Смысл игры и другие выступления

За счет ограбления Ватников!

Норке надо снова ГРАБИТЬ всё больше и больше, а Ватнику надо, чтобы его ПЕРЕСТАЛИ грабить!

НАМ НУЖНО ПРЕКРАТИТЬ ГРАБИТЕЛЬСКУЮ ЭПОХУ!

НАМ НАДО ВЕРНУТЬ НАРОДУ образование, здравоохранение, социальную справедливость.

НАМ НАДО ВЕРНУТЬ НАРОДУ его историческое благо, его историческое величие!

И МЫ ЭТО ВЕРНЁМ!

Мы — народ! И мы ДОБЬЁМСЯ СВОБОДНЫХ НАСТОЯЩИХ ВЫБОРОВ!

Мы знаем, как это сделать, и мы это СДЕЛАЕМ!

Почему они не выдвигают реальных требований? Потому что им НЕ НУЖНЫ СВОБОДНЫЕ ВЫБОРЫ! Собчак, что, хочет привести к власти Зюганова? Вы в это верите? ИМ НУЖНА ЛИБЕРАЛЬНАЯ УЗУРПАЦИЯ.

Я не вчера родился на белый свет. И я прекрасно знаю, что такое телеканал «Дождь», который собирает на Болотную и Сахарова. Телеканал «Дождь» живёт на деньги либеральной части Кремля, которая и собирает митинг как бы против себя так же, как Горбачёв и Яковлев, руководя КПСС, собирали митинги против КПСС. Я это пережил, и я не хочу пережить это второй раз молча, не сказав народу всю правду!

Я говорю это правду вам!

Идёт подлая двусмысленная грязная игра, и остановить ее может только широкое изъявление ПОДЛИННО народной воли — воли таких, как вы!

Они повязывают подлые ленточки — подлые ленточки сюда повязывают, то ли отдающие какими-то сексуальными меньшинствами, то ли капитуляцией. Мы говорим: наш знак — КРАСНАЯ И ГЕОРГИЕВСКАЯ ЛЕНТА ВМЕСТЕ! Нас уже никогда не разделить. А этот подлый знак норковой революции мы сжигаем здесь, на площади, и говорим:

«НЕТ» — ПЕРЕСТРОЙКЕ-2!

«НЕТ» — этой подлой двусмысленности!

«НЕТ» — этим заигрываниям либеральных кремлёвских авантюристов с как бы ненавидящей их улицей, являющейся их же подельниками! «НЕТ» — либеральной узурпации власти!

«НЕТ» — СРЫВУ ВЫБОРОВ! Всё, что они хотят — это СОРВАТЬ выборы, а не обеспечить их честность!

«НЕТ» — ВСЕМУ ЭТОМУ.

Я уже сжигал эту ленточку на телеэкране, и я сжигаю её здесь, при вас!

[звучит музыка Девятой симфонии Бетховена]

Им мало того, что они здесь сегодня увидят? Вот идут и идут люди — они подтягиваются и подтягиваются. Им мало этого? Если они будут продолжать свою мерзкую затею, они увидят, как будет ВСЁ заполнено здесь! Это соберёте вы! Потому что нам отступать некуда! Потому что после второй перестройки мы лишимся России, а они уедут в свои замки и виллы ходить в своих норках, а мы останемся здесь подыхать.

Мы этого не допустим!

МЫ — это регионы.

Мы — это страна.

Мы — это провинция.

Возьмите сядьте на машину или автобус и отъезжайте от Москвы на 60–70 км, от этого гламурного центра. И вы увидите НИЩЕТУ, вы увидите УНИЖЕНИЕ НАРОДА! Сюда приехали люди, чтобы сказать об этом! Я предоставляю слово ИМ, а не гламурным певцам, ИМ, а не Михаилу Горбачёву: молодёжи, которая требует социальных исторических политических прав.

ИМ — СЛОВО!

2011.12.24 Итоги альтермитинга

Только что закончился митинг на Воробьевых горах, и я хочу дать какую-то информацию тем, кто смотрит эту передачу. По оценкам министерства внутренних дел на нашем митинге было три с половиной тысячи людей. Я оценку МВД не оспаривал, я просто применю к своему митингу тот же метод, который применяю к чужим митингам. Просто пересчитаю людей по головам. Это так просто сделать при современной компьютерной технике, что дальше некуда. Вот что забавно: тут же, как только митинг кончился, «эХо Москвы» сообщило, что нас было 500 человек, что вызвало гомерический гогот тех, кто собрался у меня в зале после того, как мы провели митинг. Понимаете, в прежнюю эпоху, эпоху, когда СМИ могли врать безнаказанно и делать всё что угодно, это было бы красивым ходом. Сказали бы, что на митинге было пятьдесят человек, и… Но сейчас, когда идет съемка телевизионная, когда есть интернет и всё остальное, — это очень комично, очень комично. Затем начались комедии такого же типа, при которых один из официальных каналов сообщил нечто сходное, сказав, что нас было полторы тысячи. Потом появилась оценка МВД, которую сквозь зубы проговорили. Это всё говорит об одном: есть попытка замолчать то, что произошло на Воробьевых горах. А на Воробьевых горах произошел альтернативный митинг, очень крупный. И все понимают, что он очень крупный. Я никаким образом не хочу сказать, что он так же масштабен, как митинг на проспекте Сахарова, — этого нет. Тут важно другое. Что митинга на проспекте Сахарова тоже нет. Вот всё, что произошло на Воробьевых горах, — это митинг. И вы все убедитесь, когда начнете его смотреть. Это энергия митинга, это язык митинга, это сплоченность людей, готовых к борьбе. А на проспекте Сахарова произошло гуляние, большое гуляние, концерт с элементами политического фрондирования и ничего больше. Митинг на проспекте Сахарова провалился. При этом, когда МВД называют цифру на проспекте Сахарова, эту цифру надо преувеличить в четыре-пять раз, а когда называется цифра альтернативного митинга, то их надо преуменьшить. Что это значит? Это страх. И это страх отнюдь не только сахаровцев. Их можно понять. Нельзя понять их глупость, нельзя понять глупость Навального, нельзя понять глупость «эХа Москвы», нельзя понять, что даже такие современные вроде бы внешне СМИ, как «эХо Москвы», всё равно ужасно архаичны. Они не понимают, что они живут в эпоху интернета. Они не понимают, что за руку теперь хватают на раз, всех. Что язык, который еще вчера мог быть убедительно провокативным, убийственным, — сегодня убийственен для того, кто его применяет. Опомнитесь, люди, и прекратите заниматься ерундой. Все всё увидят. Все всё поймут. На митинге были представители более чем из сорока регионов. Впервые на митингах, посвященных проблеме фальсификации 4-го декабря, были представители регионов. Не Московская тусовка, не норковая оппозиция, не норковая революция Ксении Собчак. Там были представители 40 регионов, не буду говорить всех. Сорока регионов, включая дальних. Люди прилетели специально для участия в митинге, приехали специально для участия в митинге и не в норковых шубах, а в потертых пальто. На последние деньги, потому что они считали это нужным. Поэтому там была и другая страсть. И другое ощущение претензий. Там вообще всё было другое. Альтернатива была полной. Лингвистической, метафизической, экзистенциальной, политической, организационной и прочей. Не хочу никоим образом преувеличивать успех. Это первая крупная инициатива «Сути Времени» что касается проведения митингов. Нас поддержали многие организации. Спасибо им огромное за это. Спасибо за это всем выступавшим. Я хочу сказать о другом. Раз мы смогли так сходу собрать три с половиной тысячи людей, значит мы при соответствующей подготовке соберем сто тысяч. Мы их соберем, господин Навальный. Мы их соберем, господа сахаровцы. И мы никогда не отдадим улицу во власть оранжевых сил. Очень комично, предельно комично поведение КПРФ. Могли бы ничего не говорить, но когда Алексей Брагин из пресс-службы ЦК КПРФ пишет в известной мне по застойной эпохе манере, такой… ну… (стучит пальцем по столу и разводит руками), то сразу понятно, почему КПРФ проваливается, к сожалению. И почему нет митинговой активности КПРФ. Большой партии с двадцатилетним стажем работы. Ведь КПРФ сейчас беспокоит только одно: что наша активность сейчас выше, чем у нее. И состав более молодой, и многие другие вещи слишком очевидно разительно отличаются. Вы не бойтесь, ребята. У нас сейчас общее дело. Вы потом, потом, если вам удастся победить, надуетесь и будете заниматься и этим (стучит по столу), и чем-то другим. В привычной манере. А сейчас важно только одно: остановить оранжевых! А для того чтобы остановить оранжевых, надо чтобы вы их не подпитывали. Слышите? Не подпитывали совсем. И тут не важно, сколько вы приводите людей. Двести (вы уже запутались, сколько вы их приводите), десять… Это не имеет никакого значения. Никакой поддержки оранжевым! Зюганов правильно делает, что отмежевывается, правильно, глубоко, умно на словах, — но нужно дело. Нужно дело. Нельзя делом подпитывать оранжевую сволочь. То, что на митинге было очень много хороших людей, на Сахарова, что были порядочные, дезориентированные люди, я абсолютно согласен. Вопрос не в том, кто там был. Вопрос, кто там верховодил. Что касается вопроса о том, что там надо как бы дезориентированных людей просвещать, извините, если их не просвещает Горбачев, находящийся на трибуне, то их уже ничем не просветишь. Жизнь просветит. Можно было просветить их одним способом, да? Сделать еще раз правительство Касьянова и Немцова, и чтобы их ограбили очень сильно. Тогда они больше уже не пойдут. Но Горбачев их уже ограбил — а они идут. Он лишил их страны — а они идут. Так что проблема сложная, и вопрос тут сейчас не в том, чтобы ходить на Сахарова с тем, чтобы каких-то там людей агитировать за правильные вещи. Дорогие мои, не прячьтесь за эти слова. На Сахарова сейчас ходят за тем, чтобы отметиться. Чтобы на всякий случай там быть. А вдруг там сила. Все начинают к силе, к силе рваться, к силе примыкать. Когда выяснилось, что у нас очень большой митинг, к нам стали подходить разные люди и говорить, что и Я хочу выступить, и Я приехал, и Я. Выступать будут прежде всего те, кто приехал тогда, когда мы могли провалиться. Тогда, когда они ставили всё на кон. И никогда, пока я руковожу движением «Суть времени», не будет так, что люди, которые в трудный момент были рядом, потом будут заменены теми, у кого там какие-то показатели престижа выше. Так не может быть. Не надо меня путать с кем-то другим. Когда мы проводили школу, приезжали представители ряда элитных семей и говорили: возьмите детей-то, да ладно, поспят на спальниках. Я говорю: а что дети делали для организации? А ничего. Из ничего и будет ничего (с) Шекспир, Король Лир. Спасибо всем, кто пришел на митинг. Спасибо людям которые принесли туда свою энергию. Спасибо тем, кто поддержал его информационно. Спасибо всем, кто не дал царствовать оранжевым на улицах беспредельно. Спасибо всем средствам массовой информации, которые честно всё осветили. Спасибо врагам, что они своими не честными оценками опозорили себя. Спасибо КПРФ за то, что она еще раз показала, чего она стоит. Спасибо всем. А теперь я зачту резолюцию митинга.

Резолюция митинга на Воробьевых горах 24 декабря 2011 г.

Россия вновь на пороге перестроечной смуты. Но что приводит к подобной смуте? Отпадение народа от власти. А кто виноват в таком отпадении? В отпадении народа от власти всегда виновата власть. Путин и Медведев. «Единая Россия» и ее гламурные прихлебатели, бегущие теперь, как крысы с тонущего властного корабля. Впрочем, дело не в крысах, а в кормчих, не способных спасти корабль. В тех, чей курс приводит к новой перестроечной смуте. Где смута — там самозванцы. 1991 год. Народ голосует на референдуме за сохранение СССР. А самозванцы, выведя толпы на московские улицы, разрушают Союз вопреки воле народа. Подписывают преступные Беловежские соглашения. 2011 год. Народ на думских выборах голосует за патриотов. А либеральные самозванцы, с треском проигравшие выборы, лукаво заботясь об обобранных властью патриотических силах, — что именно делают? Да то же самое, что в 1991 году, — пытаются взять либеральный реванш на Болоте и проспекте Сахарова. А мы? Неужели мы будем вновь беспомощно лицезреть, как парализованная, двусмысленная до крайности власть заигрывает с оранжевой улицей? Как иноземцы, хлопоча о наших чаяниях, поддерживают оранжевых своими грязными деньгами, спецконсультантами, заявлениями Госдепа! Сказав НЕТ власти, доведшей страну до перестройки-2, скажем НЕТ и этой пакостной оранжевой перестройке. Нет братанию жертвы и палача! Обкраденных — с Касьяновым! Растоптанных Ельциным — с Немцовым, ельцинским вице-премьером. Жертв распада СССР — с предателем Горбачевым. Если мы не скажем этому НЕТ со всей решительностью — иноземные проектировщики подменят мнение народа мнением Немцова, Касьянова, Горбачева, Ксении Собчак. Подменив — помогут власти совершить новое бессильное ГКЧП. И начнут спасать народ России от тирании нынешнего Кремля так же, как они уже «спасали» народы Югославии, Ирака и Ливии. Вот почему мы заявляем здесь, на Воробьевых горах: Касьянов и Немцов, Ксения Собчак и Михаил Горбачев не смеют выступать от лица ненавидящего их народа. Воля народа будет высказана на чистых и подлинно демократических выборах. У нас должно хватить сил на то, чтобы сделать такими выборы в России однажды и навсегда. Мы беспощадно обнажим фальсификации на думских выборах в том масштабе, в каком они имели место в действительности. И мы не допустим фальсификаций на президентских выборах. Для того, чтобы решить такую задачу, не нужна гламурная истерика самозванцев, пытающихся выступать от имени народа на Болоте и на проспекте Сахарова. Нужна программа конкретных действий, от которой самозванцы шарахаются, как черт от ладана. Эта программа такова. Центризбирком и все участвовавшие в думских выборах политические партии должны открыть имеющуюся первичную информацию, обнародовав на своих сайтах все протоколы, полученные с 95000 избирательных участков. Общественные эксперты — осуществить пересчет протоколов, их разбраковку на полноценные и ущербные. Таким образом — на глазах у народа, разными экспертными группами — будут выявлены масштабы фальсификации и названы их «герои». Фальсификации должны быть исправлены. «Герои» — оказаться под судом. И тогда впредь никто не посмеет заниматься подлогами на выборах. Это можно сделать достаточно быстро. Пусть Государственная Дума возьмет на себя инициативу в этом вопросе. Пусть проявят себя все партии, которым народ отдал свои голоса. Мы призываем их сделать решительный шаг в сторону открытости, предоставить крайне важную информацию всем политическим силам, всем общественным группам, всем гражданам. Народу нужно это и только это. А самозванцам, как мы видим, нужно совсем другое. Вступив в сговор с кремлевскими либеральными авантюристами, немцовы и касьяновы вознамерились сорвать президентские выборы. Пустить страну по пути уличного диктата. Этот номер не пройдет, господа! Мы защитим от вас институт демократии! ВЛАСТЬ НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ОТДАНА В РУКИ ЛИБЕРАЛЬНОГО ОГОЛТЕЛОГО МЕНЬШИНСТВА, ВОЗОМНИВШЕГО СЕБЯ НОВЫМИ ПИНОЧЕТАМИ! МЕНЬШИНСТВО, РУКИ ПРОЧЬ ОТ ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЯ НАРОДА! Им нужны Пиночеты, диктатура антинародного меньшинства. Нам — народный контроль. То есть абсолютно честные выборы. Народный контроль за предстоящими президентскими выборами должен осуществлять электронный избирком, действующий параллельно Центризбиркому. Он должен в день выборов выдавать на гора сведения одновременно с Центризбиркомом и даже быстрее его. На сайтах всех политических партий — участников парламентских выборов, на сайтах всех кандидатов в президенты должны быть выложены на общенародное обозрение все случаи прошедших и будущих фальсификаций. Государственная Дума должна внести поправки в закон о выборах, позволяющие предавать всех фальсификаторов суду, приравняв фальсификацию выборов к уголовным преступлениям. Народные дружины, народные группы контроля должны вмешиваться в выборы, не позволяя никаким уголовным или уголовно-государственным силам оказывать давление на избирателя. Это должна делать и находящаяся в непрерывной связи с такими силами специальная избирательная полиция. Закон о такой полиции тоже следует принимать незамедлительно. Общественные юристы должны немедленно приступить к работе с тем, чтобы облегчить законодателям внесение необходимых поправок. ВЕРНУТЬ НАРОДУ ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ! НЕ ДАТЬ ОРАНЖЕВЫМ ПОД ПРЕДЛОГОМ БОРЬБЫ С ФАЛЬСИФИКАЦИЯМИ БРОСИТЬ ОБЩЕСТВО В ПУЧИНУ СМУТЫ И ДИКТАТУРЫ ПИНОЧЕТОВ! Вот наша цель. И мы сумеем ее добиться. Если же и после того, как выборы пройдут в условиях открытости и прозрачности, оранжевые станут выводить стотысячные толпы на улицы, — мы должны вывести на улицы миллионы. Да, это потребует огромных усилий. Но иного пути у нас просто нет. Этот митинг на Воробьевых горах — лишь первый шаг к нашей цели. Мы сознаем скромность этого шага. Но путь осилит идущий. Мы не будем звать на митинги наемных клакеров, сомнительный маргинальный элемент, любителей потусоваться, «кроликов», «хомяков». Мы разбудим тех граждан, которые еще не проснулись. Мы обратимся ко всей России. Мы не позволим московской специфической публике выступать от имени всей страны. Здесь, на Воробьевых горах, уже стоят представители очень многих регионов. Оранжевые, учтите: если вы не угомонитесь — мы соберем страну и покажем вам, кто победитель, не только у урн, но и на площадях. А если вы после этого решите действовать еще более деструктивно — мы спокойно и сдержанно ответим на ваши действия. Мы — граждане, а не власть. Судьбу России решат выборы. Пусть народ свободно решает свою судьбу — без властных фокусов и оранжевых истерик. Здесь, на Воробьевых горах, мы клянемся пробудить народ и защитить его право жить согласно собственному усмотрению, собственным представлениям о благе и справедливости. Перестройка-2 не пройдет!

2012.01.16. Смысл игры № 6

Ситуация острая сегодня, до предела. Я занимаюсь реальной политикой более 25 лет. И такой острой, такой напряженной, такой сложной и двусмысленной она (ситуация) не была никогда. Даже в чудовищную эпоху перестройки, даже перед 91 годом.

Никогда она еще не была такой опасной, такой острой, такой острой и такой двусмысленной. Поэтому я сделаю передачи короче, а выступать буду чаще: два или три раза в неделю.

Ситуация сложна и двусмысленна. Двусмысленно очень и очень многое. Двусмыслен Кремль, поделившийся на части внутри себя и частью своей очевидным образом заигрывающий с американцами. Двусмысленны сами американцы и НАТО. Двусмысленна «оранжевая» улица, заигрывающая и с либеральным Кремлем, и с НАТО. Двусмысленны коммунисты. И это, может быть, самое тяжелое из того, что есть. Всё двусмысленно, и в эту двусмысленность втягивают народные массы, которые не обязаны вникать во всё это. Слишком сложное, слишком двусмысленное, слишком противоречивое варево, которое засасывает, как засасывают огромные воронки. Когда-то было сказано, что наступил период турбулентности — да, вот турбулентность, глобальная турбулентность пришла и по нашу душу. Турбулентность — это и есть вот такие вот вихри, водовороты, воронки, когда всё волочет, как щепки, в каком-то огромном потоке. И для того чтобы это все не кончилось катастрофой, нужно, чтобы огромное количество людей — простых людей, людей, ранее политикой не занимавшихся, — осознало ситуацию во всей ее сложности и противоречивости. Это почти невозможно. Но для того чтобы это состоялось, нужно сделать всё возможное и невозможное. И я это сделаю.

Я понимаю, что в такие периоды — перевозбужденности общественной, а турбулентность — это еще и гигантская общественная перевозбужденность, граничащая с психозом, чем угодно еще, — мало говорить о смысле событий и восклицать: «Люди, какая вам разница, кто я такой, дважды два ведь — всё равно четыре». Нужно еще и говорить о себе, потому что прежде всего будут спрашивать: «А ты-то кто? А почему ты об этом говоришь? А в Интернете о тебе то-то и то-то написано». Понимая это и понимая ответственность за то, что происходит, я переламываю себя и занимаюсь тем, чем никогда не хотел заниматься. То есть ёмкой, короткой манифестацией собственной позиции, ответом на вопрос, кто я такой.

Я никогда не хотел этим заниматься еще и потому, что считал, что моя позиция слишком ясна тем, кто знаком с моей деятельностью на протяжении десятилетий, с моими текстами, с моими поступками. И что в таких-то вопросах, в конце концов, решающее значение имеет не заявление, которое ты делаешь сейчас, а прожитая жизнь. Но — смута у порога. Воистину она у порога, а вместе с нею рука об руку идет вот эта самая перевозбужденность, знакомая мне по Перестройке, она же — социально-психологический коллективный невроз, психоз и так далее.

И поскольку в этой ситуации планировать свое политическое поведение должны люди, которым в предшествующую эпоху было глубоко наплевать на то, что именно я писал, что именно я делал и говорил. Вот все-таки я этим людям, перед тем как начать рассказывать про ситуацию, что-то скажу о себе.

Что придает смысл человеческой жизни? Идеалы. Я считаю, что только они. Если у человека есть идеалы, которые у него внутри, в каждой клеточке его тела, в сердце, в мозге — везде. Вот если они есть, то у жизни есть смысл. А также всё остальное: вкус, цвет, запах, энергетика, реальное содержание и всё прочее. Потому что вообще-то говоря, честно говоря, положа руку на сердце, жизнь — штука крайне небезусловная.

Люди стареют, теряют близких, умирают, болеют и т. д. И вот пока есть идеалы, все эти невзгоды можно сносить. Можно любить других, можно сострадать другим, можно составлять вместе с этими другими единое целое. И не важно, называется это маленький коллектив или огромная страна. Всё равно. Можно избежать такого воющего одиночества и всего, что связано с этим.

Но главное, наверное, даже не это, а то, что пока идеалы есть — есть новизна, в жизни открываются новые страницы. Ты можешь идти наверх, восходить, открывать для себя что-то страшно важное, новое, восхищаться, говорить: «Надо же, я думал, что всё уже понятно, а на самом-то деле о-го-го!» Значит, когда ты сохранил идеалы — ты сохранил молодость. Внутреннюю молодость. Потому что только идеалы, я убеждён в этом, опять-таки, на тысячу процентов, противостоят самому страшному, самому губительному и унизительному заболеванию — внутреннему старению.

Говорят, что идеалы с возрастом меняются. Я в это не верю. Если это и происходит, то крайне редко, по-настоящему. И сопряжено с огромными катастрофами. Чаще же всего происходит другое. Идеалы не меняют — идеалам изменяют. А изменивший идеалам человек превращается в живого мертвеца. Лучше всего об этом сказано у Блока: «Живым, живым казаться должен он» — и ещё там в том же стихотворении сказано: «То кости лязгают о кости».

Так вот, я никогда не хотел стать таким живым мертвецом, усевшимся в совсем-совсем длинную машину, даже с мигалкой или с кортежем. А также усевшимся на яхту, а также рассевшимся в каком-нибудь дворце. Я всегда понимал, что пока ты не живой мертвец, а человек, то тебе доступно пусть горькое, но счастье человеческой жизни. А когда ты становишься живым мертвецом, то всё становится очень сладко, но это сладкое унижение. Многие по этому поводу говорят: «У нас всё в шоколаде».

Короче, пусть тот, кто хочет, предаёт идеалы и говорит при этом, что у него они с возрастом изменились, и становится живым мертвецом. Пусть тот, кто хочет, говорит, что он, вообще-то, может обойтись без идеалов — зачем они нужны? — он такой прагматик, натурально, у него всё хорошо, такая корневая система, он и так живёт счастливо. Для меня лично идеалы — это главное. И их потеря невосполнима ничем. Ни шубами, Бентли, яхтами, ни вертушками и постами — ничем. И я как-то, с особой остротой, понимал это с раннего детства.

Именно поэтому я никогда не был и не мог стать ни горбачёвцем, ни ельцинистом, ни путинистом. Потому-то однажды и навсегда в ранней молодости, не сказать в ранней юности, я присягнул коммунистическим идеалам, я как-то восхитился ими внутренне — и эти идеалы останутся для меня спасительны и священны до конца жизни. Зачем мне их обменивать на что-то, когда я понимаю, что это, мягко говоря, крайне неэквивалентный обмен.

Я был верен этим идеалам тогда, когда нынешний антикоммунист, он же ортодоксальный коммунист раньше, главный редактор «Московского комсомольца» теперь и работник ЦК ВЛКСМ раньше, Павел Гусев, мой сокурсник по институту, требовал, чтобы меня исключили из Комсомола за ревизионизм, и написал по этому поводу соответствующую бумагу. Я был верен этим идеалам и тогда, когда началась Перестройка, и когда я мог получить всё, что угодно, если бы я, ну не знаю, даже не предал эти идеалы, а просто что-нибудь смикшировал. Вместо этого, в разгар антикоммунистической истерии, по отношению к которой нынешняя истерия — это ничто или пока что ничто — я написал книгу о коммунистическом будущем, о коммунистической перспективе, которая называлась «Постперестройка».

Я был верен этим идеалам и тогда, когда началась перестройка. И когда я мог получить всё что угодно, если бы я даже не предал эти идеалы, а просто что-нибудь смикшировал. Вместо этого в разгар антикоммунистической истерии (по отношению к которой нынешняя истерия — это ничто, пока что ничто) я написал книгу о коммунистическом будущем, о коммунистической перспективе, которая называлась «Постперестройка». И меня за это начали тогда травить по полной программе. Так сейчас травить не могут — общество стало слишком цинично, для того чтобы его можно было так на кого-то натравить. И именно тогда номенклатурщик, вовремя ставший антикоммунистом, Юрий Афанасьев воскликнул на такой специфической организации «Антикоммунистическая московская трибуна»: — Надо-же, смотрите какую книгу издал Кургинян! Знаете, с этим надо кончать. А то ведь у коммунистов появляются мозги, а вслед за мозгами может появиться и воля. Я и потом был верен этим идеалам. Тогда когда меня таскали по прокуратурам. Сначала после ГКЧП, когда я, ничего не зная про это ГКЧП, просто для того чтобы не рвать партбилет, как другие подонки, и не вставать в двусмысленную позицию по отношению к арестованным друзьям, а занять позицию однажды и навсегда, сказал, что я идеолог чрезвычайного положения. Я им не был. Я взял это на себя, потому что я брал на себя ради верности идеалам. Я был верен этим идеалам после расстрела Дома Советов. Когда меня вывели оттуда с автоматами, для того чтобы случилась катастрофа. И все понимали, что, пока я там останусь, катастрофы не будет. Развивая коммунистическую идеологию во имя верности этим идеалам и во имя того, чтобы эти идеалы не превратились в догмы, я написал сотни статей и издал несколько больших книг. За 25 лет моей публичной политической деятельности я никогда не сказал ничего, что могло бы быть истолковано не только как посягательство на эти идеалы, но даже просто как фигура некоего компромисса. Я сказал очень много, слишком много, яростно защищая эти идеалы, и не только защищая, но и развивая их. Потому что я идеолог, по профессии и призванию. Во имя верности этим идеалам я посылал куда подальше всех, кто предлагал мне разного рода возможности, говоря: «Ну, умоляем Вас, ну, Вы же можете войти в правительство, вы же можете получить какие-то другие посты. Только скажите, пожалуйста, мягко и однажды, что в „Постперестройке“ Вы, так сказать, пошутили. Всё!» Во имя этих идеалов я ставил спектакли, писал книги, занимался аналитикой, культурологией, работал в горячих точках. И наконец, во имя этих идеалов, я пошёл на передачу «Суд Времени», победил в этой передаче, сделал передачу «Суть Времени», пошёл снова на передачу «Исторический процесс» и победил там. Уже совсем в немыслимой ситуации. И сейчас пойду на эту передачу снова, когда ситуация стала прямо-таки беспредельной. И во имя верности этим идеалам, во имя верности этим идеалам, а не чего-то другого я критиковал и буду критиковать Зюганова. За половинчатость, а не за что-то другое. Одновременно с этим все сейчас понимают, все, кто не предвзят, что во имя верности этим идеалам я делал раньше, сделал теперь и сделаю в дальнейшем для Зюганова больше, чем кто угодно другой, включая его самого. Потому что речь идёт не о моём отношению к Зюганову, а о моей верности определённым идеалам. Я сделаю всё для него в любом случае, даже если вся КПРФ целиком будет меня поносить. Но я никогда не позволю людям, представляющим священные для меня идеалы, перейти грань между политической борьбой и национальной изменой. Грань между антипутинизмом и оранжизмом. Дилетанты, обеспокоенные ростом моего авторитета в коммунистической среде, вышли за все мыслимые и немыслимые рамки. На сайте КПРФ уже заявили, что меня жена моя выгнала из дома. Это уже предел падения, пошлости, глупости и всего остального. Кроме таких дилетантов есть и профессионалы канадские, американские и другие, работают в интернете не покладая рук. Они сейчас получили задание разбираться со мною как повар с картошкой. И всё, что они смогли выискать, — это чью-то листовку без подписи. Непонятно кем сотворённую листовку, в которой говорилось в 1989 или 90-м году какими-то сторонниками Кургиняна,

то ли незнакомыми мне людьми, то ли провокаторами, то ли какими-то, так сказать, простаками, что если республики СССР будут отделяться, им надо выставить счет в том, что касается платы за сырьё и за многое другое. Ни одного моего текста — вот моего, аутентичного, как говорят, т. е. подлинного текста, в котором бы я что-нибудь непоследовательное сказал в плане отстаивания коммунистических идеалов, — найти никто не сумел. Потому что нельзя найти чёрного кота в чёрной комнате, если его там нет! В силу отсутствия этого кота все, кто его очень долго искали, выволокли на свет эту жалкую бесстыдную глупенькую листовку, демонстрируя своё бесплодие, свою несостоятельность, а также мою верность коммунистическим идеалам. Я не говорю, что эта листовка сама по себе является чем-нибудь плохим. Самое смешное заключается в том, что она довольно наивная, такая, вялая, серенькая… Но она абсолютно не зловредная! Она совершенно нормальная. Что можно было сказать в это время республикам, которые хотели отделиться, ну что? Что их танками задавят? Во-первых, кто их задавит? Горбачёв не то что танками их не хотел давить — он их всячески обласкивал-отталкивал, обласкивал-отталкивал. А во-вторых, к чему бы это привело? А вот выставить этим республикам полный счет: экономический (цены на сырьё), геополитический (ну, знаете, как говорят сепаратистам в Канаде? если делима Канада, то делим и Квебек. Можно было сказать «если делим СССР, то делима и Грузия, Молдавия, Украина и т. д.»). А также демографический или политико-демографический счёт. (Т. е. мы категорически настаиваем на равноправии всех граждан нашей страны, где бы они ни проживали. Если так называемые русскоязычные проживают в Латвии и т. д., то надо признать, что если вы отделяетесь, то они такие же граждане, у них те же права и т. д. и эти права должны быть особо защищены во всех вопросах: вопросе языка и т. д.). Вот если бы это всё произошло, то это неминуемо обернулось бы ВОЗВРАТОМ республик в СССР, они бы не начали отделяться! Подумали бы десять раз перед этим украинцы, что будет, если мы заявим о делимости Украины или Грузии и т. д. И никуда бы НЕ ДЁРНУЛИСЬ! Поэтому в листовке-то этой, серенькой, такой тривиальной, обычной патриотической тех времён, ничего ПЛОХОГО не написано! Она просто серая, просто обычная, очень такая отражающая патриотизм своего времени…Ну и что? Это всё, что удалось нарыть на меня в плане какой-то антикоммунистичности — чужую листовку 89-го года, насквозь добропорядочную и серенькую, не похожую на то, что я писал?

Повторяю. Мне очень интересно, как гора, сооружаемая зарубежными технологами, рождает эту невинную мышь, и как технологи, зажмурившись, отчаянно орут: «Посмотрите! Вот он, этот чудовищный дракон двусмысленности! Ууу!!! Какой ужас!»

Что ещё наковырял дружный коллектив за много месяцев работы и за истерическую работу огромного коллектива после того, как я заявил, что будет альтернативный митинг? Сразу и антивластные, и «оранжевые», они испугались просто до умопомрачения и стали все что-то рыть на меня… Что ещё нарыл дружный коллектив? Моё заявление в какой-то ранней работе, что поздний сталинизм маразмировал? А что, он не маразмировал, да? Предательство соратников Сталина, грызня позднесталинских кланов, подбиравшихся к горлу вождя… Вождя, не сумевшего, между прочим, ни консолидировать кланы, ни выдвинуть преемника, ни зачистить кланы! Вождя, который героически руководил страной после инсультов! И вождя, которого, поскольку он всего этого не сумел, растоптало его ближайшее окружение сразу после смерти. Вот это всё вместе не маразм, да? А если бы не было маразма, то мы бы жили в СССР! Правда? Китайцы сумели обеспечить преемственность власти, а Сталин не сумел. Ну, не сумел! По ФАКТУ! Старался, хотел, было много причин, но ведь НЕ СУМЕЛ! Политики такого масштаба, как Сталин (а Сталин — это гениальный выдающийся политик своего времени) — они не могут ссылаться на обстоятельства. Они отвечают за РЕЗУЛЬТАТ. Преемственности не было! Если бы она была, мы жили бы при СССР. Поскольку был этот поздний маразм, мы живём там, где мы живём.

Повторяю, вот сейчас, сейчас, когда я это сказал, мы подходим к самому главному.

Я восхищался СССР и восхищаюсь. Дело моей жизни — восстановление СССР. И я это дело завещаю своим наследникам и своим преемникам. И найду таких преемников, в отличие от Иосифа Виссарионовича. Для этого создана организация «Суть времени». Для меня СССР прекрасен всем. Все его недостатки меркнут перед его достоинствами. Все жизненные неудобства в СССР — ничто по сравнению с тем благом, которое он с собой нес гражданам страны и мира. Но люди, втянутые сейчас в воронку турбулентного безумия, должны отдавать себе отчет в одном стратегическом изъяне СССР, в одном единственном: в том, что его нет. Вы слышите: его нет! Его уже 20 лет нет, правда?

Проводя цикл передач «Суть времени», создавая организацию «Суть времени», я постоянно говорил, что нельзя перекладывать ответственность за распад СССР на каких угодно иноземцев, на любые злые внешние силы. Это не значит, что подобных сил не было и что они не чинили своих происков. Они чинили происки и еще ого-го какие. Я очень хорошо понимаю, что такое «перестройка», и именно потому очень хорошо понимаю, что такое «перестройка-2», которая началась 4 года назад и сейчас входит в самую острую фазу. «Перестройка-1» — это когда Горбачев и Яковлев, руководя КПСС, вот так вот привязывают Партию к столбу канатами и наручниками. После этого говорят, что идет свободный демократический бокс. И диссиденты избивают Партию, а она вот так вот привязана и должна изображать собой беспомощного боксера. А привязали ее к столбу руководители Партии. Я хорошо знаю, достоверно, очень точно знаю о том, что митинги… Вот 4 февраля будет новый митинг в годовщину митинга за отмену 6 статьи конституции — о том, что КПСС является руководящей и направляющей силой — правящей партией попросту. Вот эти митинги, которые были в 1990 году, собирали по распоряжению Горбачева и Яковлева, которые давали приказ горкому московскому партийному — выводить людей на митинги. А когда люди спрашивали: «Почему мы должны выходить на митинги против самих себя?» — им говорили: «Так решило высшее руководство, ему виднее, у нас дисциплина». И поэтому мне очень легко понять, что происходит на Болотной площади, почему туда выходят звезды, откуда берутся деньги, как именно кто освещает по телевидению происходящее, — мне это очень хорошо понятно. И конечно я понимаю, что если бы не Горбачев и Яковлев, то Партия бы отбилась. Мы бы показали диссидентам даже тогда все то, что мы показали им сейчас, либералам нашим замечательным, в серии передач «Исторический процесс» и «Суд времени». Но. Почему КПСС не освободилась от Горбачева и Яковлева? Почему это не сделали пленумы, съезды? Почему Съезд народных депутатов СССР, уже все понимая, не объявил импичмент Горбачеву? В условиях, когда там фактическое большинство было у КПСС?

Короче. Как бы прекрасен ни был СССР, а для меня он, повторяю, прекрасен при всех его частных недостатках и порожденных этими недостатками жизненных дискомфортах. Как бы ни был прекрасен СССР, но раз его нет, то были стратегические изъяны? Ну были? А значит их надо выявить и исправить, да? Выявить и исправить. А значит нужна не просто реставрация СССР, которая вдобавок и невозможна, — нужен СССР 2.0. «2.0» — это такой жесткий компьютерный образ… знак. То есть это глубокий upgrade, существенно новая, исправленная редакция того же самого.

То же самое с коммунизмом. Надо, во-первых, глубже вообще понять, что такое коммунизм. Какова его история, какую традицию он наследует. Куда эта традиция направлена, в какое будущее. Это же не может быть одна точка, да? Это историческая линия, иначе мы ничего не поймём. Во-вторых, надо сделать поправки на очень новые явления, которые происходят в жизни мира. Между прочим, эти явления, при том, что коммунизм находится на крайней точке своего исторического падения, они дают коммунизму огромные перспективы в XXI веке. Потому что именно сейчас, да-да, именно сейчас, буржуазия почти открыто предала идею развития, отбросила идею развития и превратилась из исторического класса в антиисторический класс. А значит у всего антибуржуазного, а коммунизм — это крайнее антибуржуазное выражение идеи Развития, есть свое будущее. Но это будущее надо суметь добыть. Нужно понять, как оно связано с прошлым, как оно связано с нынешней стратегической новизной, и что-то предложить миру. Вот мы именно это и называем Сверхмодерном, но вопрос тут не в названии — вопрос в новом историческом проекте, проекте, способном продолжить историю в момент, когда ее пятисотлетняя эпоха, как говорят ЭОН в таких случаях, завершается, а буржуазия предает главное, что у нее было в плане позитивного содержания, — предает Историю, предает идею Развития. Даже в том варианте, в котором она её провозглашала вместе с Великой Французской Революцией — Свобода! Равенство! Братство!

Короче, сейчас не время реставраторских нюнь. Сейчас время стратегического футуристического красного реваншизма. Реставрация обречена на провал, она жалка и никчемна. Реванш возможен в случае, если найдется стратегическая новизна, если она оседлает волну времени, волну вот этой самой турбулентности. И если, оседлав эту самую волну, она на этом политическом серфинге ворвется во второе двадцатилетие XXI века. Может быть, если она этого не сделает, то миру всему конец. И сделать это может именно Россия — я убеждён. Реванш основан на анализе ошибок и их исправлении. Это как когда боксёр хочет выиграть новый раунд, он всё время обсуждает с тренером: «А как я вот этот удар пропустил, а как этот? А какие недостатки были в моей атаке, а какие в моей обороне, а какую я выбрал неправильную линию?». Мучительно это обсуждает, потому что он был в нокауте, и он хочет победить. Реставрация никогда ничего не обсуждает, она всегда говорит, что всё было замечательно, что судья подсуживал, что пол кто-то там полил маслом и что, так сказать, тогда была победа, а нового матча не будет, потому что потому, что кончается на У. В реванше есть воля и есть новизна, и именно это отличает нас от Зюганова. А еще нас отличает от коммунистов, пришедших на Болотную, — не дай им Бог продолжить эту линию — то, что мы патриотические коммунисты, или то, что называется коммуно-патриоты. Вы, господа либералы, считаете это ругательным словом, а для нас это (показывает на приколотую на грудь красно-георгиевскую ленту) является нашим гордым знаком, и мы никогда не пойдём ни на какие шашни с антипатриотическими силами, с пятой колонной иноземцев, с очевидными предателями, а также с иноземцами, которые хотят использовать здешние противоречия в собственных интересах, не совместимыми с жизнью нашего народа и нашей страны. Мы никогда на это не пойдём. И лучше бы вы с этим познакомились, друзья, которые, что-то про меня сочиняют. Познакомились повнимательней, а не искали бы чёрного кота в чёрной комнате, потому что там его нет. Нет и нет. Чужими листовочками занимаетесь, которые не я писал? Выковыриваниями слов? Вы лучше бы занялись тем, как Зюганов в 1996 году во всеуслышание и на всю страну заявил, написал, вбил в свои главные тексты и заставил Партию сказать, что Россия исчерпала лимиты на Революцию. Было сказано это или нет?

Да или нет? Я тогда выступил, тогда всё началось. Тогда началась полемика с Зюгановым. Я тогда спросил: где выдают лимиты? А также квоты и всё остальное? В Вашингтоне? Где? Но там выдают лимиты и квоты на «оранжевую» революцию, а не на революцию как таковую. Всё же остальное зависит от «крота истории». «Так, старый крот! Как ты проворно роешь! Отличный землекоп!». Это Шекспир. Крот истории не понимает, что такое квоты, лимиты. Он роет — и всё. Это — марксизм. А как квоты и лимиты соотносятся с марксизмом, спросил я, ибо Зюганов же ведь не отказался формально от марксизма-ленинизма тогда, но заявил про эти лимиты. Вот лучше бы этим занялись, а также многим другим.

Но главное — оранжизмом. О-ран-жиз-мом! Оранжизму — нет! «Оранжевые» — это американский проект, который делается на американские деньги, с помощью американских спецслужбистов и консультантов, с опорой на американские резидентурные сети и позиции, с использованием американских технологий. Мы об этом поговорим: о Шарпе и обо всём прочем; о так называемых «мирных» революциях; о господине Навальном и его интересе к Шарпу; о том, как Шарп работал в Вильнюсе; о том, как «мирные», безумно «гуманистические» революции связаны со снайперами, которых сажают на крыши, для того чтобы бить сразу по двум сторонам, которые находятся в преддверии столкновения и не хотят сталкиваться, — по народу и по войскам. Мы обо всём этом поговорим. Это «оранжевые» и есть — вот это они. Это американский проект. Я не говорю, что если это американский проект, то все, кто в нём участвует, — агенты ЦРУ. Надо разделять, что такое проект и что такое ресурс. Для «оранжевого», американского насквозь, проекта нужен ресурс. В виде растерянных людей, в виде общественных недовольств, в виде чего угодно ещё. Мне говорят, что на улице очень много людей, которые просто недовольны Путиным. Ну что ж, их полное право — быть недовольными Путиным. Но если они идут к Немцову, Навальному, Собчак и другим, если они несут им свою энергию, то они за это исторически отвечают. Они люди, у них свободная воля. В конце концов, процесс действительно страшно сложен, но есть и простота, моральная простота: если моральное чувство позволяет идти туда — значит, оно позволяет идти туда. Наверное, там много сбившихся с толку людей, растерянных, которые потом опомнятся. Ну что ж, на демократических площадях тоже стояло очень много таких людей. Среди демократических активистов были люди, которые уже через три года опомнились и перешли на другую позицию. Но это же не значит, что в момент, когда они действовали, к ним можно было прийти и сказать: «Ребята, а вы знаете?..» Ребята уже сделали свой выбор. Их волочёт определённая волна.

И что? Что теперь? Теперь можно сделать только одно. Вот этой воронке оранжевой, которая крутится, противопоставить нечто другое. Во имя тех людей, которые недовольны Путиным совершенно справедливо, и чьё недовольство я не только разделяю — я считаю, что то, что сделал Путин, просто несовместимо с жизнью страны. По-настоящему. Я не сейчас, а когда все писали от Путина кипятком, назвал происходящее ликвидкомом. Слышите? Ликвидкомом! То есть комитетом по ликвидации страны. Я сказал, что для того, чтобы понять происходящее, к названию каждого министерства надо добавить соответствующие эпитеты. Министерство образования, да? Нет — министерство смерти образования. Министерство обороны? Нет — министерство смерти обороны. И так далее. Я когда это сказал? Когда все восхищались Путиным. Значит, я не могу не разделять недовольство этих людей.

И во имя того, чтобы они могли выразить это недовольство, не замарываясь в национальной измене, в фокусах Ксюши Собчак, Миши-2% или 3 %, сколько там. Он хочет, чтобы теперь их стало 7? В фокусах Немцова — Ельцинского пуделя. Чтобы они не замарались во всем этом, а также в играх американцев, которые кончатся только тем, что будут бомбить страну. И не надо говорить мне, что по причине наличия у нашей стране ядерного оружия этого не произойдет. Произойдет! И очень хитрым и двусмысленным образом. Будет сооружена некая просьба о том, что в связи с хаосом американцы должны оккупировать зоны размещения наших ядерных сил. И американцы скажут: ну, это же просьба… Она будет инициирована либеральным крылом Кремля, и после этого как можем мы ее не выполнить. Потом в стране начнется черте что. Мы поставим мир на грань ядерной войны. Американские авантюристы вместе со здешними соорудят из этого черт знает что. Вот во имя того, чтоб этого ничего не произошло, надо не защищать Путина, а идти на альтернативные митинги. Туда, где выступают против власти и оранжизма. Власти и оранжизма, вместе. Это ужасно трудно. Но именно это надо сделать. Именно в этом сейчас историческое спасение России. И именно этим мы и занимаемся. Именно потому мы этим и занимаемся, что мы любим своих соотечественников, которых Путин достал вот так, и не хотим отдавать их во власть оранжизма. А еще мы занимаемся этим, потому что в этом наши идеалы, в этом. А не в криминально-буржуазном гламуре, который устроил Путин, как и его предшественники. Мои идеалы неизменны, как и мое отношение к идеалам, я как считал так и считаю, что жить без идеалов невозможно, точнее скучно и тоскливо до ужаса. Что сдавать их может только жалкая тварь, а я хочу быть человеком. И я буду им до конца и не понимаю, зачем отказываться от этого. Это единственное счастье в мире. Я достаточно сказал о своих идеалах? Достаточно, согласитесь. Вот сказав это, я заявляю: граждане, с этими моими идеалами, идеалами, не совместимыми с путинизмом, я, такой как я есть, я, никуда не сдвигавшийся ранее и не сдвигающийся теперь, говорю всем: отечество в опасности! В такой опасности, в какой оно не было даже в 91 г. Это всё не шуточки — то, что там происходит. Это кризис, быстро переходящий в коллапс. И моя такая констатация не имеет ничего общего с примирением с путинизмом. Я ни к какому примирению с путинизмом не призываю. Эта моя констатация означает совсем другое. Что на данном этапе во имя сохранения страны необходим широкий антиоранжевый фронт. В который должны войти как люди с такими же идеалами, как у меня и моих соратников, так и люди с другими идеалами, так же как и мы любящие Россию, являющиеся такими-же патриотами. Люди, готовые так же, как и мы, в случае иноземного наезда взяться за оружие. И защищать Родину. Родину, а не Путина! Вот такой антиоранжевый и антивластный митинг, созданный широким фронтом, такая единая политика на этом кризисном, сверхкризисном этапе, реализуемая широким фронтом, необходима. Еще раз подчеркиваю тем, кто будет извращать то, что я говорю. Что в предлагаемом нами фронте, выступающем на митингах и проводящим другие действия, нет никакого места «Единой России» и прочим ревнителям нынешнего курса. Но в этом фронте есть место как тем, кто хочет очень резко изменить курс власти, так и тем, кто соединяет антиоранжевость, т. е. патриотизм, и неприятие того, что делает власть, с вот этой самой антивластностью. Даже не с желанием резко изменить курс, а просто с констатацией того, что власть ведет страну к гибели. Вот мы относимся к последним. И именно такие люди должны составить ядро широкого фронта. Есть еще одна причина, по которой это абсолютно необходимо.

Эта причина состоит в том, что если патриотизм — вот патриотизм! — т. е. желание спасать отечество, желание отделиться каким-то образом от оранжевой заразы, жаление бороться с теми, кто уже сейчас готовит нашу оккупацию, — будет монополизирован властью, а антипатриотизм будет монополизирован оппозицией, т. е. противниками власти, то мы уже потеряли страну! Понимаете, её уже нет в этом случае. Потому что в этом случае власть, не повернув стратегически, не изменив базу опоры, а просто осуществив какие элементарные телодвижения, всё равно будет волочь страну к гибели, а вся оппозиция, с которой, в случае если власть поволочёт страну к гибели, будут связаны все надежды, все упования, станет оранжевой, т. е. антирпатриотической. Она заложит этот код в сознание наших граждан, отчаявшихся, — и они смирятся с оккупацией. Смирятся с чем угодно ещё. Очень скоро, если власть будет доводить их до ручки, если власть будет продолжать свой курс, будет именно так.

Поэтому исторически невероятно важно, как бы события ни разворачивались, иметь патриотическую оппозицию, которая была бы стратегически против нынешнего курса, стратегически против нынешнего криминального-буржуазного гламура. Стратегически была бы антибуржуазной вообще! И при этом национальной, патриотической. Вопрос наличия такой оппозиции сегодня, при том раскладе который мы имеем, — это вопрос жизни и смерти!

Соответственно, мы не охранители. Мы совсем другие. Пусть охранители действуют с оглядкой на Кремль. На двусмысленный до крайности Кремль, уже очень напоминающий Кремль эпохи Горбачёва и Яковлева. Мы на Кремль оглядываться не будем. У нас к нынешнему Кремлю претензий больше, чем у оранжевой улицы. И эти претензии носят гораздо более глубокий, острый и принципиальный характер. Но ни в какой внутриполитической борьбе нельзя снюхиваться с иноземцами, готовящими оккупацию России. Те, кто будут так снюхиваться, должны запомнить, что они получат отпор. Что всё, что они получат при жизни, — это глубокое политическое фиаско; а то, что, они получат после смерти, — это историческое проклятие своего народа!

Заявляя это, мы собираем 23 февраля в День Защитника Отечества не заурядный митинг. Мы не спецы по митингам, и у нас, как все понимают, нет политических претензий. Мы не выдвинули своего кандидата в президенты, мы не идём сейчас на прямую политическую арену — мы пойдём на неё, когда поймём, что ситуация стала терминальной, не сомневайтесь, мы в этот момент придём и туда. Но пока нас там, очевидно, нет. Мы просто видим, что страна зависла над пропастью — действительно зависла над ней как в 91 году! — и мы не хотим, не хотим, чтобы при нашей пассивности, в том числе уличной, при понятной всем общенародной растерянности, при параличе охранителей, вполне таком же, как 91 году, страна опять рухнула в пропасть. А она может туда рухнуть в любую минуту!

Говорят: подумаешь, «путенярня», «эрэфия» — зачем её жалеть, она и так является местом нашего унижения, местом гниения и так далее… Извините! Если мы потеряем Родину, потеряем Отечество сегодня, — не будет завтра никаких наших идеалов, никаких наших красных реваншей, никакого СССР 2.0, никаких белых империй — ничего не будет тогда, если мы прозеваем сегодня! Будет жалкое безгосударсвенное прозябание людей, которые растратили великое наследство, погубили всё, что мучительно создавали кровью и потом их великие предки! Вот в чём наше кредо, наша точка зрения.

И я не просто сейчас заявил это кредо, — я в серии передач — в серии, подчёркиваю, передач! — попытаюсь убедить всех в том, что я прав. Я не буду гипнотизировать или завлекать — я буду убеждать, т. е. предоставлять такие доказательства, которыми все смогут распорядиться. Распорядиться как граждане, как люди, обладающие разумом, духовным, человеческим суверенитетом, повторяю, как граждане, а не как хомячки и кролики, питающиеся какими-то брендами, мемами, интернетными суррогатами. Я всем предоставлю эту возможность в серии передач. И пусть потом никто не говорит, что этой возможности не было!

2012.01.24. Смысл игры № 7

Мне бы больше всего хотелось вот так спокойно и размеренно обсуждать с теми, кого это по настоящему интересует, все аспекты нынешней ситуации. И мне кажется, что это чрезвычайно необходимо, потому что некоторые аспекты сложившейся ситуации не понимают даже очень искренние, совсем неглупые и достаточно образованные люди. Не изощренные в политике. Не читающие подряд все те статьи, которые сейчас выходят. Не улавливающие определенных нюансов. Нужно, чтобы люди знакомились с серьезным материалом. Нужно, чтобы они улавливали нюансы. Нужно, чтобы они получали спокойную взвешенную информацию, позволяющую им ориентироваться в произошедшем. Но еще нужно и другое. И только потому, что нужно еще и другое, я соглашаюсь участвовать в передаче «Исторический процесс».

Что же именно нужно? Видите ли, дело в том, что вожди «Болотной» и «Сахарова» — Рыжков, Собчак и другие — ведут себя уже как победители. И они, к моему глубокому сожалению, имеют для этого определенные основания. Конечно же то, как они «напыжились», — смешно. Это смешно. Это невероятно пошло. Мягко говоря, несвоевременно. Но это только одна сторона медали. Есть и другая. Она состоит в том, что слишком многие прогибаются перед силой. Перед вот этой клубящейся энергией. Энергией тридцати тысяч людей. То есть количества людей меньшего, чем бывает на крупном футбольном матче, и примерно такого, который бывает на очень большом рок-концерте. Вот перед этим количеством людей начинают прогибаться. И я точно знаю, что это так.

Очень патриотические, умные, честные люди. С большими заслугами перед патриотическим движением. Приходят ко мне. Начинают меня убеждать идти туда — на «Болотную» и «Сахарова». Говорить, что это политически разумно. Что не надо «упираться». Что там можно работать. Что там можно как бы перехватывать энергию. Что там можно кого-то в чем-то разубеждать. А когда я, улыбаясь, смотрю на них и говорю:

— Что за чушь! Кого и в чем Вы хотите там переубеждать? Там на трибунах стоят определенные люди, которые, ну, так сказать, самим фактом своего наличия на трибуне, самим фактом своего этого вождизма прекрасно объясняют всем пришедшим «Who is who» и что всё это означает; когда я долго смотрю на них и улыбаюсь, а они все аргументируют, аргументируют и аргументируют… всё умнее, всё тоньше, всё убедительнее, — я говорю: — Какая чушь! Какая чушь! Какая чушь! — то, наконец, они срываются, и это не один случай, и говорят:

— Сергей Ервандович, их там много! Ужасно много, понимаете?!

И я понимаю. Я понимаю главное — что они пасуют перед силой. Или перед видимостью силы, не важно. В подобной ситуации крайне важно, глядя глаза в глаза этим вождям — Рыжкову, Собчак и всем прочим, — сказать, что я плевал на вас с высокой горы! Есть «вы для меня — никто, и звать вас — никак». Ясно? И наплевать мне на то, победите вы или нет. Наплевать мне на то, кого вы будете сажать в тюрьму, а кого будете награждать. Мне на всё наплевать, потому что вы — ничтожества. И изменники. И место ваше подлинное — такое-то и такое-то. Точка. И если это сказать, если создать какую-то точку «непрогибания», то многие процессы изменятся. Потому что прогибаться уже начинают не только растерянные оппозиционные лидеры. Отнюдь не все — я знаю людей которые не прогибаются. Но эти люди пока что либо не готовы собраться в одно большое целое, для того чтобы давать адекватный отпор, либо просто удовлетворяются тем, что пишут статьи и разговаривают по Интернету. А этого уже недостаточно.

Итак. Не только отдельные оппозиционные лидеры прогибаются (а я вижу как они прогибаются) — прогибается и власть. Это самое глупое, позорное, — но это же факт! Что такое законопроект «О прямых выборах губернаторов», который Президент Медведев послал в Государственную Думу? Это не такое прогибание? А что это? А, я понимаю, да, это очень «тонкий и хитрый маневр». Да. Все у нас сейчас «специалисты» по «тонким хитрым маневрам». Я не знаю, нужно избирать губернаторов или назначать. По мне так и то и другое — плохо, пока у власти находится криминально-буржуазный класс, разрушающий страну. Но я знаю твердо, что сначала отказаться от избрания губернаторов во имя централизации России — а в этом есть определенный смысл, — а потом согласиться под давлением, — это путь к распаду страны! К реальному и быстрому распаду страны! И я посмотрю, как на этот внесенный законопроект отреагирует «Единая Россия». А также все остальные силы. Потому что речь идет о судьбе Родины, а не о «хитрых тонких маневрах». И это абсолютно понятно. И если сегодня так прогибаются, то неизвестно, как будут прогибаться завтра. Потому что прогибаются не перед тридцатью тысячами вышедших на улицу людей — прогибаются перед тем, что стоит ЗА этими людьми. А за ними стоят огромные международные силы, и это все понимают. Перед этими силами уже сейчас прогибаются. Повторяю, очень и очень многие. Поэтому…

Во-первых, нужно просто сказать, глядя в глаза:

— А вот я этого делать не буду, ясно?

И во-вторых. Надо собирать альтернативную силу. Надо делать всё для того, чтобы собирать альтернативную силу. Большой альтернативный митинг нужен для этого. Чтобы была альтернативная сила. Потому что иначе эта монополия на уличную силу поволочет нас к распаду. Как поволокла она нас к нему в 91 году. А раз так — то надо вступать в прямой конфликт на таких передачах как «Исторический процесс». Надо. Противно, мерзко, но ничего не поделаешь. И есть еще третья причина, по которой это надо делать. Вот как ведет себя Чёрт? Чёрт из романа Достоевского «Братья Карамазовы»? Тот самый Чёрт, который разговаривает с Иваном Карамазовым. Или Чёрт из романа Томаса Манна «Доктор Фаустус»? Вот как он себя ведет? Как ему предписано средневековыми легендами, из которых всё черпали великие писатели, которых я сейчас назвал, а также другие, ничуть не менее великие писатели? Чёрт сначала соблазняет, притворяясь. Благородной девушкой. Гордым рыцарем. Чуть ли не ангелом. Кем угодно. И он побуждает на недолжное. На то, чего не должно быть. Когда же соблазненный им несчастный начинает двигаться в неправильном направлении, то Чёрт постепенно меняет обличие. И в конце, когда несчастный уже очень далеко ушел от правды и любви, вот в конце, Чёрт обязательно показывает себя в подлинном обличии. С хвостом, с копытами, рогами. Со всей своей грубостью. Со всеми своими вонючими запахами. Почему? Потому что по ту сторону жизни, в которой можно соблазнятся, обманываться, двигаться в ненужном направлении, вот по ту сторону, когда начнется Суд, то не должно быть оправданий. «Боже мой, а мы такие доверчивые. А мы всё время то западали на Чёрта под названием Горбачев, то на Чёрта под названием Ельцин, то на Чёрта под названием Лебедь», и так далее и тому подобное. Это всё потому, что мы все время хотели благого. Это потому что нам всё время говорили благие слова. Нет, милая!!! Нет!!! Чёрт в конце, в главный момент, хочет явить свое подлинное обличие, для того чтобы никто ни в чем оправдываться не мог.

И он стоит на Болотной, Сахарова, на пьедестале. Он стоит в этом своём подлинном обличьи. В обличьи Ксении Собчак, заявившей, что русские — это генетическое быдло <«Россия стала страной генетического отребья» http://www.echo.msk.ru/blog/statya/709632-echo/, http://eternaltown.com.ua/content/view/8802/167/>, в обличии Немцова, в обличии Каспарова, в обличии всех других. Он там стоит и говорит: «Вот он я, родненькие, и если я вам не нравлюсь — валите вон. Но если вы ко мне влечётесь, то потом не оправдывайтесь — не надо, не хитрите, не умствуйте».

И третья задача таких передач, как «Исторический процесс», для меня заключается в том, чтобы ещё и ещё раз содрать румяна лживые с физиономий этих самых чертей. Чтобы все их увидели в их подлинном обличии, увидели, насколько это мелкие, пошлые и опасные люди. Вот увидели… «Фэйс ту фэйс» на экране, увидели не каких-то абстрактных героев, говорящих не понятно какие слова, а вот эти лица увидели, корчащиеся, кривляющиеся, ненавидящие, увиливающие, — потому что им надо избежать каких-то там обвинений. Потому что их прихватили, потому что они попали в тупик, потому что они не знают, что им ответить. Вот ЭТИ лица чтобы увидели — для этого тоже нужна передача «Исторический процесс». А для того, чтобы разбираться спокойно, нужны другие передачи. Такие, как эта. И мне придётся, как это ни трудно, сочетать такие передачи с передачами такими, как «Исторический процесс». Придётся сочетать. Потому что нужно, чтобы люди разобрались во всём до деталей, чтобы они могли принять ответственное решение. Чтобы они могли понять, НАСКОЛЬКО ВАЖНО СТАТЬ СЕЙЧАС, ИМЕННО СЕЙЧАС, ТОЧКОЙ СОПРОТИВЛЕНИЯ, ТОЧКОЙ НЕПРОГИБАНИЯ, ТОЧКОЙ АЛЬТЕРНАТИВНОЙ СИЛЫ И, НАКОНЕЦ, ТОЧКОЙ ПРАВДЫ. Точка сопротивления, непрогибания, альтернативной силы и правды — ЭТО И ЕСТЬ МИТИНГ, КОТОРЫЙ МЫ СТРЕМИМСЯ СОБРАТЬ 23 ФЕВРАЛЯ.

Я рассказываю о том, что происходит, рассказываю спокойно, углубляясь в нюансы, рассказываю из передачи в передачу для того, чтобы могли принять спокойное, независимое решение. Для себя самих его принять. Не под давлением каких-то там, так сказать, ораторов, гипнотизёров, а вот спокойно, наедине самими с собой. Вот для этого нужны такие передачи, как «Смысл игры».

И я буду спокойно зачитывать некоторые тексты.

Если кто-то смотрел «Исторический процесс», в котором Владимир Рыжков говорил, что «(24:30) …Я вам сейчас приведу факт, что вы лжете, когда вы говорили что Касьянов в Хельсинки требовал от Путина передать ему власть — ложь, я там был…». Вы слышали это. Вы слышали, что, когда я ему показал статью и он понял, что она у меня на руках, он струхнул и отполз. Ну так вот теперь давайте эту статью вместе и почитаем.

Это статья «Декабристы 2.0» <http://www.gazeta.ru/politics/elections2011/2011/11/10_a_3828446.shtml> от 11 ноября 2011 года. Когда у нас выборы были? 4 декабря. Значит, за 20 дней с лишним до этих этих выборов. И она выходит в «Газете Ру» — одном из самых объективных изданий. Что пишет «Газета Ру»:

«Лидеры нескольких оппозиционных и незарегистрированных политических партий и объединений, известные правозащитники, эксперты, деятели культуры и искусства создадут в России новую форму протестной деятельности: 12 декабря в Москве пройдет заседание „Общероссийского гражданского круглого стола“. „Это новая форма давления на власть“, — объявил инициатор созыва мероприятия экс-премьер России и сопредседатель не получившей регистрации партии ПАРНАС Михаил Касьянов в среду вечером в Хельсинки — там при его участии открылась международная конференция „Хельсинки 2.0“».

И дальше опять цитата из Касьянова:

«„От теряющего рейтинг Путина власть переходит к элитам — творческим, интеллектуальным, профессиональным, которые, как в 70-е гг. 20-го века, должны, опираясь на свой авторитет, создавать атмосферу недоверия этому режиму, и тогда Путину придется начинать вести с этими элитами переговоры о добровольном отказе от власти“, — говорил Касьянов в зале Государственного дворца Финляндии, где в 1975 году подписанием заключительной Хельсинкской декларации страны Запада и „восточного блока“ гарантировали друг другу мирное сосуществование и уважение основополагающих прав человека.»

Что именно там гарантировали друг другу страны Запада и «восточного блока», можно обсуждать отдельно. С Хельсинки начался распад СССР. Потому что всё, что там было зафиксировано, Запад-то не выполнил, а мы выполнили. Запад на нерушимости границ-то не настаивал, а мы с правами человека пошли очень далеко. И не зря говорится о Хельсинки 2.0, потому что нужна новая редакция некой капитуляции. Но перед кем капитуляции? Перед «круглым столом»? А кто в него входит?

«Часть приглашений разослана или согласована, говорит Касьянов, упоминая среди возможных участников нескольких известных политологов (Лилия Швецова, Георгий Сатаров), двух своих коллег по ПАРНАСу Бориса Немцова и Владимира Рыжкова, а также группу культурных деятелей — Лию Ахеджакову, Олега Басилашвили, Наталью Фатееву. В числе участников будут корифеи правозащитного движения Людмила Алексеева и Сергей Ковалев.

…Представителей бизнеса на первой встрече не будет, так как сейчас „важно собрать моральные авторитеты в своих областях“, говорит Касьянов. В будущем бизнесмены могут появиться, могут вестись переговоры и с политиками, которые участвуют в легальной политике, — с левыми и „Яблоком“, допускает он. К участию может быть приглашен и Михаил Горбачев, сказал политик.

Будут и неожиданные лица, для которых раскрытие их оппозиционности будет смелым шагом, обещает Касьянов.»

Значит, сейчас они не оппозиционные, а какие? Внутрисистемные. Значит, Касьянов обещает, что система-то скоро покажет свою двусмысленность и начнёт переговоры с «круглым столом», потому что она уже вошла в этот «круглый стол».

Но с какой стати Владимир Путин начнёт уступать власть Лие Ахеджаковой, Лилии Швецовой, Георгию Сатарову и даже Борису Немцову, а также Олегу Басилашвили и Наталье Фатеевой? Какое давление будет оказано?

Берём другую статью, которая выходит в Правда. Ру: «„Элита“ идёт на абордаж». Статья выходит… Если эта статья, в Газете. Ру, выходит 11-го ноября, то «„Элита“ идёт на абордаж» выходит 10-го ноября. Опять же речь идёт о том, что до выборов остаётся ещё двадцать с лишним дней. Значит, всё готовится заранее — правильно? Я правильно называю даты? А раз даты такие, то и логика абсолютно очевидна.