Он оскалил зубы и подмигнул Морн.

– Оттуда-то я и почерпнул в то время большую часть своих познаний.

Со стороны девушки не последовало никакой реакции.

– Я сложил все это добро в шкафчик Скарла и запер его. Затем положил ключ на место. Он даже не хватился его.

На следующее утро копы сбесились. Они начали обыскивать комнату за комнатой. Заставили нас сдать ключи от шкафчиков и стоять голышом, пока они копались в них.

Когда старина Скарл наконец увидел, что лежит у него в шкафу, он хлопнулся в обморок.

Ангус попытался хохотнуть, но этого у него не вышло. Непонятно почему, но удовольствие от того, что он сделал со Скарлом, потеряло свой привычный вкус. Вместо этого внутри у него появился незнакомое ощущение тошной горечи, как будто кто-то обманул его.

Пытаясь добавить к своему рассказу немного перца, он сказал:

– Доконали его эти картинки. Они были чересчур фривольными для стен школы. И его вышвырнули к чертовой бабушке. Наверно отправили в лагерь для более взрослых.

К сожалению, удовольствия от своей приправы он так и не получил.

– А меня сунули в комнату к трем бляденышам, которые ставили меня раком всякий раз, когда им больше нечем было заняться.

Так я и коротал там свои денечки, пока не улучил минутку и не сбежал.

Взгляд девушки оставался неподвижным. Она по-прежнему смотрела ему в рот темными провалами глаз поверх колен, все еще ждала чего-то. Закончив говорить, Ангус нахмурился. Она заметила это. Подождала немного и спросила:

– И какое отношение это имеет ко мне?

– А? Что? – он прослушал ее вопрос.

– Ты подставил своего соседа по комнате.

Голос Морн охрип от тяжести пережитого, от того, что он сделал с ней.

– Но тот парень был единственным, кто защищал тебя. Подставив его, ты, быть может, навредил себе больше, чем ему. И какая связь у всего этого со мной?

Застегивая комбинезон и постепенно теряя благодушное настроение, Ангус ответил:

– От этого хорошеет на душе. Вот какая тут связь с тобой. Хорошеет на душе.

Окончательно расстроившись, он двинулся к выходу. Неожиданно за спиной у него девушка очень мягко и жалобно попросила:

– Прекрати это. Пожалуйста.

Он замер.

– Тогда ты сможешь доказать «легальное» использование. Моего шизо-имплантата. Я дам показания в твою пользу. Я скажу, что ты должен был сделать это. Для того, чтобы спасти нас обоих. Но пожалуйста, прекрати это. Только лишь прекрати это.

Ангус повернулся, для того чтобы посмотреть на нее, но она прятала взгляд.

– А что случилось с нашей бравой полицейской и ее долгом? Что случилось со всеми нашими угрозами? А я-то думал, что ты собираешься расправиться со мной.

– Я боюсь, – сказала она очень тихо. И умоляюще: – Я хочу жить.

Он глядел на то, как она судорожно сжимает колени и прячет в них лицо, и ему казалось, что перед ним предстал сам Страх.

– Я помогу тебе вести корабль обратно к Станции. Я дам показания – я скажу, что ты поступил так, как было нужно. Они поверят мне. Я полицейский Объединенных Компаний. И я не скажу ничего про тех старателей. Я… – голос девушки дрогнул, но она заставила себя продолжать. – Я буду делать все, что ты захочешь. Я буду твоей любовницей. Но прошу тебя, не надо больше. Перестань мучить меня.

В течение двух очень странных секунд у Ангуса было такое чувство, будто она смогла убедить его, смогла заставить его пожалеть ее. Неужели она уже сломалась? Неужели он зашел так далеко? Но почти сразу же необычные эмоции, которые девушка ухитрилась проявить в нем, оказались сметенными страхом и гневом.

– Нет, – резко ответил он. – Я не собираюсь останавливаться. Никогда. И я никогда не перестану мучить тебя. А ты здорово перепугалась. Это-то мне и нравится.

И прежде чем она сумела бы расстроить его еще больше, он ушел прочь, позволив ей помыться, или отдохнуть, или заняться тем, чем она посчитает нужным для, того чтобы приготовить себя для него.

Глава 8

Неожиданно он понял, что его влечение к ее плоти необъяснимым образом ослабло. Так или иначе, но воспоминания о соседях по комнате в исправительной школе заставили его крепко задуматься о опасностях его теперешнего положения. Слишком уж многим он рисковал. Допуская, что забавы с Морн и вправду доставляли ему так много удовольствия, как он сказал, все равно они не стоили того, чтобы понапрасну рисковать собой, оставаясь в стационарном укрытии, безо всякого ремонта. В настоящее время он не мог достаточно полно оценить объем повреждений, которые получил его корабль. Сам по себе имеющийся износ металлических частей плюс последствия столкновения с астероидом могли дать непредсказуемый эффект. В отсеках «Красотки», имеющих слабину в разных местах, могли неожиданно открыться течи, если не сквозные трещины. Кроме того, Морн была его: он мог обладать ею в любое время. Следовательно, оставаться там, где он был, рискуя собой и ничего при этом не приобретая, было просто глупо.

Пока она принимала свой бесконечный душ, пытаясь, как он злобно предположил, смыть с себя следы его прикосновений, он начал шаг за шагом возвращать к жизни некоторые системы «Красотки».

Первым делом, из соображений собственной безопасности, он ввел в компьютер новую серию паролей и кодов личного доступа, ограничивая область возможных действий Морн в будущем, когда она получит доступ к консоли управления. Кроме того, он организовал охранную сигнализацию на случай, если девушка будет пытаться проникнуть в запретные области корабля. Покончив с этим, Ангус занялся проверкой скана и вьюеров.

Проверка подтвердила его предположения: «Смертельная Красотка» ослепла там, где были разбиты ее антенны и наружные датчики. Это означало, что в полете ему придется вращать корабль вокруг продольной оси для того, чтобы перемещение работающих сканеров и вьюеров компенсировало отсутствие вышедших из строя. Возникшая проблема вдвое усложняла жизнь: пилотирование корабля в таком состоянии требовало от пилота особой ловкости, а обработка входной информации требовала дополнительного анализа. Но при этом одно преимущество все-таки было. Морн Хайланд не сможет свободно передвигаться по вращающемуся кораблю, она будет вынуждена сидеть пристегнутой в своем кресле. Хотя бы об этом беспокоиться не придется.

Когда на дисплее замигал крошечный тревожный огонек, он как раз собирался звать Морн для того чтобы начать первый урок.

Сердце Ангуса сделало перебой. Инстинктивное состояние боевой тревоги колючей волной пронеслось по его телу, такое же, как бывало при нападениях на «Красотку». Но никакого нападения не было, конечно, он знал это, знал это, но все равно, когда он начал вводить в компьютер команду, опознавая источник тревожного сигнала, его руки тряслись.

Медблок.

Морн Хайланд не была новичком. Ее отлично натаскали в Академии. В течение тех считанных секунд, которые ушли у него на идентификацию источника тревоги, она успела перепрограммировать компьютер медблока.

Команды, введенные Морн, высветились на экране консоли управления. Она дала медблоку приказ сделать ей укол смертельной дозы болеутоляющего наркотика.

Морн.

Ангус Фермопил был трусом: лучше и быстрее всего он действовал именно тогда, когда им овладевал страх. Даже особенно не раздумывая об этом, не имея на это времени, он отказался от блокировки действий медблока со своей консоли – это было слишком медленно. Слишком много уровней требовалось пройти, укол мог быть сделан прежде, чем он закончит эту процедуру. Когда-то давно он стер из памяти медблока предохранительную программу. Эта программа следила за состоянием пациентов и пресекала действия медблока в том случае, если возникала угроза жизни людей. Однако, так как скальпели и наркотики были необходимым и очень удобным средством для ликвидации случайных и нежелательных членов экипажа, Ангус, немного поработав с компьютером, усовершенствовал его программное обеспечение необходимым образом.

Используя преимущества слабой гравитации, он пробкой вылетел из кресла пилота, мощным толчком придав своему телу поступательное движение в сторону медблока.

Одновременно он нащупал в кармане пульт шизо-имплантата.

В течение последних дней ему довелось вволю попрактиковаться с имплантатом, поэтому определить нужную кнопку на ощупь не составило для него особого труда. Менее чем через три секунды после того, как он нашел источник тревожного сигнала и понял опасность, нажатие кнопки на пульте шизо-имплантата парализовало тело Морн.

Но этого было мало. Она перехитрила его. Перед тем, как ее программа начала управлять компьютером, Морн легла на хирургическое ложе и закрепилась ремнями. То, что она была сейчас так же безжизненна, как отсоединенный участок электронной схемы, не могло уберечь ее от щупальца кибернетического зонда, выдвинувшегося со стороны рабочей панели медблока и нацелившего иглу прямо в вену на шее Морн.

Быстрый, как страх, Ангус метнулся от двери к хирургическому ложу, поймал зонд на полпути, ухватил двумя пальцами иглу и торопливо и не очень аккуратно отломил ее.

Зонд остановился. На рабочей панели медблока замигал красный аварийный сигнал.

Но Ангус не обратил на него внимания. Забыв о том, что Морн парализована, он схватил ее за плечи и встряхнул:

– Что с тобой? В чем дело? – грубо орал он в ее равнодушное лицо. – Ты сошла с ума?

То, что она никак не реагировала на его вопросы, сделало его желание ударить ее невыносимым. Но он взял себя в руки и отпустил ее. На плече Морн его рука оставила небольшое пятно крови.

– О, черт!

Он рывком поднял руку к глазам и осмотрел ее.

Ломая иглу, он сильно процарапал себе палец.

Ему показалось, что он видит, как прозрачная жидкость разносится кровью прочь от ранки по всему телу.

О, черт. Наркотический препарат представлял собой чистую жидкость, без цвета, вкуса и запаха, напрямую действовавшую на нервную систему и при повышенной концентрации способную убить человека даже небольшой дозой.

С огромным трудом Ангус подавил в себе безумное желание засунуть палец в рот и отсосать яд из ранки.

Он знал, что ему следует делать. Ситуация могла быть взята под контроль.

Быстрыми и резкими движениями он отвязал Морн от ложа. Не обращая внимания на ее состояние, он спихнул девушку на пол и забрался на ее место. После этого повернулся к панели управления медблока и ввел в компьютер последовательность команд.

Экстремальная ситуация.

Отмена инъекции болеутоляющего наркотика.

Замена иглы и ликвидация аварии.

Терапия наркотического отравления.

Источник отравления: правая рука.

Стараясь не торопиться и не шевелиться, чтобы не способствовать ускорению распространения наркотика по телу, он лег на спину, закатал рукав комбинезона и приготовил правую руку для зонда.

С механической точностью зонд очистил ранку и залил заживляющим раствором. Установив новую иглу, механическая рука сделала ему инъекцию, как было сказано на дисплее, дозы необходимого наркоблокатора, который должен был вывести наркотик из тела вместе со шлаками и воспрепятствовать его усвоению.

Кроме того, инъекция содержала в себе успокоительное средство, так как компьютер отметил у Ангуса чрезмерное учащение ритма дыхания и сердцебиения.

Вся процедура заняла не более минуты. Ощущая небольшое головокружение и легкую лихорадку, Ангус сел и посмотрел на неловко раскинувшуюся на полу фигуру Морн.

Она успела надеть комбинезон. Даже решившись убить себя, она сначала оделась. Возможно, она не могла больше переносить вид своего тела – физической оболочки, принесшей заключенному внутри нее духу столько горя. Несмотря на забавную позу, которую заняло ее тело из-за слабой гравитации, и спешку, она показалась ему такой желанной, мучительно привлекательной и потерянной, какой не была никогда.

Успокоительное средство подействовало на него очень странно. Ощущение сверхъестественной благодати снизошло на него. Он достал из кармана пульт и освободил ее.

Судорога прошла по ее телу, лицо дернулось, глаза распахнулись. Несколько секунд она не могла собраться с мыслями и сообразить, что произошло. Затем она ощутила на себе взгляд Ангуса, и лицо ее отразило отчаяние.

– Вставай, – сказал он грубо, но беззлобно.

Она напряглась, но осталась на месте, как будто то, что она поняла, потрясло ее и лишило способности двигаться. Постепенно, однако, ее спазм прошел. Она пошевелила руками, встала на колени и, наконец, поднялась перед ним во весь рост. Но взгляд она по-прежнему прятала, избегая смотреть ему в глаза.

Мысленно он представил себе, как ударит ее. Он видел, как тяжело поднимается его рука, ощущал сотрясение своего тела от удара кулака о ее лицо. Она заслужила это. Но он не ударил ее. В душе Ангуса царила благодать.

Может быть, он был растроган отчаянием Морн, толкнувшим ее к самоубийству.

– Ты мне нужна живая, – негромко сказал он. – Если ты еще хоть раз попробуешь сделать это, то я устрою тебе такую жизнь, что все то, что было раньше, покажется тебе безобидной романтикой. Не думай, что хуже того, что было, быть ничего уже не может. Может, и даже очень. Стоит мне только захотеть, и я отвезу тебя на ближайшую станцию контрабандистов, продам там тебя в шлюхи, чтобы ты могла познакомиться со всеми сифилитиками всего этого чертова Пояса.

Сказав это, он спрыгнул с ложа на пол. Великодушно сменив гнев на милость и как будто бы простив ее, он сказал:

– Пошли. Я хочу, чтобы ты начала отрабатывать свой хлеб.

После этого он повернулся и зашагал по коридору в сторону командного модуля «Красотки».

Он все еще не мог взять в толк, почему он так и не ударил ее. Может быть, это было следствие действия успокоительного. А может быть потому, что считал, будто отчаяние и безнадежность положения девушки вскоре смогут заставить ее полюбить его.

Глава 9

Ангус и в самом деле собирался посетить ближайшую станцию контрабандистов вместе с Морн. Но при этом он готов был кастрировать любого, кто попытался бы прикоснуться к ней хоть пальцем. Вскоре он понял, что подобная приятная возможность ему не представится.

Действительное состояние дел открылось ему двумя днями позже, как раз тогда, когда Морн занималась прогревом систем «Красотки» и подготовкой ее двигателей к отлету из их убежища. Морн оказалась отличной ученицей и схватывала все буквально на лету, гораздо быстрее, чем он ожидал. Самым главным было то, что она научилась подчиняться ему, подчиняться так, что у него не оставалось ни малейших сомнений в том, что командование «Красоткой» по-прежнему полностью находится в его руках.

Она стала покорной, сдержанной в своих эмоциях и высказываниях.

По всей видимости, невыносимость его притязаний лишили ее сил сопротивляться ему. Но в то же время она стала выглядеть более уверенной и спокойной благодаря тому, что у нее появилось работа по кораблю и обслуживанию оборудования. Она была благодарна ему за предоставленную возможность занять себя чем-то и отвлечься, исполняла приказы мгновенно и точно, просто излучала исполнительность и произвела этим впечатление на Ангуса. Быстрота, аккуратность и компетентность девушки укрепили его доверие к ней настолько, что он отключил ряд гидроусилителей и обводов, переведя контроль за этими несколькими вторичными системами корабля на ее консоль управления.

Как только он сделал это, то сразу же пожалел об этом. Небольшая и остроумная программа, однако, позволила ему организовать параллельную систему управления имплантатом со своей консоли, после чего стало возможно манипулировать девушкой, не опуская руку в карман, что могло оказаться затруднительным в полете при вращении корабля и большой перегрузке.

Став после этого еще более благодушным, он практически прекратил следить за ее действиями, предоставив ей возможность заниматься подготовкой «Смертельной Красотки» к отлету самостоятельно. Озадачив таким образом свой экипаж, Ангус некоторое время внимательно изучал состояние своих финансов.

После этого он еще некоторое время крыл себя последними словами, но поскольку не желал вводить в курс дела Морн, то делал это молча, про себя.

Лететь туда, куда он собирался, он не мог по причине отсутствия у него достаточного количества денег. Независимо от того как хорошо эти люди его знали, а может быть, как раз поэтому, они не стали бы делать ему никаких скидок. Взаимообратная торговля с Ангусом – скупка награбленного с одной стороны и приобретение необходимого оборудования и прочего с другой – приносила хозяевам станции в Диком космосе немалый доход, но тем не менее не могла вдохновить их на открытие ему кредита.

Если он не мог заплатить за ремонт «Красотки» вперед наличными, то ни о каком ремонте не могло быть и речи. Если бы он попытался их обмануть, то расплата была бы скора и жестока: смерть или хуже того – потеря собственного корабля.

Естественно, цены на ремонтные работы на Альфа-Дельте были намного ниже. Тем более, некоторые люди там могли бы устроить ему кредит. Но пойти на это он все равно не мог. Начав ремонт в ангарах Станции, он должен был бы предоставить мастерам возможность разделить с ним секреты «Красотки». А в том, что они после этого не будут держать язык за зубами, сомнений не было. Они немедленно начнут болтать, слухи дойдут до службы безопасности, в результате чего он может уже и не отчалить от доков Станции.

Он не сможет отремонтировать «Красотку» до тех пор пока не раздобудет еще денег.

Посмаковав свое положение в течение некоторого времени, он ощутил себя загнанным в угол и готовым на убийство – чувство, знакомое и привычное по старым временам, ослабшее несколько в последние дни. Ободрившись таким образом, он повернулся к Морн и рявкнул ей в самое ухо:

– Полный останов!

Ему понравилась ее реакция, и он с удовольствием, как палач за молоденькой жертвой, следил за ней в течение двух-трех минут. Девушка повиновалась очень быстро и без колебаний, прекратила прогрев, перевела двигатели «Красотки» в режим охлаждения и отключила большую часть систем. Только после этого она посмела повернуться и виновато посмотреть в его сторону.

– Прошу прощения, – осторожно сказала она. – Вероятно, я где-то ошиблась?

Не смотря на бушующую в нем злость, подобная неприкрытая самокритичность девушки польстила ему. Немного поворчав, он успокоил ее. Затем неожиданно, стараясь застать ее врасплох и выбить правду, он спросил: