В старые годы

И королева бы отдать богатства рада.

А ножки! – для графинь и зависть и досада!

Да, в добродетели мамаши до конца

Я не был убежден: на месте бы отца

За право авторства не спрашивал я много!

Но как она мила! А взор, глядевший строго

И целомудренно!.. Три ночи и три дня

Малютке привелось выхаживать меня.

И я за ней следил: вот только села – встанет,

Неслышно отойдет; молитвенник достанет

И молится, О ком? Не обо мне ль, больном?

Иль о другом? Скользнет по комнате потом

Такими легкими, бесшумными шагами

И взглянет на меня янтарными глазами.

Цвет глаз – как у орла – прозрачно-золотой,

И та же гордость в них с бесстрашной прямотой.

Впервые встретив вас, я вновь нашел нежданно,

Такой же самый взор, маркиза! Как ни странно,

Янтарный этот цвет (как будто луч насквозь

В глаза проник) у вас найти мне довелось…

Была она такой прелестной и невинной,

Что, сам не знаю как (три дня ведь – срок недлинный!),

Влюбляться начал я… Тут утром, как назло,

Орудий дальний гул и грохот донесло.

Хозяин мой вбежал весь бледный, потрясенный:

«Беда! там Синие! Видны уж батальоны!

Спасайтесь!» И хоть слаб еще я был тогда,

Но надобно спешить; вскочил я без труда:

Как конь, что весь дрожит, сигнал заслышав к бою,

Так я был весь взбодрен тревогой боевою.

Спешу, но у крыльца – стоит и ждет она,

Вся в черном, капли слез в глазах, бледна, грустна,

И держит мне коня. Готов лететь карьером,

Я все ж, с коня склонясь любезным кавалером,

Превесело ее поцеловал. Тогда

Она отпрянула, зардевшись от стыда,

И – молнии в зрачках, вся выпрямясь надменно:

«О сударь!» – молвила. Тут понял я мгновенно:

Она совсем не то, кем я ее считал!

Ее манеры! Вид! Как я впросак попал!

Дворянской девушке нанес я оскорбленье,

Из рода знатного! Малютку, без сомненья,

Скрывала старых слуг почтенная семья,

Пока ее отец сражался там, где я.

Признаться, в глупое попал я положенье!

Но – Дон-Кихот в душе (к тому ж воображенье

Полно романтикой наивных старых книг) –

Я соскочил с коня и перед нею вмиг

Колено преклонил: «Мадмуазель, простите

Безумный мой порыв! Поверьте и поймите,

Что этот поцелуй – не лгу я никогда! –

Не ветреником дан. Вы верите мне? Да?

И коль позволите, – он дан в знак обрученья.

Я вновь сюда вернусь, лишь кончатся сраженья,

Чтобы залог любви, что отдан вам, найти». –

«Пусть так, – она в ответ, – счастливого пути!

Прощайте, мой жених! – шлет поцелуй воздушный, –

Готова я вину простить вам простодушно,

Но, незнакомец мой, вернитесь поскорей!»

И тут я ускакал…

Маркиза (печально)

Вы не вернулись к ней?

Граф

Увы!.. Но почему – мне не найти ответа!

Я думал: любит ли меня малютка эта?

Ведь виделись мы миг! А я люблю? Я сам

Не знал. Не мог решить. Ну, я вернусь, но там –

Что я найду? – Ее в замужестве счастливом,

Любимую другим, в кругу детей шумливом…

Что ж, предложение поспешное глупца

Скользнуло без следа по ней, как бред юнца;

Воспоминания, возможно, и остались…

Да и найти ль ее мне там, где мы расстались?

Не обманулся ль я? Не сохранить ли мне

Воспоминание нетронутым вполне,

Чтобы жила она в моих мечтах такою,

Какой ее видал?.. Вернуться к ней? Не скрою, –

Боялся, что, взглянув, разочаруюсь я…

Но смутная печаль с тех пор томит меня,

Как наваждение, она мне сердце гложет:

Ведь счастье жизни всей я оттолкнул, быть может…

Маркиза (с рыданием в голосе)

А может быть, она любила вас сильней?

Но, впрочем, все равно: вы не вернулись к ней…

Граф

Мой друг, я совершил большое преступленье?

Маркиза

Я только что от вас слыхала рассужденье,

Что «человек есть плод, разъятый пополам.

Чтобы счастливым стать, он в мире – здесь иль там –

Все дольку отыскать старается вторую,

А случай, – сам слепец, – ведет его вслепую.

И никогда почти на жизненном пути

Единую, свою, – не суждено найти.

Но, кто ее найдет, – любовь находит с нею…

Я знаю, были вы той долькою моею,

Вас бог назначил мне, лишь вас искал я, но…

Не мог найти. Любить мне не было дано:

И вот, когда прошли всю жизнь мы с вами розно, –

Судьба свела пути… свела, но слишком поздно!..»