Лось-2

— Я вообще не вижу, над чем здесь смеяться.

— Так я и говорю: шуточки не поймешь. Ладно, черт с ним, одним голосом я поработала, пришел черед другого. Капитан Лосяцкий! — в голосе телохранительницы прозвучало нечто, заставившее встать на обращение, поправив форму, — Именем и словом императрицы! — а дальше прозвучало то самое предложение, от которого не отказываются. Гарантом сладких посулов выступало имя той, кто сейчас говорила устами Красновой — сомневаюсь, что полковник стала бы в данной ситуации размениваться на розыгрыши. К тому же эмоции, читаемые весь разговор, как ножом отрезало. Неплохо сработано. Вот только выхода, кроме как подчиниться, у меня так и так не было, что выбешивало неимоверно.

Возня на нижних полках прекратилась, а я долго еще пялился в потолок вагона, то проваливаясь в воспоминания, то делая заметки на будущее. При любых раскладах жить в ближайшем времени предстояло так, как будто предложения не поступало, и жить, желательно, хорошо. Первичная адаптация прошла: может и не идеально, но местную школьную программу я усвоил, жизненные реалии тоже. И промашки, которые приходилось объяснять амнезией, размахивая справкой как флагом, случались все реже. Из самых значимых за последний год — допущенный в разговоре с Максом ляп с гранатами и лимончиками, и с ним же упоминание разрушенной Бастилии совсем недавно, остальное обычно списывалось окружающими на невнимательность или оговорки.

Вот только определиться с тем, чего мне хочется, оказалось трудно, уже вторую неделю я ломал голову, куда мне теперь податься, причем с непонятными перспективами: то ли на время, то ли навсегда. До этого момента я полтора года рвал жилы, развивая дорогостоящую игрушку в полноценное оружие, носился между конструкторами, подстегивая их на переделки и улучшения, собачился с начальством, обучал новых пилотов. И теперь могу смело сказать: дело сделано, джинн из бутылки выпущен. Рано или поздно, так или иначе, но кланы перестанут играть в жизни общества ведущую роль. И даже моя маленькая страховка вряд ли станет великим препятствием: да, большинству обучаемых на определенном этапе нужен человек с Шелеховской кровью, чтобы разрушить ступор в мозгах, но я не единственный такой в мире. Есть куча народу — носителей родовых способностей, не связанных с кланом: потомки выбраковки, потомки изгнанных, просто ренегаты и их дети. Наверняка их даже не десятки, а сотни или тысячи, и наверняка среди них найдется человек со схожими с моими способностями. Вопрос времени, ресурсов и упорства в поисках, которых у государственной машины хватает. Так что даже если я умру завтра, одну миссию я точно выполнил. Другое дело — дадут ли мне снять с нее сливки?

Вписываться сходу в новую миссию и искать, что притягивает тварей, я пока не чувствовал себя готовым, коробки с бумагами и письма Олега Агеева так и ехали в багаже нераспечатанным грузом. В конце концов, заслужил я нормальный отдых или нет? При отпуске в свободное плавание мне настоятельно рекомендовали держаться к Максу поближе. Жить вместе с их парочкой я точно не смогу, это просто будет странно выглядеть, но кто мешает мне побыть студентом? Сессию заочников я пропустил, год в учебе все равно теряю, так кто мешает потерять его хотя бы с минимальной пользой? Статус кавалера "Золотой Звезды" дает мне право учиться в любом вузе бесплатно, вот и посмотрим.

Так и уснул.

А следующим днем, усадив Юлю в гостинице на чемоданы, мы с Максом отправились по одному и тому же адресу с разными намерениями. Он — устраиваться на работу, я — выяснять условия приема. Северная столица, трепещи!

Питер, который Петербург, но без привычной раздражающей приставки "Санкт", был основан Петром Романовым. Да-да, тем самым, но здесь ни разу ни императором, а всего лишь шурином очередного Рюриковича — бунтарке Софье в этой истории повезло стать царицей через замужество. Семейное счастье ее длилось недолго — сгорела в "антоновом огне", рожая какого-то по счету наследника мужу, но братьев своих к государственной кормушке пристроить успела.

Развернуться как в нашей реальности "царю-корабелу" не дали — львиная доля энергии его деятельной натуры ушла на склоки и интриги, предпринимаемые для удержания у трона. И, как ни странно, стране данный факт пошел только на пользу — вынужденный действовать с оглядкой на вышестоящее начальство, Петр все равно вошел в историю как великий реформатор, но без большинства перегибов и самодурства, допущенных им у нас. Одним из его великих деяний считается завоевание для империи выхода к Балтийскому морю и основание города Петербурга, в названии которого отразилась его любовь к себе и к иностранщине — других "бургов" кроме Петербурга и Оренбурга, заложенного по легенде им же в виде крепости на реке Орь, но достроенной уже после смерти Петра, на карте России нет. Впрочем, будем еще реалистами — не носи его августейший племянник и по совместительству покровитель Романова то же имя, северная столица могла называться совсем по-другому.

По логике "Петра творенье" должно было вырасти намного скромнее и не таким пафосным, но не будем забывать его стратегическое значение для тогдашней России. По сложившейся традиции город стали отдавать в кормление наследнику престола, а царевичи и царевны в стремлении показать себя и перещеголять других, да еще при таких папе с мамой, на свою игрушку не скупились. К тому же бояре, сами околачивавшиеся в Кремле, частенько отправляли своих отпрысков ко двору младшего поколения Рюриковичей в надежде на последующее возвышение, вливая в строительство дополнительные ресурсы — ведь не может же дитятко Иван-Иваныча жить во дворце хуже, чем у сынка/дочки Сидор-Сидорыча! Так и получила в итоге русская Венеция статус второй молодой столицы, мало уступая старой во влиянии. Сейчас порядок изменился — во главе города обычно стоял кто-то из старшего поколения, но обязательную практику в местной администрации молодежь из монаршей семейки обычно проходила.

Мое знакомство со здешним Питером прошло сумбурно: сдача документов в универ, вылившаяся в итоге в целый квест, поиски квартир, метание по городу с баулами. Только-только немного разгреблись, как пришел вызов от Лизы — в конце июля она разродилась без малого четырехкилограммовым мальчишкой. Новый Алексей Угорин, названный, разумеется, в честь папочки, ждал меня на обещанные крестины. Пришлось ехать в Рязань, исполнять данное слово. Все бы ничего, но Лизина бабулька восприняла мой визит и заботу о новорожденном по-своему, несколько раз ставя нас с молодой матерью в неловкое положение. Старая перечница так достала своим сводничеством, что провожала меня вдова Алексея чуть ли не с облегчением.

Вернувшись, застал Макса холостяком — Юля, не нашедшая подходящую работу за месяц, укатила к родне погостить. В ее отсутствие растерянному Кудымову пришлось вспомнить все фазы процесса готовки магазинных пельменей, наводящие на него ужас не хуже, чем на меня его объяснения работы реверса девятки. Однако Макс еще числился единоличником и допустить меня к плите отказался наотрез.

— А пошли сегодня куда-нибудь! — выдал он на второй вечер после моего возвращения, разглядывая получившееся неаппетитное месиво из разваренного теста и комочков мясного фарша.

— Пошли! — итоги его кулинарных потуг даже всеядного меня оставили равнодушным. Если бы совсем денег не было, то схавал бы за милую душу, но один поход в кафе невосполнимую брешь в бюджете не пробьет, к тому же вернется Юлька, и мы уже запросто никуда не выберемся.

Не самая лучшая слава расположенного неподалеку кафе "Матрешка", слывшего излюбленным местом сбора клановой молодежи, в опасливом пересказе квартирной хозяйки на нас впечатления не произвела: во-первых, со слов все той же Оксаны Ивантеевны для мажористой тусовки еще было рановато — на комме светилось 19:02, а основное гульбище начиналось где-то ближе к полуночи. Чтобы просто поесть, одного-двух часов нам должно хватить за глаза. А, во-вторых, заведение славилось чисто женскими драками, как раз таки мужикам в нем ничего не грозило. Вот если бы Юля была с нами, тогда да, вряд ли мы туда сунулись — свою подругу Макс от лишних волнений оберегал.

Пришли, расположились. Уютненько. И не скажешь, что здесь почти еженедельно массовые побоища происходят. Народу кроме что-то отмечавшей за дальним столом небольшой женской компании не наблюдалось, а пахло вкусно, не в укор Кудымовским талантам. Поели, накатили по сто граммов за окончание трудовой недели — это я все еще порхал вольной птицей, а друг мой уже пахал на благо имперского образования. Где сто, там еще сто пятьдесят — в отсутствие благоверной Макс слегка расслабился. Может показаться странным, но Мишка в отношении Юльки сильно заблуждался, обвиняя в спаивании, — по чуть-чуть для настроения она не возражала, но напиваться, кроме того единственного случая запоя, не позволяла своему жениху никогда.

— Это вам! — официантка достаточно высокого роста, который наводил на мысль о наличии искр, поставила перед нами холодный запотевший графинчик граммов на пятьсот.

— В честь чего? — сразу же насторожился я.

— Девочки награды обмывают, — работница "Матрешки" кивнула на шумный столик в другом конце зала, — Хотят поделиться радостью.

— Награды, это я понимаю! И уважаю! — не слушая моих возражений, Макс наполнил обе рюмки и опрокинул свою, предварительно отсалютовав ею в сторону праздновавшей компании.

— Макс! — поморщился я, уже догадываясь, что последует за его жестом.

— Лось! Ты как моя мать нудишь! — огрызнулся друг, — Нормальная ситуация, сейчас девчонки подсядут, мы с ними поболтаем. Ни тебя, ни меня данный презент ни к чему не обязывает!

Может, Макс и считал нормальным, когда его угощали незнакомые женщины, зато я таких ситуаций, только вывернутых наизнанку в половом отношении, нагляделся за прошлую жизнь достаточно — нас банально клеили. Но дело уже было сделано — подарок оказался принят благосклонно. С другой стороны — а кому мне хранить верность? Таинственной Натали с "говорящей" фамилией, так и не ответившей на единственное отправленное письмо? Если бы остался в струе, то не постеснялся бы написать еще раз, но что я мог предложить ей в своем нынешнем состоянии? Свое тело? Сомнительная основа для долгосрочных отношений. Вдобавок в чуть затуманенном мозге родилась мысль, что настоящий друг должен встать с другом плечо в плечо и смело принять опасность на грудь… или другое место! С Лизой по понятным причинами, что бы там ни фантазировала ее бабка, у меня не сложилось, и с начала мая в моей постели никого не было, так чем не повод исправить упущение?

— Мальчики, познакомимся? — первой к нам за столик подсела, видимо, виновница торжества, сверкающая новеньким орденом "Анны" — двадцать схлопнутых окон, если не ошибаюсь. Я сам лично отразил их двенадцать, и принижать подвиг девушки, сидящей перед нами, совесть не позволяла.

Проявивший чудеса галантности Макс представил нас обоих.

— Кап-три Анастасия, Настя, — представилась она в ответ. Ну, свое звание Настя могла бы и не упоминать — необтертые полосы на погонах, полученные, вероятно, вместе с орденом, говорили сами за себя. Другое дело, что разобраться в знаках различия мог не каждый. И, кстати, по общевойсковой иерархии я оказался повыше ее рангом: капитан ИСБ стоял чуть старше флотского, но в данном случае — кланового капитана третьего ранга. Если переводить во флотские понятия, то я в сумме со своими наградами скорее котировался где-то на уровне кап-два.

Пока я делал свои умозаключения, к нам за стол перебралась вся отмечавшая компания в количестве шести рыл, то есть лиц, конечно, и девчонки зацепились языками с охотно отвечающим им Максом. "Плечо в плечо" — иронично напомнил себе, включаясь в разговор. Болтовня перемежалась тостами, и даже устойчивые к выпивке мы постепенно "поплыли", без всяких воздействий согласившись на совместный поход в сауну. Вызванная официантка оперативно собрала нам корзину с собой, и мы дружно переместились в соседнее здание продолжать праздник.

"Пошли девочки (в данном случае — мальчики) в баню, заодно и помылись" — всплыла цитата под струями душа. Как это обычно бывает в банях, даже вне парилки царила духота и влажность, и я весь облился потом, прежде чем удовлетворил первую из выпавших на мою долю девиц. Новоиспеченная кап-три положила глаз на Макса и увела его в помещение куда-то по соседству. Остальные всадницы — а кем еще могли быть отмечавшие награду девушки? — резвились в бассейне, до которого я еще не добрался, но собирался.

— Потереть спинку? — раздался сзади мурлыкающий голос.

— Потри, — согласился я, протягивая через плечо намыленную мочалку

После нескольких поглаживающих мазков по спине мочалка сменилась на нежные ладони, а вдоль столба позвоночника прокатилась горячая волна возбуждения.

— Тихо-тихо, мой герой!.. — шепнула она, когда я с размаху впечатал ее в стену, насаживая на ставшее обратно твердым орудие.

Даже с Зайками я никогда не проявлял того рвения, какое показал сейчас, трахая совершенно незнакомую мне молодую женщину, разукрашенную шрамами. После сегодняшнего вечера в мысленном блокнотике напротив графы "яростный секс с незнакомкой в душе" наверняка можно смело ставить жирную галочку — вряд ли такое когда-либо повторится. Моя партнерша уже не раз достигла пика, а я долбился в нее как заведенный, не в силах остановиться. И лишь новый оргазм на грани боли, пойманный моей эмпатией, дернул, наконец, за спуск, после чего я чуть не рухнул от собственной смеси удовольствия и опустошенности.

— Силен! — выдохнула она мне в губы, одаривая последним поцелуем. Только сейчас заметил, что незнакомка была еще и выше меня.

Женщина выскользнула за дверь, а я снова встал под струи текущей воды, домываясь на чистом упрямстве.

"Итицкая сила!!! — выдал внутренний голос, — А их же шестеро! По трое на брата! Можно я уже сдохну прямо сейчас?!"

У бассейна растянулся на лежаке, опасаясь даже смотреть на глубину: утону, нахер!

Дожидающаяся своей очереди третья неохваченная девица выбралась из воды и осторожно пристроилась рядом, рисуя когтистым пальцем завитушки на едва вздымающейся груди.

— Не сейчас! — поймал ее кисть, притянул к себе и поцеловал, — Надо немного отдохнуть.

— Хочешь, сделаю массаж? — предложила она, отмахиваясь от хихикающих подруг.

— С удовольствием, — не стал отказываться, переворачиваясь и подставляя под сильные руки спину.

Массаж больше походил на ласки, но сам я пока целиком соответствовал революционной ситуации — верх не хотел, а низ не мог. И вдруг знакомая прокатившаяся волна вдоль позвоночника вернула хозяйство в боевую готовность. Лежать стало резко неудобно, и я перевернулся под ожидавшей такого развития событий девушкой. Но дальше все пошло не по ее сценарию: сильным толчком я сбил ее на пол и вскочил сам следом.

— Саша! — встревожено вскрикнула одна из плавающих в бассейне.

— Урод, ты что творишь?! — заорала первая оттраханная мною.

— Что. Ты. Со мной. Сделала? — прорычал я над поднявшейся на колени "массажисткой", тряся стоящим торчком членом. Не самое грозное средство устрашения, поэтому я еще добавил затрещину для скорости прохождения информации, повторно свалив неудавшуюся партнершу на пол.

— Ах ты!!! — кинулись на меня ее подруги.

Драться голым на мокром кафельном полу не лучшее развлечение, поэтому церемониться не стал, короткими скупыми движениями опрокидывая всех трех девиц обратно в воду. На шум выскочили еще две амазонки из двери напротив той, из которой пришел я.

— Что здесь?..

Настя — единственная, которую я запомнил по имени, — на ненужные возгласы размениваться не стала, в одно мгновение оказавшись рядом со мной.

"Ногайские, бля! Зуб даю — Ногайские!" — сверкнула мысль, когда чудом уклонился от предназначенного удара, отправляя Настеньку в ее выбирающихся из бассейна соратниц. Только этот клан славился феноменальным ускорением.

Вторая выскочившая от Макса девица попыталась повторить трюк отмеченной наградой всадницы, но то ли выпила поболее, то ли не дотягивала до ее скорости, а выполнить ускорение так же чисто не смогла, дав мне время подготовиться и провести контратаку.

"Бля!!! Макс!!!" — дошло почти тут же. Если техника сродни "бодрячку", то мне, почти двухсотискровому, даже примененное дважды воздействие почти ничем не грозило — ну, помаюсь потом денек слабостью — все равно суббота. А вот для не-икса Макса могли настать совсем другие итоги — пусть у него всего одной искры до нужного количества не набирается╦ но эта сотая искорка не зря имела решающую роль, отделяя иксов от не-иксов. Для простого человека, к каковым относился мой друг, вторая доза магического энергетика могла привести к последующему плохо поддающемуся лечению истощению, а третья вообще стать фатальной. Ясно, что пожелавшие развлечься клановые сучки класть хотели на наше здоровье после, к тому же, даже обратись Кудымов куда-то, мы никогда и никому ничего не докажем — мои голословные утверждения к делу не подошьешь, но мне здоровье единственного оставшегося друга было дорого, поэтому, не обращая внимания на несущиеся из бассейна угрозы, рванул к товарищу.

Предотвратить первый "стоячок" (просто пришло в голову по аналогии с "бодрячком") я безусловно опоздал: расплывшийся в дебильном оскале Макс остервенело двигал задницей, заставляя массажную кушетку стонать и скрипеть. Или это его партнерша издавала такие звуки? В общем, лежбище под парочкой ходило ходуном. И оно понятно, что выражение лица у нас в этот момент даже близко не умное, но в эмофоне до меня доносились подобные недавно испытанным отголоски эйфории. Теперь, когда знал, чего ждать, поразился: насколько неестественной она ощущалась по сравнению со случайно засвидетельствованной в поезде. Как раз на моем феерическом появлении у парочки случился финиш, почти сбивший меня с ног накалом страстей. Прийти в себя помог посыл сосредоточенной злости, несущийся со спины. Автоматом встретил его блоком, снова опрокидывая виновницу безобразия на подруг, приближающихся следом.

— Макс! Одежду и на выход! — думаю, друг уловил в моем голосе нечто, что заставило его преодолеть догнавший расслабон и подскочить не хуже новобранца.

— Что? — прорезался его голос уже на застегивании брюк.

— Уебываем отсюда! Быстро!!! — заорал я, отражая новую атаку. Действий девиц я уже не видел — только размазанные силуэты, но выручала эмпатия — девки просто полыхали злостью, позволяя подлавливать их вблизи себя. Хорошая способность мне, однако, досталась! Быть забитым до смерти мне не улыбалось точно также, как и затраханным до того же состояния.

На новой атаке я наконец-то перестал воспринимать своих противниц как женщин — до сих пор я неосознанно придерживал силу ударов. "Стоячок" или "бодрячок" — а тело налилось дурной энергией, усиливающей удары неизвестно во сколько. Я и в нормальном состоянии мог убить одним тычком, но то обычного человека, всадницы все же однозначно покрепче, теперь же, пользуясь аккумулированными силами, мои удары пробили и клановых сучек, круша им ребра и челюсти.

— Лось, а ты не охуел? — спросил Макс, осторожно выглядывая в общий зал.

— Мать твою!!! — психанул от его тормознутости! "Миха" — это при представлении, "Лось" сейчас! Еще бы полностью фамилию-имя-отчество произнес, да адрес назвал! — Пшел на улицу!

Не выпуская стонущую голую компанию из вида, трясущимися руками натянул штаны с рубашкой. Слышали девки последние слова Макса или нет?.. Слышали, конечно, не с моим счастьем надеяться на обратное.

— Сестренке моей по крови — Кровавой Ведьме — привет передавайте! Пусть она от вас приходит. А увижу кого-то из вас… убью. Сам лягу, но убью! — бросил на прощание.

Утомленный Макс, едва добравшись до квартиры, почти сразу уснул. Я же еще долго ходил из угла в угол его кухни, натурально очкуя идти в соседний дом, где располагалось мое съемное жилище. В процессе перебора страшилок я сожрал весь тазик слипшихся холодных пельменей, досадуя на собственную переборчивость несколько часов назад. И даже мысль, что за наш ужин заплатила избитая мною компания, не грела душу, а наоборот, заставляла нервничать еще больше. Но под конец ночи сон сморил и меня, а с утра все уже не казалось таким запущенным — вряд ли всадницы признаются, что их побил обычный парень. И вообще, будем решать проблемы по мере поступления. Плохо только, что большинство из них мы создаем себе сами, причем на ровном месте.

Глава 2

К новому дню страсти не то, чтобы поутихли — перестали восприниматься остро. Макс, проспавшись, вообще отнесся к случившемуся индифферентно:

— Ты думаешь, ты первый, кто надавал всадницам по рогам? Время от времени они нарываются, попадая на парней-иксов. Случается по-разному, но то, что огребают — это точно. И в суд, бывает, на них тоже подают. И даже отсуживают какую-нибудь компенсацию. Это в своих вотчинах у них все схвачено, а в крупных городах, тем более Москве или Питере, так просто не разгуляешься — мигом на деньги попадешь! И вообще, зря ты мне обломил лучший секс в моей жизни!

— Ну, знаешь! — взъярился я, — Даже если бы я решил снять с них компенсацию, очень она бы помогла мне и тебе, когда ты загнулся бы в больнице! Как бы я Юльке потом в глаза смотрел?!

— Да с чего я загнуться должен был?!

— Читай! — найдя нужное место в методичке Андрея Валентиновича, сунул ему свой комм под нос, — Я не уверен точно, но по ощущениям это был модифицированный "бодрячок". Читай внимательно!

Любой комм работал только на руке у владельца, имея подобие биометрической защиты, настраиваемой раз и навсегда при покупке. Как данная технология сочеталась с общим зачаточным уровнем развития компьютерной техники — ума ни приложу, но это же магия! Вследствие чего, кстати, устройство не отличалось дешевизной и являлось еще и статусной вещью, намекая на уровень доходов хозяина. А вот полезность существенно завышалась: при небольшом объеме памяти поместить в него получалось не более трех десятков нормальных книг или справочников, вдобавок любая загрузка в информатории шла за далеко не символические деньги! Бесплатно можно было скопировать другому только купленное самим или сочиненное самим же. Последнее, к слову, тоже не было простым делом — функции набора текста не отличались удобством, опробовано на личном опыте. После интуитивно понятного интерфейса большинства ранее используемых программных продуктов воевать со здешним редактором стало мукой в квадрате. А копия с копии не получалась, хоть тресни, и взломать софт никому пока не приходило в голову. Представляю, как кто-то в СБ матерился, вручную с Лениного комма перепечатывая мое полное орфографических ошибок и нецензурных выражений пособие, хотя… возможно как раз для них повторное копирование сложности не представляло.

Мне комм достался на халяву в наследство от Масюни — сына/пасынка небедных родителей, и долгое время я считал, что иметь его — обыденное явление. Но если сравнивать с моим прошлым миром, то его наличие стоило приравнять к обладанию каким-то по счету айфоном, "нищеброды" довольствовались обычными наручными часами.

А среди владельцев аксессуара имелся свой этикет — просить что-то скинуть считалось неприличным даже у друзей, инициатива всегда должна была исходить от дающего. Но по причине пометки "копия" поделиться чужим трудом я в любом случае не мог — оттого и стоял сейчас в неудобной позе, дожидаясь, когда Макс изучит несколько страниц. Он, кстати, не постеснялся еще и вверх-вниз по тексту скакнуть в поисках данных автора. А не найдя — удивился:

— Откуда у тебя это? — поинтересовался товарищ, неохотно отпуская руку, — Ты не говорил, что твоя мать — целительница.

— Она и не целительница.

Да простят меня все женщины, но единственное, кем являлась Масюнина мать — так это набитой дурой. Слить всю свою жизнь в утиль ради призрачного шанса вернуться в клан? Кому и что она собиралась доказать? И даже если отстраниться от ее маниакального желания, то кто мешал ей очаровать навязанного мужа — гениального архитектора? При ее красоте и родовых талантах, прояви она хоть каплю усердия, у мамы Яны и мамы Риты не осталось бы шансов, Варвара могла вертеть Лосяцким по собственному разумению, а приобретению в его лице любой клан бы порадовался, простив "заблудшей" дочери все ранние грехи. Батя — реально крутой перец.

— Но ты говорил, что она единственная одаренная из твоей родни? — вновь потребовал внимания Макс, вырывая из раздумий о семье.

— Ну, если отбросить адмирала Погибель, то другой живой родни-иксов у меня действительно нет. Методичку, что ты читал, мне скинул совершенно левый целитель.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Ты же знаешь о моей амнезии, — утвердительно произнес я, потому что уже не раз на нее ссылался, — Очнулся в больнице, никого не узнавал, ни черта не понимал. В простых вещах поначалу путался — помнится, в первый раз рычажок у унитаза минут пять ломал, пока разобрался, как работает. Что уж говорить обо всем остальном? Врач, который мной немного занимался, загрузил на комм кучу литературы, заодно и эту методичку.

— Я тебе верю, — товарищ задумчиво помассировал виски, — Просто потому, что ты не понимаешь ее ценности. Чтоб ты знал — у меня почти все в семье "иксы", один я не уродился. И трое из теток и сестер — целительницы. Они слабенькие, но учитывая, как редко этот дар проявляется — востребованы на годы вперед. Так вот, они бы за такое, не сомневаясь и не раздумывая, убили бы.

— У тебя есть сестры?

— Родная всего одна, я сейчас о двоюродных. Мама в детстве часто меня к ним подбрасывала, невольно нахватался. Маленьким даже надеялся примкнуть к династии, как раз потому, что внутри семьи есть свои уже готовые рецепты. В академиях и институтах дают исключительно общие принципы, остальное приходится нарабатывать практикой или выменивать баш на баш. И если бы у них было что-то подобное — я бы знал.

— Ты не преувеличиваешь? — засомневался я.

— Я не преувеличиваю, я преуменьшаю. Мое увлечение медициной уже осталось в прошлом, но я тебя уверяю — то, что ты мне показал, тянет на бомбу! На легендарный архив Савинова! И никто не станет делиться такой информацией с посторонним человеком!

— Не знаю… — запнулся я, — Понимаешь, тут трудно сказать. Андрей Валентинович мог скинуть мне ее случайно, тогда вообще для меня многое происходило сумбурно, в тот момент я даже толком не знал, как пользоваться коммом. Может, он сделал это…

— Андрей Валентинович?! — перебил меня Макс и неожиданно начал биться лбом об стол, — Господи! Дай мне сил! Я живу с самым фартовым придурком, но он кретин!!!

— Вообще-то ты живешь не со мной, а со своей невестой! — обиделся я на его обзывания.

— И-ди-ёт! И-ди-ёт! — приятель продолжил методично набивать себе шишку посреди лба, по крайней мере покраснение уже появилось.

— Ты уже адекватен или нет? — спросил его, когда вместо очередного удара он положил на столешницу голову и накрыл сцепленными в замок руками.

— Вся королевская конница, вся королевская рать… ищет Шалтая-Болтая, а он гуляет на руке малолетнего идиота!

— Давай уже без твоих иносказаний! — взвыл я, ничего не понимая.

Вместо ответа приятель встал, подошел к книжной полке и вытащил одну из книг. Долистав до нужной страницы, он показал мне портрет:

— Он?

— Ну… — мысленно состарив изображение лет на двадцать, неуверенно согласился, — Он, вроде бы.

— Савинов Андрей Валентинович… — Макс с выражением продекламировал мне несколько абзацев из статьи об этом замечательном целителе и его достижениях, а потом уже от себя добавил, — Кумир моей сестры, она с ним даже в переписке состояла. Издание 1984-го года, в более поздних он уже не упоминается — в восемьдесят восьмом за вольнодумие и пропаганду некоторых несовпадающих с общепринятой точкой зрения политических идей выслан из столицы. В конце 1998-го в возрасте шестидесяти четырех лет убит неизвестным или неизвестными в собственном подъезде. Во время преступления с тела Савинова были похищены деньги и комм, где он предположительно хранил все свои наработки, потому что ни дома, ни на работе ничего найдено не было! Миха, хоть чем-то кроме баб надо интересоваться! Читать газеты и журналы, расширять свой кругозор! — распалившись, последние слова Макс почти прокричал мне в лицо.

— Кроме баб я интересуюсь еще множеством вещей! — разозлился я на его наезд, — Но извини, не теми, что ты!!! — и развернулся к выходу.

— Лось! — крикнул мне приятель в спину, — Да Лось, же!!! — догнав в прихожей и не дав мне обуться, он вцепился в ботинок и зашвырнул его в комнату, — Признаю, перегнул палку! Мир?

— Мир, — нехотя процедил сквозь зубы, медленно остывая. Впрочем, чего злиться — это же Макс! Наглый, беспардонный и гениальный. Иногда понимаю Мишку, который не выдержал его характера, подставив перед СБ.