Тяжесть сияния

— Иркин муж.

— Над Олегом? — уточнила Татьяна, знавшая многое о ее жизни.

— Переспала с ним, что ли? — вмешалась Эльза.

Такого Настя не могла бы себе и в страшном сне представить. Чужие мужья всегда оставались для нее твердым табу.

— Да нет, конечно, — ответила она с досадой. — Помудрила по нашему.

— А-а! — разочаровалась Эльза.

— А конкретнее? — явно напряглась Татьяна.

— Думаешь, я помню? Обычный арсенал: свечи, резаные фото, иголки.

— Второй-третий уровень? — задумчиво предположила Татьяна. — Лицо в основном истыкано?

— Ага. Возможно, что даже первый, — согласилась Настя. — Но главное, все опять как три года назад. Точно также, один к одному, понимаешь?

— Де-ла, — протянула Эльза.

— Погоди-ка, я припаркуюсь сейчас, — озабоченно ответила Таня.

Второй-третий уровень, получив несколько минут на раздумье, прикинула Настя. И что у нас в этот второй-третий входит? Серьезные и мучительные заклинания для профессиональных доброжелателей. В основном работа над телом: волдыри, лишаи, коросты. Прекрасная неизлечимая сыпь. Гнойники и струпья. Лицо? Да то же самое. Радует, что ничего смертельного вроде. Хотя постой-ка… «Веселый Роджер», третий уровень… Мама дорогая! «Мухобойка», второй… «Пустые шары», опять третий…

Что же я накастовать-то за ночь успела, в полной растерянности подумала Настя.

— Пристроились, — сообщила Татьяна, прервав ее переживания. — Ты здесь еще?

— Здесь…

— Мы с Элькой вот что подумали. Ты ведь вполне могла серию организовать. Скажем, «Цветы сна», «Запах горя», «Рожь», «Круглый лопух». Все заклинания — не выше третьего, а эффект какой в сумме, а?

— Могла, — совсем расстроилась Настя. — Или «Роджера», «Мухобойку» и еще что-нибудь. С таймерами.

— Боже упаси! — испугалась Татьяна.

— А ты совсем-совсем ничего не помнишь?! — возмутилась Эльза в свою очередь.

— Ничего, — вздохнула Настя.

— Вот что, Настен, — после паузы сказала Татьяна. В голосе ее зазвенел металл. — Собирай-ка все остатки своей деятельности и — дуй к нам. Где у тебя спокойно посидеть можно?

— Кафешка рядом есть. Помнишь, сидели как-то?

— Это на углу, с красными шторами?

— Да.

— Вот там и встретимся через полчаса.

— Я из душа только что, — сказала Настя. — Давай хотя бы через час.

— Договорились.

Настя отложила телефон и задумалась на мгновение. Возможно, забрезжил хоть какой-то свет в конце туннеля. Все-таки не одной в отчаянии руки заламывать.

Минут сорок понадобилось ей на сборы.

Уже надев босоножки и, привычно оглядев себя в зеркале, она осторожно достала пакет из мусорного ведра. Мешок с уликами получился более чем достойный.

И уже совсем перед уходом Настя заглянула в спальню.

Михаил, развалившись на широкой кровати, видел, наверное, очень хороший утренний сон.

2

Девочки не опоздали.

Когда Настя открыла стеклянную дверь, они уже приветливо махали руками из-за столика в самом углу.

Кафе было маленькое — всего-то столиков десять. В противоположном от девчонок углу сидели два ранних алкоголика и мучительно страдали над пустыми пивными кружками. Один из них, кидая по сторонам вороватые взгляды, быстрыми ловкими движениями разливал по освободившейся таре нечто прозрачное из внутреннего кармана затертого пиджака. Полная женщина за стойкой бара натирала до блеска стаканы и неодобрительно следила за его шпионскими ухищрениями.

Насте ранний алкаш-фокусник, не долго думая, многозначительно подмигнул. Та только фыркнула.

— Прекрасно выглядишь, подруга! — объявила Татьяна, когда Настя присела на свободное кресло.

— Вы обе тоже, — заметила она.

На Татьяне был симпатичный сарафан из последней коллекции «Emanuel Ungaro». Настя сама о нем задумывалась, рассматривая картинки в Интернете, но остановилась на «Chloe».

Татьяна вообще выглядела шикарно. Ничего лишнего, все явно к месту. И часики, и мобильник из последних, и сумочка с не раздражающими взгляд стразиками. Татьяна была из них самой старшей, поэтому ей приходилось по настоящему выкладываться в многочисленных учреждениях искусственной красоты. Помимо СПА-салона и личного тренера три раза в неделю, она совершала длинные пробежки по утрам, и каждый день принимала молочные ванны. Впрочем, как говорила язвительная Элька, в ванной всегда находилось место для примерно трех-четырех миллионов сперматозоидов, предварительно собранных у очередного ухажера. Настя только посмеивалась — Элька частенько несла всякую несуразицу.

Набору в ее косметичке и в ванной комнате могла бы позавидовать любая модница. Четырехкомнатной квартире на Плющихе — любая домохозяйка с пристрастиями дизайнера по интерьерам. А тюнингованной BMW c гордыми и лаконичными значками «Hamann» — любой разбирающийся в предмете автолюбитель.

А вот к мужчинам и замужеству в частности, Татьяна относилась, как частому, но неизбежному злу.

— Чисто для здоровья, — объясняла она подругам, в очередной раз поправляя белое платье в очередной комнате невесты. — Я ведь даже животных не люблю.

Настя молча поставила на стол перед подругами мешок с утренним мусором.

— Мишка твой ничего не видел? — подозрительно осведомилась Татьяна.

— Нет, — покачала головой Настя. — Храпит еще.

— Счастливый человек, — завистливо заметила Эльза. — Он, вообще, когда у тебя работает-то?

Она была стойкой приверженицей «Patrizia Pepe» — в джинсах и белой блузке навыпуск.

— Раз в неделю, — ответила Настя. — Ездит на свою фирму деньги забирать.

— Девочки! — возмутилась Татьяна, раскрывая мешок. — Мы что тут собрались Мишку обсуждать, что ли? Из нас всех работницы — только держись. Давай-ка, Элка, сосредоточься!

— Не могу без пива, — заныла Эльза. Из них троих она была лучшим, но очень привередливым сканером.

— Насть, возьми ей, — покачала головой Таня.

Жизнь Эльзы сильно отличалась от жизни лучшей подруги. Пока Татьяна потела в спортзалах и выколачивала из любвеобильных мужчин последние деньги, Эльза воспитывала дочь — прекрасное блондинистое создание с огромными прозрачно-голубыми глазищами. Она так ее и называла — мой Глазастик. Дочь оказалась побочным продуктом первой Элькиной любви — капитана дальнего плавания Сермахина. Поначалу Эльза ее не воспринимала вообще никак, предпочитая платить меняющимся, как калейдоскоп нянечкам, а потом, внезапно, в ней проснулись всепожирающие материнские чувства. Эти чувства действительно пожирали все: и Элькину двушку, заставленную огромными плюшевыми медведями, и Элькину дачу, сплошь засаженную клубникой, и Элькину совсем неплохую зарплату, улетающую на бесконечных репетиторов, преподавателей и руководителей многочисленных кружков. Эльза трудилась фрилансером на ниве журналистики, вела несколько Интернет-проектов, писала заковыристые статьи в женские журналы и вообще неплохо себя ощущала в финансовом плане.

Несколько раз она пыталась наставить Татьяну на путь истинный. Но та только смеялась и кокетливо прищурив глазки, уносилась к очередному любовнику на стремительном BMW.

— Какое пиво-то брать? — спросила Настя от стойки.

— Темное, — томно закатила глаза Эльза.

Кружка разливного пива ее вполне устроила. Сделав несколько глотков, она с любопытством сунула в мешок свой нос. Ее руки заскользили внутри, перебирая остатки ночного Настиного бдения.

— Это раз, — сказала Эльза, выкладывая на стол согнутую булавку. — Ты ей в основном работала.

— Следы есть?

— Не все же сразу…!

— Может и мы по пивку? — задумчиво посмотрела на Настю Татьяна.

— Давай, — пожала та плечами.

Когда Настя вернулась с еще двумя кружками, кучка предметов на столе выросла. Несколько обрезков Иркиных свадебных фотографий, ножницы, еще булавки, склеенный в тонкую палочку скотч. Наконец, Эльза подняла голову и решительно опустила мешок со столика на пол.

— Все? — поинтересовалась Татьяна.

— Да, — кивнула Эльза и приложилась к кружке. — Еще кое-что осталось, но так, ерунда всякая и мелочевка.

— Ладно, что здесь? — напряженно придвинулась Настя.

— А ты, подруга, оказывается, редкостная сука, — с долей восхищения произнесла Эльза и щелкнула языком. — Очень я не завидую твоему парню. Значит, смотри. Вот, — она быстро отодвинула несколько булавок в сторону. — Двойной «Слон» второго уровня. Это, — ее пальцы отсчитали несколько фрагментов фотографий. — «Роджер», «Пустые шары» и, — Эльза судорожно вздохнула, — уже упоминавшаяся сегодня «Мухобойка», причем все в такой дикой последовательности, словно ты никогда учебников в руках не держала. И еще одна последовательность, Насть. Шесть заклинаний, из которых я знаю только два: «Вечный тупик» и «Мертвый фантом».

Татьяна молча отхлебнула из кружки.

Настя потрясенно захлопала глазами.

— Как это — не знаешь? — нашлась, наконец, она.

— А вот так. Не знаю и все, — пожала Эльза плечами.

— Ты же лучшая, Эль!

— Видать, есть получше…, — заметила Эльза, тоже, в свою очередь, прикладываясь к пиву.

Настя обвела подруг беспомощным взглядом.

— Как же так…? — пробормотала она. — Разве такое возможно? Хотя бы в принципе?

— Все возможно, — оторвалась Эльза от кружки. — Сколько твоя Тень уже существует? Столетие, два?

— Около четырех. Может быть, больше.

— Твоя Тень очень сильна, Насть, — вставила Татьяна. — Что думаешь делать?

Настя нервно размяла длинные пальцы.

— Вы сумеете снять первую и вторую комбинации? — с надеждой посмотрела она на подруг.

— «Слона» и тройку с «Роджером»? — они переглянулись, и Эльза ответила:

— Попробуем, но…

— Слушай, мать, — перебила ее Татьяна, — а что ты Ирку свою не подключишь? Она же в курсе проблемы. Расскажи все честно, как есть. Она ведь тоже сильна. А тетка твоя, Мария Захаровна, раньше же вообще Наблюдателем трудилась!

Настя пожала плечами. Почему-то за все долгое утро простая мысль об Ирине ни разу не пришла ей в голову. Очевидно, Олег меня вчера серьезно обидел, подумала она. Но как? Надо бы все-таки расспросить Мишку….

— Я попробую, — осторожно ответила Настя. — Сегодня попробую. Но, боюсь, девочки, Тень мне не позволит. Это касаемо Ирины. А тетка… Она, Тань, мне насчет Тени еще в прошлый раз ультиматум поставила.

— Да ладно…, — не поверила потрясенная Эльза.

Настя кивнула.

— Это как? — нахмурилась Татьяна.

— А вот так! Предупредила, что если Тень выберется снова — у меня будут серьезные проблемы. Вплоть до заточения у Скаанджей и последующего Трибунала.

— Жесткач, — присвистнула Эльза. — И никак насчет помощи?

— В этом вопросе мы с ней не родня, понимаешь? А для Наблюдателя обе мы равнозначны: я и Тень. Даже, наверное, эта кровавая сволочь предпочтительнее — все-таки несколько сотен лет!

— Черт! — от души воскликнула Таня. — Куда не ткнись — везде задница! Неужели все так плохо?!

На нее оглянулись из другого угла вполне согласные алкоголики. Барменша сурово зазвенела посудой.

— Хуже некуда, — заметила Эльза.

— А нечего было выёживаться, — вдруг сказала Татьяна. — Вот мне, например, тоже хотели Истинное имя дать — не приведи господи! Архелия — а, каково? Тоже сейчас бы с ним мучалась. Слава богу, Жрица предков уговорила — одумались в последний момент.

— И какое дали? — занятая своими переживаниями, поинтересовалась Настя, но тут же прикусила себе язык. Об Истинном имени спрашивать было не то не принято, это считалось в их кругу верхом наглости. В иные времена за подобную любознательность головы отрывали.

Подруги быстро переглянулись.

— Не соображает она ничего, — пояснила Эльза. — Совсем в себя ушла.