– Почему же это произошло? – удивился Амеротк. – Разве вопрос не обсуждался советом?

– Супруга божества настояла! – Омендап повернулся и задержал взгляд на Хатусу, которая сидела выше остальных женщин на своем маленьком стуле, как на троне. – Мне казалось, что у нее больше благоразумия. Как бы то ни было, вы скоро познакомитесь с политикой дворцового совета. Существует два основных крыла. Рахимер, он сделал жест в сторону визиря: блистая великолепием усыпанного драгоценностями наряда, Рахимер вел о чем-то разговор с главным писцом Бейлетосом. – Он желает стать регентом, и того же хочет Хатусу.

– И кто победит?

– Возможно, Рахимер. В его власти сокровищница, архив и храм Амона-Ра.

– А что же госпожа Хатусу?

– У нее трое сторонников: Сетос, Сененмут, а теперь и господин Амеротк.

– Я не отношусь ни к каким группам.

– Неужели? – усмехнулся Омендап. – Вы приняли ее приглашение, на вас это кольцо. Мы всетеперь в игре.

– А вы с кем? – Амеротк указал рукой с кубком на военачальников.

– Мы еще не определились. Мы – солдаты и выполняем приказы. Нам известны слухи, что ходят по базарам, о том, что фараон умер и отправился на благословенный запад, что его наследник – ребенок, и что в совете раздоры. Шакалы считают, что сторожевых псов нет на месте, так что они попытаются разорить курятник.

– И кого поддерживаете вы?

Омендап придвинул подушки поближе.

– Симпатии мои на стороне госпожи Хатусу. В ней течет кровь Тутмоса, и мне не нравится Рахимер. Но вы знаете, как заведено у нас, солдат. Наше первое правило: не давать сражения, если поражение в нем неминуемо. А потому давайте выпьем… – Он чокнулся с Амеротком и продолжил: – И будем просить богов послать нам лучших дней.

Амеротк занялся угощением. Он старался разглядеть, где сидит Норфрет, но в этот момент появился гонец с небольшим сундучком, обитым медными полосами. Он опустился на колени у входа в зал, ожидая, чтобы его заметили. Слуга Рахимера, стоявший за стулом хозяина, жестом подозвал его.

– Что это? – поднял на него глаза Рахимер.

– Подарок, господин. От Аменхотепа. Великий визирь презрительно скривил губы.

Аменхотеп был жрецом в дворцовом храме покойного фараона Тутмоса II.

– Аменхотепу следовало быть здесь. Он – жрец храма Гора, и посещать собрания дворцового круга его обязанность.

Рахимер показывал свою власть, и зал притих. Приглашение на такой пир было равноценно приглашению на царский прием, и причина отсутствия должна была быть очень веской: болезнь или серьезное несчастье. Амеротк был сильно удивлен. Он несколько раз встречался с Аменхотепом, полным важности и собственной значимости маленьким жрецом. Его отсутствие на таком приеме выглядело в высшей степени странно.

– Возможно, это подношение в знак примирения, – пошутил главный писец. – Какое-нибудь подходящее извинение, господин, за его отсутствие на наших заседаниях.

Рахимер пожал плечами и жестом подозвал слугу. Амеротк через плечо бросил взгляд на Хатусу. Она сидела бледная, и в глазах ее пылала ярость.

Подарок должны были передать ей. Она хозяйка на этом пиру и госпожа во дворце, и вмешательство Рахимера выглядело публичным оскорблением и красноречивым напоминанием, что бразды правления находятся в его руках. Слуга вынес сундучок вперед.

– Господин, его принес человек в черном одеянии, – пояснил слуга.

У Амеротка из рук вывалился кусок гуся. Слова о черных одеждах сразу вызвали в памяти хранившиеся там воспоминания. Из поступающих в суд сообщений ему стало известно о существовании гильдии убийц, «пожирателей», как их называли, которые сделали убийство своим ремеслом. Снова и снова при рассмотрении уголовных дел появлялись упоминания об этой кровожадной шайке, поклонявшейся свирепой богине Мафдет, и все они ходили закутанные в черное с головы до ног.

– Я принимаю дар, откройте сундук! – раздраженно хлопнул в ладоши Рахимер.

Печати сломали и подняли крышку. Амеротк собрался что-то сказать соседу и повернулся к нему, и в этот момент зал огласил пронзительный вопль. Слуга достал подарок из сундучка и держал его словно зачарованный. Кровь еще продолжала капать с шеи. Охваченные ужасом гости взирали на отсеченную голову жреца Аменхотепа.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Пир завершился полнейшим хаосом. Две гостьи лишились чувств. Несколько мужчин, закрывая рты руками, поспешили прочь из зала, с трудом сдерживая тошноту. Голову запихнули назад в сундук. Были разостланы стражники в поисках человека, доставившего сундук, но он давным-давно скрылся. Поддерживаемая Сетосом и Сененмутом, Хатусу навела порядок.

– Господа! – хлопнула она в ладоши, призывая к тишине. – Продолжать празднество нет смысла. Пиршество прекращается. Дворцовый совет должен собраться сейчас же в колонном зале!

Вошедшие слуги принялись убирать посуду и кувшины. Те гости, что не входили в совет, защитив себя знаком от дурного глаза, с большим облегчением покинули дворец. Амеротк распорядился, чтобы Шуфой отвез домой Норфрет. Омендап любезно предложил дать им в провожатые двух офицеров.

После отъезда жены Амеротк вернулся в пиршественный зал. На полу все еще стоял злополучный сундук весь в кровавых подтеках. Амеротк присел на корточки и заглянул внутрь: на него глянуло мертвое лицо с подкатившимися глазами и высунутым языком. Амеротк внимательно присмотрелся к месту отсечения: разрез был чистым, без зазубрин и сделан одним ударом.

– Что вы ищете?

На него смотрели Хатусу и стоявшие по бокам от нее Сетос и Сененмут.

– Госпожа, полагаю, что Аменхотепу отсекли голову уже мертвому. Срез чистый, и удар нанесла умелая рука. Посланец, доставивший сундук, был одет во все черное. Это дело рук амеметов, чье ремесло – убийство.

– Но зачем понадобилось убивать Аменхотепа? Сененмут опустился на корточки и заглянул в сундук на отрубленную голову.

– Вот и умолкли болтливые уста, – объявил он. И этим глазам больше не Окидывать меня бесцеремонным взглядом.

Амеротк покосился на Сененмута. Новоявленная «правая рука» госпожи-фараона явно недолюбливал покойного жреца.

Хатусу пинком захлопнула крышку сундучка, а затем скомандовала:

– Идемте в колонный зал!

Зал был уже подготовлен: расставлены маленькие столы и стулья, образуя овал. Рахимер успел занять главное место, а по обеим сторонам расположились поддерживавшие его писцы и жрецы. Хатусу села там, где сидела накануне, а по правую и левую руку от нее устроились Сененмут и Сетос.

Амеротк выбрал место у самых дверей. Он чувствовал себя крайне стесненно и очень жалел, что оказался в этих стенах. Несмотря на выпитое вино и веселое начало вечера, теперь атмосфера в зале была угнетающей. Ненависть и зависть, усилившись многократно, стали почти осязаемы.

Жрец скороговоркой произнес положенное восхваление. Он сравнил лицо юного фараона с ликом бога Гора. Волосы его мягкостью уподоблялись небесам, левый глаз сравнивался с утренним солнцем, а правый – с солнцем в вечернюю пору. Жрец говорил о том, что слава Ра, наполняя тело фараона, несет свет и тепло народу Египта. Но, когда жрец умолк, не было и намека на обещанные им свет и тепло. Хатусу пошла в наступление.

– Господа, – вид у нее был настолько величественный, словно она восседала на троне. Жестом она пресекла намерение Рахимера перебить ее.

– Господин визирь, это царский дворец – Дом Миллиона Лет. Наш славный фараон пребывает в Доме Обожания. Я – его мачеха. Итак, как же обстоят дела? Мой супруг скончался от укуса змеи перед статуей Амона-Ра. Военачальник Ипуверумер в этом зале, укушенный змеей. И вот сейчас во время пира сюда была доставлена отсеченная голова Аменхотепа, как жуткое напоминание или, возможно, предупреждение всем нам.

– На что вы намекаете? – плачущим тоном спросил глава Дома Серебра. – Умерли три человека.

– Нет, – возразил Сененмут. – Они не умерли, а были убиты.

– Убиты? – Рахимер, как коршун, склонил голову набок. – Вы хотите сказать, что смерть божественного фараона, не была случайной?

– Смерть командующего Ипувера точно не случайность, – заметила Хатусу. – И думаю, что Аменхотеп не с лестницы свалился.

– Господин Амеротк, – за улыбался через стол Рахимер, – мы все слышали о вашем мнении, – широким жестом охватил зал визирь. – Вы установили, покрайней мере, к собственному удовлетворению, что змея, найденная на борту «Славы Ра», не могла иметь отношения к смерти божественного фараона. Теперь мы все знаем, что божественный фараон прибыл в паланкине к стенам храма, где его встретила супруга.

Сененмут с шумом втянул в себя воздух и готов был вскочить, но Хатусу придержала его за руку.

– Я не говорил, что божественный фараон был убит, – поторопился уточнить Амеротк. – Такое дело на мое рассмотрение не предоставлялось. Я только постановил, что найденная на «Славе Ра» змея была не той змеей, что убила фараона.

– Но вы же еще говорили об осквернении гробницы фараона? – подал голос один из писцов Рахимера.

– Об этом известно всем Фивам, – ответил Амеротк. – Я высказал предположение, на что имею полное право, что кто-то в своей злобе на божественного фараона дошел до богохульства.

– А что скажете о случае с командующим Ипувером? – спросил Сетос. – Как вы объясните его смерть?

– Насколько я понимаю, – Амеротк указал на мешок на одном из стульев, – и как говорят, дворцовый совет заседал здесь.

– Верно, – коротко ответил Рахимер.

– У Ипувера были с собой документы? – продолжал расспрашивать Амеротк.

– Были, – подтвердил Омендап.

– И в заседании объявлялся перерыв?

– Да, – ответил Сетос. – Мы собрали свитки и сложили в мешки. Вы хотите сказать, Амеротк, что кто-то подложил в мешок змею во время перерыва?

Несколько писцов откликнулись на его слова презрительными смешками.

– А может быть, она туда сама заползла, – съязвил кто-то из жрецов.

– А еще можно предположить, что змеи умеют летать, – в тон ему ответил Амеротк.

Его слова вызвали смех, который он оставил без внимания и невозмутимо продолжал:

– Решение напрашивается вполне логичное. Если бы змея заползла в зал или в храм, ее бы заметили. Если бы змея была на паланкине божественного фараона, ее бы увидели. Окажись она на ступенях лестницы или в преддверии храма Амона-Ра, она также бьта бы замечена и уничтожена.

– И все же фараон умер от укуса змеи, – напомнил Рахимер.

– Не отрицаю. Но как, где и почему это случилось – остается большой тайной. И я хочу спросить вас. – Он сделал паузу и с трудом проглотил комок напряжения. – Скажите, случалось ли кому-нибудь видеть или слышать о том, как человека, окруженного множеством людей, укусила змея, но змею эту никому найти не удалось?

Члены совета приглушенными восклицаниями выразили свое согласие, что такое невозможно.

– Тайна существует, – повторил свою позицию Амеротк. – И те же самые рассуждения верны и в отношении командующего Ипувера. Видел ли кто-нибудь змею, убившую его, до того как он сунул руку в тот мешок? Видел ли ее кто-либо из жрецов, писцов, солдат, членов совета? Позволите, господин визирь?

Рахимер кивнул. Амеротк встал, обошел зал, затем снял мешки с кресел и перевесил, а после этого обратился к Сетосу.

– Господин, вас называют Глаза и Уши Фараона. Я поменял мешки местами. Мог бы кто-то, такой же, как вы, сообразительный и наблюдательный, сказать мне, где чей мешок?

Хатусу улыбнулась. Сененмут нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

– В тот вечер, когда погиб Ипувер, – продолжал Амеротк, вернувшись на место, – убийца, поклоняющийся рыжеволосому Сету, богу разрушения, принес во время перерыва в зал змею в мешке для свитков. Господа, госпожа Хатусу, пойдите на базар и поговорите с магами, с заклинателями змей, которые привлекают народ своим умением обращаться с такими животными и этим зарабатывают несколько дебенов меди. Змею можно переносить в мешке или корзине. Движение укачивает и успокаивает ее. Змея лежит, свернувшись в кольцо. Она еще спокойнее, если ее незадолго перед этим покормили.

– И она вела себя спокойно, пока Ипувер не сунул руку в мешок, – предположил Омендап.

– Это движение разбудило спящую змею и привело в ярость, – продолжил свое объяснение Амеротк. – Она была готова к нападению. И все же, может быть, кто-то заметил и вспомнил, что мешки кем-то перевешивались? Или переставлялись стулья? Установил ли кто-либо из присутствующих, – Амеротк говорил медленно, подбирая слова, – что змея появилась именно из мешка, принадлежавшего Ипуверу?

– Нет, мы не проверяли, – ответил Сетос и указал на Омендапа. – Вы занимались выносом тела и доставкой его в город мертвых?

– Я также захватил бумаги Ипувера, но тогда я не приглядывался, что и где, – краснея от смущения, признался Омендап.

– Вот именно, – с сарказмом заметил Сененмут.

Командующий Омендап, поддержанный своими военачальниками, был готов немедленно ответить на резкий выпад. Сетос прекрасно понимал, как важна Хатусу поддержка военных чинов, поэтому нельзя было допустить, чтобы они сочли себя оскорбленными, и он не замедлил вмешаться.

– Господин Амеротк, заметно, что вы много знаете о змеях.

– А также о преступлениях, – язвительно прибавил Рахимер.

– Господа, в Фивах только и говорят, что о смертях от змеиных укусов. Я поразмыслил над услышанным. Мое предположение может быть неверным, но в нем есть логика.

– И каковы же ваши выводы? – поинтересовалась Хатусу. – Если ваши рассуждения, господин Амеротк, верны и мешки подменили?

– В таком случае, госпожа, убийца должен находиться сейчас в этом зале. Вы все это понимаете. Ни солдаты, ни слуги к этому не причастны. Кто-то принес сюда мешок со змеей и держал у себя, а затем повесил на спинку стула, на котором сидел Ипувер.

– Продолжайте! – повелительным тоном потребовал Рахимер.

– Мы предполагаем, что убийца среди членов совета, – играя кольцом с изображением Маат, Амеротк просил ее о помощи, о том, чтобы божественное перо истины и мудрости коснулось его губ и сердца. – И возникает следующий вопрос: «Зачем это понадобилось?»

Продолжить Амеротку не дал неистовый стук в дверь. В зал вошел начальник караула нубиец – метис в кожаном схенти. На перевязи для меча, перекрещивавшей его открытую грудь, висел знак полка Осириса. Он обратился не к Рахимеру, не к Хатусу, а к командующему Омендапу.

– Ваши указания выполнены. – И какие результаты?

– Мной были посланы поисковые группы вдоль берега до старого храма. В тростнике было найдено тело Аменхотепа. Из одежды на нем оказалась только набедренная повязка. А опознали его по обручу на руке.

– Что-нибудь еще? – требовательным тоном спросил Омендап..

– Да, господин. Один из посланных солдат– лекарь, он учился в Доме Жизни. Тело распухло и потеряло цвет…

– Остается удивляться, что до него не добрались крокодилы! – не удержался от язвительного замечания Бейлетос.

– Аменхотепа пять или шесть раз укусила в ногу гадюка, – закончил свой доклад солдат.

– Пусть тело и голову отправят за реку в Город мертвых, – распорядился Рахимер. – Аменхотеп готовил себе гробницу. Передай нашему служителю там, чтобы тело Аменхотепа было погребено как полагается. Расходы берет на себя Дом Серебра.

Солдат удалился.

– Время саранчи – лихолетье, – негромко заметил один из жрецов. – Пора смерти и опустошения. Сехмет-разрушительница шествует по царству Обеих Земель. Внутри хаос. От границ веет бедой.

И словно в подтверждение его слов, солнечный свет померк, когда облака поглотили закатное солнце. Амеротк гадал, прав ли в своих предсказаниях жрец. Ему вспомнились рассказы бабушки о том, как каждый день Амон-Ра проезжал по небу в своей золотой колеснице. Ночью бог солнца спускался в Дуат. В этом подземном царстве поджидал его, чтобы уничтожить, огромный и ужасный бог змей Апоп. «Неужели все случится снова, – думал Амеротк. – Неужели после этих убийств, совершенных с помощью змей, Обеим Землям вновь придется стать свидетелями разрушений и кровопролитий, как и в те времена, когда фиванские цари вели сражения, чтобы выдворить гиксосов?»

– Мы все опечалены смертью Аменхотепа, новы не закончили со своими выводами, – нарушила молчание Хатусу.

– Да, не закончил, – подтвердил Амеротк, отодвигая столик. – У нас три смерти: в двух случаях, несомненно, было совершено убийство. Все три смерти вызваны змеиными укусами. Мы не знаем, кто это совершил и почему. Поэтому следует обратить внимание на жертвы и подумать, что их может связывать.

– Я полагаю, такая связь очевидна, – нарочито медленно протянул Бейлетос.