– Корабль «Планёр». Капитан Сорас Чатлейн. Порт приписки – станция «Терминус».

– Далековато залетел от дома, – заметила Мика «Терминус» находилась на другом краю человеческого космоса – дальше всех других колоний и по крайней мере за сто световых лет от Земли.

Ник повернулся к Сибу Макерну:

– Что нам известно об этом корабле?

Светлые усики Сиба торчали в стороны. Из-за недосыпа его глаза покраснели и выглядели уставшими. Он набрал запрос на пульте и через минуту доложил:

– Ничего, Ник. Мы никогда о нём не слышали. Саккорсо непроизвольно сжал кулаки. Голос Сиба дрожал от страха, а Ник презирал слабаков. Он с трудом подавил желание ударить системотехника.

– Поищи по перекрёстным ссылкам, – велел он Макерну. – Название корабля, имя капитана, опознавательный код. Дай мне исчерпывающий ответ.

У нелегальных кораблей официальные и личные опознавательные коды часто не совпадали друг с другом. Капитаны и суда меняли имена и названия, когда и как им того хотелось. Однако они не могли изменить регистрационных номеров – опознавательных кодов, внесённых в их программные ядра. Для этого требовалась замена самих программных ядер. В принципе такое тоже было возможно, но тогда в силу вступали другие расхождения…

– Проведи поиск по конфигурации, – добавила Мика. – Проверь их эмиссионный след и всё, что может выявить сканер.

Теперь Саккорсо хотел ударить свою помощницу. Не потому, что она ошибалась, но потому, что Мика помогала ему, когда он в этом не нуждался. Ник сам должен был отдать такой приказ. Его мозг не работал, и он ненавидел своё состояние – ещё сильнее, чем этих затраханных слабаков.

«Морн, чёртова сучка! Что ты со мной сделала? Кто предал меня из-за тебя? Кто дал тебе выйти?»

– Так, начинаем! – крикнул Скорц. – Нам прислали инструкции по снижению и посадке.

Ник затаил дыхание, пока связист передавал подробности радиограммы. Их посчитали посетителями. Экипажем корабля без груза. Беглецами. Нелегалами, искавшими убежища. Обычными перекупщиками информации. Но не кораблём, нуждавшемся в капитальном ремонте тахионного двигателя, хотя они могли оплатить его стоимость.

Громко выругавшись, Ник подошёл к пульту Скорца.

– Дай мне канал связи!

Скорц прикрепил дужку микрофона к уху и защёлкал клавишами, затем вызвал Башню и объявил:

– Сообщение от капитана Саккорсо.

Потом вскочил, освобождая место для шефа.

– Башня! – сердито рявкнул Ник. – Это капитан Саккорсо. У вас что, приёмник сдох? Вы не слышали, что мне необходим ремонт? Или вы не получили подтверждений о моём кредите? Мне нужна стоянка в ремонтном доке космопорта.

– Привет, капитан.

Ответ, доносившийся из динамика, был лаконичным и невыносимо наглым.

– Наш приёмник исправен. И мы не глухие. Нам просто не нравятся корабли, за которыми гонятся амнионе-кие крейсеры. Скажи спасибо, что мы вообще вас принимаем.

Наступила небольшая пауза, после которой наглый голос добавил:

– Эй, капитан! С тобой хочет побеседовать Билл. Ты должен лично подтвердить свой кредит.

От страха у Саккорсо перехватило дыхание, словно от удара в солнечное сплетение. Секунду или две он не мог дышать. Ник знал, что его голос будет ломаться, как у сопливого мальчишки, но он не мог тратить время на самокопание. Откашлявшись, он грозно произнёс:

– Довольно шуток, Башня. Мой кредитный модуль можно проверить на любом компьютере. Что толку в личных разговорах? Мне нужен большой ремонт, и я готов оплатить его. Давай мне место на площадке космопорта!

Башня долго не отвечала. Затем голос в динамиках насмешливо сказал:

– Твой кредитный модуль аннулирован.

– Ах ты, сукин сын!

Ник оттолкнул микрофон, точно хотел выплеснуть гнев в лицо того человека, которого не видел.

– Его нельзя аннулировать. Это деньги! Ты не можешь аннулировать деньги!

Обладатель голоса в динамиках зашёлся довольным смехом.

– Скажи это амнионским кораблям, которые гонятся за тобой.

Раздался отчётливый щелчок. Связь с Башней прервалась. На мостике воцарилась неестественная тишина. Казалось, что замолкли даже воздушные насосы. Карстер, который обычно держал свои вопросы при себе, не выдержал молчания. Без формы он выглядел как мальчишка, и, вероятно, чтобы компенсировать этот факт, ему захотелось показать себя рассудительным аналитиком.

– Лично подтвердить кредит? – спросил он у людей на мостике. – Что всё это значит?

– Это значит, – устало ответила Мика, – что Билл ещё не принял решение относительно нас. Он хочет понять, что происходит.

Ник резко повернулся к ней. Если бы она сказала ещё одно слово, он точно ударил бы сё.

– Ты права! – закричал он. – Но не все так просто! Он забрал мальчишку этой трахнутой Морн!

Да, Билл хотел понять, что происходит. Он стремился выжать из этой ситуации максимальную выгоду для себя и заодно рассчитаться с Ником за кучу проблем, которые тот создал для колонии.

А Ник обещал Дэйвиса амнионам. Кроме того, желая доказать свою честность в торговых сделках – и чтобы скрыть истинную природу своих замыслов, – он пообещал им Морн.

Дэйвис теперь у Билла. Если кредит «Мечты капитана» будет признан недействительным, Ник не сможет выкупить мальчишку. Но оставалась Морн.

Вот так история! Он прилетел кое-куда и обманул кое-кого, и теперь обманутый кое-кто убьёт его за это. Если только…

Идея пришла к нему как удар молнии – недаром электричество поддерживало всё, что Ник считал важным в своей жизни.

Он выживет, если обманет чёртовых копов.

Хэши Лебуол велел ему разрушить верфи «Купюра» – вернее, нанести космопорту долговременный и значительный ущерб. Руководитель БСИ разработал для этого целую операцию, опасную и рискованную, – как раз того типа, на которых специализировался Саккорсо. И именно то, что Лебуол играл ва-банк, воодушевило тогда Ника. Однако сейчас он мог направить этот план против Хэши и всей чёртовой полиции.

Ник не знал, что ответили копы на его последнее сообщение. Возможно, вообще ничего не ответили. Но если ответ был послан, Ник докажет Биллу, что полиция угрожает амнионам и Малому Танатосу больше, чем он. А чтобы копы простили его прегрешения, ему достаточно будет сослаться на Морн. Он всегда сможет сказать, что пытался спасти её. Если же эти бараны из полиции не ответили, то они не смогут вмешаться в его дела.

Впрочем, всего не учтёшь. И это не было проблемой Ника. Пусть Лебуол разбирается с последствиями. Или Диос. За что боролись, на то и напоролись. А его задумка могла получиться.

Какое-то время он стоял в проходе между пультами, оценивая собственные возможности, и поток мыслей возвращал его к утерянному самообладанию. Затем он отвернулся от Мики, словно её сомнения больше не беспокоили его.

– Аркенхилл, как далеко амнионские корабли? – спросил он прежним беззаботным тоном.

Оператор сканера тут же ответил:

– «Штиль» в получасе лета. С тех пор, как мы проскочили мимо амнионов, и после того, как капсула изменила курс, крейсер направился к планетоиду. Но когда мы начали спускаться на верфях «Купюра», он остановился на приличной дистанции.

Ник молча кивнул. Амнионы давали понять, что их манёвры не являются угрозой космопорту.

– «Затишье» гнался за нами до последнего Он начал торможение на критическом рубеже и выполнили его лучше нас. Это удалось ему только потому, что их крейсер двигался медленнее «Мечты капитана» – почти на девять десятых скорости света.

Аркенхилл взглянул на экран и добавил:

– Они могут совершить посадку примерно через восемь часов.

Ник покачал головой. Второй крейсер не пойдёт на посадку. Он будет висеть на орбите и угрожать своим сверхсветовым протонным излучателем, напоминая ему и Биллу, что любой человек, обманувший их, не улетит с верфей «Купюра» живым.

– Значит, у меня есть примерно полчаса на беседу с Биллом, – сказал он, размышляя вслух. – До того как «Штиль» совершит посадку. И пройдёт ещё четыре-пять часов, прежде чем «Затишье» займёт позицию для огневой поддержки первого крейсера. За это время я постараюсь так или иначе вытащить нас из переделки.

Он осмотрел людей на мостике. Никто не стал с ним спорить, и только Мика и Рэнсам посмели выдержать его взгляд. Лицо штурмана выражало тревогу и страх. Но взор Мики был хмурым и вызывающим – почти открыто скептическим. С каждой минутой она все явственнее демонстрировала своё недоверие.

– Скорц, – бросил Ник через плечо с наигранной небрежностью, которой на самом деле ещё не чувствовал, – позови меня, когда мы окажемся в десяти минутах от дока. Я буду у себя в каюте.

– Сделаем, капитан.

Саккорсо подошёл к командному пульту и склонился к Мике. Возможно, именно она и предала его. Мика отстранилась, словно не желала терпеть его прикосновения и чувствовать дыхание на своей щеке. Не обращая внимания на отчуждённость помощницы, Ник вкрадчиво прошептал:

– Я собираюсь делать свою работу. А ты делай свою. И в следующий раз, когда ты посмотришь на меня так, как сейчас, приготовься к худшему, – и, высказав эту угрозу, он с достоинством покинул мостик.

* * *

Когда «Мечта капитана» входила в док, Ник находился около воздушного шлюза, с нетерпением ожидая разрешения на открытие люков.

Он убеждал себя в том, что уже восстановил свой талант победителя, однако его новый всплеск энергии казался таким же искусственным, как возбуждение Морн, дарованное зонным имплантом.

Почему амнионы так упорно хотели завладеть сё ребёнком? Что мальчишка представлял собой для них? Неужели он был нужен им только для того, чтобы разоблачить предательство Ника? Или Дэйвис имел какую-то ценность, о которой Ник пока не догадывался? Не зная ответов на эти вопросы, Саккорсо не мог оценить свою позицию и преимущества противника. Сколько Билл хотел получить, отдав мальчишку амнионам? И сколько он согласен потерять, отказывая в помощи Нику?

Саккорсо почти убедил себя в том, что готов ко всему. Но несмотря на это, в его кишках продолжалось гадкое ощущение, что Морн нанесла ему непоправимый вред – гораздо больший, чем он мог вынести.

– Через две минуты входим в док, – объявил по интеркому Скорц. – Приготовиться к невесомости.

Вот к невесомости Ник был готов. Сжав пальцами аварийные поручни, он ожидал окончания центробежного вращения «Мечты капитана» и перехода к притяжению Малого Танатоса.

Сила тяжести на планетоиде составляла примерно 0, 8 g. Сам по себе Малый Танатос не имел нужной массы для создания такой силы притяжения. Однако одним из побочных эффектов генератора плазмы, питавшего верфи «Купюра» электричеством, было увеличение результирующей плотности планетоида. И этого почти хватало для удобства.

Когда ботинки Ника оторвались от палубы, Скорц произнёс:

– Одна минута до стыковки.

Ник сжал зубы, отметая привычный страх перед заходом в док. Он был нелегалом: его выживание зависело от движения – его и «Мечты капитана». Даже когда он прилетал в безопасное место, ему не нравилось ограничивать свой корабль зажимами якорной стоянки. Но теперь Ник мог столкнуться с реальной возможностью, что его судно и он сам навсегда лишатся свободы.

Корпус передал толчок от соприкосновения. Через переборки донёсся лязг сцеплений и чмоканье присосок. Из воздуховодов верфей «Купюра» с шипением вырвался воздух. Ботинки Ника прилипли к полу, словно два магнита

– Ник, док готов для приёма пассажиров.

Сердитый голос в интеркоме принадлежал его помощнице.

– Мы переключаемся на их силовую установку.

Зная каждый звук и освещённость корабля, Ник уловил почти незаметное дрожание света – это изменились цепи подводки электропитания.

– Ник, нам держать двигатель на холостом ходу?

Чёрт бы её побрал! Ещё одно указание, которое он забыл дать экипажу. С трудом сдержав проклятье, Ник невозмутимо ответил:

– Хорошая идея. Будем действовать так, словно ожидаем разрешения на перелёт в ремонтный док.

И, помолчав, добавил:

– Закрой за мной шлюз. Никого не впускать и не выпускать, пока я не вернусь.

– Будет сделано, – с готовностью отозвалась она. Ник проверил показания внешних датчиков и набрал

на контрольной панели код для открытия двери воздушного шлюза. Его пальцы с силой вдавливали кнопки клавиатуры, словно он спешил – или чего-то боялся.

Как только Саккорсо вошёл в шлюз, внутренняя дверь за ним закрылась. Индикатор сообщил, что Мика задраила её. Добравшись до внешнего люка, он услышал по интеркому голос Сиба Макерна:

– Ник?

Нажав большим пальцем на тангенту микрофона, Саккорсо отозвался:

– Что?

– Я выяснил опознавательный код «Планёра» – того корабля, который подобрал Дэйвиса. Мы можем ошибаться – информация была намеренно запутана, – но, похоже, код тебя заинтересует.

Ник отогнал внезапное раздражение.

– Расскажешь позже. Сейчас нет времени.

Он спешил. Таймер оставил ему только полчаса. Ник знал, что амнионы, прилетев на верфи «Купюра», начнут влиять на ситуацию своим авторитетом. Отключив интерком, Саккорсо открыл внешний люк «Мечты капитана».

Всё было как на Станции Всех Свобод. Воздушный шлюз выходил на площадку с подковой сканера, который проверял визитёров на наличие оружия и радиоактивных веществ. Дальше, в конце прохода, ожидали двое охранников. Единственным отличием от амнионской станции было то, что охранники являлись людьми. Они уже нацелили на него своё оружие. Оба выглядели так, словно их доктора забыли – или, возможно, ничего не знали – о разнице между биопротезирующей и биокарающей хирургией. Ник привык к таким картинам, но они по-прежнему вызывали у него отвращение. Любой мужчина, которому оружие встраивалось в руку и который мог стрелять только по приказу, переданному Башней в его мозг, был чем-то хуже обычного человека – независимо от того, что он думал о своём усовершенствовании. Но в данном случае доктора не остановились на протезном оружии и встроенных в мозг передатчиках. В дополнение к этому каждый охранник имел вместо глаза оптический монитор. Фактически оба парня были живыми машинами – кусками снаряжения, называвшими себя людьми.

Ник подумал, что для восстановления сил они, возможно, суют пальцы в розетки, и усмехнулся.

– Капитан Саккорсо? – спросил один из них.

Его голос звучал как из испорченного динамика. Ник злобно оскалился.

– А вы кого ждали? Уордена Диоса?

И, проходя мимо охранников, добавил:

– Я должен встретиться с Биллом. Будьте хорошими мальчиками и оставайтесь здесь. Присмотрите, чтобы никто не украл мой корабль.