Пилот экстра-класса

Михайлов Владимир

Пилот экстра-класса

Владимир Михайлов

Пилот экстра-класса

- Ну вот, кажется, и все, - сказал Говор.

- Теперь все, - согласился Серегин.

- Да, еще одно: мой пилот. Вы подобрали?

Серегин кивнул с маленьким запозданием; эта пауза не ускользнула от Говора.

- Вас что-то смущает?

- Пожалуй, да, - сознался Серегин. Он выпятил нижнюю губу, склонил голову влево и повторил: - Пожалуй, да.

- Честное слово, я не знаю, до чего мы так дойдем. Что, неужели нельзя уже найти приличного пилота? Зачем же вы советовали мне отпустить Моргуна на звезды? После него мне нужен очень хороший пилот. С другим я просто не смогу летать, вы это знаете.

- Судя по знакам отличия, он хороший пилот, - сказал Серегин. - У него их полная грудь.

- В чем же дело?

- Хотел бы я знать, в чем дело, - сказал Серегин, скептически покачивая головой. - Опыта у него, по-видимому, достаточно. Но что-то такое есть в нем...

- Это лучше, чем когда нет ничего, - прервал Говор. - Вы ознакомились с документами? Да, впрочем, Резерв не прислал бы мне кого попало. Они меня знают.

- Я тоже так думаю, - сказал Серегин, не моргнув глазом. - Да кто вас не знает? - Говор покосился на него; Серегин был непроницаемо серьезен. Документов у него пока нет, по его словам, их сейчас оформляет Резерв. А так, с виду, парень в порядке.

- Какой класс?

- Экстра.

Говор поднялся с кресла с таким видом, словно собирался немедленно засучить рукава и кинуться в атаку.

- Вы начинаете острить?

- Я ничего не начинаю, - невозмутимо сказал Серегин. - У него экстра-класс. Не думаю, чтобы он врал.

- М-да, - буркнул Говор.

- Вот в том-то и дело.

- Я вас понимаю. Пилоты экстра-класса не каждый день идут на корабли малого радиуса.

- Да, не каждый день. Точнее, это первый случаи.

- Вы правы: тут что-то не так. Может быть, возраст? Как его зовут?

- Рогов.

- Рогов, Рогов... Где-то что-то... Напомните, Серегин.

- Когда-то вы хотели взять пилота с такой фамилией. Только он передумал и ушел на звезды. У него был первый класс.

- Значит, он получил экстра и решил принять наше предложение? Странно...

- Да нет же, - терпеливо сказал Серегин. - Вы забыли; это было давно. Того два года назад списали по возрасту.

- Зачем же вы привели его, Серегин?

- Это не он. Возможно, его сын. Ему лет сорок - сорок пять...

Говор уселся на угол стола и скрестил руки на груди.

- Что же вас смущает? Я вас знаю, Серегин, вы не станете сомневаться зря. Ну отвечайте же, бестолковый человек!

Серегин пожал плечами.

- Ничего определенного. Но, когда я смотрю ему в глаза, мне кажется, что он куда старше всех нас.

- Возможно, усталость, - предположил Говор. - Да, наверное, усталость. Он хочет отдохнуть здесь, в системе. Но вы сказали ему, что работа у нас очень напряженная? Иногда из-за одного человека приходится гонять машину чуть ли не на другой конец солнечной системы. Такова космическая ветвь геронтологии. - Соскользнув со стола, Говор заложил руки за спину, гордо выпятил живот. - Если где-нибудь на Энцеладе человеку удается дожить до ста двадцати, мы вынуждены облазить всю планету, чтобы в конечном итоге убедиться в том, что там нет никаких специфических условий, ведущих к увеличению продолжительности жизни, а просто у человека хорошая наследственность. Помните, сколько нам пришлось попотеть из-за Карселадзе?

- Помню.

- Все-то вы помните! Где этот пилот? На следующей неделе я хочу выслать группу к Сатурну, на Титан. Я сам пойду с нею. Не исключено, что там окажется что-то интересное. Где же он? Нельзя заставлять пилота экстракласса ждать столько времени! Ей-богу, Серегин, вы иногда так злите меня, что я начинаю думать: человечество просто не заслуживает того продления жизни, ради которого я тут чуть ли не разрываюсь на части. Не говоря уже о бессмертии, которого оно заведомо не заработало. Даже вы нет; а заметьте: вас я считаю одним из лучших представителей человечества. Это чтобы вы не обижались.

Серегин не улыбнулся.

- Я не обижаюсь, - сказал он. - Пилот здесь, рядом.

- Ну вот, я так и думал. И вы только сейчас снисходите до того, чтобы уведомить меня об этом, а пилот изнывает от скучного ожидания в приемной. Или вы думаете, что его может интересовать телепрограмма? Нет, если бы не ваша способность подбирать такие блестящие группы, я бы вас... Каково теперь по вашей милости мнение этого пилота обо мне? Он думает, что шеф института - старый дурак и вовсе не заботится о людях, хотя именно он должен бы... Впрочем, я не уверен, что вы судите иначе.

Серегин покачал головой:

- Нет.

- Тогда идемте к нему.

- Только я хочу предупредить вас...

- Ничего не желаю слушать, - отрезал Говор. - Где он? В конце концов, имею я право поговорить с ним?

Не по возрасту стремительными шагами Говор пересек кабинет и рывком распахнул дверь в приемную.

Навстречу Говору поднялся старик. Его длинное, костистое лицо обтягивала сухая, с красными прожилками кожа. Старик выпрямился во весь рост, но привычка сутулиться укоренилась слишком глубоко. Старик неуверенно шагнул вперед.

- Я пришел, Говор, - сказал он. Голос его дрожал; старик чувствовал, что произвести благоприятное впечатление ему не удалось. - Я пришел. Когда-то ты обещал сделать для меня все, что я захочу. Так вот, я хочу, чтобы ты взял меня.

- Ну вот, - сказал Говор, с досадой ударив себя руками по бедрам. - Ну вот. Этого только мне не хватало.

- Я ведь немногим старше тебя, Говор, - сказал старик. - И я неплохо летал, а? Нет, скажи прямо: разве я плохо летал? Вспомни. Другие забыли это, они не возьмут меня. Но ведь ты не можешь забыть! И ты возьмешь меня, Говор! - Он говорил все быстрее, чтобы не дать никому вставить слово. Сейчас у тебя нет пилота, я узнал. У меня все с собой... - Негнущимися пальцами старик полез в карман. - Вот сертификат, вот книжка... Правда, на них этот проклятый штамп. Но ты уберешь его! А, Говор? На, вот они. Возьми! Или скажи ему... - Старик ткнул документами в сторону Серегина. Скажи, пусть он возьмет и сделает все, что надо. И мы полетим опять, а, Говор?

Говор тяжело вздохнул, покосился на Серегина, затем подошел к старику. Говор отвел в сторону документы и обнял старика за плечи.

- Ну садись, старина, - сказал он. - Садись, и поговорим еще. Хотя у меня мало времени, чертовски мало.

- Узнаю тебя, - сказал старик и мелко захихикал. - Раз кто-то чертыхается, значит, Говора не придется искать далеко. А ты тоже стареешь, - отметил он не без удовлетворения.

- Это естественный процесс, - сказал Говор недовольно. - Но давай-ка поговорим о деле. Ты все-таки хочешь летать. Но ты ведь давно знаешь, Твор, буйная твоя головушка, что не полетишь. Все комиссии, начиная с психологов...

- Вот что, - сказал старик. - Ты сначала возьми документы...

- Если даже я их возьму, все равно никто не выпустит тебя в пространство.

- Захочешь - выпустят! Тебя все боятся: вдруг ты и вправду найдешь способ делать людей бессмертными? Тогда каждому захочется оказаться поближе к началу очереди... Нет, если ты скажешь, что хочешь летать со мной - и только со мной! - то никто не осмелится тебе возразить.

- Меня просто не станут слушать, - сказал Говор не очень убежденно.

- Но вот сам же ты слушаешь меня! - Старик снова хихикнул. - Да, ты стареешь. Раньше ты не стал бы и слушать. Приказал бы отправить меня домой, и все.

- Старина... разве тебе плохо дома? Ты налетал столько, что хватит на две жизни. Уже десять дней, как ты вышел из больницы. Райская жизнь! Заслуженный отдых. В самом деле я готов сделать для тебя все, но по эту сторону атмосферы. Может, хочешь переехать в Африку? На Гавайи? Куда-нибудь еще? Я помогу, мы тебя перевезем - но, ради бога, выбрось из головы, из своей старой головы, что ты еще можешь летать. Тебя не выпустят с Земли даже пассажиром!

- Тебя же выпускают!

- Я куда крепче тебя. И, кстати, я теперь летаю в капсуле, где не испытываешь перегрузок. А пилот должен вести корабль...

- Не тебе учить меня этому, Говор. Я хочу летать. И я был бы сейчас не слабее тебя, не облучись я тогда на Обероне. Но ведь я не виноват, что облучился, когда летал по твоим, Говор, делам!

- Если бы даже был виноват я - все равно, - произнес Говор после паузы. - Скажи по-человечески, чего ты хочешь, или - прощай. В конце концов, я занят серьезным делом: стремлюсь продлить жизнь хотя бы тебе! И у меня мало времени.

- Ну да, - пробормотал старик. - У тебя мало времени... Не где же твое бессмертие? Ты не представляешь, как оно мне пригодилось бы: я стал бы молод и опять уселся бы за пульт...

Говор непреклонно покачал головой.

- Даже тогда - нет. Бессмертие - не омоложение.

Старик моргнул, и губы его задрожали.

- Продлить райскую жизнь, - сказал он. - Чтобы меня подольше кормили из ложечки? Не так я жил, чтобы... Тебе не приходилось жалеть, что ты не погиб раньше? А я теперь каждый день думаю об этом. Умереть на орбите вот о чем я мечтаю.

- И оставить меня на произвол судьбы? Спасибо! В общем, иди к черту! сказал Говор, поднимаясь. - Когда я тоже не смогу больше работать - вот тогда ты изложишь мне свои взгляды на жизнь. И на бессмертие. Только имей в виду, что бессмертные - они будут не такими, как ты. И даже не как я. Они будут вечно молоды, понимаешь? Но, конечно, будут умнеть с годами. Пока это удается не всем. И оставь меня, пожалуйста, в покое. Понятно? Серегин, отправьте его домой. Иди, старина, иди, - як тебе, может быть, заеду как-нибудь вечерком.

- Нет, - сказал старик. - Ты не чудотворец, Говор. А я ожидал от тебя чуда.

- Куда вас отвезти? - спросил Серегин. - Я распоряжусь.

- Куда-нибудь подальше. Это в ваших интересах. Но пока меня не увезут за пределы Земли, вам от меня не избавиться. Тебе тоже, Говор. Я приду опять. И ты ничего не сможешь сделать: нельзя же не пустить в Институт человека, который много лет водил его корабли. Так что до скорого, Говор! На космодроме...

Последние слова были сказаны уже в дверях.

- Ну, - сказал Говор, - если бы не мое воспитание, я бы стал бить вас, Серегин, чем попало. А работай вы у Герта, он вас вообще уничтожил бы.

- Я и не знал...

- Должны были знать.

- И потом, мне жаль его.

- Достоинство, нечего сказать! А кому не жаль? - Говор постоял, плотно сжав губы, шумно сопя носом. - Да, у него окончательно разладилось с психикой. Мрачное напоминание всем старикам, Серегин, особенно облучавшимся. Впрочем, что вам до этого? Но, собственно, и сам я хорош: зачем вышел к нему?

- Вы вышли не к нему, - возразил Серегин.

- Вот как? А к кому?

- Пилот ждет вас.

- Ага, - сказал Говор. - Я же говорю, что вы всегда все помните. А где пилот? Я его не испугал, надеюсь?

- Я здесь, - негромко сказал кто-то из угла.

- Чудесно. Значит, вы не испугались? Проходите, прошу вас. Поговорим у меня. Вы тоже, Серегин. Да вы... Простите, как вас?

- Рогов.

- Рогов, Рогов... Ну да, Рогов. Так вот, вы должны простить нас, стариков. Меня и того, которого я попросту выгнал. Он тоже когда-то был пилотом. И даже неплохим: второго класса. Но - темпора мутантур... Да, старики - невыносимый подчас народ. Вы должны иметь это в виду, поступая ко мне. Дело не только в том. Садитесь, прошу вас. Что-нибудь тонизирующее? Ну, а я выпью. Серегин, вас, надеюсь, не нужно приглашать? Так вот, дело не только в том, что я старик. - Говор откинулся на спинку кресла, повертел в пальцах бокал, заглянул в него, словно в окуляр. - Мои недостатки не превышают обычного для этой возрастной категории уровня. Но нам приходится работать в основном со старцами. С долгоживущими. Мы занимаемся геронтологией, вы слышали об этой науке? Вы ведь знаете, что в каждом уголке космоса, большого или малого, существуют свои условия, не похожие ни на какие другие. И вот мы ищем, не могут ли эти условия какая-то их комбинация - положительно повлиять на продолжительность жизни, а может быть, и... Словом, мы ищем людей, опыт которых мог бы со всей достоверностью нам сказать, что именно в данном месте существуют нужные условия. Тогда мы начнем изучать их как следует. Короче, нам приходится помногу летать: учет долгожителей даже в солнечной системе поставлен из рук вон плохо, она ведь, по сути, не так мала, система. Итак, я вас предупредил. Вы не боитесь того, что придется много летать?

- Нет, - сказал Рогов.

- Чудесно! Впрочем, чего вам бояться: вид у вас отличный, можно только пожелать такого же и себе. Корабли класса "Сигма-супер" вам, разумеется, знакомы?

- Да, - сказал Рогов. После паузы добавил: - В основном теоретически. Плюс месяц практики в Космическом резерве сейчас. Эти корабли появились, когда у меня был перерыв в полетах.

- Долго не летали?

- Довольно долго.

- Долго, Серегин, слышите? Гм... Скажите, Рогов, а летали вы на каких трассах?

- На межзвездных.

- Много? - спросил Серегин.

- Подождите, Серегин, я же разговариваю! Естественно, много: иначе он не был бы пилотом экстра-класса. Вы знаете, Рогов, я удивляюсь, что вас направили на такую скромную работу. Ведь пилотов экстра-класса не так много?

- Сейчас уже около двадцати.

- Все они - надпространственники, - сказал Серегин. - А как у вас с навыками работы в трех измерениях?