Помоги проекту - поделись книгой:
— Я от Евгения Константиновича, — так звали жандарма, который завербовал этого писаку.
Это было отражено в том же листке, прикрепленном к папке про типографию Морозова. Эта же фраза являлась кодом, по которому агент должен понять, что я из жандармерии. И точно! Услышав мой ответ, плюгавый Аристарх засуетился, покинул свой стол, чуть не свернув печатную машинку и извинившись перед коллегами, вышел в коридор.
— Что-то случилось? — зашептал он, когда мы оказались в коридоре одни. — Ваша служба давно не обращалась ко мне. Я думал, про меня уже забыли.
— Мы никогда ни о ком не забываем, — напустил я тумана. — Особенно, когда некоторые имеют неосторожность влезать в дела службы и мешать нам.
— Но я же... — затрясся мужичок. — Я ни коим образом! Никогда в жизни! Да чтобы я... — постепенно перешел он с шепота, на все более громкие восклицания.
— Потише, — всего одно слово, а Аристарх уже заткнулся и стал опасливо озираться. — Все дело в статье, которую вы написали по заказу. Будто было нападение на студентов.
— Эээ... но меня заверили, что я ничего не придумываю... — растерялся мужичок.
— Вам соврали. Нападение было, но не НА студентов, а совершено ими на нашего сотрудника. Статья, опубликованная вами, дискредитирует его, что может привести к его увольнению из института. А вот это уже противоречит планам нашей службы. Кто вам заказал статью?! — против прежнего спокойно тона, резко спросил я в конце.
Аристарх вздрогнул от неожиданности и тут же стал взахлеб вываливать на меня информацию.
— Я его не знаю. Вообще впервые увидел. Мужчина, вел себя уверенно, сказал, что ему меня порекомендовали.
— Кто?
— Не знаю, — скривился Аристарх. — Он просто сослался на рекомендацию, не назвав имен.
— Как его зовут? Как выглядит?
— Он не представился. Молодой, но вид серьезный. Был одет в черный костюм, не дешевый, — периодически делая небольшие паузы и каждый раз слегка наклоняя голову, словно кивая, принялся за описание мужичок. — На руке у него часы были, с кожаным ремешком — тоже не у каждого такая вещь найдется. Лицо... лицо вот простое. На дворянина не похож. Вот в вас чувствуется порода, а он — из простых, без родословной.
— Особые приметы? Цвет волос? Стрижка может необычная? Шрамы?
— Русые у него волосы. Даже светло-русые. Короткие. Шрамов не заметил.
— Что он вам сказал? — ни на секунду не давал я Аристарху выдохнуть.
— Что нужно написать статью, обязательно без имен, о нападении на студентов.
— Вам не показалось это странным?
— Да. Я тогда тоже удивился, но он сказал, что событие реальное, однако прямое указание участников событий можно будет расценить, как попытка вмешательства в следственный процесс. А ему просто хочется, чтобы люди не прошли мимо этого вопиющего случая. Да. Он так и сказал — вопиющего!
— И вы вот так просто по доброте душевной согласились? — скептически поднял я бровь.
— Савва Тимофеевич — хозяин щедрый, оклад у нас поболее, чем в иных типографиях, но и он невелик. А ваша служба, уж простите, деньгами меня не балует. Но жить-то на что-то надо!
— Сколько он вам заплатил?
— Пятнадцать рублей, — вздохнул Аристарх.
Я молча постарался мимикой и всей позой показать, что не верю. Глаза Аристарха забегали, но вскоре он не выдержал затянувшейся паузы.
— Ладно, извиняюсь, что немного преуменьшил. Двадцать рублей.
Я продолжил молчать, заставляя журналиста нервничать еще больше.
— Да я правду вам говорю! — взмолился он. — Ну не удалось мне выбить из него больше.
— Хорошо. Он обещал снова к вам зайти?
— Нет. Только в том случае, если бы я не написал статью.
Попрощавшись с облегченно выдохнувшим агентом, я вышел на улицу. Идти к другим журналистам стало бессмысленно. Сомневаюсь, что им сказали больше. И что теперь делать? Ждать нового «удара»? Но откуда он прилетит? Не проще ли нанести его самому? У меня ведь есть подозреваемые.
С такими мыслями я отправился в институт. Там я хотел узнать адреса и имена родителей напавших на меня студентов, чтобы потом уже самостоятельно навестить их. Пусть Аристарх и описал его «нанимателя» весьма скупо, но это уже больше, чем ничего.
Однако, когда я пришел в институт, мои планы резко поменялись. Просто потому, что все родители тех студентов уже были у ректора и ждали только меня. Ну, как говорится, на ловца и зверь бежит! Сейчас-то я и узнаю, кто из них решил пойти против меня.
Глава 3
— Григорий Мстиславович, как ваше здоровье? — спросил Игорь Александрович, когда я зашел в его кабинет.
— Благодарю, уже лучше.
Кроме самого Котельникова тут же находилось трое мужчин. И никто из них не подходил под описание, данное мне агентом! С одной стороны, вроде как мое расследование снова в тупике, а с другой — вряд ли кто-то из родителей студентов пошел бы договариваться с журналистами лично. А значит, мне просто придется получше присмотреться к окружению каждого из сидящих передо мной мужчин.
— Вот, познакомьтесь, это наш наставник по дисциплине, Григорий Мстиславович Бологовский, — представил меня присутствующим ректор. — А эти господа, родители студентов, с которыми произошел неприятный инцидент. Илья Иванович Посеребренный, — мужчина мощного телосложения, этакий богатырь, только в костюме, а не латах, — Артур Артемович Сологуб, — ничем не примечательный брюнет со снулыми как у рыбы глазами, — и Тимофей Терентьевич Завилов, — худой и низкий с крючковатым носом и мозолями на ладонях. — Они бы хотели с вами поговорить. Вы не против?
— Хорошо, — кивнул я. — Предлагаю пройти в незанятую аудиторию, чтобы нам никто не мешал.
Не знаю, что они успели наговорить ректору, а потому в его присутствии вести диалог я не собирался. Но похоже это было в планах и самих мужчин, потому что они легко согласились, после чего помощник Котельникова проводил нас в деканат, сейчас как раз пустующий.
— Итак, господа, — когда мужчины расселись за стол, а я занял место, где обычно восседал ректор, начал я разговор. — Вы мне что-то хотели сказать?
— Кхм, — прокашлялся в кулак Посеребренный. — Да, Григорий Мстиславович. Мы понимаем, что наши дети совершили ошибку и хотели бы принести вам свои извинения, — тут он переглянулся с остальными и, получив их молчаливую поддержку, продолжил. — А также мы просим вас забрать обвинения из полиции. Ни к чему детям портить жизнь. Взамен мы готовы возместить вам за беспокойство, что они вам принесли.
Мужчина достал из портфеля, который был в его руках, конверт для писем и аккуратно положив его на стол пододвинул ко мне, внимательно отслеживая мою реакцию.
— Мда уж, не этого я ожидал. Просто и не замысловато, дать денег, — покачал головой, даже не притронувшись к конверту, и жестко усмехнулся я.
— Как можно! — почти с искренним возмущением воскликнул взявший переговоры на себя «богатырь». Хотя какой он богатырь? Только внешне, а по замашкам — типичный купчина.
— Оставьте это себе, — пренебрежительно кивнул я на конверт и вперил взгляд в Посеребренного.
Он мой взгляд выдержал, но сжавшиеся в кулаки ладони выдали его напряжение.
— Что вы предлагаете? — прохрипел Завилов.
Этот на купца не похож совершенно. Скорее инженер на каком-то предприятии. Причем вредном и из цехов не вылезает. Отсюда и вид почти как у рабочего, да хриплый голос. Вот только будь он «работягой» не смог бы сына в институт пристроить.
— Я предлагаю? — удивленно поднял я бровь. — Меня полностью устраивает ситуация, если ваши дети понесут заслуженное наказание. Это вы пришли ко мне, просить за них.
— Но вы согласились нас выслушать, — заметил Завилов. — Значит, не против решить возникшие между нами разногласия полюбовно. Я не знаю, что еще мы можем вам предложить, отсюда вопрос — как ВЫ видите решение вопроса без вмешательства полиции.
— Пусть принесут мне извинения. Лично! — надавил я голосом.
— Это можно, — тут же облегченно кивнул Завилов.
А вот тот же Посеребренный недовольно скривился, но возражать не стал. Сологуб же вообще будто пришел за компанию, а не потому, что беспокоится за сына. Так и сидит «снулой рыбой».
— После чего они должны разнести весть о своих извинениях по всему институту.
Мужчины согласились и с этим требованием, но что-то не давало мне покоя, чтобы поставить окончательно точку. Зудела где-то на подкорке мысль, но никак не удавалось ее уцепить.
— Когда наши сыновья выполнят ваше требование, вы отзовете обвинения? — когда я задумался и попытался «поймать» эту непослушную мысль, спросил Посеребренный.
— Да, — кивнул я и как будто в насмешку, наконец мне удалось понять, что же меня так цепляло.
Ведь я практически уверен, что заказчик статей про меня — один из сидящих сейчас напротив! И этот человек может сейчас мне скупо улыбаться в лицо, как тот же Посеребренный, или вообще сидеть с постным лицом, как Сологуб, а мысленно придумывать, как нанести следующий удар. А почему? Да потому что для его ребенка я представляю угрозу! Они-то знают своих детей. Может у того же Сологуба и Завилова их чада и послушают отцов, все же в том нападении они не были заводилами. А вот у Посеребренного? И пока их дети учатся в институте, удары по мне продолжатся. Да и принесение извинений не факт, что что-то даст. Как бы не наоборот. Станет сигналом для остальных студентов, что можно творить все, что вздумается, а после попросить прощения и им все сойдет с рук. Нет уж! Я на такое не согласен!
— Ну раз мы все решили, — стал подниматься довольный Посеребренный, — тогда мы пойдем. Я уж вразумлю своего отрока! — сжал он кулак и потряс им, словно угрожая собственному сыну.
— Нет, мы еще не закончили, — остановил я мужчин.
— Но ведь вы сказали, что когда они принесут вам извинения, вы отзовете заявление из полиции? — напрягся Посеребренный.
— Да. Но это касается только их проблем с полицией. Но не с институтом.
— А что не так с институтом? — не понял Завилов. — Парням еще год учебы остался, и пусть звезд с неба они не хватают, но программу тянут уверенно.
— Пусть в тюрьму они и не попадут, но здесь им спокойной учебы не будет. Они должны перевестись в другой институт или будут отчислены!
— Это уж не вам решать, — уверившись, что вопрос с полицией решен, тут же «воспрял» Посеребренный. — Мы говорили с ректором, и он нам пообещал, что если мы уладим вопрос с вами, то дети смогут спокойно учиться дальше.
— Ректор не знает многих нюансов, — стал я наводить тумана. — Вы думаете, они просто так на меня напали? Никто другой ведь на это не пошел! Только они! Не в том ли дело, что у них не так все гладко в институте, как они вам говорят? И они испугались, что я выведу их на чистую воду. Даже если они прекратят совершать проступки, кто сказал, что их нельзя будет привлечь за уже сделанное?
— И вы обещаете не ворочать их прошлое, если мы переведем их в другой институт? — нахмурился Завилов.
— Да.
Не знаю, поверили ли они тому, что их дети натворили что-то в прошлом, за что их можно будет исключить, но вот в то, что спокойной жизни я им не дам — поверили прекрасно.
Распрощавшись с ними, я пошел к ректору. Оставаться в институте больше не было никакого смысла. К кому из кураторов кружков подойти в первую очередь и как это лучше всего сделать, я еще не придумал, а просто просиживать штаны на занятиях не видел смысла. При мне еще ни разу ни один студент не срывал лекции и вполне возможно, если троица выполнит мое требование, студенты даже дышать в мою сторону начнут через раз. Кто же захочет ссориться с тем, из-за кого можно лишиться учебы?
— Ну как? — встревоженно встретил меня Котельников. — Договорились?
— Да. Студенты принесут свои извинения.
— Ну вот и славно, — заулыбался он. — И правильно. Ну совершили ошибку, что же им, жизнь теперь ломать?
— Игорь Александрович, — прервал я его, — я еще не до конца пришел в себя и хочу пойти домой. Отлежаться. Разговор вышел сложный.
— Идите, — на радостях тот даже не стал вспоминать, что я итак забегаю в институт урывками. — Отлежитесь, а потом с новыми силами... — тут он наверное представил, как я могу закрутить гайки студентам, «с новыми-то силами» и какая будет ответная реакция и тут же поперхнулся. — Кхм.. Ну да вы меня поняли.
— Конечно, — усмехнулся я. — И вот еще что, — пришла мне в голову идея, — когда я был в полиции, то узнал, что скоро собираются запретить свободное использование опиума и кокаина. Они уже собирают данные об их вреде и как эти вещества подталкивают людей на преступления. Потом эта информация будет подана императору...
Котельников настороженно смотрел на меня, ожидая продолжения.
— Я предлагаю запретить использовать эти вещества на территории института. А тех, кто примет опиум или кокаин перед посещением занятий — не пускать на территорию. И когда выйдет эдикт императора, наше заведение будет не просто первым его исполнившим. Нет, мы будем выглядеть, как первыми понявшими их опасность, теми — кто способен смотреть в будущее и реализовывать его в настоящем!
— Эээ, — растерялся Котельников. — Спасибо за предупреждение. Я подумаю. Да и с деканами надо посоветоваться. Реализовать ваше предложение не так просто, как может показаться на первый взгляд.
— Подумайте, — кивнул я и наконец покинул его кабинет.
Выйдя на улицу, я впервые за последние несколько дней не знал, чем сейчас заняться. Нет, дел было запланировано много. Тут и снова на курсы в жандармерию сходить, спросить у унтера, нашел ли он мне партнера для занятий, и договориться о них. Но это лучше сделать, когда у бойцов роты проходят курсы. Тогда я точно его застану, а где его искать сейчас — понятия не имею. Еще в планах обустроить Сашку с братом, но это только завтра будет. До встречи с Лидой вообще несколько дней. Зайти в полицию, узнать, нашли ли они Таланина? А смысл? Если бы нашли, то уже позвонили. Только если напомнить о себе, чтобы пошевеливались, но что-то не хочется мне сейчас в участок тащиться. С родителями студентов опять нужно ждать их действий. Если они возьмутся за перевод своих чад в другие учебные заведения, то от моей персоны это их точно отвлечет. Так что если мои подозрения верны и кто-то из них замешан в распространении лживых статей, то ничего подобного снова они не совершат.
Вот и получалось, что дел у меня запланировано много, а прямо сейчас никуда торопиться не нужно. Да и вообще, отдохнуть бы... Тем более и деньги на это есть...
— Стоп! — сказал я сам себе. — Эдак я все полученное потрачу и не замечу. А второго такого вагона и не найдешь. Уж лучше попробовать вложить мои рубли в какое дело.
Приняв такое решение, я поймал извозчика и двинулся к единственному человеку из моих знакомых, кто разбирался в финансах и умел зарабатывать на собственном деле. Тем более что у меня было на него еще задание от Прохорова. Я двинулся в дом Боголюбова!
В доме Анатолия не оказалось, но я бы удивился, будь иначе. Время обеденное, а он человек деятельный. Зато его управляющий был в курсе планов своего господина и, обзвонив места, куда он собирался, нашел Анатолия в банке.
Договорившись встретиться в одном из московских ресторанов, я покинул дом Боголюбовых и полной грудью вдохнул перегретый воздух улицы. Очень надеюсь, что эта встреча будет не напрасной. И поймав извозчика, я направился в ресторан.
— Григорий, как я рад тебя видеть! — встал из-за стола, первым пришедший на встречу, Анатолий.
— И я рад, — улыбнулся я, и мы обнялись.
— Присаживайся. Я уже заказал нам утку в яблоках и их фирменный суп из щуки. Надеюсь, ты не против моего самоуправства?
— Нет. Голоден как волк и сейчас рад любому блюду.
— Отлично!
Тут нам принесли кувшин с холодным клюквенным морсом и тарелку мясной нарезки, чтобы мы подкрепились, пока ждем заказ.
— Мне еще одна важная встреча предстоит, вот и приходится пока ограничивать себя, — словно извиняясь, что вместо вина выбрал морс, сказал Боголюбов.
— Да я и сам не любитель алкоголя.
— Ну, рассказывай, как у тебя дела?
— Все отлично, — не стал я распространяться о случае с газетами.
— Я уже успел узнать тебя, — хитро прищурился Анатолий, — признавайся — ведь не просто так меня искал?
— Не просто, — кивнул я. — Деньги за шкуры я получил, спасибо за помощь, — тот лишь беспечно отмахнулся, — но теперь вот думаю, куда бы их пристроить с умом. Поможешь советом?
Поделиться книгой: