Зависть

— Я так и подумал.

— Вы ранены?

— Нет.

— Могу я задать несколько вопросов?

— Дерзайте.

Боже, он хорошо владел собой.

— Что привело вас сюда этой ночью?

— Я знал, что Кронер вернется назад. Он просто обязан был это сделать. Его коллекция конфискована, ничто не осталось от его работы, поэтому для него это место — святыня.

— И что случилось после того, как вы приехали сюда?

— Я ждал. Он пришел… и… — Век помедлил, его брови сошлись вместе, прежде чем одна рука поднялась и потерла висок. — Черт…

— Детектив?

— Я не могу вспомнить. — Он снова посмотрел ей в глаза. — Я не могу вспомнить ничего после его появления, Богом клянусь. В одно мгновение он пробирался сквозь лес, а в следующее — повсюду была кровь.

— Могу я взглянуть на ваши руки, детектив? — Протянутые ладони оказались уверенными… без каких-либо порезов и ссадин. На ладонях, подушечках пальцев и под ногтями не было крови. — Вы проверили состояние жертвы, входили с ним в какой-либо значительный контакт до или после вызова 911?

— Я снял кожаную куртку и приложил ее к его шее. Это ничем бы не помогло, но я все равно так сделал.

— У вас есть иное оружие, не считая пистолета?

— Мой нож. В моем…

София коснулась его руки, останавливая Века:

— Позвольте мне взглянуть.

Кивнув, он повернулся на пятках. В свете сигналов автомобилей скорой показалось порочное лезвие, спрятанное в кобуре на пояснице, олицетворяя рваные раны в перспективе.

— Могу я достать ваше оружие, детектив?

— Вперед.

Достав из рюкзака виниловые перчатки, она надела их и потянулась к ножу. Когда она потянула оружие, ослабляя застежку, его тело совсем не двигалось. Она с таким же успехом могла разоружать статую.

Нож был сухим и чистым как стеклышко.

Подняв лезвие к носу, София сделала вдох. Запах вяжущего средства, будто Век в спешке очищал орудие, не наблюдался.

Он посмотрел через плечо, скрутив торс, отчего его плечи стали огромными, и без веской причины Рэйли осознала, что упирается взглядом в его грудь. При пяти футах и шести дюймах она обладала средним ростом, но рядом с ним вдруг почувствовала себя карликом.

— Я конфискую это, если не возражаете? — Его пистолет она также заберет, но судя по ранениями… ей необходимо именно лезвие.

— Вовсе нет.

— Как вы думаете, что здесь произошло? — спросила она, достав из рюкзака полиэтиленовый пакет.

— Кто-то вскрыл ему глотку, и думаю, это был я.

От заявления она застыла на месте, но не потому, что приняла его за признание… просто в данных обстоятельствах София не ожидала честности.

В это мгновение на парковку вместе с двумя патрульными машинами заехал немаркированный автомобиль.

— Твой напарник приехал, — сказала она. — Но сержант хочет, чтобы я вела расследование во избежание конфликта интересов.

— Без проблем.

— Вы согласны на то, чтобы я взяла пробу из-под ваших ногтей?

— Да.

София снова передвинула свой рюкзак и достала армейский нож, вместе с маленькими полиэтиленовыми мешочками.

— Вы хорошо организованы, офицер, — сказал Век.

— Не люблю быть неподготовленной. Пожалуйста, протяните правую руку.

Она управилась быстро, начав с мизинца. Его ногти были коротко подстрижены, но без маникюра, и под ними было совсем немного.

— У вас есть опыт работы в качестве детектива? — спросил Век.

— Да.

— Заметно.

Закончив, она подняла глаза… и тут же была вынуждена отвести взгляд от его полуночно-синих глаз к области подбородка.

— Хотите другую куртку, детектив? Здесь холодно.

— Я в порядке.

А примет ли он бинт, истекая кровью от раны в груди? — гадала она. Или будет вести себя как крутой парень, пока в венах совсем не останется плазмы?

Поведет себя как крутой парень, решила София. Однозначно.

— Я хочу, чтобы вас осмотрели медики…

— Я в порядке…

— Это приказ, детектив. Кажется, у вас болит голова.

В этот момент из своей машины выскочил Де ла Круз, и, подойдя к ним, он выглядел мрачным и уставшим. Говорят, два года назад он уже потерял своего напарника, и, очевидно, не стремился к новым кадрам, даже если сейчас причина была иной.

— Прошу прощения, — сказала она обоим. — Собираюсь перехватить одного из медиков.

Но когда она подошла к двум мужчинам, те перевозили Кронера на каталке, и стало ясно, что они не смогут уделить ей ни минуты.

— Каковы его шансы?

— Плохи, — сказал тот, что делал вентиляцию легких. — Но мы сделаем все возможное, офицер.

— Уверена, так и будет.

Каталка была разложена, достигая уровня талии, и прежде, чем они отъехали, София сделала мысленный снимок. Кронер выглядел так, будто выбрался из горящей колымаги, лицо искалечено, словно он не пристегнулся и вылетел через лобовое стекло.

Рэйли обернулась к Веку.

В этом преступлении полно пробелов, подумала она. Особенно с учетом уверенности Века в том, что нападавшим был именно он. Но было невозможно нанести подобный ущерб и так быстро вымыться в лесу. К тому же, он вообще не выглядел так, будто побывал в какой-либо потасовке… царапины и синяки мылом с водой не смоешь.

Вопрос в том… кто это сделал?

Будто почувствовав на себе ее взгляд, Век повернул голову, и когда их взгляды встретились, все вокруг исчезло: она вполне могла находиться с ним наедине… и стоять не на расстоянии пятнадцати ярдов, а всего в пятнадцати дюймах.

Из ниоткуда внутри нее вспыхнул нарастающий жар, такой, который она бы списала на тепло батареи, если бы находилась в закрытом помещении. В данной же ситуации Рэйли объяснила прилив реакцией надпочечников на стресс.

Стресс, черт возьми. Не сексуальное притяжение.

Рэйли разорвала связь, позвав одного из новоприбывших офицеров.

— Вы опечатаете все лентой?

— Будет сделано, офицер.

Итак, время вернуться к работе: короткое и абсолютно неприемлемое притяжение не встанет на пути ее служебных обязанностей. Во-первых, она была слишком хладнокровна, и, во-вторых, ее профессиональная честность требовала не меньшего. Она также не собиралась попадать в длинный список его влюбленных поклонниц. София позаботится о деле, а проникновенные взгляды оставит другим.

К тому же, такие парни, как Век, равнодушны к женщинам ее типа, и это не так уж плохо. Работа привлекала ее больше, нежели демонстрация своих ног, завивка волос и соревнования в Олимпийских играх по количеству свиданий. Бриттани — чье имя произносится как Бритни, и которая также известна как Красотка отдела — могла получить его и даже оставить себе, если пожелает.

А Рэйли, тем временем, выяснит, жил ли сын согласно ужасным принципам своего отца.

Глава 2

При обычных обстоятельствах Джим Херон был твердо уверен, что не умеет достойно проигрывать.

И это что касается стандартного, повседневного дерьма вроде Варкрафта[8], гребаного тенниса или покера.

Не то, чтобы он тратил время на подобные игры, но будь оно иначе, он стал бы тем, кто не отойдет от компьютера, корта или стола, пока не добьется победы.

И, опять же, это о незначительной хрени.

Когда дело касалось войны с демоном Девиной, он просто кипел от злости: Джим проиграл последний раунд.

Проиграл — то есть не выиграл. Из семи душ, за которые они сражались, сейчас они с Девиной шли тесно — 1:1. Безусловно, на подаче еще пять душ, но это — не та тема, в которую ему или кому бы то ни было следует углубляться.

Если он потерпит поражение? Этот демон получит власть не только над землей, но и над небесами… и значит, его мама и все праведные души в раю, а также он сам и его падшие ангелы столкнуться с вечными муками.

А это — как он узнал недавно — не просто гипотеза для мотивации верующих. Ад действительно существует, и муки вполне реальны. В сущности, то, что он раньше списывал на глупую демагогию ханжеской толпы, оказалось попаданием в десятку.

Так что, да, ставки высоки, а он ненавидел проигрывать. Особенно если такого проигрыша вообще не должно быть.

Он был зол как черт на всю игру. Своего босса, Найджела. На «правила».

Это здравый-сука-смысл: когда заявляешь парню, что он должен влиять на каких-то придурков, стоящих на перепутье своих жизней, не помешало бы сказать, кто, черт возьми, следующий на кону. В конце концов, это — не военная тайна: Найджел знал. Враг, Девина, знал. Он сам? Не так много. И благодаря этой информационной черной дыре, в последнем раунде Джим сосредоточился на неправильном мужчине и запорол все дело.

И вот, где он оказался — идет поровну с сучкой и бесится в гостиничном номере в Колдвелле, штат Нью-Йорк.

И ворчанье объясняется не только этим.

В соседнем номере, за смежной дверью, два низких мужских голоса, сыгранные в нотах «раздражены-до-предела», обменивались мнениями.

Едва ли новости. Его товарищи, Эдриан Фогель и Эдди Блэкхоук, не были довольны им, и очевидно сейчас, в его отсутствие, пережевывали ему косточки.

Проблемой было не «Возвращаемся-в-Колди-Колди». А причина, по которой Джим притащил всех сюда.

Его взгляд скользнул по одеялу. Пес свернулся тесным клубком рядом с ним, его неряшливая шерсть создавала впечатление, что ее хорошенько смазали муссом и выставили под сильный ветер, хоть это и не правда. Рядом с маленьким приятелем лежала компьютерная распечатка газетной статьи трехнедельной давности из «Колдвелл Курьер Жорнал». Заголовок гласил: «Пропала девушка». А сбоку от текста располагалась фотография компании улыбающихся друзей, они прижимались головами друг к другу, руки обхватывали плечи. Подпись под фотографией указывала, что девочка в середине — Сесилия Бартен.

Его Сисси.

Ну, на самом деле, не «его», но он начал думать, что ответственен за Сисси.

Дело в том, что в отличие от ее родителей, семьи, друзей и общества в целом, он знал, где она была, и что с ней случилось. Она не стала частью бесконечного списка сбежавших из дома; не была убита бойфрендом или незнакомцем; ее не зарезал серийный убийца, который, согласно сайту «ККЖ», разгуливал на свободе.

Но она была убита. Девиной.

Сисси была девственницей, принесенной в жертву для защиты зеркала — самого священного предмета для демона. Джим обнаружил ее тело напротив зеркала, подвешенное вверх ногами во временном жилище демона, но его заставили бросить девочку там. Было достаточно скверно знать, что она потеряла жизнь из-за его врага, но потом, позже, он увидел Сисси в стене душ… плененную и страдающую, навечно потерянную среди проклятых, заслуживших свою участь.

Сесилии не место в аду. Она была невинной, захваченной и использованной злом… и Джим освободит ее, даже если это — последнее, что он сделает.

Поэтому они вернулись в Колдвелл. И поэтому бесились Эдриан и Эдди.

Без обид… но к черту их.

Джим аккуратно взял распечатку и провел мозолистым пальцем по зернистому изображению длинных светлых волос Сисси. Моргнув, он увидел волосы, покрытые ее кровью и свисающие почти до водостока фарфоровой ванны. Потом он снова смежил веки и увидел ее в другую ночь, в злачной тюрьме Девины. Девушка была напугана, сбита с толку, беспокоилась за родителей.

Он поступит правильно по отношению ко всей семье Бартен. А жалобы Эдриана и Эдди — лишь аэробика для их ртов: он не отвлекался от войны, потому что не мог позволить себе проиграть Девине прежде, чем вызволит Сисси из стены душ. Ага.

Смежная дверь широко распахнулась, и Эдриан, так же известный как Лишенный музыкального слуха Уандер[9], вошел без стука. Определенно его стиль.

Ангел был одет в черное, как обычно, и разнообразный пирсинг на его лице не показывал и половины того, что он предположительно носил на своем теле.

— Вы закончили перемывать мне косточки? — Джим перевернул статью лицом вниз и скрестил руки на груди. — Или просто взяли короткий перерыв?