Помоги проекту - поделись книгой:
Однако прежде чем британец успел хоть что-то ответить, рядом с ними будто бы из ниоткуда возник статный мужчина с длинным чёрным хвостом на макушке. Он положил ладонь на плечо Сон Вэю и произнёс по-китайски:
— Здесь не место для дуэлей, уважаемый Сон Вэй.
Он сказал что-то ещё, но я не настолько хорош в китайском, чтобы разобрать все слова.
А затем генерал Ли Синь — а мужчиной с чёрным хвостиком был именно он — молодой военачальник из фракции принцессы Джу Лэй, повернулся к Веллингтону. Но сказать он ничего не успел.
— Вылез из кустистых зарослей принцессы и большим политиком себя почувствовал?
Ли Синь замер, пытаясь переварить услышанное. Всё-таки английский не его родной язык и…
И он всё понял, изменившись на глазах. Его спокойное лицо вспыхнуло яростью, по телу пронеслись полупрозрачные голубоватые всполохи, и в руке генерала возник созданный из воды меч.
Замах…
Веллингтон запустил огненный покров, готовясь принять удар…
— Хватит! — рявкнул я.
Оказавшись между спорщиками, я схватил за запястье генерала Ли Синя, не давая тому нанести удар.
Четверть секунды мне потребовалось, чтобы осознать кое-что важное.
Остановить двух иностранных дебоширов рванул не только я. Как и слово «Хватит» произнёс тоже не я один.
Канцлер Российской Империи стоял прямо передо мной. Александр Борисович Годунов ринулся разнимать Ли Синя и Веллингтона с противоположной стороны. Чуть ранее я видел, как Годунов, расталкивая гостей, продирался к месту конфликта.
Но на три секунды он остановился неподалёку, чтобы получить краткий отчёт о конфликте от одного из гостей — Гавриила Владимировича Демидова. Младший брат генерал-губернатора Московского и кровный дядя сегодняшней новобрачной вместе с супругой наблюдал за перепалкой китайцев и британца с самого начала.
И вот мы стоим с Годуновым друг напротив друга. Смотрим друг другу в глаза. И оба понимаем, что я успел раньше.
Ли Синь дёрнул рукой, пытаясь высвободиться. Я разжал пальцы, отпуская его запястье.
— Господа, при всём уважении, свадьба моей внучки и великого княжича Крымского не место для ссор и дуэлей, — пробасил Годунов вперёд меня. — На всех приглашениях стояла отметка: «торжество, свободное от конфликтов». Организовывая его и приглашая гостей, мы от всей души просили избегать любых конфликтов. Приняв наше приглашение, вы приняли и нашу просьбу.
Канцлер Российской империи говорил размеренно, и, несмотря на то, что обращался к иностранцам, говорил на русском языке.
Каждое его слово, точно гвоздь, вбивалось в головы слушателей.
— Приношу свои извинения вам, Александр Борисович, молодожёнам, хозяевам и другим гостям, — Ли Синь развеял свой меч и обозначил поклон. — Однако, увы, я не могу дальше поддерживать требуемые условия, пока Джон Веллингтон не принесёт свои глубочайшие извинения.
— Ещё чего, — фыркнул британец и лебезящим голоском обратился к Канцлеру: — Поверьте, Александр Борисович, не я был зачинщиком. Сон Вэй первым оскорбил меня, — он небрежно махнул в сторону Сон Вэя, стоявшего чуть позади генерала.
Сон Вэй явно собирался высказаться. Как и Ли Синь, и Канцлер, но…
— Пусть так, — холодно проговорил я, впившись взглядом в Веллингтона. — Вы правы, господин Сон не справился с эмоциями и позволил себе лишнего. Но чёрту перешли именно вы, вплетая в конфликт не присутствующую здесь даму. Более того, даму из правящей семьи другого государства.
— О чём вы, ваше сиятельство? Я не понимаю! — хлопнул ресничками Веллингтон. Я позволил себе скривиться от столь нахальной и явной лжи. Гад играл на публику. И играл на нервах. — Не знаю, что вы там услышали, но я имел в виду лишь сад, в котором,
— Ах ты… — прорычал Ли Синь, чуть подавшись вперёд, но я довернул корпус, спиной преградив ему путь.
Канцлер остался по левую руку от меня, а я стоял лицом к лицу с заносчивым британцем.
Смотрел в его поросячьи глазки и чувствовал, как внутри меня закипает гнев.
«По слухам»… Форкх его в дышло. Слухи про цветущий сад принцессы Джу Лэй в самом деле ходят. Но куда более распространены другие слухи, связанные с принцессой.
Слухи о её интимной связи с молодым генералом Ли.
Но отчего то мне кажется, что слухи эти лживы. Спокойный и рассудительный Ли Синь сейчас в ярости… Глядя на него, мне думается, что его дико злит непочтительное отношение к чистой принцессе и порочащие её честь слухи.
Если бы ему в самом деле перепадало от Джу Лэй, был бы спокойнее.
Но всё это сейчас неважно. Куда важнее наглая рожа передо мной. А ещё то, что Канцлер со своей грёбаной политикой лавирования может отвадить от России, а стало быть, и русских княжеств, наших азиатских союзников. С ними-то британцы и франко-испанцы не пытаются наладить отношения.
Да и с немцами тоже.
А Веллингтон меня бесит. Не люблю, когда в перепалки других приплетают. А ещё больше не люблю оборзевших от вседозволенности тварей.
Эх, здорово, когда выпадает возможность и душу отвести, и выгоду получить.
— Извинитесь перед Ли Синем и её высочеством, — холодно произнёс я, глядя ему в глаза и поднимая уровень концентрации Ауры.
Веллингтон дрогнул и побледнел. Отступил на шаг и замотал головой.
— Нет… о чём вы говорите? С чего я должен извиняться?! Да и вообще, что вы себе позволяете?!
— Извинись, — повторил я, целенаправленно вливая ещё больше Ауры в своего оппонента. Эффект получился бы куда более мощным при наличии физического контакта, но вроде и так неплохо.
Британец побледнел ещё сильнее, отступил на шаг и затараторил нечто мало связное:
— Нет! Как ты смеешь! Кто ты такой вообще?! Убийца в волшебном костюме! А кто ты без своего костюма?!
— Князь, чемпион, Аскольд Александрит, — спокойно ответил я, сделав шаг на отступающего Веллингтона.
— Аскольд Андреевич, — слева раздался недовольный голос Канцлера. Периферийным зрением я увидел, как его рука тянется к моему предплечью…
Я ускорился и резко сделал ещё шаг вперед, уклоняясь от захвата Годунова, а сам схватил британца за лацкан пиджака и притянул к себе, заглядывая ему в глаза:
— Последний раз вас прошу, лорд Веллингтон, извинитесь, — проговорил я с преувеличенной вежливостью.
Есть контакт.
Взвинтив Ауру до максимума на её не визуализированном уровне, я влил её напрямую в тело британца. От такого импульса он затрясся, а затем дёрнулся, пытаясь высвободиться из моего захвата.
Я не стал его удерживать.
Британец бухнулся на колени перед Ли Синем и приложил лоб к брусчатке:
— Покорнейше прошу простить мою дерзость! Был неправ! Приношу свои глубочайшие извинения вам и её высочеству благочестивой принцессе Джу Лэй!
Тараторя всё это Веллингтон дрожал и был похож на перепуганную свинью. Да уж, сильно на него моя Аура подействовала.
Видимо, и в самом деле в глубине души побаивался меня — слухи о боевых успехах космодесантников в Африке и Швеции иногда и меня пугают. И в этих слухах я всегда фигурирую, как тот, кто сражается в первых рядах.
— Достаточно! — бросил Ли Синь, скрестив руки на груди и отвернувшись. — Я принимаю извинения.
— Вот видите, лорд Веллингтон, как всё удачно сложилось! — радостно воскликнул я, положив ладонь на плечо продолжающего кланяться мужика. — Вас простили. Конфликт исчерпан. И теперь вы с чистой совестью можете возвращаться к друзьям. Вас ведь, наверное, уже заждались.
— Да, да вы правы, ваше сиятельство, — промямлил он, неловко поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. — Господа, дамы, прошу меня простить.
Продолжая кивать, точно китайский болванчик, Веллингтон ретировался под недоумевающие взгляды гостей.
Секунду Канцлер смотрел в спину улепётывающему британцу, а затем повернулся ко мне. Его глаза будто бы пытались прожечь во мне дыру.
Я отвечал ему тем же.
Казалась, ещё немного и воздух вокруг нас затрещит.
— Что ж… — выдохнул Годунов и обозначил кивок. — Вынужден поблагодарить вас, Аскольд Андреевич, за то, что помогли разрешить эту неприятную ситуацию. Господин Ли, господин Сон, — повернулся он к китайцам, — очень надеюсь, что дальнейшие споры, если они всё-таки возникнут, будут проходить в более спокойной обстановке, — он натянул улыбку. — Ведь мы на празднике. Давайте радоваться за молодых! Эй! Вина гостям! — вскинув руку, он щёлкнул пальцами, призывая снующих с подносами слуг и служанок.
Затем снова повернулся ко мне.
Взгляд его был сложен для понимания. Он выражал сожаление? Решимость? Нечто противоречивое перемешалось во взгляде Канцлера.
Подоспели слуги, мы взяли по бокалу, и Годунов вновь повторил:
— За здоровье молодых!
Под предводительством Канцлера мы выпили, а затем он оставил нас, сославшись на то, что нужно уделить внимание и другим гостям.
— Ваше сиятельство, — я смотрел вслед Годунову, когда меня позвали.
— Да, генерал Ли, — я повернулся к ревностному воителю китайской принцессы.
— Спасибо, — он низко поклонился. — Я не мог игнорировать такое ужасное оскорбление, но последствия моих действий могли быть катастрофическими. Благодарю, что вмешались, остановили меня и выбили из мерзавца извинения.
— Ну что вы, — улыбнулся я генералу. — Ничего я не выбивал, я просто вежливо попросил. Да и вообще, Россия и Китай должны поддерживать друга, верно?
Гости, стоявшие неподалёку и внимательно следившие за происходящим, после моих слов будто бы и вовсе забыли о том, как дышать, и обратились вслух.
Ну а что? Уже и так ясно, что многое поменяется после сегодняшнего приёма. В коллекцию иностранных друзей княжества Енисейского можно будет добавить и генерала Ли с его принцессой.
Две секунды Ли Синь пристально смотрел на меня своими раскосыми карими глазами, а затем снова поклонился и произнёс:
— Я не забуду ни ваших деяний, ни ваших слов, ваше сиятельство.
Разумеется, ответ главы китайской делегации тоже слышали все вокруг. И разумеется, этот ответ быстро дойдёт до Канцлера.
***
Александр Борисович Годунов покинул свадьбу внучки одним из первых. Раньше него сбежал только Веллингтон с несколькими сопровождающими. Канцлер же красиво поздравил молодожёнов со сцены, поблагодарил гостей и величественно откланялся, сославшись на государственные дела.
И вскоре он уже летел в Москву на личном самолёте.
В душе Годунова-старшего боролись противоречивые чувства.
«Если сущность вселяется в случайного человека, почему же этот „принц Аскольд“ не вселился в кого-нибудь из нашего рода? Такой потенциал, такая сила и талант пропадают…» — крутилось в голове Александра Борисовича.
Однако Канцлер был не из тех, кто мог долго сокрушаться о чём-то.
Подумал-подумал и выгнал непрошеную мысль поганой метлой.
«Этой ночью род Александрит лишится своей основательницы и наследника. А если повезёт, то сгинет полностью. А нет, так потеря Софьи сломит его, лишит сил. И в своей месте, отправившись на чужбину, принц Аскольд сложит голову».
— Жаль молодёжь, — буркнул себе под нос Годунов и уставился в иллюминатор.
Глядя на чёрные тучи далеко внизу под брюхом самолёта, Канцлер в очередной раз подумал о том, насколько удачной была мысль устроить столь многолюдную свадьбу для Оксаны.
Много иностранных гостей прибыло в империю.
Взгляды служб безопасности родов были сконцентрированы на них.
В такой суматохе стало легче провезти и других гостей в империю.
Тех, кто будет убивать Александритов.
Или же кронпринца Британской империи Георга Стюарта и его друга лорда Джона Бекингема, которые сейчас ожидают Годунова-старшего в Москве.
Глава 4
— Ваши светлости, от всей души поздравляю вас с соединением узами священного брака. Желаю вам долгих и счастливых лет семейной жизни, чтобы невзгоды и печали обходили вас стороной, — с улыбкой проговорил я и обозначил поклон.
Пробиться к великому княжичу Крымскому — Николаю Григорьевичу Нарышкину, и его молодой жене — великой княжне Оксане Дмитриевне, в девичестве Годуновой, мне удалось только во второй половине приёма — после традиционного выхода молодожёнов на сцену, где им принесли поздравления ближайшие родственники.
— Благодарю за ваши пожелания, ваше сиятельство, — вежливо улыбнулся мне в ответ Нарышкин. Этот парень выглядел сегодня на удивление счастливым. Причём, как мне кажется, радуется он не только тому, что породнился с семьёй Канцлера.
То и дело он с искренней теплотой поглядывает на свою молодую жену… Эх, смогла очаровать его Оксана, хитрая лиса…
— Спасибо за ваши слова, Аскольд Андреевич, — обозначала поклон и новоявленная великая княжна Крымская.
В её карих глазах вместо привычной хитринки сейчас виделось мне нечто другое. Чувство собственного превосходства? Да, но оно всегда било у Оксаны через край и сейчас сияет гораздо ярче обычного. Она выглядит так, будто пытается показать мне, что переиграла меня…
Ну если в её мозгу брак с Нарышкиным означает победу, то я в такой гонке даже и не думал участвовать. Прости, Оксана, на твоего великого княжича я никогда не претендовал.
— Но знаете, — продолжила Оксана Дмитриевна, — мы с моим дорогим мужем, — она выделала это слово голосом, — не боимся невзгод и печалей. И понимаем, что некоторые действия, определённо несущие выгоду, сначала могут принести как раз эти самые печали. Но это не означает, что нужно отказаться от выбранных действий.
— Какая мудрая мысль, Оксана Дмитриевна, — кивнул я, оставив толику сарказма в голосе, чтобы меня правильно поняли, — Как же повезло великому княжеству Крымскому, что в великокняжескую семью вошла столь мудрая женщина.
Поделиться книгой: