Не буду больше сражаться

Пока шли переговоры, разведчики Проткнутых Носов отыскали узкую тропинку, ведущую через горные уступы вдоль ручья Слимэн в долину Горького Корня. Когда доброволец Хэрлан доложил Роуну, что индейцы обходят их баррикаду по горам, капитан отмахнулся от этого сообщения. Но известие было правильным. Индейцы выдвинулись ранним утром 28 июля, в то время как несколько воинов скакали перед рядами Роуна, якобы готовясь напасть. Нет, правда, достоверных сведений о том, имела ли место перестрелка.

Вождь Жозеф: «В каньоне Лоло нас остановили солдаты и потребовали, чтобы мы сложили оружие. Мы отказались. Они заявили, что мы не пройдем через их заслон. Мы же ответили, что пройдем без боя, если они нас пропустят. Но мы бы прошли в любом случае. Тогда мы заключил соглашение с солдатами. Мы обещали не беспокоить никого, проходя через долину Горького Корня, и они согласились пропустить нас. Мы закупили для себя провизии и продали часть лошадей белым людям в долине. Нам казалось, что войны больше не будет. Мы намеревались пройти совершенно спокойно в бизонью страну, а вопрос о возвращении в родные края оставляли на потом.»

Жёлтый Волк подтверждал это: «Мы продвигались по долине Горького Корня очень медленно. Белые люди проявляли дружелюбие. Мы оставили генерала Ховарда и его войну в Айдахо.»

Индейские рассказы тоже говорят о том, что ополченцы покидали форт Физл в большом количестве, более ста уехало прочь. Ещё около двух сотен добровольцев находились в Миссуле и Стивенсвиле. Но всё же никто не напал на неторопливых Проткнутых Носов во время их восьмидневного нахождения в долине.

31 июля редактор еженедельника «Weekly Missoulian» Чонси Барбоур направил губернатору Потсу письмо, которое является примером полной мешанины в понимании происходящих событий. Он рекомендовал губернатору взять хорошую команду и устроить Не-Персам взбучку. Согласно его мнению, индейцы на самом деле хотели сдаться Роуну. Он писал: «Они стояли лагерем на открытом месте, выставив себя для бойни. Они либо считали нас трусами, либо надеялись, что мы прибегнем к силе, и тогда у них будет реальный повод для того, чтобы сложить оружие. Вот если бы они прятали своих женщин и детей, то наверняка можно было бы сказать, что они на тропе войны.» Далее он категорически настаивал: «Смойте с нас позор и никогда больше не позволяйте никому из военных командовать добровольным ополчением в Монтане.»

Диспозиция военных

25 июля капитан Джордж Браунинг с двумя офицерами и тридцатью двумя рядовыми отправились из форта Эллис в сторону Миссулы. Они покрыли расстояние в двести сорок миль, прибыв к месту назначения 30 июля. 28 июля, когда Проткнутые Носы обходили форт Физл, полковник Гиббон выступил из форта Шоу, где собрались части, расквартированные в форте Бэйкер и форте Бентон. Гиббон рассчитывал перехватить индейцев где-нибудь на Черноногой реке. Однако Проткнутые Носы, во избежание военного столкновения, пошли по маршруту Горький Корень – Большая Дыра. Двигаясь по незаселенному району, они могли жить на индейский манер, не беспокоя белое население.

Отряд Гиббона добрался до форта Миссула 3 августа 1877, пройдя сто сорок девять миль. Отряд состоял из семнадцати офицеров и ста пятидесяти рядовых солдат. В долину Горького Корня отряд вышел 4 августа, прихватив с собой провизию в фургонах.

Отряду Ховарда предстояло пройти по этой же дороге пять дней спустя.

10. От ручья Лоло к бассейну Большой Дыры

Оставив позади форт Физл, Проткнутые Носы стали лагерем возле Стивенсвиля. В прежние времена они уже бывали здесь по торговым делам. Теперь вожди договорились с торговцами, что те не станут продавать индейцам спиртные напитки. Один хозяин магазина нарушил договор, и его торговый пункт был закрыт другими торговцами на время пребывания поблизости индейцев. Один из Проткнутых Носов, который сильно выпил, был отправлен Зеркалом в стойбище под конвоем соплеменников. Рассказывали, что Зеркало лично патрулировал главную улицу города в течение двух дней, чтобы никто из индейцев не ввязался в неприятную историю.

Амос Бак рассказывал о полковнике Гиббоне в те дни: «Нас весьма удивило, что он сильно критиковал жителей долины Горького Корня за то, что они торговали с племенем Жозефа и тем самым оказывали ему помощь. Говорят, что человек не ответственен за то, чего не знает. Будь Гиббон более осведомлен о действительной ситуации, его отношение было бы иным.» В свою очередь, если бы Амос Бак и тридцать три его товарища, присоединившиеся к команде полковника в качестве волонтёров, равно как и местные жители, более твердо стояли на своих взглядах, возможно, мстительности в настроении Гиббона поубавилось бы.

Во избежание каких-либо эксцессов из-за недопонимания, жители Корвалиса возвели в миле от городка бревенчатое сооружение навроде форта, по углам которого взгромоздились бастионы. В роли капитана охранников выступил Дж.Л.Хаббл. Подобное укрепление появилось и вблизи Гамильтона, где командование принял Джон Кэтлин.

Индейцы были немало удивлены возникновением этих укрепленных постов. Некоторые из дикарей подъезжали к ним совсем близко, разглядывали их, изучали и переговаривались с находившимися внутри бледнолицыми. Точно так же белые поселенцы приближались к индейскому стойбищу, и многие из них, как рассказывают, оставляли индейцам своё оружие. Нет, их не грабили. Они продавали оружие. Остались сведения, что патроны продавали по доллару за штуку.

Был случай, когда несколько нагловатых воинов Тухулхулзота вошли в дом Мирона Локвуда и забрали, не заплатив деньгами, муку, кофе, несколько инструментов и какие-то отрезы ткани. Зеркало заставил этих молодцов отвести Локвуду в качестве возмещения семь лошадей и поставить на них клеймо Локвуда.

Тревожные новости

Когда Проткнутые Носы остановились возле хорошо известного им Священного Дерева, индеец по имени Одинокая Птица внезапно получил тревожащий его внутренний сигнал. Он прискакал в стойбище и закричал: «Моё сердце сотрясается и говорит мне об опасности и смерти, если мы не поспешим сейчас же из этого края. Я не могу утаить того, что вижу. Я обязан рассказать. Давайте срочно собираться в бизонью страну!»

За несколько дней до этого Вахлититс возвестил о том, что получил предупреждение о собственной смерти и гибели всего племени.

Но ничто не обеспокоило вождей. Жёлтый Волк говорил: «Зеркало противился тому, до чего он сам не додумался. Белый Бык всегда поддерживал Зеркало. Они кричали, что больше драки не будет, что с войной покончено.»

7 августа индейцы достигли бассейна Большой Дыры. Несмотря на различные предупреждения, вожди намеревались остановиться там на несколько дней. Они вели себя так, словно ничего не происходило, словно они путешествовали по этой земле в старые мирные времена.

Гиббон ведет преследование

Гиббон, вышедший из форта Миссула 4 августа, был боевым человеком и держал в уме конкретную задачу – перехватить и пленить индейцев. Выпускник Вест Поинта, он получил звание бригадного генерала во время битвы при Потомаке. Его части были прозваны Железной Бригадой за свои невероятные успехи.

Когда Ховард узнал, что силы Гиббона составляют сто шестьдесят три человека, он потребовал ещё сотню солдат. Некоторые из жителей Корвалиса решили предложить Гиббону свои услуги в качестве проводников и волонтёров. Они обратились к капитану Хабблу с просьбой быть их командиром. Он не хотел принимать участия в кампании, помня, что индейцы вели себя мирно, но согласился передать просьбу сограждан Гиббону и, если полковник согласится взять добровольцев, проводить их до Священного Дерева, но не дальше. Гиббон решил придать ополченцев кавалерийской роте лейтенанта Брэдли.

Некоторые из местных жителей утверждали, что основной причиной, по которой ополченцы присоединялись к солдатам Гиббона, были лошади Проткнутых Носов. Историк Нойс, в то время – один из волонтёров, заявлял: «Кое-кто обвинял нас в том, что мы выступили только из-за лошадей. Это неверно. Мы вообще не помышляли о походе до тех пор, пока сам генерал не сделал нам предложение. Он сказал, что в случае победы, мы получим всех лошадей, за исключением тех, которые потребуются ему, чтобы обеспечить своих солдат.» Нойс также утверждал, что два конокрада, Алекс Мэтт и Джор Гёрд, действительно, пристали к колонне только ради возможной лёгкой добычи. Вильям Чэфин после посещения деревни Проткнутых Носов сказал, что его поразила искусно декорированная рубашка шамана. Он сказал: «Если я пойду с солдатами, то обязательно добуду то рубаху.» В основном главным поводом для присоединения к армейской колонне была жажда приключений. Томас Шеррил объяснял свои побудительные мотивы так: «Я не представлял до конца, для чего выступили солдаты Гиббона. Но я хотел пойти с ними, несмотря на условия.» С ним отправился его старший брат Миллард Шерил, но младшему велено было оставаться дома, так как ему нужно было выполнять поденную работу!

Отряд Гиббона продвигался вдвое быстрее Проткнутых Носов, покрывая тридцать миль в день. 7 августа, когда до Проткнутых Носов оставалось не более одного дня перехода, лейтенант Брэдли предложил совершить ночной бросок совместному отряду кавалеристов и ополченцев. И к утру возглавляемые им шестьдесят человек добрались до верхней границы бассейна Большой Дыры. Теперь он вел людям устроить привал и завтрак. Сам же он вместе с сержантом Вилсоном отправился дальше и вскоре услышал стук топоров у подножия горы. Они вдвоем взобрались на высокую сосну и оттуда увидели индейскую деревню. Тотчас был отправлен гонец к Гиббону.

К вечеру основной отряд был возле группы Брэдли, то есть всего в шести милях от индейского лагеря. Гиббон разрешил солдатам отдохнуть до одиннадцати часов вечера, предполагая чуть позже подойти ещё ближе к деревне и атаковать её ранним утром.

Продвижение Ховарда

Гиббон, разумеется, хотел, чтобы Ховард был уже близко. Но посыльный, отправленный к Ховарду 4 августа, ещё не вернулся. Значит, генерал находился далеко. Ховард получил послание от Гиббона лишь 6 августа, то есть за два дня до того, как он достиг долины Горького Корня, и понял, что Гиббону уже в ближайшее время предстояло схватиться с индейцами. Он направил Гиббону сообщение с сержантом Оувеном Сасерлэндом и скаутом из племени Баннок: «Генерал Ховард уже на подходе. Продвигается ускоренным маршем. С ним двести квлеристов.» Сасерлэнд получил приказ ехать днем и ночью, пока не доберется до Гиббона. Всадники должны были регулярно менять лошадей на фермах, когда их кони уставали. Однажды Сасерлэнд сел на жеребца, который постоянно брыкался и дергался и в результате так сильно тряхнул сержанта, что даже подпруга лопнула. Сержант свалился и сильно ушибся о деревянный забор. Он сильно разбился, но всё же вновь сел верхом и пустился в дальнейший путь. К этому времени сопровождавший его Баннок сбежал.

Сасерлэнд добрался до Гиббона лишь к полудню 9 августа, когда основная и самая жаркая часть сражения при Большой Дыре уже завершилась.

Ховард вступил в долину Горького Корня 8 августа и сразу же выслал вперед кавалерию, сам же стал заниматься активными подготовкой подвижного обоза для переброски пехоты.

Когда 10 августа он остановился на Ручье Trail, и в его лагерь появились семь человек из ополчения, которые поведали ему о сражении, состоявшемся вчера.

11. Битва при Большой Дыре

Большая Дыра представляет собой горную долину, имеющую форму полумесяца, лежащую на высоте 6800 футов над уровнем моря, огороженную с запада Скалистыми Горами и Пионерской Грядой с востока. Бассейн Большой Дыры, протяженностью в шестьдесят миль и шириной в пятнадцать миль, испещренный множеством ручейков и усыпанный зелеными лугами, больше похож на оазис, чем на прерию. Направляясь на северо-запад, эти ручейки вливаются в северный и южный притоки реки Большая Дыра (Big Hole River). Множество цветов и полынь обрамляют долину. Западная часть покрыта сосновым бором.

Бассейн являлся своего рода нейтральной зоной для многих кочующих индейцев. Проткнутые Носы поставили свою деревню на восточном берегу реки. Восемьдесят девять палаток были расположены буквой V с вершиной, смотрящей вверх течения.

Следя за стойбищем, лейтенант Брэдли обратил внимание на то, что женщины собирали дрова и срезали шесты для волокуш. Шесты несколько дней должны были просушиваться, значит, дикари не спешили. Мужчины охотились и рыбачили, заготавливая провиант для шестисот человек.

Брэдли внимательно изучал местность, оценивая её с стратегической точки зрения. Солдаты обнаружили, что индейская деревня была абсолютна уязвима для внезапной атаки, так как от подножия горы до самого лагеря не стояло ни одного дозорного. Хорошенько запомнив все детали местности, разведчики вернулись к своим товарищам на ручье Трэйл. Вверх по тропе были отосланы гонцы к Гиббону. К закату команда Гиббона пришла к стоянке Брэдли. Пищу готовили, не разводя костров. Был разработан план атаки, выставлены пикеты. До одиннадцати вечера солдаты могли отдыхать. После того Гиббон предполагал втихую подойти к самому стойбищу и напасть на индейцев, едва забрезжит рассвет.

Том Шеррил рассказывает, что в ожидании утренних действий волонтёры вдруг вспомнили, что во время обсуждения плана ничего не говорилось о пленных. Они спросили майора Кэтлина об этом, и он отправился за справкой к Гиббону. Тот ответил: «Нам не нужны никакие пленники.» Кэтлин сказал своим людям: «Теперь, ребята, вы знаете, что делать.»

Индейцы, тем временем, не подозревали о нависшей над ними опасности. Не были приняты никакие меры предосторожностей. Мужчины находились в своих семьях. Многие люди в августе ложились спать поздно и проводили время в веселых танцах, так как ничто их не беспокоило.

И всё же именно тем утром ведущие воины племени собрались для того, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Кое-кто высказывал настороженность: «Что мы тут делаем?… Покуда я спал, моя тайный наставник посоветовал, чтобы мы отправились в путь, сказав, что подкрадывается смерть… Я предлагаю срочно уходить из этой стороны. В противном случае, прольются слезы.» Эти слова подстегнули Сарсписа Илпилпа и Сийякуна Илпилпа, и они отправились назад по тропе, чтобы выступить в качестве дозорных и арьергарда. Однако Зеркало вступил против этого. Он думал, что появление таких разведчиков может обеспокоить жителей Горького Корня. Тогда поднялся Пять Ран и обратился к Зеркалу: «Пусть будет по-твоему, Зеркало. Ты – один из наших вождей. У меня нет ни жены, ни детей, которых я могу подставить опасности, приближение которой я ощущаю. Что бы ни произошло, это путь будет на твоей совести.»

И никто из разведчиков не выехал из лагеря в тот вечер. Никто не узнал о подошедших совсем близко солдатах. Проткнутые Носы, согласно их этических правилам, считали, что никто не позволит себе напасть на спящую деревню.

Полковник Гиббон подступает к стойбищу

Согласно своему плану, Гиббон поднял людей в одиннадцать часов вечера. Семнадцать офицеров, 132 рядовых солдата и 34 волонтёра вытянулись вдоль тропы. Оставшиеся на месте привала 14 солдат должны были подвести на следующий день фургоны с припасами и гаубицу.

Пройдя пять миль, они достигли ручья и двигались вдоль него почти милю, покуда не вышли с запада прямо к индейскому лагерю. Чуть выше, на склоне горы паслись небольшая группа пони. Солдаты прошли мимо этих лошадок длинной колонной по-одному. Надо отдать должное аккуратности этого почти по-волчьему бесшумного захода в тыл противнику. Даже индейские лошади не встрепенулись.

Гиббон намеревался окружить весь индейский табун и отогнать лошадей от деревни, но его надежные проверенные проводники отговорили его, сказав, что ему предстояло сражаться с Проткнутыми Носами, а не Сю, поэтому не стоило разделять отряд.

Развертывание сил

Выйдя на свои позиции, солдаты остановились в ожидании указаний к действиям. Они должны были наступать как бы в форме трезубца. Центральная часть состояла из рот, возглавляемых Комбо и Санно. Левы крылом, которое находилось ниже по ручью и включало также волонтёров Кэтлина, командовал лейтенант Брэдли. Правым (вверху ручья) – Логан. Две роты (Роуна и Вильямса) оставались на случай поддержки, но события вынудили их вступить в действие вместе с людьми Логана. Сигналом к наступлению должен был быть первый прозвучавший выстрел.

Всё проходило по плану.

Примерно в три тридцать, когда забрезжили первые проблески света, стрелковая цепь направилась к индейским жилищам.

Они находились почти в ста ярдах от ближайших палаток, когда полог одной из них откинулся, и появился одинокий индеец. Он сел на свою лошадку и неторопливо поехал от лагеря, заезжая прямо в ряды притаившихся в траве солдат. Лейтенант Вудраф писал позже: «Он низко склонился, чтобы разглядеть, что это было перед ним в сумраке.» Жёлтый Волк сказал, что всадником был Наталекин, подслеповатый старик, слишком дряхлый, чтобы воевать. Мощный ружейный залп свалил его с лошади.

Солдаты бросились к деревне, шумно пересекая ручей и стреляя в конусообразные жилища. Они стреляли во всех появлявшихся индейцев без разбора. Да в такой свалке и нельзя было отличить мужчину от женщины. Индейцы мгновенно оценили ситуацию и мгновенно кинулись врассыпную, но основная масса их направилась навстречу наступающим, так как заросший ивами берег ручья представлял отличное для обороны место. Многие, выскочив из палаток без оружия, бросились обратно. Женщины и детвора помогали мужчинам, чем могли. Растерянность царила среди дикарей всего лишь несколько мгновений, затем послышались уверенные голоса вожаков, призывающие к твердости и спокойствию. Страх и паника уступили место яростному желанию самосохранения. Проткнутые Носы начали мужественную оборону всеми имевшимися средствами – ружьями, топорами, дубинками и голыми руками. Прийдя в себя от шока, индейские снайперы быстро обосновались на стратегически выгодных позициях, и меткие выстрелы послышались со всех сторон – из кустов, с берега ручья, из открытой прерии и даже с далекой горы.

Возможно, Проткнутые Носы сориентировались столь быстро из-за просчетов на правом солдат фланге. Они вступили в деревню и, согласно имевшимся у них приказам, попытались поджечь её. Но влажные от росы палатки не воспламенялись. Это, пусть незначительное отвлечение внимания, стоило солдатам многого. Если в первые минуты лишь несколько индейцев, согласно словам Жёлтого Волка, имели в руках винтовки, то незначительная заминка со стороны армии позволила вскоре очень многим забрать своё оружие.

Долгие пять часов положение на поле боя было очень неустойчивым. Действия были ожесточенными, но вместе с тем неопределенными. Но все свидетельства указывают на то, что схватка была жесточайшей.

С вступлением армии в деревню, индейцы отступили из нее. Сам Гиббон дал такое описание: «Индейцам здорово досталось в первую атаку. Многие были застрелены в своих палатках и т.п. Сбежавшие дикари, однако, вскоре оправились и, поскольку нашим солдатам негде было укрыться, индейцы сумели обойти нас с флангов и спрятаться на берегу в ивняке и на лесистых склонах гор у в нашем тылу. Оттуда они открыли свой уничтожающий огонь по нашим людям, которые не знали, куда им скрыться. Были приняты самые различные попытки очистить от дикарей берег. Но едва мы отбивались от тех, кто перед нами, другие тут же объявлялись у нас сзади.»

Вскоре индейцы стали вести не групповые действия, а совершенно самостоятельные. На свой особый манер они подкрадывались вплотную к деревне и вступали с солдатами в ближний бой. Лейтенант Вудраф вспоминал, что «деревня превратилась в самое жаркое место».

Жёлтый Волк: «Теперь мы сильно смешались с солдатами. Мы могли попасть пулей в кого-нибудь из своих… Высоченный солдат прыгнул в те заросли, за которыми прятался Хохотс Элолохт. У обоих винтовки опустели, и они дрались ими, как дубинами, затем сцепились руками… Оба боролись за свою жизнь. Элолохт дважды воззвал к своему Вьякану (магической силе) за помощью… К нему на подмогу поспешил Локочетс Куннин. Он застрелил высокого солдата. Но пуля пробила и руку Элолохта… Мы не могли сосчитать, сколько погибло солдат, но знаю, что мы убили достаточно…»

Брэдли и Логан, освободив верхнюю часть деревни, решили отравиться вниз, но оба погибли ещё до начала этой переброски сил. Со стороны Проткнутых Носов пали несколько известнейших воинов. Когда был убит Радуга, по рядам его товарищей прокатился стон, а его давний друг Пахкатос несколько раз выбирался в опаснейшие вылазки, чтобы совершить кровавую месть. Яростно кричали Белая Птица и Зеркало: «Бейтесь за женщин и детей!… Пришло время! Сражайтесь! Лучше умереть в бою!» Вожди Жозеф и Оллокот, зная уже о гибели своих жен, дрались с особым ожесточением. Когда на руках Вахлититса умерла его сражавшаяся жена, он кинулся в самую гущу солдат, где бился и Сарпсис Илпилп, и погиб.

Ангус МакДональд утверждал, что треть павших воинов погибла, защищая свои семьи. Индейцы взывали к своему Вьакану, свистели в костяные свистки. Но свобода их действий в сражении явно была ограничена внезапностью нападения на их деревню.

После нескольких часов битвы положение всё ещё оставалось неясным. Движение военных частей было хаотичным и непредсказуемым. Гиббон видел, что складывалось положение, когда индейцы могли перейти в контрнаступление. Он велел перейти на другой берег ручья. В это время под ним застрелили лошадь, а сам он получил ранение в левое бедро. Лейтенант Вудраф тоже был ранен в это время битвы.

Примерно в восемь утра Гиббон отдал приказ отступать к лесистому плато, так как понял, что солдаты находились в состоянии близком к панике. Это плато (примерно в мили о тыловой линии) находилось вне достижения огня индейских снайперов на горе и в ивняке.

Отступление

Сам полковник не оставил описания данного отступления. Но Том Шеррил утверждает, что слышал, как он кричал: «Идите туда и расчищайте себе дорогу сквозь кустарник винтовками!» Историк Брэди говорит, что Гиббон собрал своих людей, выстроил их в две линии, спина к спине, и велел им двигаться в двух направлениях. Но на само деле эта двусторонняя попытка наступления имела место гораздо раньше в битве. Во всяком случае, нет сомнения в том, что Гиббон приказал своим солдатам вернуться на базу, где они находились до начала боя.

Отступающие попали под бешеный огневой шкал снайперов. В это время волонтёр Берч закричал: «Это ещё одна резня Кастера! Надо сматываться отсюда!» На что один из офицеров отозвался: «И не думайте об этом, иначе вас всех перебьют!» И всё же отступление было организованным. Официальные отчеты отмечают смелость, хладнокровие и дисциплину.

Гиббон так описал конец отступления: «Движение успешно завершилось. Наши раненые, которых мы смогли обнаружить, находились вместе с нами. Несколько индейцев, засевших в роще, были выбиты оттуда. Тут мы заняли нашу позицию и укрылись среди деревьев, бурелома и т.п., отвечая на выстрелы снайперов, которые весьма быстро обложили нас кольцом, стреляя из нижних зарослей кустов и верхнего леса. Временами их огонь был очень близок и страшен. Лейтенант Инглиш получил здесь свою смертельную рану. Капитан Вильямс был ранен второй раз. Многие люди получили раны и умерли. Индейцы подползали настолько близко, насколько могли осмелиться. Они кричали и подбадривали друг друга. Но наши люди стойко встречали их, и после сражения мы сумели определить по следам крови, что мы жестоко наказали их.»

Позади сваленных бревен, которые солдаты использовали в качестве укрытий, они штыками отрыли неглубокие окопы. Остатки этих траншей видны и по сей день.

Но к сожалению армейцев, индейцев не смутили окопы. Они продолжали кружить на расстоянии и отыскивали более возвышенные места, откуда удобно было вести огонь по солдатам. Некоторые из них подкрадывались совсем близко. Одному индейскому снайперу, который притаился под сваленным деревом в непосредственной близости от «загона Гиббона», удалось сразить нескольких солдат, прежде чем его обнаружили. Другой прятался так близко, что «успел выпустить четыре пули подряд и убить четырёх наших людей, прежде чем его подстрелили; и его раскрашенное в Жёлтый цвет голое тело рухнуло настолько близко о нашего укрепления, что соплеменники не осмелились подобрать его.»

На месте обороны солдаты не имели ни готовой пищи, ни кипяченой воды. Впрочем, они съели подстреленную лошадь лейтенанта Вудрава.

Эпизод с гаубицей

Около полудня солдаты услышали два взрыва – стреляла их гаубица. Это орудие, как и обоз с провизией и боеприпасами, не был подвезен ночью к деревне. Но когда гаубица появилась на горе, её обнаружили несколько верховых Проткнутых Носов. Они помчались к ней, и солдаты выпустили два снаряда. Прежде, чем они успели перезарядить её, Проткнутые Носы подскакали к ней, убили копрала Сэйла и ранили сержантов Дэйли и Фридрикса. Остальные шесть человек обслуги и раненые сбежали. Они добрались до поселений Горького Корня и своими преувеличенными рассказами посеяли среди жителей ужас. Некоторые другие добежали до своего обоза и приготовились держать оборону. Но никто не напал на них. Возможно, потому что они хорошо организовали оборону, как на том настаивал Гиббон, или потому что индейцы просто не нашли это место, как утверждал Жёлтый Волк. Проткнутые Носы, правда, наткнулись на одинокого вьючного мула, который вез на себе две тысячи патронов для винтовок системы Спрингфилд, и сочли это отличной добычей.

Никто из индейцев не умел пользоваться гаубицей, поэтому её скатили с горы, и Пеопео Тхолект закопал её в землю.

Таким образом, оправившись от внезапной атаки на свою деревню, индейцы овладели ситуацией и собрались с силами, чтобы уничтожить солдат, как это сделали Сю с Кастером на Маленьком Большом Роге. Условия на Большой Дыре, конечно, отличались от Маленького Большого Рога: Проткнутые Носы отстаивали право на само существование своего племени, у них было мало воинов, и слишком много людей погибло. Солдаты прекрасно окопались в своем убежище, и вождям теперь было понятно, что вскоре подоспеет подмога. Тогда они выделили около тридцати воинов чтобы продолжать бой, а остальные возвратились в деревню.

Скорбящие люди

Примерно тридцать индейцев пало в том бою в пределах лагеря. Около двадцати трупов было подобрано на берегу ручья и на опушке леса. Остальные лежали на склоне горы. Когда их всех собрали, поднялся плач. Услышав громкие стоны и крики, солдаты содрогнулись в своих окопах. Гиббон вспоминал: «Мало кто из нас позабудет когда-нибудь тот страшный голос скорби, отчаяния и ужаса который поднялся в лагере (в четырехстах или пятистах ярдах от нашего укрытия), когда индейцы вернулись в него и видели своих убитых женщин, детей и мужчин.«

Индейцы схоронили своих погибших самым лучшим образом. Не имея необходимых для этого случая инструментов, они просто положили мертвые тела в небольших расщелинах под крутыми берегами и обрушили на них нависающие куски земли. Том Шеррил насчитал пятьдесят семь таких погребальных мест. «Вытянутые в полный рост, завернутые в буйволиные шкуры, они лежали присыпанные землей.»

После этого Проткнутые Носы приготовились к стремительному бегству. Раненым требовались седла и одеяла, но большое количество индейского имущества было совершенно испорчено в бою. Спешно изготавливались и прицеплялись к лошадкам волокуши, к ним привязывались тяжело раненые.

Описание Жёлтого Волка: «Израненные детишки кричали от боли; женщины с младенцами плакали, моля о скорой смерти!.. Воздух пропитался тоской и печалью, которые я не хотел бы ни ощутить, ни увидеть снова.»

Жозеф занимался организацией похорон и сбором людей к походу. Хотото (также известный под кличками Покер-Джо и Худой Лось) выступал в роли военного вождя, так как Зеркало временно был отстранен от этого поста из-за того, что во время не принял мер безопасности и не узнал о приближении солдат.

Несмотря на то, что вожди выступили с караваном к полудню, осада людей Гиббона продолжалась. Примерно тридцать верховых индейцев было оставлено для этого дела. Они устроили нечто вроде небольшого лагеря в рощице, находящейся за пределами досягаемости ружейных выстрелов из траншей Гиббона. Периодически индейцы подъезжали ближе и стреляли в солдат, но тут же отступали. Боеприпасы Гиббона подходил к концу, поэтому солдаты редко отвечали на огонь Проткнутых Носов, экономя патроны. Индейцы поняли это, но не стали менее бдительными.

С приближением вечера солдаты стали бояться, что атаки индейцев усилятся.

Внезапно некоторые из ополченцев и солдат поднялись во весь рост стали показывать куда-то руками. «Вот они, ребята! Они нас сожгут заживо!» Отчёт Гиббона говорит: «Сильный ветер поднялся с западной стороны, и индейцы воспользовались эти. Они подожгли траву, намереваясь под прикрытием дыма подойти к нам вплотную. Но к нашему счастью, трава оказалась слишком зеленой, чтобы легко гореть. Трюк дикарей удался.»

Жёлтый Волк: «Наступила ночь. Перестрелка стихла. Солдаты не стреляли, боясь поднять голову. Мы тоже не наступали… Когда погибал солдат, вместо него всегда приходили сотни других Но если погибал наш воин, его некому было теперь заменить.»

К ночи индейский дозор уменьшился почти до десяти человек. Ими руководил Оллокот. Индейцы пришли к решению, что дальнейший бой не был нужен. Они сидели в своем маленьком лагере и дожидались наступая утра. На рассвете они услышали приближающегося всадника, который что-то кричал солдатам. Это был Оливер Сасерлэнд, гонец Ховарда. Индейские воины правильно оценили его прибытие, связав его со скорым появлением подкрепления.

Утром 10 августа они дали два ружейных залпа и уехали прочь. Сражение на Большой Дыре продолжалось ровно двадцать четыре часа.

Ховард приезжает на поле боя

Передовой отряд Ховарда добрался до лагеря в девять утра 11 августа. Гиббон встретил его приветливой улыбкой, и Ховард сказал: «Ну, Гиббон, как твои делишки?» «О, я не так уж сильно пострадал, всего лишь одна пуля в мякоть бедра.»

После краткого отчета Гиббон вместе с генералом объехал поле брани, они осмотрели свежие могилы солдат и ополченцев. На следующий день они увидели следы бесчинств, совершенными над трупами Проткнутых Носов индейцами-Банноками, которые служили скаутами у Ховарда, и были потрясены тем, как их скауты разграбили покинутый индейский лагерь. По описаниям очевидцев, поведение этих Банноков было проявлением самого отвратительного вандализма, которое довелось видеть полям сражений западной Америки.

Гиббон подвёл такой итог: «Ну, вот мы тут, кто-то из нас убит, кто-то ранен, но мы вовсе не пали духом. Это была доблестная схватка. Кто бы поверил, что индейцы смогут оправиться после такой внезапной атаки и дать нам хороший отпор?»

В отчёте полковника Гиббона говорится: «Капитан Комба, возглавлявший нашу похоронную группу, сообщил, что насчитал восемьдесят три убитых индейца непосредственно на поле боя и ещё шестерых нашел немного в стороне, в лощине.»

Лейтенант Альберт Форз говорил: «Я ни в коем случае не хочу критиковать отчёт генерала Гиббона, но он определенно создал у общественности неверное мнение.» Форз основывался на свидетельствах некоторых офицеров, которые сообщили, что при атаке погибло около семидесяти женщин. В таком случае, согласно отчету Гиббона, число сраженных воинов сводилось к девятнадцати. Офицеры же настаивали на том, что погибло гораздо больше воинов.

Вождь Белая Птица утверждал, что погибло восемьдесят семь человек, из которых тридцать два были воины. Жозеф говорил: «В сражении с генералом Гиббоном мы потеряли пятьдесят женщин и детей и тридцать бойцов.» Жёлтый Волк, в свою очередь, уточнил: «Только двенадцать настоящих воинов было среди погибших мужчин, но это были лучшие из воинов.»

Как бы то ни было, потери для Проткнутых Носов оказались катастрофическими. До сражения на Большой Дыре потери Проткнутых Носов были незначительными, но теперь практически каждая семья пострадала. Боевая мощь племени дала заметную трещину. С десяток профессиональных бойцов остались лежать мертвыми. Некоторые, например, Жозеф и Оллокот, лишились жён. Другие остались без детей. Жозеф сказал об этом так: «Проткнуты Носы никогда не воюют против детей и женщин. А ведь мы могли много их поубивать… покуда шла война. Но нам было бы стыдно поступать таким образом.»

Отныне война приобрела для Проткнутых Носов иную окраску. Она последовала за ними в Монтану и сделалась более зверской. Теперь все бледнолицые оказались на стороне врагов, а собственные силы Проткнутых Носов заметно поубавились.

Потери со стороны армии были указаны в официальном отчете в форте Шоу (2 сентября 1877).

Список убитых и раненых в сражении на Большой Дыре 9 августа 1877

Убиты

Рота «А»

Капитан Вильям Логан

Рядовой Джон Б.Смит

Рота «В»