He lay then and was quiet for a while and looked across the heat shimmer of the plain to the edge of the bush. There were a few Tommies that showed minute and white against the yellow and, far off, he saw a herd of zebra, white against the green of the bush. This was a pleasant camp under big trees against a hill, with good water, and close by, a nearly dry water hole where sand grouse flighted in the mornings.
"Wouldn't you like me to read?" she asked. She was sitting on a canvas chair beside his cot. "There's a breeze coming up."
"No thanks."
"Maybe the truck will come."
"I don't give a damn about the truck."
"I do."
"You give a damn about so many things that I don't."
"Not so many, Harry."
"What about a drink (как насчет выпивки = виски)?"
"It's supposed to be bad for you (тебе это вредно; it is supposed — должно; предполагается). It said in Black's to avoid all alcohol (у Блэка /в медицинском справочнике Блэка/ сказано — воздерживаться от алкоголя). You shouldn't drink (тебе нельзя: «ты не должен бы» пить)."
"Molo!" he shouted (крикнул он).
'Yes Bwana (да, бвана; bwana — /на языке суахили/ хозяин, босс)."
"Bring whiskey-soda (принеси виски с содовой)."
"Yes Bwana."
"You shouldn't," she said. "That's what I mean by giving up (ты сдаешься, об этом я и говорила: «это /то/, что = именно это я понимаю под сдачей»). It says it's bad for you (/ведь там же/ сказано, что это вредно для тебя). I know it's bad for you (я знаю, что тебе это вредно)."
"No," he said. "It's good for me (мне это полезно)."
So now it was all over, he thought (значит, теперь все кончено, — думал он; to think). So now he would never have a chance to finish it (значит, теперь у него /уже/ никогда не будет возможности завершить это = что-либо). So this was the way it ended in a bickering over a drink (значит, вот как все это заканчивается — пререканиями из-за виски). Since the gangrene started in his right leg he had no pain (с тех пор как на правой ноге у него началась гангрена, боль прекратилась) and with the pain the horror had gone (а вместе с болью исчез и страх) and all he felt now was a great tiredness (и все, что он ощущал теперь, /это/ огромную усталость) and anger that this was the end of it (и злобу, /оттого/ что это был конец). For this, that now was coming, he had very little curiosity (то, что близилось, не вызывало у него любопытства: «к тому, что теперь близилось, он имел = испытывал очень мало любопытства/интереса»). For years it had obsessed him (/долгие/ годы это преследовало его; to obsess — завладевать умом; преследовать, мучить /об идее, страхе/); but now it meant nothing in itself (но сейчас это само по себе ничего не значило; to mean). It was strange how easy being tired enough made it (cтранно, что усталость так все облегчает: «каким легким это делало /всего лишь то, что он/ был достаточно /сильно/ утомлен»; tired — усталый; утомленный).
suppose [sq'pqVz], alcohol ['xlkqhOl], thought [TLt]
"What about a drink?"
"It's supposed to be bad for you. It said in Black's to avoid all alcohol. You shouldn't drink."
"Molo!" he shouted.
'Yes Bwana."
"Bring whiskey-soda."
"Yes Bwana."
"You shouldn't," she said. "That's what I mean by giving up. It says it's bad for you. I know it's bad for you."
"No," he said. "It's good for me."
So now it was all over, he thought. So now he would never have a chance to finish it. So this was the way it ended in a bickering over a drink. Since the gangrene started in his right leg he had no pain and with the pain the horror had gone and all he felt now was a great tiredness and anger that this was the end of it. For this, that now was coming, he had very little curiosity. For years it had obsessed him; but now it meant nothing in itself. It was strange how easy being tired enough made it.
Now he would never write the things that he had saved to write (теперь он /уже/ никогда не напишет /тех/ вещей, что он приберегал: «сберегал, чтобы /позже/ написать») until he knew enough to write them well (до тех пор, пока он не будет знать достаточно, чтобы написать их хорошо = пока не будет уверен, что напишет их хорошо). Well, he would not have to fail at trying to write them either (что ж, зато ему не придется потерпеть неудачу, пытаясь их написать; to fail — подводить, не оправдать ожиданий; терпеть неудачу; either — и тот и другой; /в отриц. предложениях/ также, тоже). Maybe you could never write them (может быть, он все равно не смог бы их написать; you — зд. в знач. неопр. местоимения, т. е. если не можешь писать, то и откладываешь), and that was why you put them off (и вот почему = поэтому он их и откладывал) and delayed the starting (и медлил с началом /работы над ними/). Well he would never know, now (впрочем, теперь он /этого/ никогда не узнает).
"I wish we'd never come (лучше бы мы сюда не приезжали; to wish — желать, хотеть)," the woman said (сказала женщина). She was looking at him holding the glass and biting her lip (она смотрела на стакан у него в руке: «на него, державшего стакан» и кусала губы). "You never would have gotten anything like this in Paris (в Париже ничего подобного с тобой бы не случилось; to get — получить; нажить /неприятности/, навлекать на себя). You always said you loved Paris (ты всегда говорил, что любишь Париж). We could have stayed in Paris or gone anywhere (мы могли остаться в Париже или уехать куда-нибудь еще). I'd have gone anywhere (я бы поехала куда угодно). I said I'd go anywhere you wanted (я /же/ говорила, что поеду, куда только ты захочешь). If you wanted to shoot (если тебе хотелось поохотиться: «пострелять») we could have gone shooting in Hungary and been comfortable (мы могли бы поехать в Венгрию, и с нами все было бы в порядке; to be comfortable — чувствовать себя уютно)."
"Your bloody money (/это все/ твои чертовы деньги)," he said.
"That's not fair (это несправедливо)," she said. "It was always yours as much as mine (они всегда были столько же твои, сколько и мои). I left everything and I went wherever you wanted to go (я все бросила и ездила /за тобой/ всюду, куда тебе хотелось; to leave) and I've done what you wanted to do (и я делала все, что тебе хотелось). But I wish we'd never come here (но сюда не надо было приезжать).
enough [I'nAf], Hungary ['hANgqrI], wherever [we(q)'revq]
Now he would never write the things that he had saved to write until he knew enough to write them well. Well, he would not have to fail at trying to write them either. Maybe you could never write them, and that was why you put them off and delayed the starting. Well he would never know, now.
"I wish we'd never come," the woman said. She was looking at him holding the glass and biting her lip. "You never would have gotten anything like this in Paris. You always said you loved Paris. We could have stayed in Paris or gone anywhere. I'd have gone anywhere. I said I'd go anywhere you wanted. If you wanted to shoot we could have gone shooting in Hungary and been comfortable."
"Your bloody money," he said.
"That's not fair," she said. "It was always yours as much as mine. I left everything and I went wherever you wanted to go and I've done what you wanted to do. But I wish we'd never come here."
"You said you loved it (ты /же/ говорила, что тебе это = здесь нравится)."
"I did when you were all right (мне нравилось, когда ты был здоров). But now I hate it (а сейчас здесь невыносимо: «я ненавижу это»). I don't see why that had to happen to your leg (не понимаю, почему это должно было случиться с твоей ногой; to see — видеть; понимать, постигать). What have we done to have that happen to us (что мы такое сделали, /из-за чего/ это случилось с нами)?"
"I suppose what I did was to forget to put iodine on it (я думаю, я сделал вот что: /сначала/ забыл помазать ее = ногу йодом; to put — класть, прикладывать; наносить) when I first scratched it (как только ее оцарапал). Then I didn't pay any attention to it (потом совершенно не обращал на нее внимания) because I never infect (потому что до сих пор никакая инфекция ко мне не приставала). Then, later, when it got bad (потом, позже, когда стало плохо = нога разболелась), it was probably using that weak carbolic solution (/что я сделал неправильно/ — это, наверное, /то, что я/ использовал слабый раствор карболки) when the other antiseptics ran out (когда другие антисептики закончились; to run out — выбегать; кончаться, иссякать) that paralyzed the minute blood vessels and started the gangrene (что парализовало мелкие сосуды и вызвало гангрену = от этого закупорились мелкие сосуды и началась гангрена)." He looked at her (он взглянул на нее), "What else (что еще)?"
"I don't mean that (я не об этом; to mean — подразумевать, иметь в виду)."
iodine ['aIqdJn], carbolic [kR'bOlIk], blood [blAd]
"You said you loved it."
"I did when you were all right. But now I hate it. I don't see why that had to happen to your leg. What have we done to have that happen to us?"
"I suppose what I did was to forget to put iodine on it when I first scratched it. Then I didn't pay any attention to it because I never infect. Then, later, when it got bad, it was probably using that weak carbolic solution when the other antiseptics ran out that paralyzed the minute blood vessels and started the gangrene." He looked at her, "What else?"
"I don't mean that."
"If we would have hired a good mechanic instead of a half baked kikuyu driver (если бы мы наняли хорошего механика/шофера, вместо = а не /какого-то/ водителя-недоучку из туземцев; half baked — наполовину испеченный, недопеченный; неискушенный, неопытный; Kikuyu — кикуйю /народ, живущий в Вост. Африке/), he would have checked the oil (он проверил бы масло = уровень масла) and never burned out that bearing in the truck (и не пережег бы тот подшипник в грузовике; bearing — ношение; опора; подшипник; to bear — носить, нести)."
"I don't mean that (я не об этом)."
"If you hadn't left your own people (если бы ты не бросила людей своего круга; people — люди /одной профессии, одной социальной группы/), your goddamned Old Westbury, Saratoga, Palm Beach[1] people (твоих чертовых приятелей из Оулд-Уэстбери, Саратоги, Палм-Бич; goddamned — /эмоц.-усил./ проклятый, чертов: «богом проклятый») to take me on (чтобы возиться со мной; to take on — взять на себя /ответственность и т. п./) —"
"Why, I loved you (да ведь я любила тебя). That's not fair (это несправедливо). I love you now (и сейчас люблю). I'll always love you (я всегда буду тебя любить). Don't you love me (/разве/ ты меня не любишь)?"
"No," said the man. "I don't think so (по-моему, нет: «не думаю так»). I never have (никогда не любил)."
"Harry, what are you saying (что ты говоришь, Гарри)? You're out of your head (ты сошел с ума; head — голова)."
"No. I haven't any head to go out of (мне и сходить не с чего)."
"Don't drink that (не пей этого)," she said. "Darling, please don't drink that (милый, пожалуйста, не пей). We have to do everything we can (мы должны сделать все, что можем = в наших силах)."
"You do it (делай ты)," he said. "I'm tired (я устал)."
mechanic [mI'kxnIk], instead [In'sted], bearing ['beqrIN]
"If we would have hired a good mechanic instead of a half baked kikuyu driver, he would have checked the oil and never burned out that bearing in the truck."
"I don't mean that."
"If you hadn't left your own people, your goddamned Old Westbury, Saratoga, Palm Beach people to take me on —"
"Why, I loved you. That's not fair. I love you now. I'll always love you. Don't you love me?"
"No," said the man. "I don't think so. I never have."
"Harry, what are you saying? You're out of your head."
"No. I haven't any head to go out of."
"Don't drink that," she said. "Darling, please don't drink that. We have to do everything we can."
"You do it," he said. "I'm tired."
Now in his mind he saw a railway station at Karagatch (cейчас он видел перед собой: «в своих мыслях» вокзал в Карагаче[2]; mind — разум; мышление; память; railway — железная дорога) and he was standing with his pack (и стоял с вещевым мешком /за плечами/) and that was the headlight of the Simplon-Orient cutting the dark now (а вот и прожектор экспресса Симплон- Ориент, рассекающий темноту) and he was leaving Thrace then after the retreat (а он /сам/ уезжал тогда из Фракии после отступления). That was one of the things he had saved to write (это было одно из тех воспоминаний: «одна из тех вещей», которые он откладывал впрок: «припасал», чтобы написать /о них позже/), with, in the morning at breakfast, looking out the window and seeing snow on the mountains in Bulgaria (вместе с тем, как утром, за завтраком, /они/ смотрели из окна и видели снег на горах в Болгарии) and Nansen's[3] Secretary asking the old man (и секретарша Нансена = Нансеновской миссии спросила старика; old man — старик; начальник, шеф; "старик" /о капитане корабля, командире, главе семьи и т. д./) if it were snow (неужели это снег) and the old man looking at it and saying (и старик посмотрел на него = туда и сказал), No, that's not snow (нет, это не снег). It's too early for snow (для снега слишком рано). And the Secretary repeating to the other girls (и секретарша повторила, /обращаясь к/ другим девушкам), No, you see (оказывается: «понимаете», нет). It's not snow and them all saying (это не снег, и они все сказали = повторили), It's not snow we were mistaken (это не снег, мы ошиблись). But it was the snow all right (но это был снег, самый настоящий /снег/) and he sent them on into it (и он = шеф отправил их = людей туда, в горы: «в него = снег»; to send on) when he evolved exchange of populations (когда стал развертывать обмен населения). And it was snow they tramped along in (и они пробирались по снегу: «это было /именно/ снегом, по чему они с трудом пробирались»; to tramp /along/ — идти тяжелой поступью; совершать долгое и утомительное путешествие пешком) until they died that winter (пока они не погибли /все до одного/ в ту зиму).
secretary ['sekrqt(q)rI], mistaken [mI'steIk(q)n], evolve [I'vOlv]
Now in his mind he saw a railway station at Karagatch and he was standing with his pack and that was the headlight of the Simplon-Orient cutting the dark now and he was leaving Thrace then after the retreat. That was one of the things he had saved to write, with, in the morning at breakfast, looking out the window and seeing snow on the mountains in Bulgaria and Nansen's Secretary asking the old man if it were snow and the old man looking at it and saying, No, that's not snow. It's too early for snow. And the Secretary repeating to the other girls, No, you see. It's not snow and them all saying, It's not snow we were mistaken. But it was the snow all right and he sent them on into it when he evolved exchange of populations. And it was snow they tramped along in until they died that winter.
It was snow too that fell all Christmas week that year up in the Gauertal (и в Гауэртале[4] в тот год всю рождественскую неделю тоже шел снег; to fall — падать) that year they lived in the woodcutter's house with the big square porcelain stove (в тот год, когда они жили в домике дровосека с большой квадратной изразцовой печью; porcelain — фарфор) that filled half the room (которая занимала полкомнаты; to fill — наполнять, заполнять), and they slept on mattresses filled with beech leaves (и они спали на тюфяках, набитых буковыми листьями), the time the deserter came with his feet bloody in the snow (когда пришел дезертир, оставив за собой кровавые следы на снегу «со ступнями = следами ног, кровавыми на снегу»). He said the police were right behind him (он сказал, что за ним гонится полиция: «полиция непосредственно позади него») and they gave him woolen socks (и они дали ему шерстяные носки) and held the gendarmes talking (и отвлекли жандармов разговорами; to hold — держать; задерживать) until the tracks had drifted over (пока следы не замело; to drift — нестись /по ветру/; заносить /следы и т.п., о снеге, песке/; покрываться /снегом/).
porcelain ['pLs(q)lIn], deserter [dI'zWtq], gendarme ['ZRndRm]
It was snow too that fell all Christmas week that year up in the Gauertal that year they lived in the woodcutter's house with the big square porcelain stove that filled half the room, and they slept on mattresses filled with beech leaves, the time the deserter came with his feet bloody in the snow. He said the police were right behind him and they gave him woolen socks and held the gendarmes talking until the tracks had drifted over.
In Schrunz on Christmas day, the snow was so bright (в Шрунце[5] в день Рождества снег так блестел: «был такой яркий») it hurt your eyes when you looked out from the weinstube (что было больно глазам, когда ты выглядывал из /окна/ Weinstube /нем., винный погребок, кабачок/) and saw every one coming home from church (и смотрел, как люди возвращаются домой из церкви). That was where they walked up the sleigh-smoothed urine-yellow road along the river (там /в Шрунце/ они поднимались по укатанной санями, желтой от /конской/ мочи дороге вдоль реки; sleigh — сани; smooth — гладкий, ровный; скользкий; to smooth — разглаживать) with the steep pinehills (мимо крутых холмов, поросших сосновым лесом: «с крутыми сосновыми холмами»; pine — сосна), skis heavy on the shoulder (/неся/ тяжелые лыжи на плече), and where they ran that great run down the glacier above the Madlener-haus (и там же они совершили великолепный спуск /на лыжах/ вниз по леднику над Мадленер-хаус /название гостиницы/; to run — бежать; быстро перемещаться, скользить; run — /про/бег; уклон, спуск) the snow as smooth to see as cake frosting (снег выглядел таким гладким, как глазурь на пироге; frosting — замораживание; глазировка; сахарная глазурь; to frost — подмораживать, замораживать; покрывать глазурью) and as light as powder (и /был/ легкий, как порошок) and he remembered the noiseless rush the speed made (и он помнил бесшумный от быстроты полет: «бесшумную мощь движения, создаваемую скоростью»; rush — стремительное движение, натиск, напор; порыв) as you dropped down like a bird (когда падаешь /камнем/ вниз, точно птица; to drop — капать; падать).
Christmas ['krIsmqs], sleigh [sleI], glacier ['glxsIq]
In Schrunz on Christmas day, the snow was so bright it hurt your eyes when you looked out from the weinstube and saw every one coming home from church. That was where they walked up the sleigh-smoothed urine-yellow road along the river with the steep pinehills, skis heavy on the shoulder, and where they ran that great run down the glacier above the Madlener-haus the snow as smooth to see as cake frosting and as light as powder and he remembered the noiseless rush the speed made as you dropped down like a bird.
They were snow-bound a week in the Madlener-haus that time in the blizzard (тогда же они застряли в Мадленер-хаус на /целую/ неделю из-за бурана; snow-bound — задержанный снежным заносом или бураном; застрявший в снегу; to bind — вязать; связывать; задерживать, ограничивать) playing cards in the smoke by the lantern light (играли в карты при свете дымящего фонаря: «в дыму фонаря») and the stakes were higher all the time as Herr Lent lost more (и ставки поднимались все выше и выше, по мере того как проигрывал герр Лент: «ставки были = становились выше все время, пока герр Лент проигрывал больше /и больше/»). Finally he lost it all (наконец он проиграл все; to lose). Everything, the skischule money (все — деньги Skischule /нем., лыжной школы/) and all the season’s profit (доход за целый сезон) and then his capital (и все свои сбережения). He could see him with his long nose (он видел его /как сейчас/ — с его длинным носом = длинноносый), picking up the cards and then opening, "Sans Voir." (берет карты /со стола/ и потом ставит "sans voir" /фр., втемную/; to open — открывать; делать первую ставку /на торгах, в карточной игре/) There was always gambling then (игра шла тогда постоянно; to gamble — играть в азартные игры; играть на деньги). When there was no snow you gambled (играли, когда снег не шел) and when there was too much you gambled (и когда его было слишком много, /тоже/ играли). He thought of all the time in his life he had spent gambling (он подумал о всем том времени своей жизни, которое он /бесполезно/ потратил на игру; to spend).
blizzard ['blIzqd], lantern ['lxntqn], season ['sJz(q)n]
