Сережа, думай об империи

Глава 9

— И напоследок, если сможешь, постарайся хоть примерно определить область, откуда к нам прут эти существа порядка, — продолжал я напутствовать Гуамоко, снаряжая его в поход в Зону сопряжения. — Только ты смотри, слишком сильно там не рискуй, иначе, если твое тело уничтожат где-нибудь в недоступных глубинах Зоны, как я тебя потом оттуда доставать стану?

Ага, сбылась самая заветная мечта моего слуги. Я, сдавшись на его очень убедительные просьбы, наконец-то, отпустил его, в его «теле», в поход. Может и еще погодил бы с этим делом, все же разумный артефакт уже кучу раз, самым неожиданным образом, оказывался для меня необычайно полезен, чтобы вот так, запросто, рисковать им в смертельно опасных землях.

Но все же я сдался. Тут и желание продемонстрировать Гуамоко мое к нему уважительное отношение присутствовало (а то клятва, клятвой, но какую-нибудь итальянскую забастовку он мне запросто мог устроить), и скорый день рождения моей бабушки, и сны, уже которую ночь одолевающие всех нас, вышедших живыми после той, злополучной охоты.

Не понимаете, каким образом день рождения бабушки может быть связан с походом Гуамоко в Зону сопряжения? Так просто бабушка, обустраиваясь в новом для себя мире всерьез увлеклась возделыванием сада. Причем, в качестве растений для него она старалась выбирать исключительно полезные, могущие быть использованными где-то в хозяйстве или на продажу. А, скажите мне, какие еще растения могут принести больше денег, чем Гарфузия? Тем более, что дорогу до заветной рощицы Гуамоко запросто сумеет воспроизвести еще куда получше меня.

А вот очень похожие сны, приходящие к нам с Иринкой (и как выяснила она, не только к нам одним, а вообще ко всей нашей бывшей охотничьей команде), реально меня очень сильно пугали.

И дело было не в самих снах, как таковых, в конце концов, я со своей развитой ментальной магией запросто мог бы от них избавиться. Боялся я показываемых в этих снах картинок. Словно где-то, в другом мире, состоящих из одних только правильных геометрических форм, именно в данный момент готовится чуть ли не целая армия вторжения. Четкие, правильные коробки легионов внешне обычных людей в совершенно одинаковой коричневой форме, ровные колонны и шеренги, состоящие из знакомых мне единорогов и существ, похожих на кентавров, парящие в вышине фениксы и крылатые фигуры ангелов. И все они ждали, пока открытый в новый мир портал преобразует окружающий его фон достаточно, чтобы они могли существовать там без прохождения особых, сложных и очень расходных ритуалов.

Разумеется, к просмотренным нами снам было немало вопросов. В первую очередь, конечно же, насколько они, эти сны, правдивы. Ну, и еще, откуда мы вообще знаем, чего ждут эти построенные шеренги? Словом, непонятно и очень, очень тревожно! И, самое главное, даже реши мы кого-то уведомить, у нас же вообще не было никаких, даже самых маломальских доказательств. Хотя… вроде бы… Иринка все же уведомила своего отца. Правда, какие действия предпринял в ответ герцог, мне неведомо. Во всяком случае, меня он к себе ни с какими вопросами не вызывал.

Получив от меня целую кучу напутствий, буквально на все случаи жизни, Гуамоко, научившийся очень лихо управлять своим «телом», практически моментально скрылся из глаз. Подозреваю, так быстро он убежал еще и потому, что я, выставлением ему все новых и новых условий, его реально задолбал. Впрочем, одним из основных объявленных ему условий было как можно скорейшее возвращение, причем, в обязательном порядке, не позднее, чем через неделю от сегодняшнего дня, так что, вполне возможно, он этим своим бегом просто лишние мгновения свободы экономил.

И вот, проводив своего вот уже очень долгое время постоянного и неизменного спутника, я внезапно испытал острый приступ одиночества. Разумеется, у меня, по-прежнему, оставалось мое любимое увлечение артефактами, а с появлением первых сумм с межмировой торговли любые мои запросы по части необходимых расходников выполнялись чуть ли не мгновенно, но я загрустил. У Иринки свои, государственные дела, дед занят изобретением небывалого зелья, способного навсегда поднимать некоторые, отдельные характеристики выпившего, а я отправился в сад. Медитировать на цветочки.

Вроде как, когда речь заходит о цветах, большинство в первую очередь обращает внимание на их внешний вид, размеры там, строение бутона, окраску…. Я же всегда, сколько себя помню, в первую очередь наслаждался ароматом.

Вот и в этот раз я направился к скамейке, вокруг которой искусный садовник расположил небольшой лабиринт из сразу нескольких ароматных растений. Причем, когда я говорю лабиринт, то это он и есть: помимо обычных, травянистых цветов, среди растений и высокий и густой кустарник значился, и вьюнок, густо заплетающий возвышающиеся над кустарником фигурные шпалеры, и пара видов небольших деревьев. С другой стороны лабиринта тоже есть замечательное местечко: прудик с искусственным водопадом и живущими на том пруду гарухами: водоплавающими птицами наподобие уток или гусей, только отличающимися от них разноцветным переливчатым оперением, но в этот раз мне именно захотелось попредаваться небольшой меланхолии среди плывущих в воздухе цветочных ароматов.

— … Все же дура ты, Иринка! — Внезапно услышал я сквозь охватившую меня полудрему голос с той стороны кустарникового барьера. Там как раз тот самый пруд располагался, водопад, чтобы лишний раз не нервировать птиц, был выключен, а водная гладь пруда из-за каких-то странных акустических эффектов донесла до меня голос Инги, одной из Иринкиных сестричек-близняшек, словно она эти свои слова говорила прямо мне под ухо.

— Вот за что ты Холмского от себя удалила? Он же весь этот охотничий поединок устроил исключительно только ради того, чтобы твое внимание привлечь. А еще ему его, после твоего объявления о запрете, отец все финансы перекрыл, может, хватит уже его тиранить?

— Мало я его еще наказала. Из-за происков этого гада мой Сережка чуть не погиб. — На таком расстоянии моя эмпатия не доставала, но и чисто по голосу можно было понять, что Иринка на слова сестренки сильно разгневалась.

— Вот тоже… Сережа то… Сережа это! Что ты вообще в нем нашла? Скучный, постоянно какими-то своими опытами занят, даже по росту Альберт его выше, и красивее намного. И нашей матери Альберт нравится, и на вечеринках он всегда душа компании. Не то, что этот твой Сережа.

— Инга, я запрещаю тебе! Не смей так про Сережку говорить! Он, если хочешь знать, дороже сотни таких пустозвонов, как Альбертик….

Похоже, сестры поссорились. Во всяком случае, голосов больше не было слышно. Надо же, никогда не думал, что ссора двух девушек из-за моей персоны, хоть и по не совсем классическому поводу, может так улучшить упавшее было настроение. Еще немного поблаженствовав в этом зеленом раю, я направился обратно в замок. Час потехи прошел, надо и делами тоже заняться.

Вечером, когда пришло время встречи с моей невестой (ага, вот такие мы занятые особы, встречаемся друг с другом чуть ли не по распорядку), поинтересовался у нее, что показало расследование по поводу проклятия, наложенного на питомицу ее матери. Ну, вроде ж, Иринка сказала, что служба безопасности будет разбираться.

— Не нашли вообще ничего, — погрустнела Иринка, — знаешь, Сережка, мне временами страшно становится. В последнее время все наши усилия, словно в песок уходят. Чувствую, какая-то тварь совсем близко окопалась, а никаких зацепок.

М-да, не зря я в аристократы не очень сильно рвался. У них свои заботы, как бы даже не куда большие, чем у простого народа. В этой своей мысли на следующий день, с утра я еще сильнее убедился. В Карачеве, шахтерском городке на самом Западе герцогства, на одной из главных шахт случилась авария. Казалось бы, ну, какая польза там от простой девчонки, будь она хоть десять раз наследницей правителя государства? Ан, нет, Иринке пришлось туда ехать, разбираться, от лица власти раздавать обещания на выплаты семьям пострадавших. Теперь минимум пару дней не увидимся.

Чтобы хоть как-то отвлечься от снова накатившего ощущения одиночества, снова занялся разработкой артефактов, благо с материалами для работы проблем практически нет. Пусть за мои деньги, но все запрошенное доставляется практически в течение нескольких часов.

Через дюжину часов изысканий у меня получилось: арка межмирового портала! Точнее, две арки, одна останется в домике деда, на Земле, а другую я установлю в его нынешнем мире. А всего-то и нужно было почитать записи по изготовлению их местного, внутримирового варианта повнимательнее, да внести небольшое рационализаторское предложение по способу разделения аметистовой друзы (вообще-то это будет одним из моих родовых секретов, но чуточку намекну: и тут магия пространства гораздо предпочтительнее всех прочих методов). Отправился к деду, чтобы заменить стоящую сейчас у него временную модель портала на это вот чудо!

Уф! Меня аж в холодный пот бросило, когда я понял, какой катастрофы мне удалось избежать. А все моя торопливость и загруженность делами. Не захотел каждый раз мотаться к деду, чтобы ему портал открывать, решил, что временная модель портала, изготовленная из малоподходящего материала некоторое время вполне поработает. Она и работала. А параллельно накапливала дополнительный «статический» заряд, и только за малым, очень большой бум не получился. Вон, главное действующее начало этой конструкции, десятисантиметровый кубик из горного хрусталя уже почти весь помутнел и даже треснул. Еще один-два перехода и на месте дедова дома получилась бы глубокая воронка. Тут уж и всего метаморфизма деда могло не хватить, чтобы выжить.

Возиться с демонтажом всей модели мне в этот вечер уже не захотелось, устал, да и время на установку нормальной, постоянной арки еще требовалось (точнее, двух арок, про ту сторону не забываем), потому аккуратно, чтобы не стукнуть ненароком, извлек готовую пойти вразнос деталь из хрусталя и убрал ее во Внутреннее пространство. Там она точно взорваться не сможет, я же теперь все свое Внутреннее пространство очень неплохо контролирую. Заодно, с утра, как отдохну, прямо там откачаю из этого кубика всю накопленную ману. Как говорил один правитель в технологическом мире: «экономика должна быть экономной». Кстати, второй кубик, с той стороны, таких вот изменений в своей структуре не имел вовсе. Я еще помозгую с утра, на свежую голову, что бы это значило.

Сам же первым испытал получившуюся уже постоянную портальную арку, вернувшись на Землю, и отправился в замок спать. Устал я что-то.

Утром первым делом отправился проверять, не вернулась ли из своей командировки моя невеста. Чуда не случилось: ее покои оказались пусты. Впрочем, сильно этому даже не расстроился, она же о минимум двух сутках говорила, а еще только одни едва-едва минули. Отправился возиться с давно задуманным сюрпризом для нее: ментальный артефакт, позволяющий продемонстрировать ей мои любимые мелодии иного мира, я пока до ума так и не довел.

В мастерской меня и отыскал слуга, принесший мне небольшое, пахнущее знакомыми духами, письмецо от Иринки.

«Сережа, я так устала от всей этой грязи», — писала моя ненаглядная, — «хочу хоть один денек побыть простой девчонкой. После 19−00 приходи в гостиницу „Уютный уголок“, номер 12. У меня есть три бутылочки „Крови гор“, надо же нам распробовать, что за подарок на помолвку нам подарили».

И внизу приписка, чтобы никому о свидании не сообщал, чтобы простое свидание не превратилось в театрализованное представление с кучей охранников и зрителей. Прямо не верилось, но моя невеста на этот вечер желала полного уединения.

Надо ли говорить, что после получения подобного послания все мысли о работе из моей головы напрочь улетучились, и, наоборот, мысли полные всяческих нескромных надежд прибыли, так сказать, во множестве. И объяснение этому факту было очень простое: до этого самого момента мы с Иринкой были как пресловутые два ежика, держались друг с другом на расстоянии, опасаясь не то уколоться, не то самим случайно уколоть партнера, а тут вдруг такое решительное предложение перейти к более близкому общению. Не мудрено, что я до самого вечера так и пребывал в своих самых сладостных мечтах.

Собрался и вышел из замка с большим запасом по времени. Ну, я же не знал, где эта гостиница располагается. Опять же, раз нельзя в наше свидание посвящать посторонних, то и водитель с мобилем тоже автоматически отменяется, а до стоянки такси еще дойти надо. Хорошо еще, что где эта самая стоянка я знал: по пути к купленному мной дому деда была одна такая. И вдвойне более замечательно, что таксист знал, как доехать до гостиницы.

Впрочем, сразу же туда я не поехал, попросил, показав мне ее, докинуть меня до ближайшего магазина. Возможно, у Иринки все уже и запасено, но являться на свидание с пустыми руками казалось мне полнейшим моветоном.

В холл гостиницы «Уютный уголок», к скучающему в полнейшем одиночестве портье я заходил минута в минуту от назначенного мне времени.

— Вы к кому? — Спросил меня этот здоровенный детина в униформе, кажущейся ему не по размеру, с интересом разглядывая мою ношу с торчащими из большого бумажного пакета венчиками цветов, коробкой конфет, еще какими-то мелочами, достойными украсить наш с Иринкой сегодняшний вечер. И это я еще палку копченой колбасы с сыром и хлебным батоном к себе во Внутреннее пространство убрал. Подумал, что если вдруг удастся тут заночевать, утром тоже захочется чем-нибудь перекусить.

— Я в двенадцатый номер, — ответил я, тут только подумав, что то письмецо вообще могло оказаться розыгрышем кого-то из придворных, ведь реально я даже почерка своей невесты не знал.

Впрочем, мое упоминание о двенадцатом номере моментально пробудило в этом атлете повышенную услужливость. Мужик соскочил с места и, забегая вперед меня, принялся указывать мне дорогу. Очень похоже, что от обслуживающего персонажа гостиницы информацию о личности их временной постоялицы утаить так и не удалось.

…А избавить меня хотя бы от части моей ноши он так и не подумал.

Доведя меня до двери двенадцатого номера, оказавшейся расположенной на первом этаже в каком-то полутемном тупиковом холле, портье постучал в дверь номера, сообщив:

— Госпожа, ожидаемый вами человек прибыл.

Проделав это, нажав на ручку двери, которая оказалась не запертой, чуточку ее приоткрыл и отступил в сторону, предоставляя мне возможность пройти внутрь самостоятельно. Даже ладонью обозначил жест, приглашая проходить. И я послушно шагнул….

Приход в сознание вышел очень тягостным. Прежде всего, сказывалась постоянная качка. В сочетании с тем, что подвешен я был с опорой на живот, и тем, что голова моя свешивалась немного ниже туловища, возникновение рвотных позывов было ничуть не удивительно.

Впрочем, самопроизвольное прочищение желудка, во время которого я едва не задохнулся, ясности в мою голову добавило не слишком. Ясно-понятно, что я, крепко связанный, точнее даже скорее спеленатый, перемешаюсь на спине какого-то животного, но куда перемещаюсь, и даже «марку» моего транспортного средства из того положения, в котором я был подвешен, было не установить. А еще у меня напрочь оказались вырублены все возможности к оперированию маной вне границ моего тела. В точности, как у деда после того, как он стал метаморфом. Что это за напасть такая, артефакт, повешенный на меня, или какое-нибудь иное воздействие, я установить не смог. Но зато, сообразив, что оперированию маной внутри меня это что-то не препятствует, смог, по крайней мере, поправить свое собственное самочувствие.

А еще я окончательно пришел в себя и даже смог чуть-чуть вчувствоваться в окружающий магический фон. Никаких сомнений не оставалось: меня транспортировали по Зоне сопряжения! Очень уж характерные здесь эманации. Хе-хе, а дополнительно, по тем же самым эманациям, я разобрался, что за тварь меня везет. Магия пространства и света с легким налетом порядка в сочетании с моим опытом, полученным во время прошлых пребываний в Зоне сопряжения, позволяли сделать однозначный вывод: я еду на единороге! Теперь, если выживу, точно будет, чем похвастаться, на монстре такого уровня далеко не каждый сверхуровневый архимаг отважится прокатиться.

Однако далеконько пришлось проехаться! Если считать, что мою бессознательную тушку в путь отправили уже тогда же, вечером, то, как бы чуть ли ни сутки передвигались. И, что характерно, за все время пути ни разу не останавливались, и мне ни разу не давали, ни еды, ни питья. К тому времени, как мы, наконец-то, остановились, во рту у меня уже целая Ромейская пустыня расположилась, из тех, в которых ящеры с повышенной регенерацией обитают. Помните, на них еще только сильные маги, развившие высокое сродство к воде могут охотиться, настолько в той пустыне огромные проблемы с водой.

А потом меня телекинезом подняли в воздух и куда-то понесли.…Зато смог нормально вокруг осмотреться. Однако далеко не одного меня в таких условиях везли: вместе со мной еще чьи-то тушки перемещались. И таки да, приехал я на эту просторную поляну, раскинувшуюся посреди обширного редколесья точно на единороге. В момент подъема в воздух смог вблизи на его злобную рогатую морду полюбоваться. Кстати, если кто-нибудь после этого будет меня уверять в кротости этих монстров, рассмеюсь в лицо: та еще тварь эта «лошадка», свирепостью от нее так и шибает.

А в конце своего «полета» я с размаху плюхнулся на землю, и скажу вам, земля эта оказалась нифига не мягкой! Но хоть упал более-менее удачно, не пришлось даже червячком извиваться, чтобы видеть окружающее. А просто часть почвы под верхней частью моего туловища и головой оказались этаким небольшим холмиком. Похоже, никто тут площадку выравнивать не пытался.

Охо-хо! Помните, я говорил, что не один в езде на единорогах поучаствовал? Так вот, очень похоже, что и наш караван из этих тварей вовсе был не одним единственным. Помимо меня тут минимум с полсотни пленников валялись в разных позах, а скорее всего, еще гораздо больше. Я же не видел, сколько еще их позади меня обретается.

Оп-па! А своих ближайших соседей я, кажется, знаю! Как же самого младшего из той четверки охотников звали? Ну, тех, которым я еще туши шестерых единорогов передал на реализацию.

— Трофим, и вы здесь? — Вроде припомнил имя этого телекинетика!

— Кто со мной разговаривает? — Попытался повернуться в мою сторону молодой парень. Ему не настолько повезло с место расположения, как мне, и высота его обзора не позволяла толком видеть окружающее.

— Сергей. Мы с вами встречались недавно в Зоне. Я еще отдал вам туши шести единорогов.

— А, это ты, парень! Доставили мы твоих монстров, и честь по чести их сдали. Старший наш тебе в банк, как ты сказал, девять тысяч золотых положил. Еще хотели спасибо тебе при встрече сказать, если бы не эти туши, сварились бы мы под тем дождиком вкрутую. Только под туши забравшись, и сумели спастись.

— Бог с ними, с золотыми, и спасибо потом скажешь, если выберемся, — проговорил я, едва двигая распухшим от сухости языком. — Не знаешь, случайно, что с нами тут делать собираются?

— Отчего не знаю. Отлично знаю. Нам Микола, сволочь, пока нас сюда везли, все мозги этими рассказами о предстоящем нам будущем запарил.

— И что же? — Чуть не рявкнул я на болтуна в нетерпении.

— Так будут нас при помощи ритуала переделывать в приверженцев порядка. Последние часы мы с тобой доживаем, паря. После уже вроде мы будем, а на самом деле вовсе и не мы. — Вроде, спокойно проговорил Трофим эти слова, но с трудом сдерживаемым ужасом на меня так и пахнуло. А охотник меж тем продолжал: — эх, мне бы кто-нибудь хоть на секундочку выдернул из воротника этот их блокиратор магии, я бы хоть голову бы себе разбить смог. Не хочется, чтобы после меня монстры моим телом пользовались.

— Погоди, какой блокиратор? — Задал я вопрос, а у самого какие-то еще робкие ростки надежды проклюнулись.

— Булавка с небольшим самоцветом на конце, втыкается в одежду и тем самым полностью блокирует ток маны вокруг тела жертвы. Главные всей этой банды, которая людей переделывает в послушные им марионетки, большие искусники по части пространственной и ментальной магии.

— Ко мне подползти сможешь? Попробую зубами у тебя эту булавку достать, если ты знаешь, где она, — предложил я, с трудом пытаясь унять охватившее меня волнение.

Хоть и было между нами расстояние в каких-то пару метров, трудов на то, чтобы доползти, Трофим потратил не мало. Связан он был как бы еще покрепче моего.

— В воротнике, слева, — прохрипел он, наваливаясь мне на грудь затылком.

Хорошо еще, что особо за нами и не присматривали. Точнее, где-то по периферии бродили единороги, но до того, чем мы, связанные, заняты, им дела не было.

Прежде чем начать искать в одежде охотника эту булавку я обратился к нему с внезапно пришедшей мне в голову идеей.

— Только ты, Трофим, не торопить свою магию применять. Эти единороги и сами по себе владеют очень мощной магией, а уж если тут поблизости хотя бы парочка ангелов окажется, мы и пикнуть против них не успеем. Снова спеленают, как маленьких. Начинать сражаться нужно не так вот, сразу, а дождаться, когда они этот свой ритуал затеют проводить. Ритуалы, они, я тебе скажу, штука очень тонкая. При любом сбое во время них по проводящим его может таким откатом прилететь…. Нам самим и делать ничего не придется.

Эту чертову булавку я, с некоторым трудом, у Трофима нашел, а после и он, в свой черед у меня точно такую же отыскал и вынул. Но что-то делать резкое и решительное мы с ним не торопились, ни малейшей ниточки магии наружу не выделяли: как знать, насколько единороги окажутся чувствительными к этим нашим экзерсисам.

Вот так вот, мы, вроде способные, со своей вновь вернувшейся к нам магией освободиться, вновь оказались заняты ожиданием. К счастью недолгим, а то уже реально никакого терпения от жажды у меня не было.

Глава 10

Ритуал по нашему превращению в фанатичных приверженцев порядка начался с… ментальной речи ангела. Помните, я заподозрил, что это вовсе никакое не разумное существо, а что-то вроде жестко запрограммированного кибера? Так вот, этот мой вывод после подобного еще больше укрепился. Ну, какой был смысл нам в последний раз в нашем самостоятельном существовании толкать эту речь, полную лозунгов о полной и окончательной победе порядка? Вот и я думаю, что никакого.

А потом к этому ангелу присоединился еще один, позади них встали полумесяцем дюжина единорогов, и чуть ли не с первых тактов начавшегося ритуала на поляне такие силы взметнулись, что я вовсе даже не малость струхнул. Это плюсом к тому, что я и без того уже был очень сильно напуган.

Однако мощные твари, эти крылатые! Чуть ли не сразу у меня в голове вдруг славословия в адрес порядка начали проступать. И нет, это не просто какие-нибудь посторонние слова были, они буквально в мое сознание начали внедряться. Точнее, начали бы, но я же не зря столько времени в ментальной защите тренировался. Выставил на пути проникающей информации достаточно эффективную защиту.

Меж тем, мощь бушующей вокруг нас ментальной стихии все нарастала. Уже пора использовать задуманный мной бадабум, или еще нет? Вспомнил о находящемся рядом, вплотную, Трофиме. Волны ужаса, исходящие от него вполне заметно начали замещаться флюидами благоговения. Определенно, тянуть дольше, окажется с моей стороны большой ошибкой!

Ну, что же, вот прямо сейчас и решится, жить мне дальше или исчезнуть, как личность. Странно, к этому моменту в мозгах почти весь страх куда-то улетучился. Я себя этаким фаталистом внезапно ощутил, мол, все уже заранее предрешено, не стоит даже и переживать по этому поводу.

С таким вот пофигистским настроем я из своего Внутреннего пространства тот сильно покоцаный хрустальный кубик с аккумулированным внутри зарядом извлек и телекинезом запулил прямо под ноги ангелам, управляющим очень сложным ритуалом, а потому совершенно в данный момент беззащитным.

Громыхнуло знатно. Очень похоже, что я, оценивая накопленный в поврежденном кристалле заряд, как способный вырыть на месте дедушкиного дома воронку даже малость его в своей оценке преуменьшил. И это при всем том, что единороги, тоже участвующие в данном ритуале в качестве элемента поддержки, в самый последний момент попытались сотворить какие-то защитные чары.

— Трофим, скорее освобождай от этих проклятых булавок остальных! — Как оглашенный заорал я. Пусть этот момент мы с ним оговаривали заранее, но в такой взрывной ситуации не грех и напомнить еще разок.

И еще бы мне не орать, если оглушенный взрывом я своего голоса почти не слышал. Ну, и еще нервы, куда же без них. Хоть вроде и совсем уже уверил себя в бессмысленности волнения, а как до дела дошло, разом все эти свои надуманные установки позабыл. Опять же и эйфория от поглощения вражеской посмертной праны, начавшая вливаться в меня, моему спокойствию тоже не способствовала вовсе.

Меж тем, пыль на месте взрыва хоть чуток, но рассеялась. И еще одна порция адреналина хлынула мне в кровь бурным потоком: один из ангелов по-прежнему остался на ногах! Он, правда, еще, кажется, не начал никаких активных боевых действий, но ведь это же целый ангел! Шансы на успешное выпутывание из моей очень непростой ситуации моментально устремились к нулю.

Впрочем, без боя я сдаваться точно не собирался. Вообще не собирался сдаваться, как по мне, так лучше смерть, чем становление бездумным марионеткой порядка. Потому первым делом занялся своими веревками, до самого последнего мгновения опутывающими все мое тело.

Однако магия огня, примененная на путах — это пусть и очень быстро в плане освобождения, но еще и очень больно! Даже аромат собственного жареного мяса смог ощутить.

Тем временем и мой сообщник, Трофим, тоже не сидел на месте. От веревок он, похоже, еще быстрее меня освободился, как и освободил рядом расположенных товарищей. А уж они, едва ощутив, что способность творить заклинания к ним возвратилась, оторвались от души. Похоже, что сюда, на эту поляну, агенты крылатых свозили исключительно очень неслабых бойцов, потому что магический удар по так и не восстановившемуся ангелу был, пусть и сильно разрозненный, но очень даже серьезный.

И тут я чуть было в голос не рассмеялся. Поскольку право именоваться пернатой эта тварь напрочь утратила! Отражая наносимые по нему со всех сторон удары, ангел взмахнул крыльями… очень тощими, покрытыми сероватой складчатой кожицей кривулинами, оказавшимися вместо них…. Сильно сомневаюсь, что эта потеря оперения была непосредственным результатом того взрыва, скорее в такой вот странной форме у ангела выразился магический откат от ритуала….

Впрочем, все эти мысли о причинах и следствиях у меня чисто фоном в голове проскакивали, поскольку и я долбанул по еще удерживающемуся на ногах ангелу со всей дури. Ага! И вместо огненных, ледяных и прочих распространенных боевых заклинаний, которыми пытались пробить его магический щит уже довольно многочисленные вернувшие сои магические силы охотники, я использовал те самые чары искажения пространства, которые смог заполучить вместе с энергетическим зарядом из магического камня, взятого из туши одного из добытых мной единорогов.

Не то я, в самом деле, правильно выбрал вид магии для атаки, не то у крылатого просто уже вся мана на отражение предыдущих ударов по нему истощилась, но результатом этого моего искажения пространства стала этакая мясорубка, возникшая вдруг в его груди и отбросившая смятое тело бывшего пернатого в сторону. А меня еще одним потоком праны окатило, заставляя изо всех сил сдерживать очередные стоны наслаждения.

Последних, еле живых после полученного отката единорогов, добили чуть погодя, после чего принялись освобождать из пут тех из пленников, которые так и не сумели к этому времени освободиться самостоятельно.

— Думаю, так вполне справедливо будет, — сказал Кремень, старший над той знакомой мне четверкой охотников, вручая мне магический камень, взятый из туши единорогов.

Вообще-то таких камней удалось добыть целых два, да еще в одном из ангелов тоже отыскался камень, но я же не в одно лицо тут сражался. И так мне, как зачинателю всего этого безобразия (Трофим не смолчал и своим сокомандникам о моей инициативе с нарушением ритуала все рассказал в красках), выдали целый магический камень, а основная масса вполне опытных и взрослых охотников довольствовалась лишь долей с туш единорогов, да остальных двух полученных магических камней. И то, для получения реальной звонкой монеты их еще было необходимо вытащить из Зоны и продать.

Думаете, я сильно сожалел о неполученном мной уникальном «ангельском» камне? Ну, в принципе, на самом деле, сожалел… но совсем не сильно. Лично мне как-то боязно бы было пытаться его поглотить. Стихия порядка она такая…. Я вон прошлый камень с единорога лишь чуть-чуть «надкусал», а там магии порядка много меньше половины от общего объема содержалось. Если бы не Гуамоко вообще неизвестно, что бы со мной с того камня сталось. Так что уж лучше еще один единорожий получу, с него хоть точно известно, чего ожидать.

Долго мои невольные соратники на поляне не задерживались. Подхватив левитацией многочисленные туши монстров порядка, охотники в темпе разбежались по выбранным ими направлениям: кто-то в империю, кто-то в Барбарию, а тройка охотников, так и вообще в Пруссию. А я чуточку на поляне задержался. Не потому, что не знал, к какой из трех компаний мне теперь приткнуться, просто в кустах, совсем почти случайно, увидал одного весьма примечательного рыжего зверька.

— Не ожидал я тебя тут увидеть, — встретил я свою Злату, показавшуюся из кустов, едва последние из охотников скрылись из виду.

— Чего это не ожидал? Я всегда за тобой очень пристально присматриваю, — как-то смущенно возмутилась эта зверушка. — Просто, я же видела, что моя помощь тебе вовсе не требуется.

— Я не про помощь, мне интересно, зачем, в таком случае, ты сюда заявилась?

— Прибраться за вами, зачем же еще, — передавая мне это сообщение, такса, бодро виляя хвостиком, подбежала… к двум рядом лежащим кучкам перьев, оставшихся от ангелов. Очень странно, но до самого этого момента я вообще не обращал на них никакого внимания. Да и охотники вон, ушли, оставив этот, возможно, очень ценный трофей валяться на земле.

Меж тем, при приближении Златы вся кучка вдруг засветилась и, зашевелившись, вдруг разом порскнула в разные стороны. Ну, чисто стая летающих тараканов с фонариками при приближении хозяйки кухни.

— Стоять, вкусняшки, отлетались! — Оскалилась моя питомица, восторженно вращая хвостиком, словно маленьким пропеллером. Меж тем, огоньки, не сумев отлететь далеко, разом замерли в воздухе и снова начали собираться в одну кучку.

Вот так-так! Оказывается, элементали света вполне себе сумели пережить откат от ритуала и, если бы не Злата, дождавшись новых ангелов, наверняка, поселились бы уже на них.

— Есть их будешь? — Спросил я собаку, в общем-то, уже зная ответ.

— Конечно. Мы с сестричками, благодаря этим паразитам, сумеем неплохо усилиться и развиться.

Непроизвольно уголки моего рта разъехались до ушей. Сразу представилась банда разрисованных в боевую раскраску Златиных «кузин» из-за которых мне когда-то здорово нагорело от бабушки. Впрочем, с раскрашиванием такс я сам виноват, незачем было столько пить, а их тогдашняя проказа вызывала у меня вполне искреннее восхищение.

— Слушай, а чего ты остальные перья не забираешь? — Поинтересовался я, заметив, что далеко не все они, превратившись в светлячков, попытались разбежаться.