Помоги проекту - поделись книгой:
Вопрос: Почему в такой тяжелый, судьбоносный момент Путин как бы отошел от ситуации и не мобилизует своих сторонников? Эти снайперы, про которых Вы говорили, они уже в Москве?
— Да, они в Москве. Теперь первый вопрос. Если бы власть собирала митинг за себя, то на этой сцене стоял бы не Сергей Ервандович Кургинян, который несколько раз повторил, что не приемлет то-то, и то-то, и то-то. А стоял бы Путин Владимир Владимирович. И по разнарядкам, и без них сколько бы собралось людей? Москва была бы парализована! Потому что гигантское количество людей хотят поддержать. Но этого нет. Есть легкое шевеление. Почему этого нет? Есть масса причин. Видите ли, телеканал «Дождь» очевидным образом финансируется либеральным крылом Кремля. Это просто секрет Полишинеля. Тимакова, Дворкович и другие — это просто финансирование телеканала «Дождь». Как далеко заходит этот процесс, это понятно. Но Путин прикован к ситуации тандема. И на сегодняшний момент действовать резко он не может вообще. Вообще-то говоря, мне чего не поддержать Путина. Я бы поддержал, но дело не в этом. Не то, чтобы я боюсь замараться о Путина, нет. Когда американцы стучатся в дверь. Я просто не люблю одну ситуацию, когда условная «госпожа Собчак» хает условного «М.С. Горбачева», а ты выбегаешь вперед, кричишь: «Проклятая Собчак, не смей трогать нашего Горбачева!», а Горбачев обнимает Собчак и говорит: «Пойдем, Ксения, выпьем кофе. А вы посидите в предбаннике». Это ситуация политической смерти. Понимаете? Нельзя сражаться за неопределенные величины. Политически это невыгодно. Поэтому с политической точки зрения заключить эти объятия в ситуации неопределенности может только самоубийца, человек, которому его политическая биография не дорога. У которого нет политической цели. А я считаю, что иногда путь в политике лежит не через какие-то успехи, а через соседнюю камеру с Навальным. Вполне может быть и так.
Поэтому единственный вопрос, который можно поставить, это условный диалог. У нас есть гражданская позиция. У нас с оранжевыми свой конфликт. Вы будете бороться? Боритесь, но не силовыми способами, потому что это тупик общественно-политический. Вы не боритесь? Мы будем бороться! Вы сдадитесь? Мы будем бороться! Вы с ними объединитесь? Мы будем бороться и с ними, и с вами! Потому что они для нас — абсолютное зло. Всё! И ни шага с этой позиции сдвинуться нельзя. Они двигаются в сторону борьбы с оранжевыми? Пожалуйста! Они сдвинулись на три шага, можно сдвинуться на полшага. Но нельзя впереди них бежать! Потому что ты никогда не знаешь, что сделают эти люди. Они могут сделать что угодно. Трагедия Путина мне абсолютно ясна. Жил-был Путин и был у него любимый, гламурный класс, который обожал его, а он обожал их. И был у него полный симбиоз. Полный! Понятно, да? А потом, поскольку этот класс вполне себе подзарядился на Западе и везде, и Запад сказал, что Путину — конец и он как Каддафи, класс этот в существенной своей части заточился на Путина. И никто не понимает трагизм фразы: «Идите ко мне, бандерлоги!» Никто не понимает, что это политический Шекспир, что это совсем не грубая фраза, которой он хочет отхлестать их по щекам. Он же говорит: «Ну, идите же ко мне, бандерлоги!» А «бандерлоги» говорят… У них есть Маккейн, Обама, Макфол и многие другие. Они вот так уходят. Либо это всё рассыплется и тогда не важно, Путин выиграет выборы, стратегически ему конец. Либо вот эта часть сохранится. Тогда он должен понять, что он здесь наращивает, что здесь происходит в стратегическом смысле. Где политическая база? И дальше возникает естественный вопрос, что эта база может быть либо в социалистической среде и она красная, либо она белая. Тогда он сдвигается в эту сторону со всеми последствиями. Другого варианта нет. А он стоит на месте и будет происходит эрозия. Сегодня отлетели эти, потом эти. потом эти советники кидают свои удостоверения в лицо, как они кидали Горбачеву, потому что они понимают, что уже всё. Дальше он оказывается без базы. На кого он опирается? На силовой аппарат? Он сдаст его в 24 часа.
Реплика: Плохо он кончит!
— Вот это похоже. То, что вы здесь увидели, понимаете? Мне только нужно, чтобы страна не кончилась. Чтобы политическая система, как у нас всегда бывает, не поволокла за собой страну. У нас страна хрупкая, общество не устойчивое. Сейчас политическая система, будь она неладна, рухнет и она вот так за собой поволочет государство. И вот только это и происходит.
Реплика: Но элита никогда не была базой. Она всегда была гнилая.
— Была гнилая, но там шел такой междусобойчик. Я ни разу в жизни не был на кремлевских ёлках, меня от них тошнит. Я не понимаю, зачем. Эти все сидели на них каждый год и смотрели на него влюбленными глазами. Теперь они все диссиденты, а я — путинист!
Смех и аплодисменты в зале.
Сванидзе — член Общественной палаты. Он — диссидент! Я, что, член Общественной палаты, депутат от «Единой России»? Кто я такой, советник их? Но я — путинист! Потому что тот, кто не с нами, тот — путинист. Путинист — это чужой. Собчак призывает голосовать за Путина, но она — антипутинист. Я призываю голосовать в другую сторону, я — путинист. Что это означает на практике? Это очень простая вещь. Они с ним жили в симбиозе, пилили активы, десятки миллионов долларов он сыпал на них. Все эти федоры бондарчуки, все эти тины канделаки. Это кто всё? Это его опорный класс, ему с ними хорошо. Ему с ними в кайф, а со мною — в лом! Это же видно. Ну, абсолютно так. Значит, теперь они ему сказали: «Ты — дохлая тварь!» А он: «Идите ко мне, бандерлоги!» В этом же сюжет! Это трагедия шекспировского масштаба. Вопрос не в том, кто выиграет выборы. Он по инерции их выиграет. А вопрос в том, что будет на следующий день. Где опора? Где социальная база? Где формула. Это первая часть. И вторая часть, он — абсолютный западник. Он 20 лет (30?), как они все, как и всё КГБ, с 79 года мечтали отделить окраины, ввести Российскую Федерацию, модернизировав, в Запад, стать сильной страной европейского мира, замкнуться на эти 600 миллионов. Ещё и ядерное оружие. Американцев, считали, что выгонят. И станут настоящей европейской страной. Он в этом году понял, что этот замысел сорван. И он повис. 20 лет (я) говорил этим людям, которые сейчас в возрасте под 90 и за 90, что это всё бред. Что мне говорили в ответ? «А это Вы хотите Советский союз, потому что у Вас армянская фамилия, Вы хотите стать президентом». Вы смеётесь! Это слова одного из генералов армии, а не генерал-полковника! Я говорю: «Вы с ума сошли? Да причем тут это?» Значит, смысл заключается… Этого никогда не будет. Когда была возможность читать сов. секретные документы… Телеграмма есть Ленина, которую запомнил до конца жизни. «Мы случайно натолкнулись на самую опасную точку мирового процесса. Ещё один шаг вперед и ни одна сила не удержит большевистское правительство в Москве. Назад из Варшавы и бегом, немедленно. Ленин». А теперь говорят, что то ли Сталин предал, то ли Тухачевский предал. Команда была уйти назад! Никогда Европа не объединится (с нами), никогда! Поэтому весь вопрос об её объединении — это мечта Андропова. Пустое! Куусинен, Андропов — всё кончено! Игра сыграна. Теперь надо восстанавливать Советский Союз. Но перед этим, когда тебе 90 лет, надо объяснить, какого черта ты его разрушал! И не вешать всё на своих агентов. А сказать честно, кто это делал и зачем. И как мы потеряли Советский Союз. В какую республику не приедешь, все — агентура. Кроме Буткявичуса, который ГРУшная агентура, все остальные в Литве — либо «шестерка», либо «пятерка». Больше никого, только ГРУ. Смотрят на меня как бараны слезящимися глазами и говорят: «Вы скажите кураторам, чтобы они нас так не подставляли. Мы не хотим никуда отделяться. Это они нас потом расстрелять хотят? Зачем они всё это делают?» А понятно, зачем делают. Разваливали, хотели получить европейское государство и ввести его в Европу. И вся мечта! Под что Сердюков? Под натовский формат. Под что Рогозин? Под этот же формат. Понятно же, что происходит.
Вопрос: А есть ли хоть один шанс, на Ваш взгляд, что Путин всё-таки свою опору на бюрократию перенесет на народ?
— На народ — это бессмысленно. Скажите мне, на кого? Народ — это всё. Мне нужна классовая структура. на кого он должен опереться. Он должен опереться на так называемую национальную буржуазию, отрезав компрадорскую. Правильно?
Реплика: В критический момент он может напрямую попытаться.
— Критический момент наступает — там один-два дня, а потом надо жить. Из кого рекрутируется класс? Проханов не глупый вопрос задал: «Где Преображенский и Семеновский полк?»
Вопрос: Т. е. на патриотические силы он не будет делать опору?
— Почему? Он может. Но патриотические силы, они что-то выражают, у них есть социальная база. Какая модель? Что мы делаем? Восстанавливаем Советский Союз, строим социализм в Советском Союзе? Что это за Евразия? Как она будет выглядеть? Евразия — это ужас. Он — абсолютно патриотический человек, он — либерал, западник и человек вполне патриотический, как мне кажется. Но экономически он абсолютный либерал. Читали статью? Всё. Это его, это он сам пишет. Сидит и пишет. Человек он осторожный и вполне волевой. Понимает, что обложили сильно, и холодно выбирается из капкана. Между прочим, выбирается! Тихенько-тихенько. Без криков, как господин Кургинян, уже товарищ. В тихую выбирается. Ну, что? Он порвет этим бандерлогам горло, а с кем он останется? Он должен что-то восполнять и надо куда-то двигаться. Он может двигаться либо в национализм, либо налево. Если он двигается налево — это одно движение. Грубо говоря, это коалиционное правительство с Зюгановым. Если он двигается направо — это другое движение. Это коалиционное правительство с Жириновским или Рогозиным. Две формулы. Теперь мне не хватало ещё на старости лет, одного не хватало, чтобы коммунисты пробудили в антикоммунистическом белом сознании все мифы про евреев, немецкий вагон, Парвуса, Ленина, деньги. Вот они сейчас в оранжевую сторону сдвинутся, все эти спящие шепотки выйдут, возникнет блок коммунистическо-либеральный. Против него возникнет блок понятно какой — центристско-погромный и далее мы куда двинемся?
Реплика: К гражданской войне.
— Не к гражданской войне, мы двинемся к диким совершенно конвульсиям, которые дальше обернутся межнациональными конфликтами, войны по окраинам, в конец — в ядерную войну. Может быть ситуационный союз против кого-то. Против Собчак, пожалуйста. Против Бобкова, с кем угодно. В конце концов, мне мерзавцы говорили, что Чубайс хуже Басаева. Но я же воевал и с Басаевым, и с Ельциным. С Ельциным — политическая война, а с Басаевым… Когда меня спросили, что передать «нашему другу Басаеву, он как бы смотрит на тебя своими холодными глазами». Я говорю: «Я ценю его мужество и талант террориста. Поэтому, когда его возьмут в плен, я его просто расстреляю. Мучить не буду». Хотя мог бы. Это ему и передали. На этом всё кончилось. Почему я должен был обняться с Басаевым, если я не люблю Ельцина и Басаев расшатывает Ельцина. Откуда эта зверская логика? Всю жизнь мы существовали на два фронта. Всю жизнь мы были против американцев и против двусмысленной власти. Почему мы на старости лет должны снюхаться с американцами на непонятных условиях, потому что он не нравится. Мне Ельцин ещё больше не нравился! И что? Я же с Басаевым не объединялся. Люди, откуда этот бред? Что происходит с сознанием, с нравственностью, с элементарным политическим чувством выгоды? Зюганов никогда не будет принят либералами. Никогда! Он для них чужой. Но он всегда к ним хотел. Он всегда хотел в элиту. Я всегда хотел в контрэлиту, подальше от них, а он всегда хотел в элиту. Ну, я же знаю. У меня к СССР простое отношение. Я боготворю эту страну, я считаю, что она является священным подарком человечеству и т. д. Но её нет! Её 20 лет нет! А если её нет и она рухнула, то были изъяны. Если делать СССР-2.0, надо выявить эти изъяны. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… И это надо исправить. В этом идеология красного реванша, которую я исповедую.
Вопрос: Вы изъяны можете назвать?
— Конечно, могу. Я писал об этом, ещё напишу, буду читать лекции про каждый из них. Невозможно было построить моноидеологическую систему, атеистическую. Ну, невозможно. Тогда надо было до конца священников расстреливать, каждого, кто попробует молиться, вешать. А они создали церкви и всё прочее, одновременно — моноидеологическую атеистическую систему. И что должен делать человек? Сдавать экзамен по атеизму и одновременно молиться в церкви. Всё, достаточно уже. Мне говорят: «А что Вы это там про метафизику коммунизма?» Нужно создать систему, которая бы позволила человеку быть коммунистом и одновременно вести себя свободно в вопросах религии. XXI век это позволяет сделать. Научная картина дико усложнилась. Я об этом довольно много написал и напишу.
Между наукой и религией возникли совершенно новые отношения. Извините меня, но если вся общая теория построена не на четырехмерном пространстве-времени Минковского, а на четырехмерном геометрическом пространстве, то, простите… С того момента, как вы ввели четвертую координату… Знаете, как в общей теории после Эйнштейна трактуется разница между двумя уравнениями Максвелла? Дивергенция Б и дивергенция Е… Почему есть заряд? Дивергенция Б всегда равна нулю, а дивергенция Е равна эпсилон-сигма… А они как говорят? Если взять четырехмерное пространство, то это такая ручка, уходящая в четвертое измерение, отсюда втекает, а отсюда вытекает. И если взять дивергенцию по четырехмерному пространству, то уравнения станут симметричны. И привет, четвертое пространственное измерение, не слабо. А дальше начинается всё остальное. Картина усложнилась, это же не ньютоновский мир и не эйнштейновский, и он другой. Этот научный мир вы можете согласовывать гораздо более сложными связями с духовными, тонкими, религиозными моделями. Вам не надо обязательно проклясть идиотов-попов. Сегодня это бессмысленно. Это реликт совершенно другой эпохи, другой парадигмы. Значит, это надо устранять. Это иначе должно быть построено. А как только это будет построено, возникнет вопрос о власти. Кто субъект? Партия? Партия может стать субъектом стратегии только в том случае, если она является орденом, как говорил Сталин. А пока у неё нет метафизики, она не является орденом. Тогда она мгновенно превращается в хозяйственную структуру и разваливается. Дальше вопрос экзистенциального вызова, этой смертной болезни Кьеркегора, утешения, дальше вопросы экономики. Директивное управление в XXI веке возможно. Разговор о том, что оно невозможно, глуп. Лет через 20 мы вообще перейдем в совершенно другие экономические модели, гораздо более жесткие. Дальше вопрос о классическом соотношении приобретений и издержек. Все считают, что это норма, приобретения минус издержки. Но, извините, если издержки смертельны для системы, то это может быть издержки в квадрате, в кубе. Или всё это делается в системе, когда вы не можете нести никаких издержек. У вас вроде бы центр выгоден, но он находится за рамками всего. У вас есть экологические ограничения, какой рынок? Причем тут рынок? Рынок отменяется. Но кто сейчас может посягнуть на рынок. Все боятся. А почему рынок? Какой рынок, чего? Берем пять машин, выставляем, одну купили, остальные не купили, да? А металл потратили? А гибкие производства? Это гигантское количество вещей, которые сейчас надо делать заново. Это всё надо делать заново. Коммунизм-2.0 — это Сверхмодерн. Какой будет наука? Мы оставим науку в том же состоянии? Она не может в нем дальше жить. Я — специалист по трансдисциплинарным исследованиям. Либо мы создадим интергативность и вернем целостность науки в несколько этапов: гуманитарные, естественные, гуманитарные и культура. Откуда взялось название ЭТЦ организации, которой я руковожу? Мы хотели назвать «культурно-научный центр». Нам сказали: «Культура и наука — два главка». Шел 86-й год. «Назовите его „экспериментально-творческий“». Так возник ЭТЦ. Мы хотели создавать трандисциплинарный центр, мы его и создали. А если мы не создадим трандисциплинарный центр, то всё же рассыплется. У нас завтра будет миллиард дисциплин. И какими горизонтальными матрицами мы будем их вязать? Значит, нам нужна совершенно новая научность. Мы заканчиваем эпоху разделения на гносеологию, этику, эстетику. Мы начинаем новую эпоху. Либо мы вернемся к мифу и это будет фашизм, либо мы создадим новый синтез. Это гораздо более интересно, чем выходить на митинг! Но вопрос заключается в том, что если сейчас на них не выходить, то просто смысла не будет. Можно ехать в американский университет читать по этому поводу лекции. Знаете, как в каком-то ефремовском романе [На краю Ойкумены] (не люблю Ефремова, он очень умный человек, прекрасный ученый, но писатель — очень средний) в рабстве остался какой-то грек, ему девушка понравилась. Ему хозяин говорит: «Ты бери её в жены, у тебя будут прекрасные дети, которых я подарю моим детям». Тут у него поплыло всё перед глазами, он начал крушить комнаты египетского хозяина. Потому что грек этого не может пережить! Ну, конечно можно ехать читать трандисциплинарные исследования в Америку, но это очень унизительно. Лучше умереть здесь с автоматом, чем читать в Гарварде лекции!
Вопрос: 23-го февраля — митинг. Следующая неделя — это срок, когда надо подавать заявку. Коммунисты, насколько я знаю, тоже готовят свою акцию. А вот будем ли мы с ними согласовывать и идти на общую акцию или мы как-то всё-таки разделяемся?
— Я надеюсь, что за это время произойдет достижение глубоких соглашений между Зюгановым как руководителем КПРФ и мною как руководителем «Сути времени». Т. е. между организацией «Суть времени», самой крупной левой организацией после КПРФ, и КПРФ. При том, что «Суть времени» — организация более молодая, она может безумно много сделать на выборах и везде для КПРФ. Там очень плохо с людьми. Я надеюсь, что мы достигнем стратегических договоренностей, я иду на любые уступки. Но единственное, чего не будет, — я не буду подписывать эту договоренность ни с кем, кроме лично с Зюгановым. И я, конечно, не стану ничьим доверенным лицом: ни Путина, ни Зюганова. Но вот эта договоренность по выборам может быть достигнута. Это первое. На 75 %. Вы просто не представляете себе, какая там идет борьба в партии! Это даже выразить невозможно! Впечатление, что эту партию изнутри ломают просто, ну… Я всегда уважал американцев. Но тут я зауважал их круто, потому что там какие-то такие механизмы встроены! Я уже договорился обо всё! Понимаете, обо всём! Ещё две недели назад. И об антиоранжевом пакте, который сейчас висит везде. Всё было договорено. Я твердо знал, что на этот митинг выходит Зюганов. В этом была игра! И это была твердая договоренность. Такие включили рычаги, что дальше некуда, даже описать невозможно! Особенно это всегда на уровне каких-то подвывающих шавок. «Кургинян против Зюганова, он — путинский засланец, КПРФ ослабит!» КПРФ ослабить может Макфол и Ксения Собчак. Как я могу ослабить КПРФ, если я добавил КПРФ как минимум половину голосов? Дело не в этом, а в том, что сейчас это всё можно говорить в небольшом зале, как этот, но нельзя говорить по телевидению, нельзя говорить на страну. Я надеюсь, что на следующей неделе договоренности будут, 90 %, что будут. Тогда митинг будет общий. Но, вы должны помнить, что они не приведут на него более 1000 человек! Поэтому, для того, чтобы он был сильным и что-нибудь заявил, надо выложиться до конца. Если же он не ведет людей, нам одним надо сделать. Нам одним надо победить! Нам отступать некуда! А это требует агитации от человека к человеку. Молодое поколение! Компьютеры хороши, сидеть за ними удобно. Но надо выходить в реальную жизнь. Сначала очень страшно и кажется, что почти невозможно. Но потом наступает некоторое просветление для тех, кто преодолевает страх. Вам кажется, что все ваши страхи смешны. Люди, которые уже постояли на пикетах, уже всё понимают. Такой же страх был перед социологическими опросами. «А вот не та анкета!» «А как мы будем людям объяснять, что Кургинян..?» Это прямой страх перед контактом с людьми. Что тут объяснять? Кому надо объяснять, что? Почему будет митинг, на котором нет Путина, приглашен Зюганов и будет сказано, что оранжевые — это твари, а мы все — люди с разными политическими убеждениями? Что в нем плохого? Но если бы там стояла «Единая Россия», всё равно не было бы ничего плохого, но её нет! «Нет, вы объясните!» Что объяснять? А ваши левые, которые поперлись к Собчак? Они кому-нибудь что-нибудь объяснят? У них такая революция, да? На деньги Макфола. На остатки денег, которые Собчак отклещет от денег Макфола. Сначала она возьмет себе, потом даст на их дело, а потом, если останется, кинет им. Вот ради этого всё? Ради чего? Что там можно словить? Народ ненавидит американцев! Каждый, кто попрется в это стойло… Мы это сделали! В 1990 году 87 % говорило, что американцы — замечательный народ, надо с ними дружить. Сегодня — это 7 %. Мы это сделали и они сами это сделали! Несколько раз эта цифра поднималась. Они снова бомбили Югославию. Она падала и поднималась. Они начинали бомбить Ирак. Она снова падала и поднималась. Они делали свою пакость в Ливии и она опять падает. Каждый, кто пойдет к американцам, — политический труп. Почему идут? Но это, согласитесь, вопрос… не я же иду. Я объездил весь мир. В Австралии не был и ещё хочу на Южный полюс съездить. Но в Америке не был ни разу. Я обязан там быть! Моя организация — ассоциированный член ООН. Я не еду туда.
Вопрос: Я ориентировал своего коллегу и мы пришли к выводу, что нужно что-то делать. Но к моему удивлению, он решил переехать через год в Чехию на ПМЖ. Как Вы думаете, что я ему не сказал, что я сделал неправильно.
— Очень интересный вопрос. Вы ему ничего не не сказали. Первое. Ребята, если всерьез относимся к ситуации, то уже месяцев через шесть мы должны будем думать об особых методах выживания в России. Халява кончается. В этом смысле я одиночек, которые уезжают, могу понять. Альтернативой бегству является только борьба. Бороться нельзя в одиночку. Человек один не может ни черта. Значит, либо преодоление всех индивидуализмов и железное сплочение в группу, большие школы, долгие тренинги, опыты коллективной жизни, либо отсюда надо валить. Человек, который не может найти себя в коммьюнити и не понимает, что один он бороться не может, что он должен делать? Но он там погибнет. Он никогда не будет полноценным гражданином Чехословакии. Его сын никогда не будет полноценным гражданином Чехословакии. Его внук может. Это же касается Франции, Италии, Великобритании, всех стран Европы. Может быть в Америке что-то происходит быстрее. Я не знаю, я плохо её чувствую. Я её слишком не люблю, чтобы чувствовать. Я так её люблю — Фолкнера люблю, Рузвельта люблю… Но то, что происходит сейчас, вызывает у меня очень страшные чувства. Она просто превращается в дьявола на глазах. Поэтому он проиграет в жизни. Он будет там второсортным человеком, это стопудово. Но он понимает, что здесь распахивается ад, что у него последняя возможность выпрыгнуть. А выводить людей из ада он не может, потому что это не делается в одиночестве. Вы могли ему сказать: «Вместе с другими сможешь». Какова убедительность этих слов — не более 3 %. Вы свои 3 % не использовали. Но 97 % заключались в том, что он не хочет этих экстремальных форм действий, борьбы он не хочет. Здесь останутся те, кто готовы бороться и кто понимает, что отъезд за границу — это прозябание. Это страшное прозябание. Это прозябание в статусе профессора Гарварда. Это прозябание в богатом доме, это всё равно прозябание, невероятная тоска, скука, внутренний ад. Вы меня всё время хотите спросить об одном: почему люди так хотят жить? Я не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос.
Вопрос: А будет ли проведено заявленное в «Сути времени» исследование уникального русского опыта альтернативного развития?
— Конечно будет! Конечно! Ни на минуту ничто не прекращается. Ну, понимаете, что идёт такой… вот пусть кончится… Через сколько-то часов, порядка 12-ти, предстоит такая схватка, как никогда. То, что я затеял, это опять игра с системой. Это новый виток «Суда времени» и «Исторического процесса». Может быть, с вашей помощью, с помощью предков, которые хотят победы России, я выиграю этот тур. Никакой гарантии тут нет. Ну, что будет, то будет. В этот момент я могу начать читать лекции о великом альтернативном опыте, но это будет чуть-чуть смешно. Чуть-чуть надо подождать. Я очень переживаю, что прекращены лекции Лицея и всё прочее. Я обязательно это сделаю дней через пятнадцать. Но только не утешайте себя тем, что оттого, что станете умнее и поймёте больше, само собой что-то изменится. Помните великую фразу Маркса: «Учёные слишком долго объясняли мир, тогда как дело в том, чтобы его изменять». Изменяя мир, вы изменяете себя, вы получаете совершенно новые качества жизни. Тогда вы понимаете гораздо больше, чем в случае, если вы хотите во что-то абстрактное выйти. От двух глубоких человеческих пикетов или сбора людей можно понять о себе и о других больше, чем от пяти самых мудрых проповедей. Наступает время соединения учёбы и действия. Люди должны учиться для того, чтобы действовать, и действовать для того, чтобы учиться. Тогда на 5 % можно спасти Россию, на 95 % дело уже швах. Но 5 % есть. Как было у человека 3 % со своим другом, так у нас сейчас 5, может быть 7 %. Вот как-то так.
Вопрос: Я хочу узнать, как простые иранцы относятся, как они готовятся к войне?
— Я вам скажу просто, с кем я встречался. Я с Велаяти встречался. Знаете его? Велаяти — это один из членов совета экспертов, главный советник Хаменеи, духовного лидера. Ну, я был на форуме Молодёжи Мира, куда меня в связи с тем, что всё было закрыто… лист безопасности был закрыт три дня, проводил глава Стражей Исламской революции. В министерстве иностранных дел я был почти со всеми, в Совете Безопасности и так далее. Понимаете, я для них неудобный человек. Я еду к ним с паспортом, в котором есть израильские визы. Я Нетаньяху всегда говорил, что мы Иран не отдадим. Одновременно я им (иранцам) говорю: «Откройте глаза, посмотрите, что твориться в мире». Если они приняли меня на этом высоком уровне и сказали, что уровень будет повышаться, посмотрим. Если они мне дали 1,5 часа прямого эфира на первом канале своего телевидения, значит дело у них плохо. Они чувствуют, что какие-то есть более глубокие проблемы, чем американский империализм и Европа. Они чувствуют, ну, грубо говоря, что американцы договариваются о стратегическом партнёрстве с радикальным суннизмом. А это смерть. Это продлённая смерть. И никакой надрыв Ахмадинежада… Я слушал его, он — блестящий оратор, очень талантливый человек. Духовно одарённый, очень яркий. Велаяти холоден как лёд, как полагается высокому лицу, эксперту духовного мира. А Ахмадинежад безумно страстен. Он бьётся как крупный тигр, на которого накинули сеть. Сидит радикальная исламская молодёжь со всего мира, и когда он там проклинает сионизм, они: — «А-а-а-а!». А когда он говорит: «И мы ждём Махди». — «У-у-у-у! Зачем нам твой Махди? Зачем нам твой шиизм вонючий, если мы другие? И ты для нас — второсортный исламский пёс, чуть-чуть лучший, чем сионист».
Там очень сложная, трагическая ситуация внутри. Но они невероятно мужественные, красивые люди. Вот там совершенно другое ощущение женщин. Это как раз, в первый раз — свобода какая-то женская. Все те же самые платки совершенно иначе чувствуются, чем в Египте или где-нибудь ещё. Очень много интеллигентных лиц, огромная жажда обучения. Там нет ничего от мракобесия. Там очень такая аскетичная жизнь. Велаяти живёт в очень скромном доме. Они не кичатся вещам. Есть дух революции. Там очень много хорошего. Но они в капкане, и, возможно, что они ищут в диалоге с нами и вот с этим «Манифестом Сути времени», они ищут что-то… Не зря ведь (манифест) на фарси перевели ускоренно. Они ищут какой-то выход в идее исламского развития, потому что принципа свободы и справедливости Махди, который провозглашает Ахмадинежад недостаточно, для того чтобы Иран выбрался из капкана. Нужно что-то другое. У нас, возможно, есть шанс повернуть иранскую ситуацию. И там они к этому чутки. Вот здесь, с нашими прагматиками, разговаривать про все эти стратегии, идеи духа и метафизику очень трудно, а там — очень легко.
Вопрос: Сергей Ервандович, спасибо вам большое за всё, что вы делаете. Хотелось бы задать целую серию вопросов, если можно. Значит, первые два смыкаются. Первый вопрос вот какой: глобальная элита играет в игру с радикальными силами, которые, естественно, также управляются своей элитой. В чём заключается смысл для той элиты, которая управляет Аль-Каидой? Часть её управления есть Аль-Каида. В чём смысл игры с американцами? Зачем они это делают?
— Давайте сначала по разу отвечу, я забуду потом. У меня нет карандаша (записать вопросы). Я вам отвечаю. Это новая парадигма, Парадигма Неразвития, при которой глобальная суннитская радикальная элита, выращенная США, должна создать глубокое Средневековье, то есть Мировую Деревню, в котором будут обеспечены неразвитие и хаос. А Запад станет островом Постмодерна. Вот это то, о чём я написал. Это каждый день видно, как это выставляется. Каждый день видно, что американцы переходят к новой парадигмальности.
Вопрос: Извините, зачем это им?
— Им? А чем им плохо?
Вопрос: Они хотят быть первым парнем на деревне?
— Конечно. Мао Дзедун вообще говорил, что Деревня победит. В любом случае это их территория, их никто не трогает. У нас тут тоже есть контрмодернисты, которые говорят: «Нам нужно, чтобы русские были в лаптях. Чтобы они молились желательно даже не Христу, а какому-нибудь языческому богу, и всё будет зашибись. Нам совершенно не нужно, чтобы этого было много. Маленькая страна, целиком наша, молимся языческим богам. Витязи-митязи…» Чем американцам плохо? Гетто, они привыкли. Там индейцы разыгрывают из себя, там Большой Орёл, Маленький Орёл, пляски, танцы. Здесь русские будут плясать. Туземцы пляшут, империализм радуется!
Вопрос: И второй вопрос про это. Те, кто у нас вот это всё заворачивают, они тоже хотят быть первыми парнями на деревне?
— Не первыми парнями на деревне, они хотят быть американскими полицаями и управлять диким населением. Дичающим. И вот от этого бежит друг того, кто мне говорил. И честно говоря: если не борьба, то бегство. Потому что никакой доблести жить в гетто нет. Просто я для себя выбрал борьбу. И здесь я говорю о том, что я буду формировать внутри, вот то, что называется Лицей, это называется Школы Сути, да? Потом будут Стражи Сути. Потом будет дальше… Я формирую для себя, формирую Орден Действия.
Реплика: Вы упоминали грека, для которого немыслимо жить в рабстве и знать, что дети будут проданы детям хозяина.
Да, да. Я формирую этот Орден Действия. Поймите, я всегда буду всем всё преподавать. Мне совершенно не важно, сколько делает человек в пределах организации, если это сетевая организация и так далее. Но мы переходим в регулярную (организацию). И поэтому моё обращение к пикетам, к сбору людей на митинги и так далее, — это обращение к людям, которые хотят перейти в регулярную организацию, в то, что мы называем Лицеем. Это не только обучение, это школа действия. Мы фактически формируем, так сказать, Стражей Сути (времени). Мы движемся дальше, создаём ядро, этот самый актив, о котором мы говорили. Мы должны найти в него полноценных, самоотверженных две-три тысячи людей. Тогда мы переходим к следующему этапу, мы делаем из этих людей лидеров и распространяем систему. Но первый этап вот этот. Вопрос не только в том, как мы отобьём сейчас атаки, вопрос в том, как пройдёт летняя новая школа «Сути (времени)». Она должна пройти на качественно новом уровне по отношению к той, которая была. Это будет большая, сильная школа. Но мы отбираем людей действия. Действия! Мы не делаем никакой разницы между теми, кто получил один или другой образовательный уровень. Мы найдём язык с каждым. Но действие — это наш Рубикон. Мы собираем это не для того, чтобы перед Ядерной Войной люди хорошо скоротали время. Мы собираем это для того, чтобы люди изменили мир и не допустили ядерной войны. И вы наверное видите, что может я неверно мыслю или нет, но у меня эти мысли идут от сердца. Я так вижу мир. Каждый, кто его видит по-другому, может действовать по-другому. Я его так вижу. Это моё видение мира, и те, кто его разделяют, пойдут дальше. И всегда будут очень заботиться о тех, кто останется, кто будет заниматься, так сказать, изучением, самопознанием, культурой и прочей деятельностью. Но люди пойдут в действие. Нет возможности избежать действия. Как говорил Дантон: «Нет ничего хуже чем отказ от борьбы, когда борьба необходима». Нет возможности отказаться, мы её лишены. Я очень хотел бы создать большую, культурную организацию, и просто… я обожаю нянчиться с молодёжью! Ну, у меня просто отец говорил, что бывает педагог, а все остальные виды деятельности — это так просто, да? Но смысл заключается в том, что в огне брода нет. Завтра, завтра мы перейдём Рубикон! 23-го вы сделаете новый шаг, да? И да хранят нас мёртвые и история. Пусть этот шаг будет шагом к победе! Спасибо всем собравшимся. Сейчас 23 часа. Ещё и ещё раз призываю к действию. Спасибо вам всем! Вынимайте из спячки тех членов организации, которые ещё в ней находятся, потому что спящие погибнут. Проснувшиеся, может быть, спасутся и спасут других. Спасибо!
Аплодисменты в зале.
2012.02.04. Смысл игры № 8. Митинг на Поклонной
[Титры с текстом-вступлением]
Эта передача — не аналитическая, она информационная. Но в каком-то смысле одновременно и философская. С философской точки зрения, она знаменует собой возвращение реальности. Как ни странно, реальность возвращается вместе с интернетом. И она возвращается неумолимо. Следующие выборы (а они, как все понимают, произойдут не через 6 лет), будут целиком зависеть от интернета и цифрового телевидения, которое будет с интернетом конкурировать. Что такое кража реальности? Это когда события существуют лишь постольку, поскольку их интерпретируют СМИ. Например, у вас на митинге 10 тысяч человек, а «Эхо Москвы» говорит что у вас 200 человек. Другие это повторяют — и вы «убиты», потому что нет ничего, кроме СМИ. Так было раньше. А теперь выкладываете в Интернет соответствующие панорамные съемки — и «убитыми» оказываются «Эхо Москвы» и любые другие СМИ, которые захотят врать. Что бы ни врали сейчас СМИ о митинге на Поклонной и роли в нем Сергея Кургиняна, они будут опозорены этой плёнкой, в которой всё даётся без купюр и из которой всё видно. После того, как вы всё это увидите, я — уже в следующей передаче — обсужу смысл произошедшего события, а также ход дальнейших событий. А пока предлагаем вашему вниманию подобное сочетание фактологии с философией.
С. Кургинян
Десятки тысяч сигналов людей, которые хотят прийти на антиоранжевый митинг, и в течение этих 5 дней мы слышим клевету под лозунгом того, что здесь кого-то сгоняют силой, что здесь кого-то подкупают за деньги. Здесь пришли ГРАЖДАНЕ, которые хотят сказать:
— ДА — честным выборам!
— НЕТ — оранжевой чуме. НЕТ — ОРАНЖЕВОЙ ЧУМЕ!
Сейчас на сцену выйдут и перед вами выступят люди с очень разными представлениями о благе.
Это — и люди, которые верят в курс Владимира Путина.
Это — и люди, которые верят, что Путин круто изменит курс.
Это — и люди, которые, как я, ПРОТИВ [его] курса. Я — ЗА Советский союз! За КРАСНЫЙ проект!
Но за то, чтобы мы боролись здесь за разные проекты, нужна РОССИЯ, а наш враг хочет ее развалить!
Мы все — ПРОТИВ ОРАНЖЕВОЙ ЧУМЫ. Потому что оранжевая чума — это страшное социальное высокомерие людей, которые говорят о том, что они — «норковые», что они — богатые, что в этой игре нет места бедным и обездоленным. Это игра людей, которые говорят о том, что они РАЗВАЛЯТ Россию, что они каким-то образом изменят её. Они начинают высказывать какие-то фантазии об учредительных собраниях, о парламентской республике, о новых конституциях. Они ведут нас к беззаконию!
Начав с честных выборов, они теперь говорят об антиконституционном МЯТЕЖЕ! И — ЭТОМУ мы говорим «НЕТ», [а] не борьбе за честные выборы. Мы будем БОРОТЬСЯ за них с тем, чтобы победил ЛЮБОЙ(!) кандидат на честных выборах!
Но мы говорим:
— НЕТ — деструкции России!
Мы говорим:
— НЕТ — оранжевому высокомерию!
Мы говорим: — НЕТ — американскому посольству, к которому эти люди унизительно ПОДЛО пошли сразу же, как приехал Майкл Макфол. Организованной толпой коровы шли на водопой!
Мы говорим ЭТОМУ — НЕТ, НЕТ и еще раз НЕТ!
Я прошу на сцену моего соведущего Максима Шевченко, известного своей патриотической позицией, и всех, кто будет перед Вами выступать. Вы — очень разные. Мы очень по-разному понимаем благо. Но давайте все вместе скажем «нет»:
— тем, кто хочет отнять у нас Россию;
— тем, кто молится на Горбачёва, этого убийцу Советского союза!
Скажем им всем — НЕТ! ВЫМЕТЕМ оранжевый мусор и разберёмся между собой по вопросу о том, как мы понимаем благо.
НЕТ — ИМ!
НЕТ — НАТО! Им, их подлости, их проискам, всему тому, что они волокут с собой!
НЕТ — развалу России!
ДА — нашему единству РАЗНЫХ патриотов, которые хотят ВЫМЕСТИ из политического процесса оранжевый мусор!
ДА — нашему единству в ЭТОМ вопросе!
ДА — нашей политической борьбе!
НЕТ — американцам и всем, кто с ними.
УРА! И пусть они видят нас! Они хотели улицу, они говорили, что они на ней — монополисты.
ВОТ — НАШ ответ!
ВОТ им — УЛИЦА! И она будет ЕЩЁ БОЛЬШЕ! Пусть они это видят!
Здравствуй, Россия! Здравствуй, Москва! Сегодня мы здесь собрались для того, чтобы продолжить развитие страны по пути демократии, по пути свободы. Они, как в 91-м, клевещут на нашу страну! Они хотят ее развала, они хотят утопить её в крови! Кто такие «они»? Те, кто называют вас толпой, те, кто называют вас быдлом, и те только себя считают избранными людьми, только себя считают теми, кто в праве наследовать то, что останется от нашей с вами Родины после того, как они спляшут на её развалинах как в 1991 году. Здесь есть те, кто за Путина, есть те, кто против Путина. Нам надоел произвол силовиков, нам нужно демократическое развитие! Путин должен это развитие продолжить! Его должен продолжить ЛЮБОЙ человек, который победит на наших выборах. На ЧЕСТНЫХ! На выборах, которые будут проходить не под диктовку американского прокуратора, присланного к нам надзирателем из высокого штаба новой империи! Мы свободные люди! Мы сами найдём свой путь! И сегодня я горжусь вами — кто по собственному желанию пришел сюда, в это священное для России место! Рядом с этой православной церковью, рядом с другими святынями народов России для того, чтобы сказать, что мы хотим ЧЕСТНЫХ выборов, и мы НЕ ХОТИМ оранжевого переворота! Мы не хотим оранжевой чумы. У нас есть профилактика против этой болезни! Это — наша воля, наше единство, это наша готовность продолжать нашу историю. Я сразу скажу — наши враги (а надо называть вещи своими именами — нет никакого гражданского общества), они клевещут на нас каждый день и каждый час. Вы ехали сюда и вы слышали по их оранжевым телеканалам, по их оранжевым радиостанциям — они рассказывали что Вас ЗАСТАВИЛИ сюда прийти. Скажите, это так или нет?
(Голоса митингующих): — Нееет!
— Пусть они это слышат!
— Еще раз скажите им, что вы сами сюда пришли!
[что кричат митингущие — не разобрала]
— Они говорят, что здесь только покорные. Здесь — ГРАЖДАНЕ, которые говорят им — НЕТ!
(Голоса митингующих): — НЕЕТ!!!
— Давайте сейчас послушаем то, что нам скажут на этом митинге, люди, которых знает и уважает вся страна. Я хотел бы сейчас, чтобы как это часто было принято в истории России имеенно женщина — женщина, которая известна всем, — начала наш митинг. Я хочу сюда пригласить всеми уважаемую и любимую Татьяну Анатольевну Тарасову — женщину, которая столько сделала для нашей страны, и которая сегодня здесь с нами. Татьяна Анатольевна…
Поделиться книгой: