Вертел я ваши кланы 6

Андрей Розальев

Вертел я ваши кланы 6

Глава 1. Малый Совет

- Тот, что собрал нас сегодня, поведай причину.

В небольшом зале, стены и сводчатый потолок которого мягко светились белым светом, в высоких креслах, расставленных в форме полумесяца, восседали семеро мужчин. Все они были одеты в мешковатые балахоны, под которыми, однако, была заметна обычная одежда — рубашки, брюки. Они не были похожи друг на друга, но любой заметил бы между ними кое-что общее: колоритная внешность и глаза, что выдавали огромный жизненный опыт.

Председательствовал в этом составе мужчина с длинными белыми волосами и такими же белыми бородой и усами. Он не выглядел старым — на высоком лбу не было ни одной морщины. К тому же волосы, борода и усы были аккуратно подстрижены и ухожены. Он и заговорил первым.

Напротив них, в центре начертанной на полу семилучевой асимметричной звезды, стоял патриарх Пётр, хотя и он, и остальные присутствующие прекрасно понимали, что у него более чем у всех остальных есть право сидеть, пока остальные стоят. Но традиция есть традиция.

— Вот давай только, Кент, без этих твоих... — Пётр поморщился и сделал неопределённый жест рукой, как бы отмахиваясь. — Про шайку революционеров я уже ранее докладывал, и мы решили не трогать их до времени, чтобы отследить все связи и выяснить, как широко успели распространиться идеи. Я считаю, время пришло.

— Почему именно сейчас? — задал вопрос сосед Кента, мужчина с внешностью профессора археологии, такого, по которому сходят с ума все студентки, несмотря на возраст.

— Во-первых, мы выявили всех, насколько можно судить. Уже пару недель наблюдение не даёт ни одного нового имени. Но наверняка вербовка продолжается. А во-вторых, они оборзели.

Члены совета переглянулись. Пётр, заметивший эти взгляды, решил разъяснить.

— Наши с Переславом потомки делают важные для цивилизации вещи. У молодых людей великолепный потенциал, и в плане наследственности, и в плане продвигаемых ими идей. А революционеры выбрали их целью номер один, и всячески стараются помешать. За сентябрь было пять попыток убить, и два покушения на имущество, очень похожие по организации на ловушки.

— Ты сам был одним из авторов Догмата силы. Молодые люди должны решить свои проблемы самостоятельно, а не через доброго дедушку и Малый Совет, — Кент ухмыльнулся. — Проблемы негров...

— А когда у этих диванных философов дойдёт до революции, это будут чьи проблемы? — Пётр чуть насмешливо склонил голову, впрочем, тон оставался серьёзным. — Они уже много лет занимаются тем, что изолируют старшие кланы, так, что между старшими и младшими становится всё меньше прямых связей. В случае чего — пострадаем только мы, они останутся на коне! Есть ещё одна проблема, и я про неё докладывал. Сергей Лоленко, забравший из лаборатории Тихомировых камень души и воскресший. Его протеже София имеет выход на революционеров и компромат на них, они знают изнутри корпорацию. Они уже пытались подчинить себе Аврору, ещё не зная, что она такое. Теперь знают. И у Сергея есть конкретная цель — свергнуть нас. Он теперь практически бессмертен, не подвержен эмоциям, и он исчез, мы не можем его найти. Если он объединится с революционерами, он может доставить нам серьёзные проблемы.

— Пётр, сколько их уже было — молодых и борзых? Каждые два-три поколения появляются те, кто думает, что лучше нас знает, что делать с планетой. Это просто очередные. Ну что ты хочешь, чтобы мы всё бросили и пошли им глотки резать?

Пётр поморщился. Он, конечно, ожидал, что эти замшелые пни будет непросто расшевелить. Но чтобы вот такое показное пренебрежение...

— Просто дайте санкцию, — вздохнул он, — сам порешу.

— Ты Хранитель знаний, — покачал головой Кент. — Пока что революционеры прямо угрожают только твоему внуку. Пусть он с ними и разбирается. Я даже соглашусь, что это потенциально наша проблема. Мы можем твоего внука вознаградить за её решение. Есть идеи, чем?

— Он студент, учится в академии, — пожал плечами Пётр. — Создаёт свой клан.

— Вот и пусть мятежников под нож пустит, непричастных под клятву, имущество себе заберёт. Что скажете, братья? — Кент обратился к коллегам по Совету.

Все только молча кивнули, а «профессор», сосед Кента, уточнил:

— Сколько их, революционеров?

— Больше ста человек, — Пётр был готов к этому вопросу. — В моём клане гнездо свили, и помимо этого два с лишним десятка кланов и родов. В большинстве случаев замешаны только главы родов. Но всего там больше двух тысяч человек.

— Хм, по меркам мировых революций, конечно, немного. Но я, пожалуй, соглашусь с тобой, брат, — покачал головой председатель, глядя на Петра, — давить их надо в зародыше. Только справится ли твой внук?

— Один клан и один независимый род он себе уже подчинил, — не без гордости ответил Пётр. — У него команда, причём Аврора у них за диспетчера и координатора. Для своих лет просто чудеса творят. Дочку Авроры с того света вон вернули. Переслав должен был доложить.

— Да, мы в курсе. Кажется, ты сильно привязался к своему потомку?

— Он родился вне клана, но имея очень мощный Источник. Я наложил на него полную блокировку, без возможности инициации, по сути, переключил Поток на себя. Но он всё же инициировался, спонтанно.

— Вину перед ним ощущаешь? — удивлённо приподнял бровь Кент.

— Ответственность, — улыбнулся в ответ Пётр. — Он и Рики, которая дочь Тихомировых — как два неогранённых алмаза. С нетерпением жду, когда у них появятся дети. И это ещё одна причина покончить с революционерами.

— Приведи его к нам, — чуть подумав, неожиданно предложил Кент.

— Сейчас? — Пётр даже поперхнулся от неожиданности.

Конечно, он гордился внуком, как, возможно, никем и никогда, но он пока... А с другой стороны, почему бы и да!

— Да, брат, сейчас. Мы обсудим с ним предстоящую операцию, чтобы понять, подходит он для неё или нет.

* * *

— Миша, надевай свой доспех из биомета, — лицо деда, появившегося у нас в гостиной, было непроницаемым. — Совет хочет тебя видеть.

— Такое бывает? — выпучила глаза Катя.

— Бывает иногда, — пожал плечами дед. — Раньше реже, а последнее время зачастили. За сто лет уже третий раз.

Я сбегал в кладовку, разделся, облачился в биомет. Всё же удивительный он материал. Сразу понятно, что магический. В нём не холодно, не жарко, ничего нигде не давит, коже комфортно, одежда к телу не липнет.

— И как мне себя вести? — спросил я, вернувшись в гостиную.

Откровенно говоря, я разволновался. Пульс подскочил, ладони вспотели. Это же Совет! Пусть и малый! Да туда единицы попадают! Это похлеще, чем аудиенция у Папы Римского!

А мои друзья, и особенно мои девочки, и вовсе смотрели на меня, как будто я в космос улетаю. Даже не на орбиту, а к другой планете. На год.

— Да обычно себя веди, — хмыкнул дед. — Братья не кусаются. Ну, не дерзи сильно. Таких, как Переслав, в этом составе Совета нет, попроще все. На самом деле особого этикета на такой случай нет, потому что каждый такой случай уникален. Готов?

— Нет, конечно! — честно ответил я.

— Ну, тогда пошли! — дед хлопнул меня по плечу, одновременно телепортируясь.

Я не знал, чего ждать, но точно не того, что мы окажемся у деда в кабинете. Оглянувшись на всякий случай, я убедился, что мы одни.

— Да не верти ты головой, мы не прямо на Совет идём. Подождут, ничего с ними не станет. Инструктаж сперва.

— Слушаю, деда, — я немного успокоился, но и подобрался.

— Про менталиста я им не говорил, и ты не говори, — отведя взгляд в сторону, сказал дед.

— Деда, ты чего? — само указание меня не удивило, мало ли, о чём говорить не стоит, но вот это поведение деда... — Что не так?

— Да как тебе объяснить... в общем, было у меня несколько случаев, когда я чувствовал, что менталист есть, а доказать не мог, — дед поскрёб в бороде, скривившись от воспоминаний. — За тысячелетия — много таких случаев, если честно.

— Остальные думают, что у тебя на этом пунктик? — напрямик спросил я.

— Да, — вздохнул дед. — Поэтому не говори им ничего. Посмеются только. Про революционеров тоже не сразу поверили. И ты это, полог сними... На Совет с пологом приходить — это как за стол в шапке-ушанке садиться. Неуважение.

Я убрал полог, и тут же почувствовал себя, как будто голым.

— Чего ёжишься? — заметил это дед.

Может и правда, у деда паранойя, а те касания мне просто померещились? Наверное, был бы уверен насчёт менталиста — сказал бы Совету. А раз не говорит — значит, он просто накрутил и себя, и нас с Рики и Авророй. Вот ведь блин! Спасибо, деда, мне своих тараканов-то мало было, так ты ещё от себя добавил!

— Да непривычно, — пожал я плечами, оставив свои мысли при себе. — Привык, даже во сне его держу всегда.

— Выйдем — наденешь, — хмыкнул дед. — Пошли.

И он открыл входную дверь кабинета.

Я даже подумать не успел, куда мы пойдём — в подвал, или на улицу, или ещё куда... Потому что за дверью вместо привычного мне коридора был совсем другой коридор. Широкий, с рядами дверей по сторонам. Стены и потолок светились мягким белым светом. Вообще света было так много, что с непривычки даже глаза заболели. А коридор слегка закруглялся, как будто мы в какой-то башне. Очень большой башне.

Похоже, стационарный портал!

Мы вышли в коридор и пошли направо. Двери, двери, двери... десятки одинаковых дверей с надписями на незнакомом языке.

Линзы я не снимал, как и коммуникатор, и сейчас на периферии поля зрения мигала красная надпись «Нет сигнала». Было бы удивительно, если бы был!

— Деда, коммуникатор-то наверное надо было дома оставить? Он же пишет всё, что я вижу.

— Хм... надо было, — кивнул дед. — Не переживай, Эш позаботится о себе сама.

— Эш? — я приподнял бровь.

— Эштар, — дед обвёл рукой вокруг, — вот это всё. Она как моя Арина, как Аврора. Только сильно старше.

— А почему ты мне об этом рассказываешь? — подозрительно глянул я на деда.

— Скоро поймёшь, — дед отмахнулся и свернул в другой коридор.

Вскоре мы пришли. Коридор заканчивался двустворчатыми дверями, разительно отличающимися от остальных. Кроме надписи, они были покрыты узорами. Но в искусстве, как показало недавнее посещение Лувра, я разбираюсь чуть хуже, чем никак, так что даже под дулом пистолета не сказал бы, что это за узоры.

Странные мысли... какая разница, что за узоры?

А за дверями нас ждал Малый Совет.

Тут уже всё сразу стало понятно. Полукруг кресел, рясы или как это называется. Собравшиеся были похожи на какой-нибудь орден джедаев или тамплиеров. Как я и думал, дед пропустил меня вперёд.

Стула мне, видимо, не предложат? Ну и ладно, я не гордый, постою. Деду, кажется, тоже стул не полагается. Тогда тем более, видимо, традиция, что гости должны стоять. Не самая худшая, бывает, гостей садят в камеру и подвешивают на «браслетах». Плавали, знаем.

Недоделанная звезда подсказала, куда надо встать. Ну я и встал, в самый центр.

И что теперь? Сами заговорят? Или надо поздороваться?

Бородач с белыми, как снег, длинными волосами, уставился мне прямо в глаза. Даже захотелось «включить» обратно полог тишины, но я удержался. В чужой монастырь со своим самоваром не ходят.

И всё же я решил заговорить первым.

— Михаил Медведев, — в горле пересохло, и я кашлянул. — Приветствую вас.

— Готов ли ты исполнить нашу волю, Михаил Медведев? — заговорил белобрысый.

Ох, не нравится мне такое начало разговора!

— Смотря какая воля, — ответил я уклончиво. — Простите за дерзость, но я понятия не имею, зачем меня вызвали, и о чём может идти речь. Меня учили узнать все пункты, прежде чем подписываться.

Вот чует моя задница, не такого ответа от меня ждали! Наверное, полагалось упасть на колени, целовать пол и заверять, что любой приказ для меня — дар судьбы, исполню не задумываясь! Да щас же. С хера ли баня то пала?

Сейчас, наверное, меня прямо тут и испепелят.

Не, уважаемые, я может и на вашей стороне, вы мне ничего плохого не делали, убить меня как раз ваши враги пытались. Так что враг моего врага... ещё не друг, но, по крайней мере, есть о чём поговорить. Но слепо исполнять чью-то волю? Не так меня мама с папой воспитывали.

Против моего ожидания, белобрысый вдруг расхохотался.

— Пётр, ты ведь предупреждал его не дерзить? — спросил он деда, отсмеявшись.

— Мне он вообще как-то морду набил, — хмыкнул дед.

Вот тут белобрысый резко перестал смеяться.

— Покажи, что умеешь, — обратился он ко мне.

Блин, ну здрасьте! И что я должен сделать? Ну, я танцевать умею. Сплясать?

Так, раз предлагает продемонстрировать навыки, магия здесь работать должна. Только связь глушится. С другой стороны, швыряться файерболами, наверное, не стоит.

Ладно, хотите зрелищ?

Я телепортировался под высокий сводчатый потолок, и уже оттуда, метнул вниз, в центр звезды, мощный файербол. После чего, не дожидаясь начала падения, телепортировался обратно, вперёд собственного же сгустка плазмы, приземлился, чуть присев, и выставил вверх руку, затянув её перчаткой из биомета. Сгусток огня просто впитался в биомет, и я ощутил, как затраченная было мана вернулась обратно.

Ещё одна телепортация, и швыряю вниз уже не огонь, а дротик, мгновенно сформированный из биомета. Телепортируюсь вниз, ловлю его... и тут же заставляю распуститься на его кончике ветвистую молнию, которую ловлю второй рукой.

— С водой и воздухом пока не пробовал, — закончил я демонстрацию, втянув обратно в доспех биометовые дротик и перчатку. Эльфийскую магию трогать не стал, она у меня не своя, а на артефакте. — А, ещё летать могу, но это благодаря этому доспеху, — в подтверждение своих слов я расправил за спиной крылья и тут же их убрал.

Зрители переглянулись. По их вытянутым лицам я понял, что шоу прошло просто на ура.