Может — да, может — нет

— Игра на повышение, — сказал он, заметив на диаграмме растущие цены и покупательский спрос.

Дэверо сел во главе стола и одарил Слоуна широкой улыбкой.

— На прошлой неделе ты был в зените гениальности, Рейвентрол. Надо же! Ухитрился распродать те акции, прежде чем «Уэйт Гон» рухнул! Не зря ты считаешься лучшим игроком нашей команды. Советую всем поучиться у Слоуна гибкости и творческому подходу к делу. Вести осторожную игру — это хорошо и нормально, но время от времени неплохо напрячься и поиграть мускулами. Однако при этом не входите в раж и не забывайте, что у «Стэндардза» классная репутация. Посему предложение Рейвентрола относительно вложений в электронные игры кажется мне сомнительным. Я нахожу средства связи более предпочтительными для вложений.

Слоун нарочно поддразнивал Мелани, придвигаясь к ней ближе в то время, как она незаметно отодвигалась. Мелани не позволяла себе показывать, что злится, но внутри у нее все кипело. Слоун же с нетерпением ждал, когда сможет вывести ее из себя так, что она потеряет над собой контроль и выплеснет злость наружу. Когда Дэверо встал со своего места и повернулся спиной, показывая на диаграмме индексы и тенденции на фондовом рынке, Слоун прошептал:

— Что это там в твоем блокноте в графе «Рейвентрол»?

Мелани открыла книжку и показала ему список всех дат, когда она помогала ему. «Информация для Итти» было помечено шестью звездочками.

— Я обижен, — шепнул Слоун. — Я думал, ты делала все это во имя любви.

Она пристально посмотрела на него, покуда Дэверо продолжал распинаться о текущих тенденциях и увеличении прибылей.

Босс предложил новый пакет для инвесторов, уселся на место со своим блокнотом и попросил присутствующих высказаться.

Мелани выпрямилась, что-то быстро черкнула в блокноте и поправила очки. Слоун подумал про себя: М.С. Инганфорде, консультант высшего класса по инвестированию, хочет внести свой вклад в заседание. Обычно Дэверо игнорировал ее соображения, предпочитая мнения мужчин.

Слоун искоса взглянул на записи и сразу понял ход ее мыслей. У Мелани на первом месте карьера, напомнил он себе. Если она сейчас же не выскажет свою точку зрения на проблему и не заставит Дэверо отказаться от привычного пренебрежения ее мнением, она не успокоится.

Хорошо организовав свои мысли, она говорила о существенных вещах. Дэверо оставалось только кивать в знак согласия головой. Пока Мелани излагала свои идеи и предложения по текущей теме, Дэверо сидел, по своему обыкновению оборонительно втянув голову в безукоризненно чистый воротничок, стянутый итальянским галстуком ручной работы. Пару раз во время ее короткого выступления он дернулся, а когда она закончила, сразу же сказал:

— Хорошая концепция. Составь список для моей секретарши, М.С. Как ты на это смотришь, Слоун? Стоит ли новым инвесторам «Стэндардза» дать преимущество, так сказать, поощрительный пакет? Как ты относишься к игровой идее — давать новым клиентам игровые уроки?

— Интересная мысль. Инвестирование — пугающий процесс для новичков.

Дэверо кивнул.

— Набросай список для моей секретарши, М.С.

Раз звезда команды считает твою идею хорошей, пускай моя секретарша над ней поработает.

После этого собрание обсудило, «что можно ждать от рынка», как выразился босс. Карандаш Мелани тихо хрустнул, и она спрятала его в кармашек кожаной обложки блокнота. Слоун заметил, как кармашек сразу раздулся.

Спускаясь на лифте в свой офис, Мелани не смотрела в сторону Слоуна. Тот стоял в нескольких сантиметрах от нее, упираясь руками в стенку над ее головой, чтобы толпа не напирала на малышку. Мелани не придала значения защитному жесту, однако подумала, что огромное тело Слоуна могло легко ее задавить.

Она прикрыла веки и силилась не думать о придавленных обнаженным Слоуном крутобедрых амазонках на его смятой, неубранной постели. Глядя на панель с кнопками, она произнесла:

— Ты мне еще заплатишь за все, Рейвентрол. Это только вопрос времени. Договор с Римером должен был быть моим. Конечно, я не играю в гандбол по ночам, чтобы заключать выгодные договора.

— Игры по ночам имеют свои выгоды, Мел. Тебе не мешает попробовать, — шутливо парировал он, заметив, что она старается держаться так, чтобы не коснуться его тела.

Брови Недотроги удивленно выгнулись.

— По крайней мере я получаю свои договора честным путем. Я слышала, ты тренировал жену Тоти Джеффордса на теннисном корте прежде, чем заполучил договор с ним. А он по праву должен был быть моим. Мы с Джеффордсом тогда договорились об этом за ланчем.

— Эй, Мел, будь справедливой… Ты забыла, как в прошлом году обтяпала дельце с японскими женщинами-инвесторами? Ты тогда не погнушалась закатить вечеринку на всю ночь, не так ли?

Это был мелкий договор. А вот ты получил доступ к бизнесу их мужей только из-за сексуальной ориентации этой странной компании. У нас с Джеффордсом, между прочим, был всего-навсего принятый в деловой практике ланч, и не больше того.

— Джеффордс сам хотел тебя заполучить, Мел, — медленно проговорил Слоун, глядя ей прямо в глаза. Мелани слегка покраснела и отвела взгляд, доказывая тем самым, что его подозрение верно. Когда она поправила воротничок и перевела дух, что-то ударило ему в голову, и он почувствовал непреодолимое желание встретиться с Джеффордсом в глубине темной аллеи… Нечего сказать, у него выдался не самый удачный день, раз он вдруг инстинктивно начал играть роль старшего брата Мелани, мрачно решил Слоун.

Дверь лифта наконец открылась, но Слоун намеренно загородил Мелани проход. Глядя с насмешкой сверху вниз, он спросил:

— Скажи, я прав, ведь так?

Голубые глаза девушки вспыхнули от злости.

— Предпочитаю…

— Ай-ай-ай, не будь грубой, — усмехнулся он, довольный ее реакцией. — Почему бы тебе не использовать столь мощную энергию в мирных целях и не осчастливить свиданием какого-нибудь парня?

Она подняла брови.

— Бизнес — это не секс и не бейсбол.

Слоун проследил глазами за сексуальной рыжеволосой красоткой, выходящей из лифта, чей зад туго обтягивала короткая юбочка.

— Правда?

Стоя рядом с ним, Мелани задохнулась от возмущения и процедила сквозь стиснутые зубы:

— Ты бешеный… таких, как ты, нужно изолировать, Рейвентрол. Неужели тебе никто не говорил, что бизнес должен быть этичным, здоровым, профессиональным, что это вовсе не сексуальный марафон до победного конца? Есть такие понятия, как деловые отношения.

Холодный взгляд девушки уперся из-под очков в сморщившуюся рубашку под галстуком Слоуна. Она тихо фыркнула.

— Существуют такие понятия, как чистые галстуки, выглаженные костюмы, упорядоченный образ жизни, разделяющий бизнес и удовольствия, стирка по вечерам в пятницу…

Слоун ухмыльнулся и потрепал ее мягкую щеку.

— Мел, у меня есть другие дела по вечерам в пятницу. — Ему не хотелось думать о своем обещании повести Даниэлу по магазинам. В ответ на отповедь Инганфорде он сказал: — Подушись для сексуальности мускусом или цветочными духами и сбрось с себя все это деловое барахло. Тогда ты вполне могла бы тоже назначать свидания по пятницам вечером.

Мелани увернулась от его прикосновения.

— Терпеть не могу твоего снисходительного, высокомерного тона.

Он расхохотался, а она тем временем проворно вынырнула из-под его руки. Выходя из лифта, она через плечо окинула его презрительным взглядом. Казалось, что с кончиков волос, добавлявших ей немного роста, посыпались искры.

Чтобы разрядить обстановку, Слоун подмигнул.

Она поджала губы; глаза за стеклами очков сверкали.

— Я не менее способна, чем ты. И мы оба знаем, что однажды тебе придется заплатить. Даю слово, я тебе ничего не спущу.

— Напугала, — ответил Слоун, протягивая руку, чтобы на прощание погладить ее по голове. Входя в свой офис, он все еще слышал позади шипение Инганфорде.

— Будь уверен, — тихо повторила Мелани, после чего улыбнулась, прикрепила получше значок и медленно направилась к своему уютному закутку. Слоун оглянулся и долго смотрел, как она шла походочкой типа «мы тоже не лыком шиты», и не мог не восхититься ее изящными икрами. У нее были великолепные ноги, но, насколько он мог заметить, все остальные прелести напоминали домашнюю колбасу.

М.С. Инганфорде исчезла в своем офисе, оставив в ноздрях Слоуна запах деловой женщины. Он нахмурился, чувствуя некоторую неловкость за покровительственное отношение к ней. Роясь в своих чувствах, на что он обычно предпочитал не тратить время, Слоун решил, что в другой бы ситуации мог считать Инганфорде своим другом.

Достав из кармана ментоловую конфетку, Слоун снял целлофановую обертку с рекламой лучшего нападающего бейсбольной команды «Кардиналз» и вдруг неожиданно чихнул.

Пробежав несколько телефонограмм, Слоун наткнулся на записку о звонке Максин со слезными мольбами о подкреплении. По внешнему виду Максин ему всегда казалось, что она способна выдерживать и не такие штормы…

Слоун нахмурился, и это незначительное напряжение кожи вызвало такую боль в голове, будто в нее разом ударили сто барабанов.

Головная боль усилилась при мысли о том, что дома ждет Даниэла. Оставалось только надеяться, что сосисок с арахисовым маслом есть больше не придется.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В половине шестого Слоун открыл дверь своей квартиры и был встречен неистово извиняющейся Максин. Взлохмаченная, с проступившими на щеках алыми пятнами, экономка мгновенно исчезла. Чулки на ее ногах были обляпаны виноградным джемом; к синей рабочей униформе прилипли рваные куски какой-то материи. Слоун без всякого сочувствия прошептал сквозь зубы, глядя ей вслед:

— Дезертир.

И просторной современной квартире воняло чем— то… паленым, а штора от пола до потолка на массивном окне с видом на Канзас-Сити болталась на нитке.

Игрушки Даниэлы валялись по всему дому. Слоун и сам никогда не клал вещи на место, целиком полагаясь на свою прекрасно оплачиваемую экономку. Максин обеспечивала его холостяцкое существование вкусной стряпней и относительным порядком. К тридцати восьми годам он, наконец, освободился от опеки преданной матери, бывшей жены и нескольких потенциальных невест и теперь ревностно охранял свое царство комфортабельного покоя от посягательств. Отстраненной от ведения хозяйства своего единственного сына миссис Рейвентрол оставалось лишь глубоко вздыхать во время своих нечастых визитов.

Экономка прекрасно справлялась с домом и готовкой, и они оба вполне устраивали друг друга.

Так было до тех пор, пока не появилась Даниэла. В прошлом году трехлетнюю племянницу оставили на неделю у Слоуна. Это так понравилось родителям Даниэлы, что на этот раз его сестра решила увеличить срок до двух месяцев. Слоун нашел в своем доме няню присматривать за малышкой, пока он на работе, но в первый же понедельник миссис Лоринг позвонила Слоуну на работу и заявила, что увольняется. Максин пришлось заполнить брешь.

Оставшись один на один с Даниэлой, Слоун понял, каково было пионерам, оказавшимся в окружении воинственных индейцев. Он мог отдохнуть, только забаррикадировавшись в своей спальне.

По совету одной знакомой, которой удавалось совмещать работу с уходом за тремя детишками, Слоун позвонил в агентство. Там обещали помочь и поставили его на очередь. До прихода другой няни в среду миссис Лоринг милостиво согласилась посидеть с Даниэлой. Во вторник же она в панике позвонила Слоуну в офис и потребовала, чтобы он немедленно приехал и разобрался с девочкой.

За полторы недели постоянных подкупов с его стороны Даниэла полностью взяла бразды правления в свои руки.

— Дядя Слоун! — Даниэла кинулась Слоуну на колени и стала карабкаться на него, как на дерево. Карман дорогого пиджака треснул и оторвался, от рубашки отлетела пуговица. Даниэла добралась до плеч и ловко перекинула ножку, готовясь к любимой игре в лошадки. Пересохшее горло Слоуна саднило; он с безразличием заметил, что Даниэла измазала его пиджак виноградным джемом.

— Нноо, малышка, нно-о… — зарычал он хриплым голосом бывалого ковбоя.

Даниэла взвизгнула от восторга и начала подпрыгивать у него на плечах, изображая наездницу.

Слоун мужественно прошелся по комнате лошадиным аллюром и спустил ее на пол. Даниэла подняла на него свои огромные карие глаза; его любимая булавка для галстука была кое-как приколота к ее берету и свешивалась на непричесанные вьющиеся локоны. Галстук от Армани служил поясом к его самой лучшей спортивной куртке, обвернутой вокруг хрупкого тельца, а фартук Максин выполнял роль накидки и свободно болтался за спиной Даниэлы.

Вдруг ни с того ни с сего она расплакалась, и по перепачканным вареньем щекам потекли слезы.

— Дядя Слоун, мне плохо. — Она протянула к нему ручонки, крепко прижалась и сказала сквозь слезы: — Возьми меня на ручки.

Забыв о головной боли и насморке, Слоун стащил с себя пиджак и бросил его на пол. Потом сел на корточки, чтобы поднять и прижать к себе маленькую девочку. Потом он сел, держа на коленях необычно тихую и покорную Даниэлу.

— Мама всегда меряет мне температуру, — подсказала она, крепче прижимаясь к нему и гладя ручонкой его подбородок. — А иногда вызывает врача.

Слоуна охватил ужас, но усилием воли он взял себя в руки. Пылающая мордашка Даниэлы доверчиво терлась о его грудь.

Она положила маленькую, пахнущую вареньем ручку на его щеку и шмыгнула носом.

— Знаешь что, дядя Слоун? Мне кажется, ты тоже заболел.

Пока Даниэла дремала у него на руках, Слоун умудрился позвонить своему другу, педиатру Майлсу Лобелле. Майлс, которого в гимнастическом зале и на холостяцких играх в покер звали Эль Лобо, тут же приехал; Даниэла еще спала.

После осмотра Даниэлы Эль Лобо, выбритый и одетый для вечернего выхода, широко улыбнулся Слоуну. Закрыв дверь комнаты, куда они уложили вымытую девочку, он устроился в гостиной поговорить с другом. Эль Лобо, засучив рукава и сверкая запонками, учил Слоуна, как обращаться с термометром и следить за переменами в состоянии здоровья Даниэлы.

Показывая Слоуну нужную дозу пахнущего вишней лекарства, Эль Лобо сказал:

— Это детское, старый невежда. Действует успокаивающе на ребенка… в течение половины дня. Придется потерпеть две недели. Ничего не поделаешь. Кстати, я не в восторге от твоего вида, дружище. Думаю, нам надо отменить нашу обычную игру по пятницам, а? Увидимся, когда ты вернешься к жизни. Что ж, у моего «феррари» уже ревет мотор от нетерпения… Я тебе позвоню.

У Слоуна раскалывалась голова, и он в изнеможении повалился на кушетку. Через час Даниэла проснулась в лихорадке, а остаток ночи то спала, то просыпалась.

Утром во вторник Слоун позвонил на работу и сказал, что не придет, так как плохо себя чувствует. Отказавшись от услуг миссис Лоринг, он позвонил своей матери, но из сообщения на автоответчике узнал, что она уехала в автобусное путешествие по штату Айдахо, специально организованное для пенсионеров.

Впервые Слоун почувствовал свое одиночество, когда мать оставила его у порога детского сада. Правда, впоследствии, чтобы подсластить пилюлю, мама регулярно подкладывала в его коробку для ланча какой-нибудь сюрприз…

Даниэла справлялась с приступами бесподобно; она просыпалась, когда он погружался в дрему, и наблюдала за ним. Давая Даниэле пахнущее вишней лекарство, он и сам выпивал немного, и тогда голова его куда-то плыла, хотя и не болела.

Около трех часов утра из ночного клуба позвонил Эль Лобо. Хриплым шепотом Слоун взмолился о помощи. Эль Лобо выразил ему сочувствие по— своему: он разразился громким хохотом, прокричал своей партнерше оставить за ним танго и швырнул трубку на рычаг.

Эллен, дежурная секретарша «Стэндардза», только хихикнула, когда Слоун позвонил в среду утром и сообщил, что заболел. Ко всему прочему выяснилось, что компания «Бек и Кол» не присылает приходящих нянюшек к больным детям, чтобы не подмочить свою безупречную репутацию.

Чуть позже ему позвонила М.С. Инганфорде и деловым тоном сообщила, что Итти настаивает, чтобы он занялся его договором. Слоун устало прикрыл глаза и представил себе неприступный деловой образ М.С. Видение на внутренней стороне горячих век доставило ему некое удовольствие. «Ты у меня в долгу. В один прекрасный день тебе придется за все отплатить».

Когда Итти позвонил ему, он как раз заканчивал уборку ванной после очередных проказ Даниэлы.

В час дня Итти снова позвонил и осведомился о своих правах инвестора голосом буйвола, задыхающегося на жаре. Не выпуская изо рта термометр, Слоун кое-как успокоил его. Потом взглянул на термометр: температура была очень высокой. В пять вечера Слоун позвонил Максин, которая ни за какие блага, включая путешествие на Бермуды, не согласилась вернуться в дом.

К вечеру у Даниэлы немного спала температура; обложенная подушками, она смотрела телевизор, а Слоун тупо уставился на еду, доставленную Эль Лобо. При виде стряпни из тушеного мяса и лапши у Слоуна заурчало в животе и что-то неприятное поднялось к горлу.

Утром в четверг Даниэла уже пыталась приготовить сосиски с арахисовым маслом. Слоун как во сне бродил по развалинам своей квартиры в шортах и майке, чувствуя себя путником в пустыне, ищущим спасительный оазис.

Чуть позже позвонил Итти.

— Пора действовать, мальчик. Помни, что пятница — биржевой день, поэтому хорошо бы начать План Б. Я спросил Персика, что делать с твоим гриппом, и она велела пить побольше жидкости. Итак, какие предложения, С Р.?

Слоун понял, что скрывалось под термином С.Р.; уровень надежности у Итти всегда включал личные инициалы.

Инициалы М.С., символ прочности и непогрешимости, золотыми буквами отсвечивали на внут-ренней части горячечных век Слоуна. Внезапно его словно озарило, что он может целиком положиться на М.С. — профессионалку в своем деле, способную заменить любого хорохорящегося мужика. Он набрал номер «Стэндардза», и девушка на коммутаторе соединила его с Мелани.

— Мел, мне необходима твоя помощь. Ты не могла бы заехать ко мне? — хрипло проквакал Слоун, стараясь переорать жуткую какофонию: Даниэла переключилась на другой канал и радостно повизгивала в такт реву рок-группы.

— Сейчас пять часов, Слоун, и по четвергам я всегда закупаю продукты и просматриваю договоры миссис Лейси. Кроме того, скоро ко мне приедет моя мать, поэтому я должна прибраться в квартире. Никак не могу к тебе приехать… Кстати, я нашла записку от Сьюзи Данкерк в своей папке по связям с общественностью, той самой, которую ты у меня брал. Не слишком ли ты стар для таких штучек?

Слоун скорчился от приступа головной боли и сдавленным голосом взмолился:

— Пожалуйста, Мел!

После долгой паузы он услышал, как захлопнулась папка.