 28, БТР, БМП, БРДМ — 128, орудий и минометов — 17…

Но тогда, осенью 1981 года, нас, восемнадцатилетних, мало волновали описываемые события. Мы вообще не догадывались о том, что происходит в мире, пока осенью нашу команду призывников не доставили в обычном плацкартном вагоне на Целиноградский вокзал. Там в ожидании эшелона на Ташкент, я и познакомился с братьями-двойняшками — Баканом и Бобом.

Бакан был выше и совсем не похож на брата. Они этим часто пользовались — своей непохожестью. Это позволяло им разыгрывать целые постановки, выступая для непосвященных в роли совершенно чужих друг другу людей.

Я уже не помню причину нашей драки, но очень хорошо помню, как она началась. Бакан наехал на меня, но я не уступил. Перепалка уже грозила перейти в столкновение, когда сзади ко мне подошел Боб и сказал Бакану, чтобы он не рыпался на меня, так как наверняка получит от меня в «дыню». Я воспринял слова Боба, как слова поддержки и … ошибся. Это было братское предложение помощи — Бобом Бакану! Мы дрались втроем: я против двух братьев. Больше мы друг с другом не дрались, …до того случая с табуретками…

Война — насилие, направленное на достижение цели. В Кандагаре был другой тип войны, новый по своей интенсивности и старый по происхождению. Это был тотальный конфликт, в котором не было понятий тыла и фронта. C точки зрения местных, речь шла о войне вне рамок, когда все средства хороши. Сотрудничая, они могли бы получить все, что хотели, но они отвергли это с негодованием, поскольку хотели ни много ни мало — поставить нас на колени, а по существу — нашего изгнания со своей земли. Не будет преувеличением утверждать, что в их намерения входила «война до победного конца». Эта тотальная война велась по совершенно другим правилам, не выбирая средств.

По прибытии в бригаду нам сразу пришлось определиться и с понятием «невиновные». Население, укрывающее «духов», поддерживающее их от всего сердца и восхваляющее леденящие душу их выходки, — не являлось безвинным и непричастным. Были бы они действительно непричастны — давно бы изгнали нелюдей из своих рядов. Все вышесказанное не означало отношение к населению как к врагам, но тем не менее не стоило «пускать слезу», а также испытывать угрызения совести по поводу случайных жертв среди местных. Возможные жертвы среди гражданских не должны были ограничивать нашу борьбу с врагом, где бы он не находился. И еще кое-что о морали на войне. Есть железное правило, подходящее к той ситуации, в которую попали мы, прибыв в бригаду: «При выборе между матерью и справедливостью всегда выбирай мать». Поэтому прав был дембель-даргинец, сказавший нам молодым сержантам: «лучше пусть плачет его мать, чем моя». Только с одним техническим преимуществом нельзя было выжить в окружающих горах и пустыне, и в дикой войне, ведущейся там, тогда, против нас. По отношению к врагу все было дозволено. Поэтому, неотступно сопровождающее чувство страха при передвижении, расположении на месте, во время сна или приема пищи — было одной из важнейших целей в тактике изнурения противника. Нельзя было выслеживать в засадах противника, если не имел хотя бы начальных знаний о местности. Если же знал местность и чувствовал себя на ней комфортно, то вполне возможно было получить преимущество перед противником. Единицы имели опыт в выслеживании людей — но нас быстро этому научили наши же враги.

Шас включает зачем-то свет в салоне машины — а, ищет диск, чтобы включить музыку. За окном машины темнота зимнего утра. Она превращает, освещенное изнутри лобовое стекло, в кривое зеркало, в котором отражаюсь я и сонно копошащийся Шас. Всматриваясь в дорогу, я невольно разглядываю собственное застывшее отражение.

Любая застывшая идея о чем угодно, почти всегда неверна. Самая свежая фотография — отражение в зеркале. Но и оно отражает нас однобоко — с одной стороны. Рассматривая собственное отражение, мы меняемся в ту или иную сторону — не богатый выбор перемен. Кому хочется быть «однобоким» и «плоским»? Надо «крутиться» — меняться, часто и по-разному.

Рассказывая самим себе о том, как все было, мы систематизируем свой опыт, свои переживания и формируем свой «альбом фотографий». Я вспоминаю маленькие черно-белые фотографии в дембельском альбоме — окна в прошлое, возможность посмотреть на прожитое со стороны. Смотри на свою фотографию из прошлого и делай выводы. Это лучше, чем рассматривать чужие фотографии на обелисках и понимать, что в их жизни ничего уже изменить нельзя! У нас был шанс умереть — мы его бездарно упустили. Зачем сейчас останавливаться?

Два бельгийца, братья Эмиль и Леон Наганы создали револьвер. Без легендарного револьвера системы Нагана российская история была бы неполной. Я часто задавал себе вопрос — кем бы мы стали, не «случись» в нашей жизни «рулетка» Афганистана?

Перегруженный реалиями сегодняшнего дня, я всегда представлял концепцию альтернативной судьбы в виде Боба, как скучающего олигарха, предлагающего нам с Баканом десять «лимонов» баксов за то, чтобы мы сыграли в «русскую рулетку» — приставляли к виску ствол семизарядного «Наган 1895» и нажимали на курок. Каждый исход считался бы отдельной историей. Всего вариантов было бы семь — каждый имел свою вероятность. Шесть из них привели бы к обогащению, а один — к статистике, то есть к некрологу.

Первый ход: вероятность выжить — восемьдесят шесть процентов. Второй ход — семьдесят три процента. Третий ход — шестьдесят три процента. Четвертый ход — пятьдесят четыре процента. Пятый ход — сорок шесть процентов. Шестой ход — сорок процентов. Седьмой ход — тридцать четыре процента. Достаточно было семь раз сыграть со смертью в рулетку, чтобы за два года, под дембель, приблизиться к статистике «рассыпухи» в своем РД! Вы представляете сколько надо сделать ходов с этой игре, чтобы получить результат в ноль процентов выживаемости — не менее тридцати! Тридцать «зигзагов удачи» за пятьсот пятьдесят дней афганского военно-полевого быта (два года минус шесть месяцев в Союзе — в среднем), получается один «зигзаг» каждые…восемнадцать дней? Тридцати «боевых» за полтора года могло вполне оказаться достаточно, чтобы «устроиться» раньше своих сверстников — за счет собственных «зигзагов». Без «зигзагов» — можно служить вечно!

Проблема в том, что в действительности статистика войны четко отслеживает только один вариант этой альтернативной истории — погибших. Другие шесть вариантов оказываются за кадром — даже раненные. Но думающий человек может легко судить о них. Это требует определенного самоанализа и личной смелости. Со временем, если мы с Баканом продолжили бы играть в эту «рулетку», нежелательные альтернативные варианты нашей судьбы, скорее всего нас бы настигли.

Взгляните в связи с этим на повсеметсное распространение феномена людей, которые становятся стариками уже к тридцати годам. Это люди, которые не понимают, почему их беспокоит что-то смутное, почему их существование кажется катастрофически лишенным чего-то, почему они себя чувствуют так, словно их затягивает в какую-то безымянную пучину? Даже если двадцатипятилетний играл бы в эту «рулетку», скажем раз в год, у него было бы мало шансов дожить до своего пятидесятилетия.

Тридцать «зигзагов» за двадцать пять лет — это надо постараться. Однако, если таких людей много — например, есть тысячи таких игроков из бывшей сороковой армии, — то будет несколько чрезвычайно богатых людей из числа «афганцев» и очень большое кладбище их соратников.

Десять «лимонов» баксов, полученных за такую игру в рулетку, не имеют той же ценности, что десять «лимонов» баксов, заработанных старательным Баканом за время работы проходчиком на урановой шахте. В Аксу тоже своя «рулетка» и ее реальность намного хуже «русской рулетки», сыгранной нами в Афгане!

Во-первых она посылает убийственную пулю гораздо чаще, как если бы у револьвера были сотни и даже тысячи гнезд в барабане вместо семи. После нескольких попыток забываешь о существовании пули, чувство ложной безопасности парализует страх — кажется, что происходящее с другими не обязательно случиться с тобой.

Во-вторых, в отличии от хорошо определенной и точной игры вроде «русской рулетки», где риск понятен каждому, кто способен умножать и делить на семь, барабан реальности увидеть невозможно. Мы стремимся к богатству, но не видим самого процесса, вот почему не видим риски и никогда не думаем о проигравших. Игра кажется ужасно простой, и мы продолжаем играть в нее беззаботно. Барабан рулетки, вращаемый реальностью — о нем мы обычно не знаем ничего…

Всю мою службу, до взрыва, мы прослужили вместе с Баканом. Боб, имевший до армии опыт пребывания в местной «малолетке», сильно отличался в своих стремлениях от нас с Баканом. Поэтому не удивительно, что он единственный, кто с нашего призыва ушел старшиной. Я не скажу, что он воевал меньше, чем мы — это не правда. В засаде и рейдах он был с нами наравне, но в расположении батальона Боб выделялся своей гениальной зековской приспособленностью. Он не унижался, не лебезил, но всегда был в стороне от нас, рядовых, и поближе к командирам — выстраивая тонкие нити интриг за счет мародерских штучек и ловких коммерческих операций со сгущенкой. Боб «попал» два раза. Первый раз, когда после возвращения с засады, Бакан, родной брат, поймал его, когда они, закрывшись с каптером роты, вдвоем, в тихую, жрали жаренную картошку. Что такое жареная картошка с молоком в Афгане надо рассказывать? Бакан подрался с Бобом и это был их первый такой настоящий бой! Разнимать их я перестал давно — после одного случая. Когда они оба, перепачканные грязью из пыли и собственной крови, похватав автоматы, кинулись на меня, утверждая, что это их личное СЕМЕЙНОЕ ДЕЛО и другим нет места в их разборках. Тогда я понял, что они не шутят, готовые на время примириться ради борьбы за свое право убивать друг друга! Второй раз Боб «попал» когда пытался задержать нас с Баканом — сержантов, выносивших табуретки из ротных палаток. Мы шли смотреть кино! Он уже тогда был почти старшиной роты и рвал попу, не понимая, что он теряет ради этих «соплей» на погонах. Тогда же я и разбил о голову Боба свою табуретку, а Бакан, сначала поддерживая мою сторону в этом споре, но потом, защищая неправого брата в неравной драке, разбил свою табуретку о мою спину. Тогда я послал их обоих. В тот день развалился наш союз. Через месяц желтуха свалила Бакана, потом, следом за ним, взорвался и я. Из двух братьев только Боб был ранен и вернулся домой с медалью «За отвагу»…

Простые пацаны, свободные от сомнений по поводу своего будущего. Мы быстро поняли не хитрую истину: ближайшее будущее будет таким, каким мы договоримся его видеть, но если один из нас изменит свое мнение о своем будущем — будущее каждого из нас изменится. КТО-ТО ИЗ НАС ИЗМЕНИЛ СВОЕ МНЕНИЕ О НАШЕМ БУДУЩЕМ — ТОГДА, ЛЕТОМ 1982 ГОДА!..

Нет воли — нет свободы

Боб досиживает свой срок в исправительной колонии, которая находится, там же, где живет и его брат Бакан. Исправительное учреждение находится в экологически неблагоприятном районе, если не сказать больше — на грани экологического бедствия. С восточной стороны от учреждения находится ТЭЦ, которая регулярно ежемесячно выбрасывает в воздух дым с золой и пеплом из труб. При дуновении ветра с востока на северо-запад вся зола и пепел из труб ТЭЦ, как из кратера разбушевавшегося вулкана, падает на одежду и кожу сотрудников и осужденных. Практически невозможно дышать. Кожные покровы людей приобретают грязный вид. При попадании на одежду, остаются следы золы, которые трудно удалить. А носить светлую одежду практически невозможно. Понятно, что при такой ситуации у жителей просто нет желания выходить на улицу, но работа обязывает. Приходится одевать на лицо маски. А с северо-западной стороны находится кислотно-щелочной завод по обработке и выщелачиванию золотой руды. При ветре с дождем на головы людей попадают частицы воздуха с кислотным содержимым. На губах привкус кислоты, земли. С севера при ветре несется урановая пыль с рудника.

Вся прилегающая к учреждению территория во время ветров покрывается слоем золы и пепла. Высаженные цветы погибли. Деревья покрыты серой пылью, растут плохо. Окна в учреждении открыть не представляется возможным из-за попадания пепла и пыли в помещение. Нет воздухообмена. Людям приходится по несколько раз в день вытирать подоконники и стекла, очищая от пепла и пыли. Эта ситуация усугубляется во время жары. Данная экологическая обстановка вокруг учреждения вызывает опасность возникновения различных заболеваний. Все чаще стали сотрудники и осужденные обращаться с жалобами на зуд кожи, глаз, насморк, сухой кашель, першение в горле, выпадение волос на голове, проявление аллергических реакций на коже, обостряются все хронические заболевания или возникают новые. Постоянное попадание в бронхи, в легкие мелкодисперсной пыли из золы и пепла, кислотный дождь с урановой пылью вызывают такие заболевания как пневмокониозы, аспергиллёзы легких. Подобные заболевания характерны и для шахтеров. Но вся проблема в том, что ни сотрудники уголовно-исполнительной системы, ни сами осужденные не являются рабочими шахт. Ну, и подопытными кроликами, надо думать, тоже. А что можно говорить о жителях поселка? Согласитесь, когда слой пепла и золы на тротуаре величиной примерно пять сантиметров — говорить просто больше не о чем. Если гражданин находится в условиях заключения, ответственность за его жизнь должно нести государство, поскольку именно государство ограничивает его в личной свободе.

Общество не боится того, что не может измерить. Тот, кто вчера был милосерден к жестоким, сегодня сам оказывается жесток к милосердным. Милосердие — это забота о других. Боб продолжает сидеть. Из пяти «воинов-интернационалистов», отбывающих срок в этой зоне, осталось только двое — в их числе Боб. Остальные трое уже амнистированы — в честь юбилея вывода советских войск из Афганистана. Амнистия, это забвение и прощение одновременно. В любом случае, это память об унижениях. По обстоятельствам, не связанным с правильностью осуждения, у Боба «не амнистируемая» статья. Это среди людей, сплоченных общим настоящим, трудно устанавливать неравенство, а среди людей без общего будущего — легко!

Часто люди считают свои восприятия «окнами» в мир, которые позволяют им воспринимать мир таким, какой он есть на самом деле. Но гораздо точнее считать человеческие восприятия фильтрами, которые задерживают большую часть реальности и пропускают только очень узкий диапазон. Чувства — не единственное, что отфильтровывает реальность. Ум тоже, в основном, занят этим. Убеждения служат именно для того, чтобы показывать человеку только ту реальность, которая соответствует его убеждениям. Поэтому, у каждого своя реальность! Большинство людей сошли бы с ума, если бы непосредственно оказались в настоящей реальности…

Бакана и Боба забрали с «острова» Аксу на «материк». Вернувшись, они уже не смогли быть «островитянами», но и остров свой покинуть тоже не смогли! Жизнь в Аксу, что для Боба, что для Бакана — это одиночество плюс поток дерьма. Каждую минуту перед каждым из братьев стоит своя, только своя задача, и каждый должен сам ее решить. Для одного из них одиночество — это бегство больного, для другого — бегство от больных. Все их беды от невозможности быть одинокими. Воля для Бакана, то же самое, что зона для Боба! Они приговорены к одиночному заключению в собственной шкуре на этом урановом острове! Из мелких приступов одиночества и состоит, собственно, жизнь каждого из них. Боб сидит в тех же условиях, что и служил — «в условиях сильной запылённости и повышенной солнечной активности», среди «изолированного однополого коллектива». Там же, по соседству с зоной, в которой сидит брат, живет и Бакан — условия его проживания — аналогичны. Кратчайшее расстояние между людьми — их общая радость. Бакан и Боб далеки друг от друга. Каждый из них одинок. В одиночестве можно приобрести всё, кроме характера. Поэтому, наверное, Боб сидит, а Бакан… бухает. Увы. В счастье у них не получается быть умеренными, а в несчастье — разумными. Они счастливы настолько, насколько они решили быть счастливыми. Бакан и Боб одиноки, потомy, что вместо мостов, связывающих их с окружающими, они строят стены, как когда-то в Афгане складывали из камней кладку — для обороны…

Одиночество — это еще не самое скверное испытание. Самое скверное — сидеть сложа руки. Когда развалился рудник Бакан переехал из рабочего поселка в город. Там уже жил его брат Боб. Одиночество не измеряется милями, которые отделяют человека от его близких. Одиночество нельзя заполнить воспоминаниями, они только усугубляют его. Бакан работал, Боб — блатовал в то мутное время. Так незаметно их пути и разошлись. Все было в послевоенной жизни Бакана — он был проходчиком на урановой шахте, потом работал вахтой на медном руднике на Сибайском месторождении в Башкирии. Потом жил в райцентре — держал коров, курей, свиней. Потом торговал на местном рынке.

Думаю, что еще десять лет он просто не выдержит. Бакан не работает — бухает. Квартира, в которой я его нашел крайний раз, была похожа на номер в гостинице с народным корейским телевизором. Никто денег в квартиру не вкладывает — в ней нет будущего, как и нет газа в пустых баллонах кухонной плиты, как нет и тепла, в отключенных за неуплату батареях отопления. Одиночество и ощущение, что ты никому не нужен — самый ужасный вид нищеты, верный признак старости, секрет благополучия которой состоит в том, чтобы войти в достойный сговор с одиночеством. Если из настоящего Бакана вычесть его прошлое — что останется от его будущего?

Важный вопрос, который пытаются разрешить братья: можно ли быть счастливым и одиноким? Они ведь всего только и хотели, что попытаться жить тем, что само рвалось из них наружу. Почему же это сделало их жизнь такой? Деньги за жилье, еду и лекарство — вот за что пришлось им воевать! Моя поездка казалась пустой попыткой изменить их историю, извлечь из нашего общего прошлого потерянный ими ресурс: способность, которой они не обладали, но которую так и не развили, будучи взрослыми — веру в то, что будущее их НЕ предавало.

Все, что остается для них — это дисциплина, способность спокойно противостоять неблагоприятным обстоятельствам, не входящим в их расчеты. Бакан и Боб, фактически, находятся в спячке, и напоминают «зомби», выполняющих действия согласно своему ограниченному набору шаблонов чувств, устремлений и переживаний. Им следует почаще обращать внимание на свои мысли и чувства. Стоит любому из них отследить источник своих вспышек ярости, ревности или зависти, и они сразу найдут того самого невидимого кукловода, дергающего их за нервы, как марионеток. Чтобы избавиться от изматывающих сомнений, у братьев не получается быть ответственными за принятые решения. У них не получается принять решение и биться за его осуществление, как будто это их последняя битва на земле. Искать выход, который, с обратной стороны обстоятельств, назывался когда-то входом. Задачи, не имеющие одного явного решения формируют «поисковую активность».

Кем чаще бывают люди — капитанами собственных судеб или жертвами обстоятельств? Отсутствие последствий и их однообразие, отсутствие видимой связи между действиями и их последствиями есть результат постановки нереальных целей, использования неправильных способов их достижения и, как правило, заниженной самооценки. Таков самый верный алгоритм неудачи. Когда у человека нет определенного прогноза на ситуацию, которая сложится в будущем, он начинает двигаться, искать пути решения. Пробовать, пытаться и, самое главное, не отступать перед неудачами, а анализировать сложившуюся ситуацию — понять, что это не он такой неудачник, а именно есть конкретная задача, с которой он пока, в данный момент, в данной ситуации, при данных обстоятельствах не может справиться. И если не тренировать эту самую «поисковую активность», то она исчезает, а на смену ей приходит приобретенная беспомощность — третьего не дано. Братья, которым все легко давалось за просто так даже на войне, оказались подвержены приобретенной беспомощности в такой же степени, как и беспомощные неудачники. Сталкиваясь с проблемой, действительно требующей неординарного решения, они теряются и попросту не готовы принять правильное решение, они обречены на провал. Безграничные по сути возможности сдерживаются беспомощностью, которую Боб и Бакан приобрели после нескольких неудач, следующих одна за другой.

Я не оправдываю ни Боба, ни Бакана — они оба творцы собственной судьбы. В этой истории в полной мере открывается уже не раз высказанная мысль, претендующая на истину, для трезвых и думающих людей. Самосознание Боба и Бакана не больше, чем тротуар, засыпанный пеплом и урановой пылью в их родном городе. Человек почти целиком состоит из неосуществленных возможностей. Люди, которых называют великими, это те, у которых хватило мужества реализовать хотя бы некоторые из своих скрытых возможностей. Заключенные, у которых есть какая-то возможность контролировать обстановку вокруг — передвигать стулья, например, испытывают меньшее напряжение, реже болеют, среди них меньше случаев вандализма. «Средний человек» слишком робок, чтобы сделать попытку себя проявить.

Всего четыре условия: окружающая действительность, обстоятельства, ответственность и усилия. Реальность — непознаваема, существование — невыносимо. И он предпочитает уют садовой дорожки при доме без… пыли с уранового рудника…

Познать мир и себя — главная задача и она осуществима! Ведь главная беда в том, что мы все прикованы к сегодняшнему дню. Мы поступаем как машины, и наша свободная воля минимальна… у нас гораздо меньше силы воли, чем мы думаем. А не иметь воли — это не иметь свободы. Нами управляет привычка. Наше тело как робот, который выполняет то, что выполнял вчера или за последний миллион лет…

В конечном счете к людям относятся так, как они этого заслуживают. Выжившие на войне Бакан и Боб, почти целиком состоят из неосуществленных ими возможностей! ЗАТО «Аксу» — это ящик с «рассыпухой», в котором даже неиспользованные патроны превращаются отстрелянные гильзы! У каждого из нас есть своя «Белая Вода»…

Пока живешь, нельзя позволять себе умирать по частям! Какие бы препятствия ни стояли между братьями и желаемой целью, им следовало бы знать — они находятся, прежде всего, в их головах, и они могут изменить неблагоприятные обстоятельства, поверив в свою удачу и способности.

Шас

Монотонная езда скрашивается болтовней Шаса. Как возможно так долго и много говорить «ни о чем»? Я вспоминаю историю своего знакомства с братьями и почти не слушаю, о чем «трещит» Шас…

Дорога в никуда. Утренняя темнота разрывается фарами машины, которая несется по пустынной степной дороге. Настоящая машина времени! Прибавил оборотов — будущее ближе. «Держишь» скорость — «растягиваешь» настоящее. Тормозишь — «приближаешь» прошлое. Жизнь как дорога: ямы — проблемы прошлого, ровные участки — ускорение в будущее, настоящее — зигзаги в поисках одного и желании избежать проблем с другим…

…Человек должен отвечать перед законом и совестью. Все остальные вопросы можно игнорировать. Но, согласитесь, не каждый способен вывернуться. Чем плохи внезапные вопросы? Дело в том, что ступор вызывают ситуации к которым мы элементарно не готовы…

— А тебе что сегодня снилось? — Шас вопросом закончил рассказ своего ночного кошмара.

…Короче, там была такая комната, большая, с перегородкой — как в избе с русской печью. В комнате было много разных людей. Я лежал на кровати, которая была прижата к перегородке — типа, теплый бок печки. Я лежал и спал. Люди в комнате галдели. Вдруг в комнату вошел папа. Я видел все происходящее со стороны — с нижнего правого угла картинки. Папа вошел быстро, стремительными уверенными шагами приблизился ко мне и… облил меня холодным наваристым борщом из большой кастрюли, которую он держал в руках. Я вскочил на кровати от неожиданности. Все смотрели на меня, облитого борщом. Рядом с папой крутилась моя младшая сестра, она выглядывала из-за его спины. На ее лице не было ни злорадства, ни сожаления, ни сочувствия. Лицо отражало лишь беспокойство за себя. Я смотрел на папу и не мог ничего понять. Отец вылил на меня остатки гущи со дна кастрюли и ушел, так же стремительно, как и вошел. Все это время я, обтекая, смотрел ему прямо в глаза и видел его лицо. Он было таким, каким он был, когда отчитывал меня в детстве — строгое, но спокойное. Где-то в левом дальнем углу комнаты, вдруг ставшей почти безразмерной, я ощутил присутствие мамы Она была, словно, размытый и неразличимый силуэт и лишь я один знал, что это она, а не серое пятно на фоне дальней стены. Она стала призраком в моих снах сразу после смерти папы…

Я не стал пересказывать увиденное во сне. Картинка сна, промелькнула у меня в голове за мгновение. Я конечно знал, тогда во сне, кто были все эти люди в той большой комнате, что это была за комната и что я там делал. Я лишь не знал, что значит сцена с борщом. Вырванная из сна картинка, стала похожа на пяльце с незаконченной вышивкой. Один прокол — на изнанку, другой — назад, на лицевую сторону бытия. Смысл картинки был интуитивно понятен: мозаика изнаночных «узелков» подсознания и «крестиков» реальных поступков. Каждый «вышивает» свои сны как ему удобно.

Рассказывать только о «лицевой» стороне сна, опуская изнаночные «стежки» — нет смысла. Пример тому сам Шас, который больше пятнадцати минут, в сумасшедших подробностях, рассказывал мне о своем ночном кошмаре. Пересказывать собственный сон посторонним, это все ровно, что заставлять слушателя определить сорт выпитого вами на ночь пива по анализу вашей… утренней мочи.

Я соврал Шасу, ответив отрицательно — мол, сны не вижу давно, почти сразу после армии…

Шас с пониманием относился к тому факту, что жизнь многих делилась на две неравные половинки — «до армии» и «после армии». Учитывая, что мы с ним оба отдали свой гражданский и интернациональный долг почти в одно время в разных частях сороковой армии, проблемы соратников он принимал без объяснений. Достаточно было раз прослушать пересказ его биографии в личном исполнении, чтобы понять глубину его интернационализма.

…Когда-то, в 1890-х годах, правительство цинского Китая оспорило существующее разграничение перед британской администрацией Индии и предъявило претензии на районы перевала Каракорум и Аксай Чин. Англичане, не желая обострять отношения с Китаем в условиях борьбы с Россией за влияние в Центральной Азии, предложили компромисс в виде раздела спорного района «по линии водораздела между бассейнами рек Инд и Тарим». При этом территория к северу от этой линии, считалась китайской, а южная часть района отходила к Британской Империи. Предложенная линия разграничения получила название линии Макмагона — в честь британских дипломатов — консула в Кашгаре Дж. Маккартни и посла в Пекине К.Макдональда.

Ни китайские власти, ни местные правители Синьцзяна не высказали возражений по поводу предложения англичан, хотя, в последующем, в период обострения индийско-китайского конфликта, китайская сторона утверждала обратное — как и мама Шаса, заявлявшая родственникам, что именно агрессия со стороны будущего мужа стала поводом для их свадьбы.

В тот год один из сильнейших снегопадов прошел на родине Шаса — двадцатого октября 1962 года в городе Миньяре Челябинской области выпало девяносто четыре процента от месячной нормы осадков. Двадцатое октября 1962 года было наполнено не только снегом — в этот день, как и в любой другой, произошло много событий: состоялось учение «Радуга» с пуском БРПЛ Р-13 с дизельной подлодки проекта 629; под кодовым наименованием «Чикмэйт», на высоте сто сорок семь километров над поверхностью Земли, в шестидесяти девяти километрах от атолла Джонсон, США был проведен последний ядерный взрыв в космосе; США объявили блокаду острова Куба, а военные действия на линии Макмагона приобрели ожесточённый характер. В этот же день китайцы нанесли удар по индийским позициям около Дхолы и Кхинземана, а затем развили наступление с двух флангов на Таванг — из Бумлы на севере и с запада, где китайцы преследовали индийские войска, отступавшие от Ньямкачу (около поста Дхола). Затем в боевых действиях наступило затишье на несколько дней.

Через месяц, двадцать первого ноября 1962 года пекинское радио уже объявило об одностороннем прекращении огня. В тот же день министр обороны Р. Макнамара рекомендовал Президенту США Дж. Кеннеди закрыть программу Skybolt как программу, «необходимость в которой отсутствует». Так была нарушена первоначальная договоренность о передаче Великобритании сто сорок четыре ракеты Skybolt взамен на право использования в Шотландии базы Холи-Лох для базирования американских ПЛАРБ…

К этому времени сперматозоид Шас, выполнив наиболее важные для себя задачи по оплодотворению и закреплению в матке, продолжал благополучно развиваться. Из истории эмбрионального развития Шаса интересна только дата ее окончания или по другому «дата его рождения» — пятого августа 1963 года. В этот день Советский Союз, Соединенные Штаты Америки и Великобритания подписали в Москве договор «О запрещении ядерных испытаний в атмосфере, в космосе и под водой»…

…Нет смысла пересказывать всю цепочку событий одновременно происходящих в мире и личной жизни Шаса — уж слишком большое значение он придавал этой самой «одновременности» столь разных событий. Достаточно того, что ничего особенного к осени 1981 года с Шасом не случилось, если не считать врученной ему повестки с требованием, явиться в районный военкомат для прохождения призывной комиссии. 27 апреля 1982 года, в день начала работы в Москве «телефона доверия» — круглосуточной экстренной психологической помощи по телефону, Шас прибыл в субтропики Афганистана, практически на размеченную границу между Афганистаном и Пакистаном — линию Дюрана. В этот же день, ночь на 27 апреля 1982 года, в Южной Корее произошло самое массовое, на то время, убийство, совершенное одним человеком — южнокорейский полицейский У Бом Кон сошел с ума на сексуальной почве и всего за одну ночь убил пятьдесят семь человек и тридцать пять ранил, взорвав себя последней из оставшихся гранат. Это был знак, но кто на них реагирует — на эти мистические предупреждения?..

К этому времени линия Макмагона, как и линия Дюрана — давно уже перестала быть географическим понятием. Линии, линии — они важнее границ. К тому времени «магмагон» с «дюраном» были незыблемы, так как существовали на уровне семантики и психики людей, которых они разъединяли. На этих «линиях» не было колючей проволоки, спиралей Бруно, вышек, но были мифы исключительности цивилизаций, древней культуры, сверхдуховной религии и основанные на них претензии. Войной, на которой Шас честно бегал по нарисованным на карте стрелкам, управляли те, кто проводил «линии» не на картах, а нейронными цепочками в чужих мозгах. Один факт существования границ между бывшими республиками СССР чего только стоит…

В 1983 году стало ясно, что принятый годом ранее «Закон о воде» фактически ничего не дал крестьянам. По существу, в этом законе лишь закреплялись без каких-либо существенных нововведений, уже давно соблюдавшиеся и соответствующие шариатским и ранее действующим правовым нормам, права водопользователей. Вооруженные формирования муджахедов вновь пополнялись теми, на чью поддержку рассчитывали власти ДРА.

В январе в Мазари-Шарифе была похищена группа советский специалистов. Только через месяц их удалось освободить, при этом шестеро погибли.

В мае в ущелье Ганджгал провинции Кунар погибла группа спецназовцев из шестнадцати человек.

Сохранялась сложная обстановка в зоне «Центр» (провинции Кабул, Парван, Каписа, Логар и Вардак), а так же в провинциях Кунар и Нангархар.

В конце июля душманы предприняли попытку блокады Хоста, стремясь «прорубить окно» для переброски из Пакистана людей и оружия.

В сентябре в сводках чаще всего упоминается провинция Лагман.

К зиме боевые действия активизировались в районе Суруби и Джелалабадской (Нангархарской) долины. Ограниченный контингент советской армии продолжал поддерживать власть НДПА своими штыками и жизнями. На первое июля 1983 года из двухсот восьмидесяти шести уездов и районов Афганистана под контролем правительства находится только пятьдесят! В отрядах моджахедов в этом году насчитывалось до 40 тысяч человек. Противодействие режиму НДПА и помощь оппозиции со стороны определенных внешних сил расширились.

В 1983 году Советский Союз потерял в Афганистане жизни тысячи четырехсот сорока шести советских граждан…

Как у всех людей у Шаса в тот год еще было имя — Витя. Шас — кличка, которую он честно заработал 14 февраля 1983 года. Шепелявя, после разрыва гранаты, порванными беззубыми деснами «шас, шас, шас»… Контуженный взрывом Витя пытался успокоить себя и других, вытаскивая из щеки деревянные «иглы» от разорванного в щепу приклада — «щас, щас…». Эта попытка говорить ртом, набитым выбитыми зубами, сделала человека Шасом.

Чем не боксерская травма?..

14 февраля 1983 года в Мехико, представителями одиннадцати стран, был создан Всемирный боксерский совет (WBC). Основанием для создания Всемирного Боксерского Совета (WBC) послужили скандалы связанные с предвзятостью и подтасовкой рейтингов во Всемирной Боксерской Ассоциации (WBA).

Многие раненные способны сохранять свой внутренний выбор даже в ситуациях, которые, казалось бы, полностью контролируются другими. Не убитые на войне молодые люди часто внутренне создают альтернативы своей жизни, вместо того чтобы пассивно принимать врученный им приговор.

Все навыки, восприятия, отношения, свойства, мыслительные процессы и поведения всех людей являются ресурсами для любого, кто воспринимает их и способен приспособить их таким образом, чтобы можно было их усвоить. То, к чему ты оказываешься готов, готово и для тебя. Как там, в той сказке про Алису — …достаточно только поверить в десяток невозможностей до завтрака..

Зубы Шас вставил — сначала железные, а спустя 25 лет и фарфоровые. Но вот с лицом были проблемы — зашитая щека и восстановленная челюсть не дружили, лишая Шаса полноценной человеческой мимики.

Об искренности человеческой эмоции обычно говорит симметрия в отображении чувства на лице — чем сильнее фальшь, тем более разнятся мимикой правая и левая половины лица. Граната подарила Шасу лицо лгуна. Хотя, состоянием лицевых мышц несложно научиться управлять, достаточно проявить волю и сноровку.

Сила воли — это всего лишь функция мозга, во многом связанная с кратковременной памятью. Это чем-то напоминает мышцы рук. Если ты пытаешься поднять слишком большой вес, мышечная масса не выдерживает и дает сбой. Иногда по жизни так не хватает этой самой силы воли.

Но нельзя обвинять человека в том, что он не умеет контролировать себя. Ситуацию в принципе можно исправить. Достаточно научиться «цементировать» ментальную группу мышц, и уже через некоторое время, глядя в зеркало, с гордостью сказать самому себе: «У меня есть сила воли!».

Шас быстро нашел выход — он превратил свое лицо в маску, лишенную эмоций. Главное, чтобы мимика лица была непоколебимой, при этом расслабленной и дружелюбной.

Шас решил не заниматься ни раздуванием своего эго, ни циничным самоуничижением. Он смешал хорошую дозу позитивного мышления с достаточным количеством реализма, давшего ему возможность отделить вещи, которые он мог контролировать, от вещей, которые он контролировать не мог. Самоконтроль в десять раз оказался лучше, чем самоуважение.

Если честно, то в Шасе меня напрягало многое: на лице — безразличие, в сердце — война, в башке вечный вопрос непомнящего — что это, кто это?

Японские ученые первыми установили зависимость объема памяти от количества зубов. Они выяснили, что коренные зубы связаны непосредственно с нервами, отвечающими за память. Причем, чем больше потеряно зубов, тем сильнее это проявляется. Установив эту зависимость, ученые теперь думают, как справиться с этой проблемой. Говорят, что ухудшение памяти — это признак болезни Альцгеймера. Надеюсь у Шаса не все так плохо. С годами люди действительно становятся рассеянными, и если в молодости память была железной, то ближе к середине жизни все чаще ловим себя на мысли, что забываем самое элементарное…

Я думал, что причина забывчивости Шаса это начальные данные — взрыв той гранаты, который определил траекторию и силу осколков, выбивших зубы Шасу. А уже то, что осталось у Шаса после взрыва определило будущее. Все остальное было выедено в его памяти временем. Шас сам решил отбирать из своего настоящего куски того, что могло существовать в его будущем. Шас, четко представляя себе негативный исход событий, из всего многообразия возможных выборов частенько делал один — тот, который вел его к провалу. Но если же настрой был позитивный, то и результат был другим. Если мыслить позитивно, то и результаты будут позитивными, все очень просто — быстро догадался Шас. Будущее выбирало те решения, что были способны к самореализации и потому имели шанс существовать завтра! То, что было не достойно памяти Шаса — не имело будущего. «Устойчивые» куски настоящего — стали основами фундамента его будущего. Так Шас решил свою проблему забывчивости, заполнив будущее собственными самоисполняющимися пророчествами. Многие жалуются на память, но почти никто — на сообразительность…