"Эти заманчивые сокровища дракона"

Аннотация:

Занимательная и веселая история о том, как простодушный рыцарь, маг со скверной репутацией и гном-монах отправились за сокровищами огнедышащего дракона, и что из этого получилось. Посвящается всем отважным рыцарям, сражающимся с огнедышащими драконами, и всем магам, помогающим отважным рыцарям сражаться с огнедышащими драконами

Глава первая

Мичигран Казорский неторопливо шел по центральной улице славного города Геликса.

Он был действительным членом гильдии магов, знал десятка три неплохих заклинаний, а в спорах, нередко, использовал, в качестве аргумента, тяжелый и крепкий посох. Мичигран любил выпить в хорошей компании пару кувшинов пива, врезать какому-нибудь остроухому эльфу по нахальной морде, и в определенных кругах, пользовался широкой известностью. Немаловажное значение при этом имело и то, что он родился и вырос в самом опасном в Геликсе квартале - в квартале Казор. Мичигран всегда представлялся Великим магом. Ему предпочитали не возражать.

Народа на улице было немного: бригада гномов-грузчиков уныло спорила, куда, в конце концов, нужно тащить красный концертный рояль, на котором, судя по его весу, лежало какое-то замысловатое проклятие; у высокого забора, выкрашенного чудаком-хозяином в голубой цвет, монах-человек вполголоса произносил вечернюю молитву и, не отрываясь от своего занятия, изредка показывал внушительную дубину слоняющимся невдалеке ворам; небольшой тролль бил двух толстых эльфов. Непонятно за что. Возможно, просто за то, что они эльфы. Какой-то полуголый, с выбритой головой, сектант бессовестно истязал ударами кулаков небольшой барабан; два молодых гоблина в грязных балахонах, усевшись прямо на мостовую, играли в кости. Прохожие умело уворачивались от нахальных лотошников пытающихся всучить им свой товар и заросших длинными бородами звездочетов, обещающих, почти даром, предсказать счастливое будущее. Лохматые собаки гонялись за чумазыми полуголыми ребятишками, а чумазые полуголые ребятишки гонялись за лохматыми собаками. В стандартах густонаселенного, шумного города Геликса, можно было считать, что улица почти пустынна.

Жители Геликса считали свой город столицей всех ближних и дальних земель, омываемых Харракским океаном на юге и огражденных на востоке высокими и почти непроходимыми Граничными горами. Кроме Геликса на этих землях существовал еще один крупный город - Неокс, оплот гномов, которые без всякого на то разумного основания, называли столицей свой, прокопченый дымом кузниц, жалкий городишко с приземистыми домиками, кривыми улицами и без единой каланчи. Жители Геликса только посмеивались над коротышками, потому что настоящей столицей был, разумеется, их город. Но самолюбивые и упрямые гномы не унимались. Они повсюду распускали нелепые слухи, о величии, красоте и богатстве их занюханного Неокса.

Завистливые эльфы, однажды тоже зашевелились. Они заявили, что столицей должен быть их город, поскольку они самый древний народ и имеют на это законное право. Но вы когда-нибудь слышали про то, что у эльфов есть город? То-то и оно, эльфы не имели не только города, но даже небольшой деревни. "А мы построим самый прекрасный город на земле. Вы увидите, какой должна быть настоящая столица!" - объявили заносчивые вожди самого древнего народа. Но это же были эльфы, ленивые мечтатели, легкие на язык и тяжелые на подъем. Их стараниями, на карте, вскоре появилась жирная точка с надписью "Криптокс" - более нелепого названия для своего города, а тем более для столицы, они придумать не смогли. Но ни один из эльфов, густо заселивших к этому времени несколько кварталов Геликса, не бросился возводить свой прекрасный Криптокс. Отвращение к физическому труду было такой же характерной чертой лесного народа, как и гордость за свое древнее происхождение. До сих пор, в соответствующей отметке географической точке, не стояло даже сарая для хранения инструментов.

Гоблины не желали создавать свой город, в Геликсе они чувствовали себя превосходно. Однако представители остальных рас поговаривали, что было бы неплохо отселить всех гоблинов куда-нибудь подальше, и пусть они там воруют друг у друга.

А тролли о создании собственной столицы не задумывались. Тролли вообще редко думали.

Конечно, кроме городов, в стране было немало поселений, жители которых возделывали землю и выращивали скот. Их стараниями горожане имели возможность, есть хлеба, мясо и сыры, овощи и фрукты, пить не только воду, но еще и пиво.

В неприступных каменных замках проживали гордые и благородные рыцари. Они охотились на оленей и кабанов, соперничали друг с другом на турнирах, пировали в парадных залах, а время от времени, сражались, чтобы добиться торжества попранной кем-то справедливости.

Крестьяне работали на землях, принадлежащих благородным рыцарям. За право работать они расплачивались теми же сырами, овощами, мясом и пивом, добавляя к этому звонкие монеты. Рыцари вершили в своих владениях праведный суд, опекали крестьян и защищали их от других гордых и благородных рыцарей.

В свободном городе Геликсе имелось множество профессиональных гильдий. Насчет того, которые из них были наиболее влиятельными, мнения расходились. Называли число от пяти до семи. Все, кому была дорога шкура, относили к ним гильдии рыцарей и магов. Хотя, следует отметить: многие горожане считали и тех и других бездельниками, и были уверены, что слава и богатство Геликса целиком созданы гильдиями ремесленников и купцов. О гильдиях воров и разбойников горожане предпочитали не говорить, особенно с тех пор, как почтенный бургомистр Слейг особым Указом объявил, что организованной преступности в Геликсе не существует.

Особое место занимал в городе монастырь Ордена святого драконоборца, дважды рожденного Фестония. Святая обитель славилась либеральным уставом и крутыми обитателями.

В выборе профессий немалое значение имели некоторые расовые особенности. Почти все гоблины становились ворами, за это их и не любили. Эльфы, в основном, устраивались в городскую канцелярию, работали в каких-то непонятых конторах и сомнительных учреждениях. Некоторые просто бездельничали. Их не любили за взяточничество, зазнайство и лень. Тролли, вследствие гигантской силы и природной тупости, искали работу, связанную с тяжелым трудом. Этих не любили и за тупость, и за силу. Гномы выбирали любую профессию, но ни в коем случае не становились ворами - для этого они были слишком неловки. Гномов не любили за жадность и наглость. Люди занимались, чем попало, и их не любили за то, что они всюду суют свой нос.

Мичигран выбрал профессию мага по двум причинам. Первая - маги пользовались в Геликсе уважением; и вторая - каждый маг ежемесячно получал несколько монет из городской казны. Это была плата за то, что гильдия постоянно поддерживала магическую защиту города. Казна платила не щедро, но на еду и одежду хватало. А на пиво и развлечения можно было заработать, выполняя нехитрые заказы горожан, несложными заклинаниями.

Мичигран был достойным членом гильдии и внешним видом своим всегда старался поддерживать ее авторитет. В этот вечер, как обычно, когда маг выходил из дома, на плечи его была небрежно наброшена просторная мантия цвета летнего неба, на которой светились семь зеленых звезд - символ гильдии магов славного города Геликса. Из-под обвисших полей старой фетровой шляпы смотрели внимательные серые глаза. Обязательная для магов бородка торчала как наконечник пики. Поэтому тот, на кого смотрел Мичигран, чувствовал себя под тройным прицелом: двух стальных глаз и острого клина бородки. На их фоне как-то терялся даже нос, хотя и нос был вполне выразительным. Если какой-нибудь маг и мог внушить уважение одним своим видом, то это был Мичигран.

Великий Маг шел по улице, погрузившись в невеселые мысли. Его глубокая задумчивость была навеяна пустыми карманами, а если рассуждать более масштабно, явной недостаточностью материальных средств, необходимых для достойного посещения таверны "No Name". Да, да, вы не ошиблись, именно "No Name". Когда толстый Гонзар, хозяин таверны, прозванный за свои размеры, скверный характер и неукротимый нрав Гонзаром Кабаном, собирался открыть ее, длиннорукий лохматый художник, рисовавший вывеску, уныло полюбопытствовал:

- Хозяин, как называется это пристанище жаждущих?

Кабану в это время было не до разговоров.

- Пока нет имени! - прорычал он и побежал убивать гоблинов-плотников, которые делали вид, будто сооружают стойку бара.

- Понял, - сообщил художник.

Он отхлебнул хороший глоток пива из горлышка кувшина и, не задумываясь вывел большими красивыми буквам: "No Name". А Гонзару и потом было некогда, заниматься такой ерундой, как название таверны, поэтому над дверью все еще красовалась эта поспешно и необдуманно созданная, в первые часы существования заведения, вывеска. То, как называли таверну освоившие ее, многочисленные и разномастные клиенты, зависело от особенностей профессии и расы называвшего. Тем не менее, все сразу понимали, о каком именно заведении идет речь. Гонзар Кабан не был волшебником, но настоящие любители крепкого темного пива знали, что здесь его варят превосходно. Другое столь приятное пиво в Геликсе найти было невозможно.

Мичигран упорно размышлял о том, как добыть монеты, и не просто на кувшин пива, а на нормальный отдых, с ломанием столов и битьем морд двум-трем эльфам и, непременно, хоть бы одному нахальному гоблину. Те и другие обычно посещали таверну в достаточном количестве, оставалось только выбирать. Он попытался заранее наметить подходящего гоблина из постоянных посетителей таверны и в этот момент споткнулся. Нечто мелкое и визгливое под его ногами заверещало и замахнулось топором.

Что-то многовато в последнее время развелось лепреконов, - раздраженно подумал Мичигран. Он резво отпрыгнул в сторону и взмахнул посохом. Посох угрожающе затрещал, по нему забегали искры, и с вершины соскользнула небольшая голубая молния. Лепрекон моментально сообразил как надо себя вести. Он шмыгнул за большой камень, на котором сиротливо возвышалась позеленевшая от времени бронзовая фигура кого-то из бывших правителей города, и стал орать оттуда. Поорав, решил, что достоинство свое восстановил, и потопал куда-то по срочным делам. Лепреконы, в общем, привыкли, что о них постоянно спотыкаются, но нельзя сказать, чтобы это им нравилось. Некоторые тролли ходили на костылях из-за своей невнимательности и неповоротливости.

Проводив недобрым взглядом лепрекона, маг собрался идти дальше, но в это время из темного переулка вынырнул эльф Альдарион, явно куда-то торопившийся. Мичигран вообще не любил эльфов, и не только за зазнайство, но и за то, что они засидели все приличные места в городе. А Альдариона, заведовавшего в канцелярии бургомистра отделом магии, и совсем недавно содравшего с мага громадную взятку, Мичигран не любил особенно, поэтому очень обрадовался появлению эльфа и поспешил ему навстречу. Но тот тоже хорошо знал некоторые особенности характера Великого Мага, который предпочитал решать споры нетрадиционными для эльфов способами. Пока какой-нибудь эльф соображал, чем ему воспользоваться, магией, кинжалом или ядом, он имел все шансы попросту получить концом тяжелого посоха в лоб, или кулаком в нос, или носком сапога еще куда-нибудь. Эльфам это не нравилось. Но Мичиган с мнением остроухих не считался и, при необходимости, прибегал к этим, не совсем магическим, приемам.

Увидев Мичиграна с посохом в руке, эльф повернулся, снова нырнул в темный переулок и там растворился. Мичигран сердито сплюнул: искать эльфа в лабиринте запутанных переулков не имело смысла. Великий Маг вернулся к своим невеселым мыслям и пошел дальше.

В конечном итоге, Мичигран принял привычное для себя решение: "Да они там без меня все со скуки передохнут. Еще и искать станут меня по всему городу. И могут ведь не найти... Нехорошо заставлять других искать себя. Пойду в таверну, обрадую их, а там видно будет".

Когда дверь распахнулась и с порога донеслось громкое: - Ну что, не ждали?! - сидящий за столами народ ответил одобрительным гулом.

Маг ухмыльнулся и лягнул дверь ногой, от чего она с грохотом захлопнулась. Через секунду последовал еще один глухой удар - это сдвинулась со своего места и покосилась вывеска, на которой надпись "No Name" несколько часов тому назад была частично замазана каким-то возомнившим о себе гоблином. Вместо привычного названия, он изобразил на вывеске кривобокий кувшин, из которого высыпались лиловые горошины. Все это, по мнению тупого гоблина, должно было изображать пенящееся пиво. Идиотский рисунок окружали не менее идиотские каракули, которые не в силах был прочесть ни один из постоянных посетителей.

Бездарного художника, сразу после совершенного им антиобщественного действия, окружила толпа широкоплечих гномов и стала пинать ногами. Пинали долго и с удовольствием. И не столько за то, что он испортил вывеску, а потому, что их было много, а он один. И имел глупость возомнить о себе.

Вообще, охотников дать красивое имя благодатной таверне, любимому месту отдыха и развлечений, энергичных геликсцов, было немало. Поэтому на вывеске постоянно появлялись новые надписи: по-человечески, по-гномьи, по-гоблински, иногда даже по-эльфийски. И никто против этого не возражал. Требование было только одно: писать разборчиво, понятно и, по возможности, красиво. Красоту геликсцы ценили и уважали.

Когда на вывеске не оставалось свободного места, ее тщательно мыли. А затем появлялись новые надписи: по-человечески, по-гномьи, по-гоблински, иногда даже по-эльфийски. А однажды, неожиданно для всех, появилась надпись по-тролльски.

Этот удивительный случай вызвал много бурных споров. Одни говорили, что писал очень маленький и легкий тролль, который сумел добраться до вывески, не обрушив здание. Другие - что это был очень высокий тролль. Третьи резонно отвечали первым и вторым, что все высокие тролли глупы и неграмотны, а тролли, освоившие грамоту, низкорослы, и до вывески ни один из них дотянуться не сможет.

Нахальный эльф, считавшийся среди эльфов умным, стал уверять всех, что большой тролль мог поднять маленького, и держать его на плечах, пока тот рисовал. Многие засомневались, что хоть одно живое существо сможет удержать тролля, даже другой тролль. Группа гордых эльфов возмутилась и заявила, что они могут поднять тролля и держать его, сколько потребуется. Естественно, тут же был произведен эксперимент. После уборки того, что обрушилось, умничавшего эльфа побили. Остальных эльфов тоже побили, чтобы не лезли, когда их не спрашивают.

Мичигран с удовлетворением прислушался к грохоту покосившейся вывески. Он гордился своим умением сшибать ее с законного места, каждый раз, когда входил в таверну. Цепкий взгляд опытного мага прошелся по залу, отыскивая тех, с кого можно стрясти выпивку, а также тех, кому стоило дать по морде. Для удобства он не возражал бы, чтобы и то и другое совпало. Раньше такое случалось не особенно редко.

На этот раз поиск удался лишь наполовину. Мичигран достаточно быстро присоединился к компании монахов. Они отмечали какой-то свой профессиональный праздник. Святых у здешних монахов было много и праздники им приходилось отмечать не реже чем раз в неделю. Монахи не возражали, когда к ним присоединялись желающие посильно почтить святого. Но затевать с ними драку маг посчитал неразумным, потому, что их было много. К тому же, один из монахов был троллем. Мичигран покорился судьбе. Он похвалил примерное бескорыстие и славные деяния святого, о котором не имел никакого представления, выпил две кружки темного пива, снова помянул добрым словом святого и стал, как и все остальные посетители, дожидаться начала ежедневной драки.

Драку в таверне "No Name" затевали примерно в девять часов вечера по будням и часов в семь-восемь по выходным. Обычно начинали с гоблина. То есть с того, что один из самых нахальных гоблинов получал по морде. Сегодняшняя драка не стала исключением.

Тощий косоглазый гоблин попытался срезать кошелек у гнома-рудокопа, но неловко двинул рукой, и кольца, из которых был набран пояс коротышки, звякнули. Рудокоп обернулся, мгновенно оценил ситуацию, и мощным ударом послал гоблина в другой угол зала. В другом углу сидел тролль, которому не понравилось, что в него швыряются косоглазыми гоблинами. Выражая свое недовольство, он подхватил злосчастного гоблина за ноги и начал забивать им гнома-рудокопа в землю. То, что вместо земли был дощатый пол, тролля не смущало. К месту действия поспешили другие коротышки, демонстрируя свою пресловутую гномью солидарность. Члены гильдии воров, а таверна была одним из мест их постоянной работы, бросились на выручку тощему гоблину. А два находившихся здесь тролля поддержали своего соплеменника. Один из них занялся гоблинами, другой гномами. В таверне стало весело. Люди и эльфы не могли остаться в стороне. Не за тем они сюда пришли, чтобы смотреть, как развлекаются другие.

Монахи никого не трогали. Они отодвинули свой немалый, уставленный жбанами с пивом стол к стене и стали петь псалмы. Пива было много, монахи пели громко и красиво. Псалмы призывали на подвиг во имя какого-то малоизвестного святого мученика, которого никто в лицо не знал. Если бы этот многострадальный святой сейчас зашел в таверну, слава его, как мученика непременно возросла бы.

Глава вторая.

Мичигран проснулся в полной темноте. Болела голова, ныло правое плечо, а во рту было отвратительно сухо. Все, как обычно, расплата за хорошо проведенный вечер. Но он сразу почувствовал: что-то не так. Мичигран прекрасно помнил, как пришел в таверну, помнил, как пил пиво с монахами, а когда те начали петь псалмы, даже пытался подпевать им. Потом он бил эльфов. Сразу двух. Какой-то лопоухий гоблин пытался помешать ему, но Мичигран разгрохал о его голову пустой глиняный кувшин и гоблин сразу отстал. Затем Мичигран снова бил эльфов. Но уже других. Гномы накатили на него целым выводком. С ними он дрался лежа. А что было дальше Мичигран, как ни старался, вспомнить не мог.

Он хорошо знал, что после драки, должен проснуться в одном из привычных мест: на лужайке, недалеко от таверны, слева от входа, под невысоким кустом цветущего жасмина, или справа, возле длинного деревянного корыта, из которого поили лошадей. И голова должна болеть, потому что он опять перебрал. Голова, как и положено, болела. И плечо болело. И еще что-то болело. Однако, лежал он не на траве, и не на утоптанной, влажной земле, а в каком-то помещении и даже на кровати. Это было неправильно. И кровать явно не его. Чужая, совершенно незнакомая кровать. У Мичиграна имелась хорошая перина, и лежать на ней было приятно. Эта кровать оказалась неуютной и жесткой: прямо на доски набросили что-то мохнатое, очевидно, заменяющее хозяину и перину, и одеяло. Мага подобная постель не устраивала. Он пошарил рядом с собой, попытался найти посох, но не нашел.

"Итак, я не возле таверны и не дома, - стал рассуждать Мичигран. - Это точно. Но сам я сюда придти не мог. Значит меня принесли. И даже положили на кровать. На отвратительную жесткую кровать. Но раз принесли, значит я кому-то нужен... Зачем?.." - Маг стал соображать, зачем его сюда принесли, но никакой серьезной причины для этого найти не смог.

Заскрипела дверь, послышались негромкие шаги. Откуда-то, из тьмы, прозвучал низкий ворчливый голос:

- Кажется, он проснулся.

"Вот и тот, кому я нужен, - решил маг. - Судя по противному голосу - гном. Наверное, я основательно покалечил несколько гномов, и они решили меня прикончить. Интересно, дадут они мне перед этим хлебнуть пару глотков пива?.."

Еще шаги. На этот раз тяжелые.

- Так быстро? - голос был более высоким и звонким.

"А это не гном, похоже, что человек. Чего это человек с гномами связался? Людей я сегодня, кажется, и не бил. Хорошо, что они меня не связали. Если их всего двое, я с ними справлюсь, но нужен посох".

Он еще раз пошарил по кровати в поисках посоха, и опять не нашел.

- У него крепкая черепушка, - объявил гном. - К таким выпивкам и дракам он привык.

"Черепушка, конечно, крепкая, - согласился с голосом Мичигран. - Но пить надо меньше. До чего же болит голова! А, может быть, это не от выпивки? Может быть, мою черепушку все-таки разбили? Нет, без посоха не обойтись".

- Именно поэтому... - продолжал голос гнома.

- Да, понимаю, именно поэтому нам его и рекомендовали. Согласен, он нам подходит.

"Ага, меня кто-то рекомендовал и я, естественно, подхожу. Значит, прикончить меня сейчас не собираются. Тем лучше. Но куда они девали посох? Шляпы тоже нет. А шляпа еще вполне хорошая. И неужели у них не найдется кувшин приличного пива?.."

Мичигран решил принять более удобное для активных действий положение, опустил ноги на пол и сел?

- Кто вы? - спросил он. - Где я? И почему здесь так темно?

- Свет пока совершенно необязателен, - обладатель ворчливого голоса почему-то решил ответить только на третий вопрос.

- Буркст, нам нечего скрывать, - укорил его обладатель звонкого. - Неси сюда лампу.

Буркст, бормоча что-то недовольное, тем не менее, ушел в другую комнату и вскоре вернулся с лампой. Когда маленький огонек разогнал тьму, Мичигран увидел, что находится в просторной комнате с каменными стенами и маленькими окнами, за которыми было темно. На одной из стен висели доспехи рыцаря, а возле них находилось длинное боевое копье со стальным наконечником. В центре стоял грубо сколоченный стол. Возле него несколько таких же неуклюжих скамеек. В дальнем углу располагалась еще одна кровать. По виду, такая же жесткая, как и та, с которой маг только что поднялся. В другом углу находился большой сундук, окованный потемневшими от времени широкими железными полосами. Полуоткрытая дверь вела в еще одну комнату. Незнакомцев было двое. Они тоже с интересом разглядывали Мичиграна.

Буркст, как правильно догадался маг, оказался гномом, причем гномом-монахом. Это сочетание не являлось особой редкостью в славящимся своими свободами Геликсе, но всегда вызывало насмешки. На монахе, как это и положено, был просторный серый балахон с капюшоном, перехваченный в том месте, где должна находиться талия, толстой веревкой. На этом поясе висела немалая и хорошо отполированная дубина. Лицо монаха украшали крупный cлегка приплюснутый нос, светлая окладистая бородка и торчащие как у кота, редкие и жесткие, белесые усы. А глаза были маленькими: хитрыми как у монаха и сердитыми как у гнома.

Второй был человеком: высоким, длинноногим юношей, лет двадцати - двадцати пяти. Голову его покрывала копна волос цвета спелой пшеничной соломы, под копной находились высокий лоб, большие карие глаза, маленький носик пуговкой и ничем не примечательный, но довольно крупный рот с пухлыми юношескими губами. Короткий зеленый камзол, на котором не хватало двух серебряных пуговиц, подчеркивал широкие плечи и узкую талию. Ярко-желтые брюки в обтяжку опускались в тупоносые красные полусапожки с блестящими стальными шпорами. Кроме рыцарей ни один модник в Геликсе шпоры не носил. Шпоры были отличительным знаком гильдии благородных рыцарей и их исключительной привилегией. Даже поговорка такая существовала. "Какой же ты рыцарь, если, падая с лошади, не можешь звякнуть шпорами?!"

- Здравствуй, Великий Маг, Мичигран Казорский, - произнес рыцарь, делая шаг вперед и протягивая руку. - Меня зовут Калант, Сокрушитель Троллей. Для друзей - просто Калант. Я собираюсь убить огнедышащего дракона и спасти из заточения прекрасную принцессу.

"Еще один свихнувшийся бедолага, - пожалел молодого рыцаря Мичигран. - Интересно, почему у него карие глаза? У безнадежных романтиков и мечтателей глаза должны быть голубыми..."

- Здравствуй, рыцарь Калант, Сокрушитель Троллей, - маг не собирался записываться в друзья к охотнику за драконами но, как человек вежливый, крепко пожал протянутую руку. - Желаю тебе победить коварного дракона и спасти из заточения прекрасную принцессу.

"Молодой, необъезженный еще рыцарь, собирающийся убить дракона и пройдоха монах из гномов - интересная компания... И я им зачем-то нужен? - пытался сообразить тем временем Мичигран. - Рыцарь, судя по его жилью, беден, а монах, как все монахи, скуп. Но бесплатно они от меня не получат даже самого пустякового заклинания. Хотя, может быть, у рыцаря все-таки водятся монеты, а то я уже забыл, как они выглядят. Надо попробовать. И неужели у них в доме не найдется кувшина какого-нибудь пива?"

- Это мой друг отец Буркст, - представил рыцарь гнома. - Мой верный соратник и советник.

- Здравствуй и ты, отец Буркст, - если бы у Мичиграна не болела голова, и не было так сухо в горле, он непременно ухмыльнулся бы. - Я не знал, что отцы святой Обители столь воинственны, и в перерывах между постами и молитвами охотятся на огнедышащих драконов.

Монах не смутился.

- Геликская Обитель принадлежит Ордену святого воинствующего драконоборца, дважды рожденного Фестония, да славится его имя в веках. Наше братство дало обет: сопровождать славных рыцарей и, в силу своих малых возможностей, содействовать им в борьбе с нечистью.

При других обстоятельствах Мичигран не упустил бы возможность поинтересоваться, как монахам удалось организовать трюк с двойным рождением воинствующего драконоборца, но сейчас ему было не до этого.

"Чего им, все-таки от меня нужно? - пытался сообразить маг. - Хотя, с этим можно и не торопиться, они обо всем расскажут сами. Для того и приволокли меня сюда. А мне сейчас очень нужны пиво и посох. Нет, сначала все-таки посох, а пиво потом", - благоразумно решил он.

- Славный обет... Желаю и тебе блестящих побед, святой отец, - голова болела, но маг старался быть вежливым. - Надеюсь, вы не забыли принести сюда мой посох и шляпу? - Шляпа была у Мичиграна единственной, а ходить без головного убора ни один маг позволить себе не мог.

- Конечно, благородный Мичигран, мы принесли сюда все, что тебе принадлежит, - подтвердил рыцарь. - Буркст!

Монах тотчас достал из темного угла посох, снял с вбитого в стену колышка шляпу и протянул их Мичиграну.

"Теперь можно разговаривать с ними на равных", - решил маг, напяливая шляпу и небрежно опираясь на посох.

- Ну, выкладывайте, зачем вы явились к Великому Магу, - величественно потребовал он. - Какая у вас ко мне просьба? От каких бед мои заклинания должны защитить вас?

Вообще-то никто к нему не являлся, и Мичигран был не особенно великим магом, даже по меркам Геликса, но как набивать себе цену он знал.

- Нам нужна твоя помощь, для того, чтобы победить дракона и спасти прекрасную принцессу, - сопровождая свои слова почтительным поклоном, свидетельствующим об уважении к Великому Магу, ответил Сокрушитель Троллей. - Я приглашаю тебя участвовать в битве, о которой мечтают каждый отважный рыцарь и каждый благородный маг: мы победим дракона, освободим прекрасную принцессу и покроем свои имена неувядаемой славой.

Здесь нам следует прерваться и напомнить любезному читателю, что в любом мало-мальски уважающем себя волшебном мире непременно имеется хотя бы одна старинная башня. В такой башне, как это всем известно, стоят большие старинные сундуки, в которых хранятся золотые монеты и драгоценные камни, а еще в башне непременно должна быть заточена прекрасная золотоволосая принцесса. Принцессу и сокровища, как это принято в волшебных мирах, охраняет свирепый и коварный огнедышащий дракон.

Конечно, волшебный мир не создавался, как общество равных возможностей. Но все благородные рыцари, вне зависимости от своих достоинств и размеров владений, считаются там равными. В соответствии с этим, каждый рыцарь имел неотъемлемое право сразиться с драконом и победить его. А потом освободить тоскующую принцессу и конфисковать сокровища, обеспечив, таким образом, себе и своим потомкам, бессмертную славу и безбедную жизнь.

Теперь представьте себе, что какому-то отчаянному и удачливому рыцарю удалось убить дракона и сделать все остальное, что в таких случаях положено. А дальше что? Как быть всем остальным благородным рыцарям? Как им доказать свою отвагу, доблесть и благородство? Где взять сокровища и истосковавшуюся по свободе и жениху золотоволосую принцессу? И, главное, как быть со справедливостью и равными возможностями?

Конечно, волшебный мир может себе позволить иметь несколько башен с драконами, принцессами и сокровищами. Но рыцарей намного больше, и ни драконов, ни принцесс, ни, тем более, золота на всех не напасешься.

Вот почему убить дракона почти невозможно. Он создан природой так, чтобы хватило на всех и на многие годы. Рыцари об этом знают, но головы их с детства настолько забиты легендами и балладами о подвигах, и необходимости освобождать заточенных в башнях принцесс, что все они, как один, рвутся в бой.

Кодекс драконоборства предписывает, что рыцарь должен сражаться с драконом в честном поединке: один-на-один, но имеет право взять с собой монаха, чтобы тот поддерживал его молитвами, лечил, а при необходимости прочел над ним заупокойную, и опытного мага, способного оградить рыцаря от коварства, злобы и магических происков. То, что дракон станет действовать коварно и злобно, само собой разумелось.

Рыцарь Калант был совершенно уверен, что Мичигран обрадуется его предложению и с превеликим удовольствием отправится на битву с драконом. В качестве награды, как мы уже знаем, он предлагал самое дорогое и заманчивое в этом прекрасном мире - неувядаемую славу.

Обрушить такое на Мичиграна, едва пришедшего в себя, после хорошей выпивки, было, по меньшей мере, бестактно. Тем боле, что ни к сражению с драконом, ни к посмертной славе маг никогда не испытывал особого стремления. А в том, что неувядаемая слава будет посмертной, он нисколько не сомневался. В данный момент маг испытывал лишь головную боль и жажду. И ответ его прозвучал для Каланта совершенно неожиданно.

- Не найдется ли у тебя, благородный рыцарь, кувшин доброго пива? - спросил Мичигран и приложил правую руку ко лбу. По этому красноречивому жесту рыцарь должен был понять, что пока маг не утолит жажду и не укротит головную боль, он ни в какие переговоры вступать не станет.

Рыцарь Калант не понял мага, он был для этого слишком молод и слишком благороден.

Мичигран ждал. Он справедливо полагал, что если столь нужен этим последователям святого Фестония они, в конце концов, просто обязаны обеспечить его кувшином пива. Или двумя.

Буркст был гномом и монахом. И те, и другие, хорошо знали, что такое головная боль и жажда после приличной выпивки. Он очень понял Мичиграна.