Волна нетерпения пробежала по плечам Троя. Он стремился начать скорее расспрашивать Печаль, но узнал обычную тактичность Елены. Холмы Анделейна всегда рисовались в легендах как некий образ рая. Разговор об этом принес бы Печали облегчение.

В ответе ее беспощадная горечь на момент пропала. Глаза наполнились слезами, и слезы побежали по слабой улыбке ее губ.

– Холмы свободны, – просто сказала она.

Неясный шум пробежал по палате, и многие закивали удовлетворенно.

В этом гривомудрая ошибаться не могла.

Елена вздохнула с благодарностью, позволяя вомарку задавать вопросы. Она посмотрела на него так, словно просила быть вежливым. – Хорошо, – сказал Трой, поднимаясь. Его сердце было переполнено тревогой, но он игнорировал это. – Я понимаю, что ты не знаешь размеры армии Фаула. Я принимаю это. Но мне нужно знать, когда он отправился. Мне нужно знать точное количество дней, которое прошло с тех пор, как его армия покинула Раздробленные Холмы.

Гривомудрой не требовалось времени для подсчета. Она ответила сразу:

– Двадцать дней.

На мгновение вомарк безглазо уставился на нее сквозь свои солнечные очки, парализованный до молчания. Затем прошептал:

– Двадцать дней? – Его голова закружилась. – Двадцать? – С силой, сжавшей сердце, перед ним возник образ армии Фаула, резко продвинувшийся вперед на тридцать пять лиг – на пять дней. Он рассчитывал получить сообщение о продвижении Лорда Фаула за пятнадцать дней. Он хорошо знал ранихийцев и знал с точностью до лиги, сколько могла гривомудрая проходить в день.

– О Боже! – Гривомудрая Печаль должна была достичь Ревлстона за пятнадцать дней.

У него оказалось на пять дней меньше. На пять дней меньше для совершения марша на триста лиг! И армия Фаула, таким образом, будет в Центральных Равнинах уже через десять дней!

Не заметив, как он это сделал, он обнаружил себя уже сидящим, уткнувшимся лицом в ладони, словно не в силах взглянуть на крушение его прекрасных планов. Оцепенело, словно эта было теперь вовсе не важно, он подумал, что все же был прав: вызов Кавинанта точно совпал с началом исхода армии Лорда Фаула. Это деяние Лордов послужило спусковым крючком атаки Презирающего. Или же, может, все было наоборот? Был ли вызов действительно нежелателен для Фаула?

– Как?.. – на мгновение он не мог определить, что же хочет спросить, и лишь тупо повторил:

– Как?..

– Спрашивай, – мягко потребовала Печаль.

Он заметил в ее голосе волнение опасения уязвления ее гордости после таких впечатляющих испытаний. Это заставило его поднять голову и взглянуть на нее. Она смотрела на него, и ее руки шевелились, как если бы в них был боевой шнур с ее головы. Но он все же задал вопрос, чтобы не оставлять сомнений:

– Что случилось? Почему ты шла так долго?

Свой голос показался ему слабым и несчастным.

– Я была уведена со своего пути, – произнесла она сквозь зубы, – на север, в глубину Сарангрейва.

– О Боже! – слабо выдохнул Трой. Он чувствовал, как смотрит на него Печаль и все остальные. Но он был не в состоянии думать, мозг отказывался ему служить. Лорд Фаул был в трех днях пути от Мшистого Леса.

Гривомудрая презрительно фыркнула и повернулась к Высокому Лорду:

– Это тот человек, что поведет ваших воинов? – кисло спросила она.

– Пожалуйста, извини его, – ответила Елена. – Он новичок в Стране, и некоторые вещи понимает не вполне ясно. Но он избран ранихином. В свое время он покажет свою истинную цену.

Гривомудрая Печаль пожала плечами:

– У вас есть еще вопросы? – сказала она утомленно. – Мне хотелось бы поскорее закончить это.

– Ты рассказала нам достаточно много. Теперь у нас нет больше сомнений по поводу направления движения Фаула, и мы можем предположить его скорость. Остался только один вопрос. Он касается состава армии Ядовитого Клыка. Какие существа составляют ее?

Горечь исказила черты лица Печали, и она сказала сурово:

– Я говорила о ветре, о зле в воздухе, которое уничтожило моих шнуроносящих. Я видела юр-вайлов, пещерников, множество крешей, огромных льволиких зверей с крыльями, которые могут как бегать, так и летать, и много других отвратительных созданий. Они имеют черты собак, лошадей или людей, но при этом вовсе не такие, какими кажутся. Они источают великое зло. Мне кажется, они являются животными и людьми Страны, обращенными в зло Ядовитым Клыком.

– Это работа камня Иллеарт, – пробормотала Елена.

Но гривомудрая продолжила:

– И еще одно я видела – я не могла ошибиться, ибо он шагал прямо перед армией, командуя продвижением этой орды. Он управлял этими созданиями с помощью зловещего зеленого света и называл себя Душераздирателем. Это был великан.

В одно мгновение тишина словно удар грома поразила палату Совета.

Это обострило внимание Троя и зажгло пламя страха в его груди. Великаны! Фаул уже завоевал их? Неужели?

Тогда Первый Знак Морин встал на ноги и сказал уверенным, ровным голосом:

– Это невозможно. Горбратья – другое название для дружбы и преданности. Ты бредишь?

Сразу же палата зашлась в протестующем крике, отрицая возможность того, что великаны могли присоединиться к Презирающему. Эта мысль была слишком ошеломительна, чтоб быть принятой, это обращало незыблемую веру в истерию. Хафты взорвались гневом, и несколько из них закричали сквозь гвалт, что Печаль лжет. Двое Хранителей Учения подхватили вопрос Морина и превратили его в обвинение Печали в том, что она подручная Опустошителя. Смущение охватило даже Лордов. Тревор и Лерия покрылись бледностью от страха, Вереминт ругался с Морэмом, Елена и Каллендрилл были ошеломлены, а Аматин ударилась в слезы.

Шум быстро заполнил всю палату, усиливая сам себя в чистой акустике, становясь все более грубым и диким. В шуме чувствовалась паника. Если великанов смогли заставить служить Презирающему, значит, никто не мог чувствовать себя в безопасности, предательства можно было ожидать отовсюду. Даже Стражи Крови имели выражение страха на своих лицах.

Но Печаль стояла твердо под градом протестов и обвинений, подняв голову высоко, в ее глазах сверкала гордость и ярость.

В следующий момент Кавинант оказался возле нее.

– Адский огонь! – он потряс кулаками перед аудиторией, – разве вы не видите, что она говорит правду?

Его голос не возымел эффекта. Но крик его как-то повлиял на Кеана. Старый вояка хорошо знал ранихийцев, и он знал Печаль в молодости.

Он вскочил на ноги и прокричал:

– А ну, тихо!

Подчинившись команде, хафты тут же замолкли. Тем временем Елена стала понимать, что происходит. Она восстановила контроль над собой, исторгнув из Посоха сноп голубых искр, и закричала:

– Мне стыдно!!!

В мгновение напряженная тишина, смешанная со страхом, воцарилась в палате.

– Меленкурион абафа! Неужели мы дошли до такого? Неужели страх сделал нас настолько низкими? Посмотрите! Посмотрите на нее. Если вы не слышите правду в ее словах, тогда посмотрите на нее сейчас. Вспомните клятву Мира и посмотрите на нее. Во имя Семи! Что за зло вы видите? Нет – я не услышу никаких протестов о том, что зло может быть скрыто. Мы в палате Совета Лордов Ревлстона. Это – Совет Лордов. Никакой Опустошитель не может лгать и предавать здесь. Если бы гривомудрая лгала, мы бы знали это.

Когда он увидела, что овладела аудиторией, она продолжила спокойно:

– Друзья, мы на самом деле даже больше, чем это. Мне неизвестно значение новостей Печали. Возможно, Презирающий покорил и сломил великанов посредством камня Иллеарт. Возможно, он способен создавать злых созданий любого вида, какого пожелает, и показал ложного великана Печали, зная как предательство горбратьев повредит нам. Мы должны найти ответы на эти вопросы. Но здесь находится гривомудрая Печаль, ранихийка, выбившаяся из сил, оказывая нам помощь, за которую мы никогда не расплатимся. Очистите свои сердца от всех помыслов против нее. Мы не должны поступать так несправедливо.

– Правильно, – Трой поднялся на ноги. Его мозг снова заработал. Он стыдился своей слабости и стыдился своих хафтов. Он запоздало вспомнил, что Каллендрилл и Аматин не смогли пройти Сарангрейвскую Зыбь, а Печаль – смогла, чтобы донести предупреждение до Ревлстона. И ему не нравилось, что Кавинант вел себя лучше, чем он.

– Ты права, – он повернулся к гривомудрой ранихийке, – мои хафты и я приносим тебе свои извинения. Ты заслужила лучшего отношения – особенно от нас. – Он сказал ядовито для хафтов:

– Война возлагает на людей бремя, не заботясь, готовы ли они к нему или нет. Он не ждал возражений. Повернувшись к Кеану, он сказал:

– Хилтмарк, благодарю тебя, что ты не потерял голову. Надеюсь, что ничего подобного больше не повториться.

Он сел и снова спрятался за своими очками, пытаясь поразмыслить над спасением своих военных планов. Кеан скомандовал:

– Вольно!

Хафты уселись на свои места, выглядя пристыженными и все же в какой-то мере более решительными, чем раньше. Это, казалось, положило конец всем беспорядкам в палате. Гривомудрая Печаль и Юр-Лорд Кавинант склонились, оперевшись друг на друга, словно ища поддержки. Высокий Лорд начала говорить, но Печаль прервала ее низким голосом:

– Не нужно извинений. Отпустите меня. Я должна отдохнуть.

Елена печально кивнула.

– Иди с миром, гривомудрая Печаль. Гостеприимство Ревлстона к твоим услугам, сколько бы ты ни оставалась. Но, пожалуйста, послушай. Мы никогда не пренебрегали с легкостью нуждами ранихийцев. И ценность ранихинов для всей Страны невозможно переоценить. Мы не забываем. Мы всегда рады встретить гривомудрую ранихийку! Пусть цветение аманибхавам никогда не закончится! Мы всегда рады встретить любого ранихийца! Пусть Равнины Ра будут мягки под твоими ногами! Мы всегда рады ранихинам! Хвост неба, грива мира!

Она еще раз склонилась перед Печалью в поклоне ранихийцев. Гривомудрая Печаль ответила таким же поклоном и добавила традиционный знак прощания: прикоснувшись подушечками ладоней к вискам, она наклонилась вперед и затем широко развела свои руки, как бы обнажая свое сердце. Затем повернулась и пошла к дверям. Кавинант пошел с ней, идя возле нее осторожно, как если бы хотел и боялся взять ее за руку. Наверху лестницы они остановились и встали лицом к лицу. Взгляд Кавинанта был полон эмоций, которые, казалось, вздували кость между глазами. Ему было трудно говорить.

– Что я могу сделать – если я могу что-либо сделать – чтоб ты снова стала Веселой?

– Ты молод, а я стара. Это путешествие мне дорого обошлось. Я потеряла в нем очень много лет. Их уже не вернуть. – Мое время течет с другой скоростью. Не завидуй моей жизни.

– Ты Кавинант Кольценосец. У тебя есть сила. Как мне не завидовать?

Он отшатнулся, но после короткой паузы она добавила:

– Ранихины все еще ждут твоего зова. Ничего не закончилось. Они услышали тебя на горе Грома, и услышат снова – до тех пор, пока ты не избавишь их от страшной угрозы.

Когда она вышла в дверь мимо него, он остался, уставившись на руки, словно их пустота причиняла ему боль. Но потом приободрился и спустился вниз занять свое место. Некоторое время в палате стояла тишина. Собравшиеся смотрели на Лордов, а Лорды сидели спокойно, наклонив головы и обсуждая задачи и цели. Это успокоило аудиторию. Это было частью загадочности Лордов, а люди Страны, жители подкамений и настволий, верили Лордам. Пока Совет был способен обсуждать и вырабатывать решения и вести за собой, Ревлстон не оставляла надежда. Даже вомарк Трой, так и не обратившийся в их веру, не мог не разделять этого.

Наконец контакт был разорван с почти слышимым вздохом Лорда Вереминта, и Высокий Лорд подняла свою голову к собравшимся:

– Друзья воины, служители Страны, – сказала она. – Настало время принимать решения. Колебания и приготовления окончены. На нас надвигается война, и мы должны ее встретить. Поэтому главный голос принадлежит вомарку Хайлу Трою. Он будет командовать Боевой Стражей, и мы будем поддерживать его нашими лучшими силами, согласно интересам Страны.

Но одна проблема стоит здесь на первом плане – этого великана зовут Душераздиратель. Вопрос требует ответа.

Вереминт резко произнес:

– Камень необъясним. Но все же только его не достаточно. Великаны сильны, они смогли бы сопротивляться Камню или уклонились бы от него.

– Я согласна, – сказала Лерия. – Великаны Прибрежья понимают опасность камня Иллеарт. Проще поверить, что они оставили Страну и отправились в странствие к своему потерянному Дому. – Без золотожильных рулей? – недоверчиво произнес Тревор. – Не похоже. Это не то… не то, что видел Морэм.

Остальные повернулись к Морэму и он, немного помедлив, сказал:

– Нет, это не то, что я видел. Остается только надеяться, что я увидел неправильно или неправильно понял то, что увидел. Но, к добру или ко злу, дело это пока выше нашего понимания. Мы знаем, что Корик и Лорды Гирим и Шетра сделают все возможное для великанов. И мы не можем послать сейчас в Прибрежье больше наших сил, чтоб выяснить, как заставили великана вести армию Фаула. Мне кажется, мы узнаем ответ раньше, чем нам того хотелось бы.

– Хорошо, – вздохнула Елена. – Я слышала тебя. Давайте теперь разделим среди нас ношу войны. – Она оглядела палату, подбирая людей под свои планы распределения ответственности. Затем сказала:

– Лорд Тревор и Лерия, вам я вверяю безопасность Ревлстона. Вашей задачей будет позаботиться о людях, которые лишаться дома в этой войне, создать запасы и подготовить надежную защиту на случай осады и сражения в последней битве, если мы проиграем. Слушайте меня, друзья.

Это жесткое бремя. Тому, кто останется здесь, в конце потребуется больше силы и мужества, чем остальным – ибо если мы проиграем, вы должны будете сражаться до последнего. Вы будете в жестоком положении, как то, которое привело Высокого Лорда Кевин к Осквернению. Я верю, что вы будете сопротивляться. Страна не должна погибнуть таким образом снова.

Трой мысленно согласился с ней. Она сделала хороший выбор. Лорд Лерия будет сражаться неожиданными методами и никогда не предпримет действий, которые могли бы повредить ее дочкам. А Тревор сделает все от него зависящее, и даже большее, и при этом будет уверен, что делает не столь много, сколько остальные. Они приняли предложение Высокого Лорда спокойно, и Елена продолжила:

– После защиты Ревлстона, мы должны позаботиться о лосраате и Тротгарде. Лосраат необходимо сохранить, а Тротгард – удерживать так долго, как это возможно, в качестве прибежища лишившихся дома – как людей, так и зверей. И как знак того, что мы не склонились перед Презирающим. В пределах долины двух рек Тротгард защитим, хотя это и будет нелегко. Лорд Каллендрилл и Аматин – эту задачу я возлагаю на вас.

Сохранить Тротгард, называвшийся в древности Кураш Пленетор, Больной Камень, чтобы не позволить дать новое имя нашему обязательству перед Страной.

– Минуточку, – нетерпеливо прервал ее Трой. – Таким образом у тебя получается, что со мной идут ты, Морэм и Вереминт. Я думаю, мне этого будет недостаточной.

Елена задумалась ненадолго. Затем сказала:

– Аматин, примешь ли ты в одиночку бремя удерживать Тротгард? Тревор и Лерия окажут тебе всю возможную с их стороны помощь.

– Мы сражаемся в войне, – просто сказал Аматин. – Не стоит протестовать и говорить, что меня не достаточно. Я должна сделать так, чтобы меня было достаточно. Хранители Учения поддержат меня. – Ты справишься, – ответила Елена, улыбнувшись. – Отлично. Оставшиеся – Каллендрилл, Вереминт, Морэм и я – пойдут с вомарком. Еще два важных дела, а затем говорить будет вомарк. Первый Знак Морин.

– Да, мой Лорд, – встал Морин.

– Морин, ты Первый Знак. Ты будешь командовать Стражами Крови так, как требует твоя Клятва. Передай в распоряжение Троя всех Стражей Крови, свободных от защиты Ревлстона.

– Да, мой Лорд. Две сотни их присоединится к Боевой Страже вомарка.

– Это хорошо. У меня есть для тебя еще одна задача. В каждое подкаменье и каждое настволье в Центральных и Южных Равнинах, а также в холмы за ними должны быть посланы всадники. Все люди, которые могут оказаться на пути Фаула, должны быть предупреждены и направлены в Тротгард, если они предпочтут покинуть свои дома. И все, кто живет вдоль маршрута Боевой Стражи на юг, должны быть попрошены о помощи еде для воинов, чтоб им шлось легче, чтоб было меньше нести. Одной лишь алианты будет недостаточно для такого количества людей.

– Это будет сделано. Стражи Крови отправятся в путь еще до восхода луны.

Елена кивнула в знак одобрения.

– Никакой благодарности не хватит чтобы достойно возблагодарить Стражей Крови. Вы даете новое имя безупречной службе. Пока люди населяют Страну, Страж Крови будет синонимом преданности.

Поклонившись, Первый Знак сел. Высокий Лорд установила Посох на стол перед собой и, усевшись, дала знак Трою. Он глубоко выдохнул и поднялся, все еще чувствуя себя крупно обманутым. Но он уже вновь обрел контроль над ситуацией, и снова мог рассуждать ясно. Даже когда он уже начал говорить, новые идеи возникали в его сознании.

– Я не хочу попусту тратить время, извиняясь за неприятности, в которые мы попали. Я строил свои планы исходя из того, что мы получим известие о выходе армии Фаула через пятнадцать дней. Теперь он на пять дней ближе. Это – самый важный факт.

Многие из вас в целом знают, что я задумал. Как я смог изучить, Старые Лорды имели две проблемы в борьбе с Фаулом – истощение от любого способа бороться с Фаулом на Землепровале и проблема местности. Центральные Равнины благосклонны к тому, чья армия больше и свежее.

Моя идея состояла в том, чтоб дать Фаулу пройти заметную часть пути и встретить его на границе долины Мифиль, где река Мифиль огибает южную границу Анделейна. Тогда мы смогли бы отступать на юго-запад, завлекая за собой Фаула в Роковое Отступление. Во всех легендах это место, где бегущие армии оказываются разгромленными. На самом деле это замечательное место, где можно побить армию, которая больше и быстрее, чем твоя. Местность – бутылочное горло между двумя горами – дает огромное преимущество тому, кто оказался здесь первым, если было время окопаться до прихода врага.

Да, это была отличная идея. Но теперь все стало по-другому. Мы потеряли пять дней. И он повернет на север, вынуждая нас воевать там, где хочется ему, в Центральных Равнинах. Если мы будем отступать, то остановимся лишь у Тротгарда.

Он замер, изучая реакцию на свои слова. Но большинство людей просто наблюдали за ним, и лишь некоторые Лорды скрывали что-то в своих глазах.

– Есть только один способ все же сделать это. Это будет ад – но все же это возможно предпринять.

Он запнулся. Ад – это не то слово. То, что предстоит испытать воинам, будет еще хуже. Как он может просить их об этом, когда именно его просчет сделал это необходимым? Как?..