Последний рубеж

— Ввод завершен, — самодовольно объявило существо, — я прибыл.

— Осторожно! — заорал я, но было слишком поздно: кабели змеями кинулись на убегающего Жарена, он дернулся на секунду, когда ток пробежался по его телу, после чего без чувств упал на палубу. Не уверенный, был ли он еще жив или просто дергался от спазматического рефлекса, я всадил следующий выстрел ему в голову до того как прицелится обратно в мерзость перед собой: было слишком поздно спасать ему жизнь, но у меня все еще было время, чтоб спасти его душу.

Юргена, конечно же, не нужно было подгонять, чтоб он открыл огонь, и он всаживал очередь за очередью лазерные лучи в деформированное чудовище. Тело Жарена подтянулось к сервитору, все еще окруженному ореолом потрескивающей энергии, насколько я могу судить столь же колдовской, сколь и электрической [28]; и перед моим испуганным взором он тоже начал течь, словно плавящийся воск, плоть, кровь и кости удвоили размеры биомеханического ужаса.

— Демон на мостике, — ломанным от паники голосом я передал в вокс, — нужно подкрепление. Лазган не останавливает его!

— Что мы можем сделать? — спросил Мирес, весь его гнев ушел, он с отвисшей от ужаса челюстью пялился на тварь.

— Бежать, — ответил я, приготовившись к этому и задумавшись, придется ли мне использовать своей цепной меч, чтоб пробиться через паникующую толпу экипажа, блокирующую дверь, — если только не желаете стать следующим блюдом в меню.

Неудивительно, что он не захотел и присоединился к всеобщему массовому бегству, в то время как мы с Юргеном поливали мерзость перед нами бесплодными лазерными лучами, в надежде прикрыть отступление гражданских. Что, как я уже признался, было не совсем моим первым порывом; но я достаточно хорошо понял, что чем больше демон жрет, тем сильнее становится, и спасение Миреса и толпы от превращения в закуску для твари из варпа, заметно увеличит мои шансы сбежать с «Огней Веры» с нетронутой шкурой и душой. Кроме того, в данных обстоятельствах, чем ближе я буду к Юргену, тем лучше, и по несчастью мы оказались далеко от двери.

— Фрак его, — выругался Юрген, что в то время для меня показалось похвальным преуменьшением, и снял с плеча мелту. Вряд ли самое подходящее оружие для использования на мостике, будучи окруженными таинственными механизмами всех типов, но любые сопутствующие повреждения будут проблемой позже; принимая во внимание, что демон определенно был проблемой сейчас. Я сталкивался с такими тварями раньше, хотя и не часто, спасибо Императору [29], так что знал, что не могу убить ее; но если бы мы могли причинить достаточно повреждений этой ужасной твари, то ее бы затянуло обратно в варп. Я рефлекторно закрыл глаза, как только Юрген нажал на спусковой крючок, и ощутил отдачу жара, когда ослепительный разряд ударил по кожному покрову, оставив на сетчатке пляшущие точки света. Проморгавшись, я смог увидеть несколько опаленных отметин на металлических компонентах корчащейся мерзости, но ни одного признака поражения плоти, которая продолжала течь как размороженный жир, скручиваясь в еще более отвратительные формы.

— Капеллан в пути, — ответила по воксу Кастин, когда последний паникующий гражданский покинул комнату, — сможете прижать его огнем, пока он не доберется туда?

— Попытаемся, — ответил я, глядя одним глазом на дверь, осторожно подбирая слова, чтоб это не звучало как обещание. Поскольку со своей стороны считал, что мы могли бы с тем же успехом сдерживать его из коридора, или еще лучше, из ангара для шаттлов.

— Оно все еще растет, — сказал Юрген, и, похолодев от ужаса, я осознал, что он прав.

Металлический пол вокруг демона размяк, обмывая его растущие формы подобно приливу на пляже, само вещество корабля становилось кормом для порожденного варпом чудовища. Юрген снова выстрелил из мелты, и в этот раз я увидел, как плоть запузырилась и зафыркала, словно пережаренный стейк, перед тем как мгновением позже струпьями отпасть от панциря из металла.

Демон смеялся, уродливый звук становился еще более зловещим, отфильтрованный механической гортанью, которая когда-то принадлежала лишенному разума сервитору, и теперь была погребена в сердцевине живой, раздувшейся раковой опухоли.

— Берегись кабелей! — заорал я, увидев новую, более коварную угрозу. Колыхающиеся механические усики, которые поймали и поджарили Жарена, теперь тянулись вперед к контрольной кафедре: и пока я смотрел, один из них начал углубляться в пост, с которым управлялся Колин. Я не знал, что это чудовище сделает, если получит контроль над кораблем и еще меньше желал это выяснить.

Поставив вращение зубцов цепного меча на максимум, я с фонтаном искр рассек кабель, почувствовав рукой удар похожий на пинок космодесантника, когда ток ударил через оружие. К счастью рукоять были изолированной как раз для вот таких непредвиденных ситуаций, и большинство искр легли на мою перчатку. Не могу сказать, что это было приятным ощущением, но я не сомневался, что чувствовал бы себя намного хуже, если бы демон умудрился провернуть план, что бы там ни было у него на уме.

— Кабеля. Вы правы, сэр, — как всегда невозмутимо согласился Юрген, и посжигал до шлака те, которые мог видеть, серией метких мелта разрядов, в то время как я со скрежетом зубов разрезал еще один, результат был столь же неприятным, как и предыдущий.

Все это время демон продолжал смеяться, приводя нас в замешательство, как будто находил все происходящее отличной шуткой, секундой позже я обнаружил почему. Концы кабелей, которые я разрезал все еще двигались, вместо того чтоб благопристойно, как того и требовалось от них, смиренно лежать на палубе.

Первым намеком было неожиданное нападение металлических змей, которые свернулись кольцом вокруг меня, пока мое внимание было приковано к раздувающемуся могильному холму их плоти и металла, которое породило их. Когда щупальца сжались, я боролся чтоб вдохнуть, мои ребра трещали, и я ожидал, что они в любую секунду поломаются, в то время как бесплодно пытался освободить руку с цепным мечом. По крайней мере, демон больше не мог пускать по проводам ток, явно нуждаясь для этого в физическом контакте, но когда глаза застила серая дымка, это стало скудным утешением.

Смутно я осознал, что меня тянет к чудовищному существу, изначальный ужас бился у меня в голове, поскольку оно приготовилось сожрать саму мою душу.

Затем внезапно я почувствовал, как сжимающая металлическая банда отпала и ощутил что снова могу дышать; неоднозначное благо, поскольку мои вдохи принесли сильный и знакомый аромат.

— Все в порядке, сэр, — сказал Юрген, стягивая последнюю петлю и бросив её на пол, где она и осталась лежать обнадеживающе неподвижно, — они довольно легко отрываются.

Так и было, хотя сомневаюсь, что это мог бы сделать кто-то другой, лишенный его своеобразного таланта[30]. Для полной уверенности он быстрым выстрелом мелты превратил их в лужицу шлака, прежде чем снова обернуться к жуткому холму плоти и металла.

— Отступаем, — сказал я, увидев, что путь к двери наконец-то свободен, разбивая её несколькими выстрелами. Демон стремительно сдвинулся, чтобы отрезать нас от двери, но в последний момент дернулся, когда, я надеюсь, вошел в поле досягаемости того (чем бы оно ни было), чем Юрген так беспокоил обитателей Проклятого Царства. Как только это произошло, он снова выстрелил из мелты, и на этот раз смог нанести урон: на плоти остался уродливый прожженный шрам, из которого выглядывал размягчившийся металл. В тусклом освещении мостика тот пылал красным. Впервые демон перестал смеяться и рев гнева и отвращения пронесся по залу.

— Держитесь поближе к нему, — сказал я, заметив, как крошечные оспины, оставленные на его растянутой коже выстрелами моего лазпистолета остаются, вместо того чтобы, как раньше, исчезнуть. Со слабой вспышкой надежды я вспомнил, то же самое происходило когда мы сражались с демоном на Адумбрии, но тогда у нас была массированная огневая поддержка всей группы, сосредоточенная на мерзости, и Юрген, как-то блокирующий её способности к исцелению и даже тогда это было непросто.

Я заколебался, не зная, что делать с нашим крошечным преимуществом: попытаться, надеясь на Трон, найти способ использовать его, или просто сбежать, пока у нас ещё была такая возможность. Но решить не успел, топот ботинок в коридоре и звучный голос, певший непонятную тарабарщину на высоком готике, сделали это за меня. Вряд ли стоило надеяться, что солдаты, видевшие как легендарный Кайфас Каин драпает к спасательным ботам, станут в будущем прикрывать мне спину. Так что когда священник с отрядом тех, кому не повезло оказаться у него на пути, ворвались на мостик, я повернулся к движущейся груде плоти и механизмов, взмахнув своим цепным мечом в героической манере. Мне очень повезло зацепить им кусок плоти, торчащий между двух металлических пластин и разорвать его с драматическими брызгами сукровицы.

— Комиссар! Ложитесь! — взревел капеллан Топ голосом, привыкшим разноситься в самые дальние уголки часовни без помощи магнавокса, и я сразу подчинился. Юрген, как всегда, последовал за мной. Несколько небольших предметов по дуге пролетели над моей головой и взорвались, ударившись о демона, который весьма удовлетворительно завопил; когда я встал, то увидел, как тот весь шипит и пузырится, плоть стекает, а металлические части возгоняются в пену.

— Кислота? — озадаченно спросил я, задаваясь вопросом, где он нашел ее в таких количествах, и Топ засмеялся, откровенно забавляясь.

— Святая вода, — сказал он, — я её сам благословил. Хорошо, а?

Ну, с этим я едва ли мог спорить; обычно у меня не было много времени на почитателей Императора, но нельзя отрицать, что в подобные моменты они были нужны.

До того как я поблагодарил его, вопящий демон кинулся в нашу сторону, оторвав от пола пару контрольных кафедр и вбил горстку вновь прибывших солдат в стену.

— Берегись! — предупредил я, как раз во время, снова уклоняясь, когда цеп из усиков плавящейся плоти выстрелил в нас. На обратном пути я поймал один цепным мечом, но жужжащий клинок просто продрал рану по всей длине; несмотря на мои старания, он сильно ударил Топа (этого хватило бы, чтоб оставить вмятину на «Химере») и отправил его кувырком на палубу.

— Он не имеет права так поступать с воинами Императора! — воскликнул Юрген с тоном оскорбленного благочестия, снова выстрелив из мелты, и на сей раз, пробив дыру в кишках демона размером с голову. Я не знаю, какие повреждения были нанесены благодаря его собственным способностям, а какие благодаря духовной атаке капеллана [31], но в любом случае это выглядело как удар милосердия, возвышающаяся мерзость пошатнулась и рухнула на палубу, по пути получив залп из лазганов от собравшихся солдат.

— Огнеметы! — заревел Топ, вскарабкиваясь на ноги с помощью ближайшей кафедры и подстраивая стандартный гвардейский шлем, украшенный розариусом под небрежно, неуместным углом [32].

Не в первый раз казалось, что символ его организации защитил его в ситуации, где менее удачливым или менее набожным не повезло.

— Прикончите его!

С этим я не мог поспорить, так что встал в сторону, когда троица солдат с зажигательным оружием поливала павшего гиганта прометиевым пламенем, обжигая воздух во внезапно показавшейся маленькой комнаты. Пламя ревело, сгорая с нездоровым синеватым оттенком, что снова мне напомнило колдовской огонь. Рев демона становился слабее и он тщетно метался, еще сильнее приводя в беспорядок контрольные панели мостика, если это было возможным.

— Он сжимается! — крикнул я, едва осмелившись поверить в это, и еще пару раз пальнул в содрогающийся огненный ад, скорее для приличия, чем ожидая, что из этого выйдет что-то хорошее.

— Он теряет власть на материальном плане, — сказал Топ, наступая и начиная читать обряд экзорцизма. Насколько я знал, он ни разу не исполнял его раньше, но читал его с большим удовольствием, чем я мог ожидать. Юрген помог ему последним выстрелом мелты, и чудовищная тварь внезапно исчезла с резким треском взорвавшегося воздуха.

Я оглядел руины мостика, на котором внезапно все затихло, за исключением стонов раненных и слабого треска разбросанных тут и там небольших пожаров, где медленно догорал разлитый из огнеметов прометий. Казалось, вряд ли что на контрольных постах ничего не пострадало.

— Я лучше проведу ритуал полного очищения, прежде чем позволю экипажу вернуться, — через мгновение сказал Топ и я кивнул, все еще пытаясь оценить степень разрушения.

— Если думаете, что в этом есть смысл, — сказал я, — они вряд ли смогут отсюда управлять кораблем.

Холодный узел страха туго скрутил мои внутренности, когда я закончил говорить, и вся важность сказанного дошла до меня. Если не произойдет чуда, то «Огни Веры» станет для нас всех гробом.

Глава четвертая

— Мы ничего не можем сделать. Нам придется эвакуироваться с корабля, — решительно заявил я.

Недели, которые я провел на борту спасательной капсулы в системе Перли, не были совсем комфортными, но намного лучше, чем попытка дышать в вакууме, что предшествовала им. С другой стороны, спасательные капсулы на борту «Огней Веры» были вероятно столь же ветхими как и сам корабль: и довериться им будет актом отчаянья, но в данный момент я не видел других альтернатив.

— Это не возможно, — сказал Мирес, глядя то на меня, то на Кастин, то на Броклау и обратно, словно гретчин, которому троица голодный орков приказала надыбать закуски, а тому пришлось признаться, что кладовая пуста.

— У нас достаточно спасательных капсул для экипажа, но…

— Едва ли десятая часть того, что нужно полку, — отрезала Кастин, будучи абсолютно рада, оставить Миреса и его людей на борту покалеченной громадины задыхаться или умереть от голода. Может быть, она бы так и поступила: в конце концов, это их некомпетентность свалила на нас все эти проблемы. Но это означало оставить большинство наших людей на произвол судьбы, а Гвардия не бросает своих; нам нужно найти выход из этого для всех или спуститься всем вместе.

По крайней мере, так поступали валхалльцы: лично мне как-то ближе было «сам за себя».

— Что с шаттлами?

— Все еще ожидают нас, — сказал Броклау, что звучало несколько ободряюще, — проблема в том, что сначала нам нужно выйти на стабильную орбиту.

Он повернулся к Миресу, который явно поежился.

— И наши шансы на это….?

— Не лучшие, — признал капитан, еще раз в ужасе взглянув на окружающий нас разрушенный мостик. Тот кишел членами экипажа и ремонтниками, которые общались друг с другом на резком и непонятном специальном диалекте, но ситуация была выше их сил и они это знали.

— Мы попытаемся повторно переосвятить систему маневрирования, но на самом деле это работа для техножреца.

— В Примаделвинге есть святыня Механикус, — сказал Броклау, который, как хороший офицер, пробрался сквозь материалы брифинга, что позволяло Кастин и мне безнаказанно просматривать их вскользь, — если бы мы смогли доставить сюда техножрецов, они смогли бы вовремя устранить повреждения?

— Они бы смогли, — сказал Мирес, внезапно став выглядеть более обнадеженным. Он вынул инфопланшет и отстучал на нем ряд вычислений. После этого его лицо снова вытянулось.

— Не смог рассчитать точку встречи, — сказал он, протягивая нам крошечный экран, чтобы мы могли прочесть. Потом, сообразив, что не все могут его видеть, перебросил данные на большой пикт-экран, который каким-то чудом выжил среди царившего вокруг разгрома.

— Что это? — спросила Кастин, хмуро глядя на сложную диаграмму.

— Орбитальная механика, — заявил Мирес, чьи прежние дерзкие манеры начали было возвращаться, пока я не позволил своей руке слегка коснуться на рукояти цепного меча.

— Это мы, видите? — наше местоположение отмечал стилизованный силуэт звездолета. Его курс был спроецирован в виде зеленой линии, которая где-то в углу экрана пересекалась с кругом, обозначающим Нускуам Фундументибус. Другая линия показывала движение планеты вперед — назад, словно косточка на счетах. [33]

— Тому, что взлетит с планеты, придется пролететь мимо нас, развернуться и догнать. Он не сможет состыковаться, не уровняв скорости.

— Мы кое-что понимаем в этом, — сказал я, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым.

— Мы провели достаточно времени на шаттлах, причаливающих к звездолетам. В чем проблема?

— В нашей скорости, — сказал Мирес, снова явно чувствуя себя не в своей тарелке, — даже на полной тяге шаттл никогда не сможет догнать нас.

— Тогда нам нужно замедлиться, — сказал Броклау, никогда не боявшийся заявить очевидное, — как нам это сделать?

— Снова запустить двигатели, — сказал Мирес, — затем использовать маневровые ускорители для разворота. И запустить главный двигатель так, чтобы его тяга лежала вдоль нашего курса.

Он сделал что-то с планшетом, который он держал в руке и символ звездолета (который выглядел более гладким и лучше ухоженным, чем в реальной жизни) послушно сделал сальто. Он попытался выдать обнадеживающую улыбку, которая при виде нашего отказа успокоиться померкла и стерлась.

— Мы можем запустить их снова из инженариума, поэтому не будем ждать, когда на мостике будут восстановлены органы управления.

— Вопрос остается в ускорителях, — сказал я, — как долго они будут в ремонте?

Я наблюдал за тем, как лицо Миреса исказилось, пытаясь найти ответ, который бы не звучал как «мы фракнулись».

— Неважно, — добавил я, прежде чем он смог заговорить, — очевидно, что слишком долго.

— А что насчет шаттлов на борту? — спросила Кастин. — У вас должно быть несколько, так?

Мы прибыли на борт в тяжелых грузовиках, принадлежащих Муниторуму на Коронусе, и ожидали, что высадимся на том, что будет доступно в месте назначения. Но любые гражданские корабли, на которых мне доводилось путешествовать, несли несколько вспомогательных судов того или иного вида. Даже «Огни Веры» не были исключением. Мирес пожал плечами.

— Есть у нас два, — сказал он, наконец, — корветы обслуживания. Мы, вероятно, могли бы втиснуть в них десять или двенадцать человек.

— Это на десять или двенадцать меньше, — указал я, уже решив найти хорошую причину оказаться среди них, если понадобится, — если есть время на несколько ходок…

Мирес открыто ухмыльнулся моему невежеству.

— Они смогут вылететь. Но не смогут вернуться, как те, которых вы ждете.

— Полагаю, нет, — сказал я, мое внимание вернулось к пикт-экрану, нависавшему над нашими головами. Это могло быть только мое воображение, но маленький значок корабля уже постепенно приближался к массе планеты.

Я не могу притворяться, что следующая пара недель прошла совсем легко; «Огни Веры» продолжал, словно пуля приближаться к Нускуам Фундументибус, несмотря на все усилия Миреса и его экипажа устранить повреждения, нанесенные кораблю появлением демона. Их усердие было впечатляющим, особенно после того, как Кастин приняла меры предосторожности, разместив вооруженных охранников у спасательных капсул и ангара с шаттлами, но все было бесполезно; каждый раз, когда они восстанавливали одну из систем, где-то еще обнаруживалась неисправность.

Команда, работавшая с двигателями, добилась лучших результатов, возможно потому, что мы позволили нашим собственным шестереночкам [34] похозяйничать там, но это была Пиррова победа; до тех пор, пока мы не сможем развернуться и использовать их, чтобы замедлить наше стремительное пике к поверхности планеты, запустить их означало просто приблизить катастрофу.

— Или получится? — Спросил Мирес, когда я озвучил мысль, он стал неожиданно подвижным, когда поразмыслил над ней. Он подтянул к себе инфопланшет и снова начал вычисления.

— Мы отлично пронесемся, но…

— Но что? — я потребовал ответа.

— Я должен был предвидеть это, — капитан вручил мне планшет, когда выражение его лица, которое было видно за бородой, стало достаточно горестным, — мы были столь заняты поиском ответа на вопрос, как нам замедлится, что я никогда не задумывался. Вместо этого мы можем ускориться.

— И протаранить планету завтра вместо послезавтра? — саркастически спросил я, стараясь разобраться в его диаграмме. Она выглядела почти идентично той, которую он выводил на экран на мостике две недели тому назад, за исключением корабля и планеты, которые очевидно теперь были ближе друг к другу. Случайно я взглянул на большую картинку, которая снова показывала вид снаружи; к этому времени солнце уже было видимым диском, и хотя я знал, что с этого расстояния разобрать было не возможно, я как-то умудрился убедить себя, что одна из точек света рядом, была планетой, с которой мы можем столкнуться.

— Не совсем, — Мирес сделал что-то с планшетом, — если мы достаточно разгонимся, то сможем проскочить в космос быстрее, чем там окажется планета.

Зеленая линий, обозначающая будущий курс «Огней Веры», кажется, немного сдвинулась, затем оторвалась от планеты, задев ее за край.

— Таким образом, мы улетим в космос еще быстрее, чем спасательное судно доберется до нас, — сказал я.

Мирес пожал плечами.

— По крайней мере, у нас будет больше времени для ремонта. Но если мы правильно направим ускорители, то заденем верхние слои атмосферы.

— И сгорим, — саркастически добавил я, — все лучше и лучше.

— Корабль выдержит это, — сказал Мирес, — хотя вам явно не понравится очутиться на любой внешней палубе. Но в центральных вполне можно будет выжить.

Зеленая линия повернулась, пока я пытался не слишком сильно размышлять о том, что произойдет.

— Это потребует времени, а еще лучше — удачи. Но смотрите. Линия начала скручиваться, что означает…

— Мы попадем на орбиту, — сказал я.

Мирес кивнул.

— На длинную и эллиптическую. Займет несколько месяцев, чтоб вернуться. Снабжение будет скудным и воздуха будет мало. Но зато мы снова сможем восстановить управление.

— И если нет, то мы достаточно замедлимся, чтоб нас забрали шаттлы, — закончил я.

— Верно, — ответил Мирес, впервые с нашей первой встречи в погрузочном доке он выглядел радостным. Он взглянул на меня, с тревогой ища одобрения, явно не желая нести в одиночку ответственность, за этот безумный и рискованный план.