Кровать великовата для имеющейся площади, зато у нее красивая бронзовая рамка на изголовье и изножье. Простыни и наволочки гармонируют с одеялом, щеголяющим узором из белых цветов на голубом фоне. К сожалению, под весом Крила кровать провисает. Дверцы стенного шкафа покоробились и не закрываются.

Имеется плафон, но Ви никогда его не зажигает. Она полагается на две изящно изогнутые лампы для чтения. В результате кровать словно со всех сторон окружена непроницаемой тьмой.

Крил сидел на кровати и смотрел на дверь ванной комнаты. Он горбился. Его правый кулак сжимал горлышко бутылки с текилой, но он не пил.

Дверь ванной была закрыта. Казалось, он глядится в привинченное к ней трюмо. Однако из-под двери пробивалась полоска флюоресцентного света. И он видел тень Ви, когда она двигалась по ванной.

Он смотрел на дверь уже несколько минут, но Ви не торопилась. Наконец он переложил бутылку в левую руку.

- Никогда не мог понять, чем ты там занимаешься!

Она ответила сквозь дверь:

- Жду, чтобы ты вырубился и я могла бы спать спокойно.

Он обиделся.

- Ну, вырубаться я не собираюсь. Я никогда не вырубаюсь. Так что можешь не тянуть время.

Дверь резко отворилась. Ви выключила свет в ванной и остановилась в темном проеме двери, глядя на него. Она надела ночную рубашку, в которой выглядела бы соблазнительной, если бы хотела.

- Что тебе нужно теперь? - спросила она. - Ты уже кончил громить бильярдную?

- Я пытался убить сколопендру. Ту, которая тебя так напугала.

- Я не испугалась, просто растерялась от неожиданности. Это же всего-навсего сколопендра. Ты ее прихлопнул?

- Нет.

- Ты слишком медлителен. Тебе придется вызвать специалиста.

- К черту специалиста, - сказал он медленно. - На... специалиста. На... сколопендру. Мне хватает собственных проблем. Почему ты меня так обозвала?

- Как?

Он не глядел на нее.

- Скотом. - Тут он посмотрел на нее. - Я тебя пальцем ни разу не тронул.

Она прошла мимо него к кровати и прислонила подушку к бронзовому изголовью, села на кровать, поджала ноги и откинулась на подушки.

- Знаю, - сказала она. - Я имела в виду совсем не то, что тебе могло показаться. Просто я взбесилась.

Он нахмурился.

- Ты имела в виду совсем не то, что мне могло показаться. До чего же мило! Мне сразу стало куда легче. Так какого черта ты имела в виду?

- Надеюсь, ты понимаешь, что только все затрудняешь.

- А мне трудно! По-твоему, мне нравится сидеть здесь и упрашивать мою жену, чтобы она мне объяснила, почему я недостаточно хорош для нее.

- По правде говоря, - сказала она, - мне кажется, тебе именно это как раз и нравится. Позволяет тебе чувствовать себя жертвой.

Он поднял бутылку, чтобы текила оказалась на свету, и секунду-другую всматривался в золотистую жидкость, потом переложил бутылку назад в правую руку. Но так ничего и не сказал.

- Ну хорошо, - сказала она через некоторое время. - Ты обращаешься со мной так, словно тебе безразлично, что я думаю и чувствую.

- Я стараюсь, как могу лучше, - возразил он. - Если мне хорошо, считается, что и тебе должно быть хорошо.

- Я говорю не только о сексе. Я говорю о том, как ты обращаешься со мной. О том, как ты со мной разговариваешь. О твоем убеждении, будто я должна любить все, что любишь ты, и не могу любить того, чего ты не любишь. То, как ты считаешь, что вся моя жизнь обязана вращаться вокруг тебя.

- Тогда почему ты вышла за меня? Тебе понадобилось два года, чтобы открыть, что ты не хочешь быть моей женой?

Она вытянула ноги перед собой. Ночная рубашка закрывала их до колен.

- Я вышла за тебя, потому что любила тебя. А не потому что хотела, чтобы со мной до конца моих дней обращались, как с вещью. Мне нужны друзья. Люди, с которыми я могу разделять что-то. Люди, которым не безразлично, что я думаю. Я чуть было не поступила в аспирантуру, потому что хотела изучать Бодлера. Мы женаты два года, а ты все еще не знаешь, кто такой Бодлер. Единственные люди, с которыми я встречаюсь, это твои приятели-выпивохи. Или сотрудники твоей фирмы.

Он хотел что-то сказать, но она продолжала:

- И мне нужна свобода. Мне нужно принимать собственные решения, делать собственный выбор. Мне нужна моя собственная жизнь.

Опять он попытался сказать что-то.

- И мне нужно, чтобы меня ценили. А для тебя я значу меньше твоего обожаемого кия.

- Он сломался, - резко сказал Крил.

- Знаю, что сломался, - сказала она. - Мне все равно. Вот это важнее. Я - важнее.

Тем же тоном он сказал:

- Ты сказала, что любила меня. Ты меня больше не любишь.

- Господи, до чего ты туп! Ну, подумай сам! Ты-то делаешь хоть что-то, чтобы я почувствовала, что ты меня любишь?

Он опять переложил бутылку в левую руку.

- Ты спишь направо и налево. Наверняка трахаешь каждого сукина сына, которого сумеешь заманить в постель. Вот почему ты меня больше не любишь. Наверняка они проделывают с тобой все пакости, которых я не допускаю. И ты пристрастилась к такому. Тебе скучно со мной, потому что я недостаточно тебя возбуждаю.

Она уронила руки на подушки.

- Крил, это бред. Ты болен.

Встревоженная ее движением, сколопендра выползла из подушек на ее левую руку. Она помахивала ядовитыми коготками, а усиками изучала ее кожу, выискивая самое удобное место, чтобы укусить.

На этот раз она взвизгнула. Отчаянно взмахнула рукой. Сколопендра взлетела в воздух.

Ударилась о потолок и свалилась на ее голую ногу.

Теперь сколопендра разъярилась. Ее толстые ножки бешено заработали, чтобы вцепиться и атаковать.

Резким взмахом свободной руки от себя он сбросил сколопендру с ее ноги. А когда она ударилась об стену, швырнул в нее бутылкой. Но она уже скрылась во тьме под кроватью. На одеяло обрушился дождь осколков и текилы.

Ви слетела с кровати и спряталась позади него.

- Я больше не могу. Я ухожу.

- Это же всего только сколопендра, - пропыхтел он, стаскивая бронзовую завитушку с изножья. Зажав ее в одной руке, точно дубинку, другую руку он подсунул под кровать и приподнял ее. Он выглядел достаточно сильным, чтобы раздавить одну сколопендру. - Чего ты боишься?

- Я боюсь тебя. Боюсь того, как работает твой рассудок.

Переворачивая кровать, он смахнул одну из ламп для чтения. В спальне стало еще темнее. Когда он зажег плафон, сколопендры нигде не было.

Комната разила текилой.

Гостиная.

Диван в том же положении, в каком его оставил Крил. Угловой столик лежит на боку, окруженный вянущими цветами. Вода из вазы оставила мокрое пятно на ковре, похожее на еще одну тень. Но в остальном комната не изменилась. Горят все лампы. Их яркость подчеркивает те места, куда их свет не достигает.

Крил и Ви там. Он сидит в кресле и следит, как она роется в большом стенном шкафу, дверцы которого открываются в гостиную. Она ищет вещи, какие хочет взять с собой, и чемодан, в который уложить их. На ней платье-балахон без пояса. Почему-то в нем она выглядит совсем юной. Без обычной стопки или бутылки в руках он кажется неуклюжее обычного.

- У меня такое впечатление, что тебе это доставляет огромное удовольствие, - сказал он.

- Ну, конечно! - сказала она. - Ты же всегда во всем прав. Почему бы и не теперь? Я никогда еще так не веселилась с тех самых пор, как вывихнула коленку в выпускном классе.

- А как насчет брачной ночи? Она же была одним из замечательнейших событий в твоей жизни.

Она выпрямилась, чтобы бросить на него испепеляющий взгляд.

- Если будешь продолжать, меня сейчас вывернет у тебя на глазах.

- Из-за тебя я себя чувствую абсолютным дерьмом.

- Опять в точку. Сегодня ты просто блистаешь.

- Ну, у тебя такой вид, будто ты получаешь огромное удовольствие. Уж не помню, когда я видел тебя такой возбужденной. Наверняка ты выжидала подобного шанса с тех самых пор, как начала спать с кем попало.

Она швырнула косметичку через комнату и опять начала рыться в шкафу.

- Меня интересует самый первый случай, - сказал Крил. - Он тебя соблазнил? Спорю, его соблазнила ты. Спорю, ты заманила его в постель, чтобы он обучил тебя всем пакостям, какие знал.

- Заткнись, - пробурчала она из шкафа. - Заткнись. Я ведь не слушаю.

- Тут ты обнаружила, что он для тебя чересчур нормален. Ему требовалось просто перепихнуться. Ну, и ты отшила беднягу и продолжала искать чего-нибудь посмачнее. Теперь ты, конечно, уже набила руку, как затаскивать мужчин к себе в трусы.

Она выбралась из шкафа с его старой бейсбольной битой в руке.

- Черт тебя дери, Крил! Если не прекратишь, клянусь Богом, я вышибу твои смердящие мозги.

Он невесело усмехнулся:

- Не получится. За супружескую неверность к ответственности не привлекают. За убийство мужа тебя в тюрьму засадят.

Швырнув биту назад в шкаф, она снова начала перебирать вещи.

Он не мог оторвать от нее глаз. Всякий раз, когда она выныривала из шкафа, он замечал малейшее ее движение. Немного погодя он сказал:

- Не стоит так переживать из-за сколопендры.

Она промолчала.

- Я с ней разделаюсь, - продолжал он. - Я ведь не допущу, чтобы что-нибудь причинило тебе вред. Я знаю, что промахиваюсь по ней. Я тебя подвел. Но я с ней разделаюсь. Утром вызову специалиста. Черт! Десять специалистов вызову. Тебе не надо никуда уезжать.

Она продолжала не замечать его.

На минуту он зажал лицо в ладонях. Потом опустил руки на колени. Выражение его лица изменилось.

- А не то мы можем оставить ее себе вместо собачки. Научим будить нас по утрам. Приносить в спальню газету. Варить кофе. Мы больше не будем нуждаться в будильнике.

Она вытащила из шкафа большой чемодан. Вскинула на диван, открыла и начала укладывать в него вещи.

Он сказал:

- Мы могли бы назвать ее Бодлером. Она же наверняка мальчик.

Ви брезгливо поморщилась.

- Бодлер дворецкий! Пусть открывает за нас дверь. Отвечает на телефонные звонки. Стелит постели. И пока мы будем удерживать его в рамках, так, вероятно, он сможет подсказывать тебе, что надеть... Да нет! У меня есть мысль получше. Ты можешь надевать его! Накрутить на шею вроде рюша. Он станет последним криком сексуальной одежды. И уж тогда трахать тебя будут столько, сколько ты пожелаешь.

Закусив губу, чтобы не заплакать, Ви залезла в шкаф за свитером с верхней полки. Когда она его сдернула, ей на голову упала сколопендра.

Инстинктивно отпрянув, она оказалась в комнате, и Крилу было видно все, что происходило, когда сколопендра упала ей на плечо и заползла за воротник платья.

Ви окаменела. Ее лицо побелело. Глаза стали безумными.

- Крил! - прошептала она. - О Господи! Помоги мне!

Под материей платья вырисовалось туловище сколопендры, ползущее по ее грудям.

- КРИЛ!

Увидев, он вскочил с кресла и бросился к ней. Потом резко остановился.

- Я не могу ее ударить, - сказал он, - тебе будет плохо. Она тебя укусит. Если я задеру платье, чтобы добраться до нее, она может укусить тебя.

Ви была не в состоянии выговорить хоть слово. Сколопендра ползла по ее коже. Это ощущение ее парализовало.

Мгновение он беспомощно смотрел на нее.