Джастин издал странный звук вроде храпа, ну никак не приличествующий барону. Похоже, он противен сам себе.

Мэгги это шокировало.

– Все же я уверена, – жестко сказала она, – существует какой-то иной выход из создавшегося положения, нежели, мягко говоря, скоропалительная и наверняка несчастливая женитьба брата. В конце концов, мы живем в девятнадцатом столетии!

– Мэгги! – запротестовал Джастин, наконец-то вновь обретя дар речи. – Отнюдь не грозящая мне женитьба вызывает на лице дядюшки Ангуса торжество возмездия!

Его сарказм не остался незамеченным.

– Неблагодарный щенок! – взревел дядя Ангус, вскакивая со стула.

– Дядюшка, – тут же вступилась за брата Мэгги, – не забывайте, что юридически главой семьи является Джастин!

– Немало куда более важных персон закончили свою жизнь в Ньюгейте, – напомнил ей Ангус.

Джастин, взглянув на сестру, продолжал атаковать дядю с еще большим сарказмом:

– Неужели ты все еще не поняла, Мэгги, что некое бракосочетание с кем-то очень богатым, внешне непривлекательным и притом перешагнувшим пору зрелости затевается не для меня, а для тебя? Наш милый дядюшка размечтался выдать замуж тебя. Он отнюдь не озабочен моей женитьбой!

– Выдать замуж меня?! – оторопела Мэгги.

– А почему тебя это так удивляет, дорогая племянница? – вопросил Ангус. Лицо его выражало глубочайшее страдание.

Мэгги, однако, нисколько не сомневалась в том, что в душе дядюшка испытал удовольствие при виде изумления и смущения – чувств, которые она не смогла скрыть. Не без содрогания подумала она о том, какого супруга дядюшка Ангус постарался подыскать ей.

Ангус постоял, заложив руки за спину, после чего почему-то принялся ходить вокруг стула, на котором только что сидел.

– Откровенно говоря, – вновь заговорил он, – боюсь, я не подумал о том, что вынужден буду сам оплачивать столь замечательное средство для исцеления твоего тяжелобольного материального состояния. – Ангус замолчал, прервал свое кружение вокруг стула и уставился на Мэгги. Затем сокрушенно покачал головой и с театральным вздохом проговорил: – В юности у тебя был такой блестящий светский сезон, дорогая! Ты ослепила Лондон своим блеском и сразу получила одобрение высшего света на любое брачное предложение. Но ты предпочла опозорить семью, связавшись с простолюдином в полицейской форме!

Мэгги невольно сделала кислую мину и подумала, что дядя Ангус, возможно, скорее простил бы ей убийство, нежели, так называемый, неравный брак. А потому, выдержав короткую паузу, все же ответила:

– Вам никогда не понять меня… Ибо это лежит далеко за пределами вашего разумения. Но я вышла замуж за Натана исключительно по любви. Да, я его полюбила! – Она тоже встала со стула. Ее пальцы сжались в кулаки, оставляя на ладонях вмятины от ногтей. – Если быть объективной, то я отлично помню полные сочувствия слова, которые вы произнесли на похоронах Натана. Тогда я была молода и еще могла в какой-то степени стать разменной монетой для покрытия долгов…

Ангус не усмотрел в словах племянницы насмешки. Ему показалось, что он нашел у Мэгги понимание.

– Ага! – воскликнул он. – Вот теперь ты и сама видишь, что я сказал чистую правду! Ибо для этого настало время. На днях, когда я был в клубе, там произошло нечто значительное. Ко мне подошел лорд Чарлз, виконт Лэнгдон, и заговорил о тебе. Он наслышан о твоем неудачном замужестве и гибели мужа. И был, как мне показалось, озабочен состоянием твоих материальных дел. Лорд Чарлз помнит тебя и считает самой очаровательной женщиной, с которой ему довелось встретиться. Насколько я понял, он считает тебя не только красавицей, но и вполне досягаемой для себя. Это уже, правда, другой разговор. Главное же – он скопил немалую сумму на случай женитьбы. Причем этого с лихвой хватит, чтобы оплатить все карточные долги Джастина и дать ему возможность восстановить и свое доброе имя, и уважение к семье. Деньги для лорда Чарлза ничего не значат. О его баснословных владениях чуть ли не во всех уголках мира только и говорят сейчас в высших кругах лондонской знати. Многое досталось лорду Чарлзу по наследству. Но он и сам сумел нажить и присовокупить к семейному богатству немало. К примеру, огромные владения в Шотландии, на континенте и в Карибском бассейне. Ангус многозначительно взглянул на Джастина, как бы желая дать понять ему, с какой ответственностью надо относиться к семейному богатству.

– Ну что, дорогая? – с легкой усмешкой спросил он Мэгги. – Разве тебя не устраивает такая возможность расплатиться со всеми долгами, поправить дела брата и, считай, на всю оставшуюся жизнь обеспечить всю семью? Уж не говорю о том, что столичный свет снова примет тебя в свое лоно.

– Дядюшка Ангус, думаю, для вас не станет большим сюрпризом, если я признаюсь, что за последние несколько лет часто участвовала в светских чаепитиях, танцевала на балах, устраиваемых в аристократических домах столицы, в которые меня постоянно приглашали. Понимаю, все это в немалой степени вас шокирует, но, увы, мнения лондонских денди, щеголей и хвастунов для меня мало что значат. И когда Натан умер, я сказала, что никогда больше не выйду замуж.

Ангус нетерпеливо замахал на Мэгги руками:

– Брось эти сантименты молодых вдовушек! Пойми, их пора забыть навсегда!

– Уверен, – прокашлялся и заговорил Джастин, – что при той активной деятельности, которой лорд Чарлз занимается сейчас, ему нужен скорее компаньон, чем жена.

Мэгги уже в который раз уставилась на брата. Джастин покраснел и отвел глаза в сторону. Потом снова встал и сухо произнес:

– Но, дядюшка Ангус, даже сама идея об этом замужестве в глазах моей сестры выглядит отталкивающей. В долги залез я, за что и должен поплатиться. Поэтому, если мне суждена долговая яма в Ньюгейте, я в нее попаду! Или же в любую другую…

– Вы оба, похоже, угодите в тюремные застенки к крысам! – раздраженно воскликнул Ангус. – Лично я был ошеломлен и почувствовал большое облегчение от столь неожиданного предложения этого человека. Тем более что со своей стороны предложить ему, скажем, юную девушку из известной семьи и с отменной репутацией я просто не мог!

– Дядюшка! – взорвалась Мэгги. – Семья, о которой вы только что упомянули, не чья-нибудь, а ваша! Вы же с гордостью распространяетесь везде о том, что сменили в роли главы семейства своего родного брата, нашего незабвенного отца! Извините меня, дядюшка, но я не разгуливаю по улицам, строя глазки и приставая к каждому встречному! Не заигрываю с женатыми на светских раутах Лондона, как это делают многие женщины! Вы, кстати, их за это нахваливаете и считаете, что они поступают мудро, пытаясь сбыть себя подороже!

– Ты же подцепила себе простолюдина и проморгала с ним свою молодость. Нравится это тебе или нет, дорогая, но все это сильно снизило твои шансы на ярмарке невест. Уж не говорю о том, что у тебя нет приданого. Более того, супруг должен теперь спасать вас с братом от долговой ямы!

– Дядюшка, не кажется ли вам, что весь этот разговор вульгарен и груб? Не пора ли его кончить? – потребовала Мэгги.

Это, видимо, подействовало. Тем более что все вышесказанное привело их просто-напросто в тупик. Но Мэгги трясло именно из-за того, что в словах дядюшки Ангуса многое было правдой.

«Все, о чем мы говорили, общеизвестно. Да, я вышла замуж за простолюдина. И никогда об этом не жалела. Два с лишним года мы наслаждались жизнью, пока удар ножа преступника не стал для него роковым. Затем для меня потянулись годы одиночества и безысходности. Я совсем не возражаю против бедности, ведь сами понятия о настоящем богатстве и роскоши умерли вместе с родителями. И к счастью, у меня трезвый ум и присутствует сила духа, что помогло мне в трудные минуты жизни. А родители, полагаю, вполне беспечно прожили на содержание», – размышляла Мэгги.

Она обратила взор к брату и, вдруг почувствовав, как душа ее содрогнулась от негодования, поняла в следующее мгновение, что виной тому не Джастин. После смерти отца наставником брата по жизни стал дядюшка Ангус. И он внушил ему, что через приятелей из светского общества можно добиться королевского благорасположения и попасть в элитные круги Лондона. Она знала, что Джастин завел дружбу с принцем Эдди. В компании приятелей они разглагольствуют о Британской империи… Или о том, что богатство и величие сплошь и рядом соседствуют с бедностью, нищетой и бесправием простого люда. О да! Обо всем этом Мэгги знала. Она любит брата, они очень близки друг другу.

Но теперь Мэгги поняла, что дружба их оказалась поверхностной, ведь она ничего не знала о растущих долгах Джастина. А потому не имела представления о дебошах, учиняемых компанией молодых людей, среди которых был запятнавший спою репутацию старший сын королевы Виктории принц Эдди – наследник британского престола.

– Не могу даже вообразить себе, как вы сможете погасить долги! – с пафосом воскликнул Ангус. – Боюсь, как бы и дом не пошел с молотка!

– Мы можем продать наше имение на севере, – предложила Мэгги.

Ангус бросил на Джастина взгляд инквизитора, после чего повернулся к Мэгги и сладеньким голосом молвил:

– Это имение не так давно уже продано… Мэгги вновь опустилась на стул.

Джастин решительно подошел к ней и сел на стул рядом. Заключив лежавшие на коленях ладони сестры в свои, он шутливо произнес:

– Не переживай, моя старушка! Пусть они запрут твоего братца на замок вместе с какой-нибудь дряхлой каргой! Зато появится некто с большим мешком денег.

Мэгги разозлилась из-за неуместной шутки, представив любимого брата под венцом с беззубой ведьмой. Но и вида не подала, не желая вызвать злорадство Ангуса.

Через плечо Джастина она посмотрела на дядюшку и сухо заметила:

– Можете организовать нашу встречу с виконтом, дядюшка Ангус.

– Неплохо, неплохо, племянница, – кивнул дядюшка. – Скажем, завтра утром в десять. Но, ради Бога, дорогая моя, не вздумай явиться на свидание в таком наряде! Ну совсем уже старушенцией!

– Обещаю, дядюшка, я надену что-нибудь неприличное. К примеру, шокирующий вас желтый капот. – Мэгги разошлась не на шутку, а потому не посчитала нужным соблюдать этикет и уважение к собеседнику.

«Боже, – подумала она, – как этот человек мог быть братом отца?!»

– Подумай как следует, дорогая, – добреньким голосом произнес Ангус. – Ты выглядела бы отменно в этаком наряде, собираясь отправиться в Ньюгейт… – С этими словами он откланялся и вышел, бросив на пороге через плечо: – Мы будем ровно в десять!

В гостиной стало тихо. Как в могиле. Так продолжалось до того мгновения, пока издали не донесся стук входной двери.

Ангусу не пришлось просить Клейтона подавать ему роскошное пальто. Верный слуга был уже наготове, стоя в холле с модным верхним одеянием из чистой шерсти, а также тростью и цилиндром.

– Тебе нет нужды соглашаться на брак только ради того, чтобы спасти мою шкуру! – решительно заявил Джастин, когда они с сестрой остались одни. Его бледное лицо выражало непреклонную волю. – Поскольку именно я влез в эти ужасные долги, то сам и буду из них выпутываться. Причем знаю лучше дядюшки, как это сделать! Я совершил непростительную ошибку. И хотя очень не хочется, сесть в долговую яму придется.

Мэгги посмотрела на брата и почувствовала, как ее негодование мгновенно испарилось.

– Нет! – покачала она головой.

– Ты не должна, Мэгги, расплачиваться за мои грехи! Говорю это совершенно серьезно. Без всякой бравады! Но при этом я не хочу, чтобы меня подобно ягненку принесли на заклание. Нет! У меня есть несколько скромных вдовушек, которые не отвергнут моей руки, хотя и поймут причины, заставившие меня совершить подобный шаг.

– Нет и еще раз нет! – вскинулась Мэгги.

– Черт побери, Мэгги…

– Джастин, не сквернословь!

– Мэгги, я выслушивал от тебя куда более неделикатное…

– Джастин!

– Но не осуждаю тебя за то! Скорее, восхищаюсь твоей способностью при необходимости утереть нос кому следует! Кстати, это придает тебе достойный вид. Об этом ты даже не подозреваешь! В общем, я твердо решил отказать виконту в твоей руке!

– А я не сомневаюсь, что дядя Ангус уже дал свое согласие!

– Это не его дело! Право дать согласие на твое замужество принадлежит только мне. Так прописано в законе!

Мэгги печально вздохнула, машинально бросив взгляд на свою руку. Если дядюшка нашел ей жениха в лице некого виконта, это, конечно, отвратительно. Но если предполагаемый жених так богат, как расписал дядя Ангус, и к тому же ослеплен ею, то может стать весьма полезным компаньоном.

– Послушай, Мэгги, дорогая моя! – столь же сокрушенно вздохнул Джастин. – Я ломаю голову, как загладить свою вину перед тобой! Но я должен сам преуспеть в этом. Если мне удастся найти подходящую старушонку, которая в скором времени покинет бренный мир, то…

– Боже мой, Джастин! Что ты говоришь!

– Многое из того, что называют правдой, тоже выглядит ужасным. Но хочу сказать тебе, Мэгги, что был полным дураком, ибо стремился стать таким, каким хотел видеть меня дядя Ангус: взобравшимся по социальной лестнице поближе к трону и закрепившимся на верхней ступеньке.

Должен признаться, чуть не стал таким, кроме последнего, разумеется. Именно я, а не ты…

– Скажи, Джастин, – остановила его Мэгги, – ты действительно любишь меня и жалеешь?

– Да, – мрачно проговорил Джастин.

– Тогда дай свое благословение на этот брак!

– Зачем?

– Затем, Джастин, что одновременно ты согласишься жениться. Но только на красивой, молодой и богатой женщине. Она тебе детей подарит. Для меня же в этой жизни нет ничего желаннее, чем стать тетушкой дюжины племянниц и племянников. Поверь, Джастин, я считаю это своим назначением на земле! И мы не можем рассчитывать на кончину какой-то престарелой дамы. Если же серьезно, меня пугает, что дядюшка Ангус полностью захватит наше состояние. Ты меня понимаешь?

– Естественно.

– Тогда постарайся срочно исправить ситуацию. Найди хорошую женщину. Хоть простолюдинку, хоть аристократку – не важно! И женись поскорее!

Джастин склонил голову и одновременно молитвенно сложил ладони. Заглянув Мэгги в глаза, он произнес:

– Мэгги, ради Бога, твоя ненависть к дяде Ангусу не должна быть сильнее любви к себе!

Она удержала на губах улыбку, хотя суровые слова Джастин произнес твердо и решительно.

Мэгги пришла к Джастину в условленное время и, заключив его ладони в свои, сказала:

– Послушай, если этот человек и впрямь вселяет ужас, то нам следует еще раз поговорить. Лучше завтра. Но если он… если он вполне приличен, то, возможно, сможет дать нечто такое, чего мне очень не хватает в этой жизни. А именно – получить право занять достойное место среди богатых и важных персон высшего света. Ты знаешь, что я думаю об ужасных условиях жизни в некоторых сиротских приютах. Быть может, этот человек купит мне в качестве свадебного подарка фабрику, на которой за приличные деньги и при щадящем режиме станут трудиться сироты. И я смогу хоть немного облегчить жизнь этим несчастным.

Джастин посмотрел на сестру, и его красивое лицо вновь стало бледным и скорбным.

Мэгги же выглядела раздраженной, ибо ощущала себя жертвенным агнцем и старалась при этом заставить брата относиться ко всему спокойно.

– Джастин, ты помнишь, как я влюбилась в Натана? Тогда ты был могущественным! Выглядел настоящим бароном, главой нашего дома… Ты утверждал, что я могу выйти замуж за того, кого выберу сама. Что ж, я так и поступила! Когда многие солидные отцы семейств твердили, что я не должна этого делать, только ты поддержал меня. А затем я потеряла Натана. И больше никого любить не хочу. Поэтому, если выйду замуж за очень богатого вельможу, который до смешного влюблен, даже не зная меня, это не будет иметь никакого значения! Надеюсь, мы с ним станем хотя бы друзьями!

Он посмотрел куда-то вдаль и хмуро заметил:

– Друзьями – да! Тем более что этот человек богат и, несомненно, один из самых приличных, каких я встречал.

Мэгги отступила на шаг и удивленно уставилась на брата:

– Так ты его знаешь?

– Конечно! – И Джастин сухо усмехнулся. – Лорд Чарлз Лэнгдон не принадлежит к окружению Эдди, но зато достаточно близок к королеве. Один из тех немногих, кого ее величество королева удостаивает откровенными и приватными беседами, с кем делится горестями и кому поверяет секреты. Они порой утешают друг друга. Его жена умерла много лет назад, когда и королева лишилась незабвенного Принца Альберта, о котором скорбит по сей день. Откровенно говоря, этот человек вполне приличен, заботлив и выглядит неплохо для мужчины столь почтенного возраста. Он высок и царствен, обладает чувством собственного достоинства. Вообще-то вы могли бы составить прекрасную пару… перевернув при этом вверх дном весь мир.

Джастин попытался улыбнуться. Мэгги тоже.

– Итак, я… я завтра с ним встречаюсь!

– Честно говоря, мне вся эта затея не по душе.

– Да, понимаю, но уверена, что мы с тобой не жаждем угодить в Ньюгейт!

В голосе Мэгги звучало явное раздражение. Она снова почувствовала, что готова придушить Джастина, хотя и не могла не понимать, что, несмотря на все неприятности, которые грозили брату, он искренне жалел ее, предвидя разочарования и прямые обиды, которые навалятся на сестру. Джастин говорил правду. К тому же Мэгги не сомневалась: если брат заметит, что она несчастна и подвергается оскорблениям, то обратится за помощью к властям безотлагательно.

– Мэгги, ты должна меня послушать! Ведь…

– Джастин! Передо мной теперь могут открыться новые возможности и привлекательные перспективы. Ты же понимаешь, насколько влиятельной я могу стать, имея за спиной такую мощную поддержку…

– Еще неизвестно, насколько ты действительно этого желаешь!

Мэгги не сказала брату, что непременно захочет этого, если его попутает бес и он действительно попытается жениться на старухе, стоящей одной ногой в могиле и неспособной произвести на свет наследника.

– Естественно, об этом у нас с тобой речи не было, – пробормотала Мэгги и встала с намерением уйти. Она чувствовала себя слишком взволнованной, чтобы остаться и продолжать разговор.

Но на пороге под дверной аркой Мэгги остановилась и повернулась лицом к Джастину:

– Если ты вновь влезешь в долги, то имей в виду: тебе уже не придется беспокоиться о Ньюгейтской тюрьме. Я своими руками столкну тебя в Темзу с самого высокого моста. Того самого, что ведет к Тауэру! Надеюсь, ты меня понял?

Не дожидаясь ответа, она выбежала…

– Сейчас точно девять часов пятьдесят пять минут, – сказал Миро, прежде чем Мэгги успела спросить о времени. Ибо за последние двадцать минут она задавала ему этот вопрос не меньше десяти раз.