Остаться сильным

— Ну, я примерно так и говорил, — пожал плечами Егор. — Вот видишь, даже тебе приходят в голову здравые мысли, когда ты желаешь голову по назначению применять. Только что уже теперь ветер поднимать, что сделано, то сделано. Так, — он уставился на Вольфа, словно до него только что дошло, что тот тоже находится в камере. — Я что пропустил тот момент, когда к заключенным перестали пускать всего одного посетителя за раз? Охрана разрешила тебе закатывать вечеринки?

— Ну как тебе сказать, — протянул я, глядя при этом на Вольфа. — Вот этот тип на самом деле может пройти даже в женскую туалетную комнату, когда там полно дам. И мало кто задастся вопросом, как. Как ему это удаётся?

— Всё это весьма странно, — протянул Ушаков. — А тебя точно хотели убить несколько раз из-за политических мотивов? — спросил он у Юрки. Вольф не успел ему ответить, потому что в этот момент в комнату заглянул запыхавшийся охранник.

— Господин Вольф, прошу на выход. К заключенным допускается только один посетитель, и только со специальным разрешением-пропуском, — скороговоркой проговорил он. Пока охранник пытался разрулить случившееся недоразумение, Вольф задумчиво разглядывал его, как особо редкий вид насекомого. Но спорить не стал, а поднялся со стула и направился к двери. Уже подходя к арке, он внезапно обернулся ко мне.

— Только не думай, что избавился от меня. Завтра я вернусь, и очень надеюсь, что к тому времени ты успеешь ознакомиться со всеми этими бумагами и принять правильное решение. — Мы все, включая охранника вздрогнули, потому что то, что говорил Вольф, больше напоминало угрозу.

Когда вслед за Вольфом ушёл охранник, Егор задумчиво протянул:

— Может деда Андрея попросить, чтобы он надавил на кого следует и у Вольфа забрали разрешение на посещения?

— Думаешь, Юрку это остановит? — я усмехнулся. — И, кстати, у него нет никаких разрешений.

— Как это нет? — вот теперь Егор выглядел по-настоящему изумленным.

— А вот так. Нет и всё тут. Он даже не в курсе, что какие-то там разрешения надо у кого-то получать. Его и так пропустили. Так что запреты только доставят неудобства прадеду, а по сути ничего не изменят. И не спрашивай у меня, как у него это выходит, потому что я сам постоянно теряюсь в догадках. — С этими словами я сгрёб принесённые Вольфом планы в пакет. Не буду я ни во что вникать, всё равно, если процесс не контролировать лично, что бы я не решил, Вольф всё равно сделает по-своему, а потом будет постоянно повторять, что мы же вместе решили, и чем это я сейчас не доволен?

— М-да, не знал, что Вольф такая уникальная личность, — Егор потер подбородок, на котором уже проступила щетина. Хорошо что я блондин. Моя щетина светлая и растет гораздо медленнее, чем у брюнетов. — И о чём только мы не узнаём совершенно случайно…

— Чаще всего, банально подслушав, — закончил я за него фразу.

— Аминь, — кивнул Егор и подтащил ко мне поближе сумку. — Вот, как и обещал, приволок тебе немного вещичек, который помогут не рехнуться в этих четырёх стенах. Но, прежде, как приличный почтовый голубь, а хочу рассказать тебе последние новости…

В этот момент раздался громкий треск, и в комнате появился Паразит. Выглядел он вполне здоровым, вот только в том месте, где черное тельце пронзил клинок, шерсть была выбрита, что сильно выделалось на темной шкурке.

— Э-э-э, — я завис, глядя во все глаза на кота. — А разве сюда можно телепортироваться?

— Конечно же, нет, — Егор закатил глаза. — Но, собственно, это та самая первая новость, которую я хотел передать. Кот поправился, и, судя по всему обрёл новую способность. Его, по всей видимости так сильно впечатлило то, что он, бедолага, не мог свободно передвигаться в своей обычной манере, что выработал в себе каким-то волшебным образом способность, позволяющую ему игнорировать все искусственные препятствия, вроде антимагических куполом.

— Прорыв периметра! — в комнату с воплем ворвался тот самый охранник, который прошляпил Вольфа. — Прорыв… Это что кот? Откуда тут кот? — он уставился во все глаза на Паразита.

— Это и есть твой прорыв, — достаточно внятно произнёс Егор. — И я понятия не имею, каким именно образом ты, приятель, будешь пытаться этому коту запрещать перемещаться туда, куда он хочет.

— Я сообщу начальству, — пробурчал охранник.

— А вот это правильное решение, — кивнул одобрительно Егор. Охранник в очередной раз ушёл, а Ушаков проговорил, глядя ему вслед. — Не понимаю, он новенький что ли? Такие странные вопросы задаёт, кого попало без необходимых бумаг пропускает.

— Знаешь, я не могу ответить на твои вопросы, поэтому мне плевать на то, новенький он, или хорошо сохранившийся старенький, — ответил я, наглаживая Паразита, который всё-таки больше бравировал, но на самом деле чувствовал себя не слишком хорошо, потому что лежал у меня на коленях и практически не двигался, только мурчал. — Хотя в чём-то ты прав, это не выглядит слишком нормальным. Ладно, хрен с ним, что там у тебя ещё за новости?

— Твой дед не столь бодр, как кот. Его даже положили в Центральную клинику. Дыра, конечно, та ещё, но хирурги очень хорошие. Павел, как оказалось, повредил ему голосовые связки, и теперь необходимо провести несколько операций. — Я нахмурился. Всё-таки тот порез на шее оказался гораздо глубже, чем я с самого начала предположил.

— Что с Назаром Борисовичем? — хмуро спросил я.

— Дворецкий жив и даже почти здоров, не считая надорванной связки в плече, куда попала пуля. Он составляет компанию твоему деду и следит, чтобы тот не кидал супчики в персонал и не щупал медсестричек за задницы, — Егор хмыкнул. — Да, Аньке запретили тебя навещать, наверное, побоялись, что вы начнёте безобразничать и доведёте остальных заключенных до нервного срыва.

— И как она отреагировала? — я почесал Паразита за ушком.

— Плохо, но к счастью для всех я оказался рядом и заткнул её, подбросив до дома Снежиных. Пускай планированием ремонта занимается. Женщины это любят, — видя, что я напрягся, Егор добавил. — Я помню про опасность, поэтому с ней всегда три моих человека находятся.

— Спасибо, — я поблагодарил совершенно искренне, но Егор только махнул рукой.

— Ладно, разбирайся тут с моими подарочками, а я загляну, пожалуй к начальнику охраны. Предупрежу насчёт кота, да парнем этим поинтересуюсь, что-то слишком он мне подозрительным кажется. — Я пожал ему руку, и Егор вышел, оставив меня наедине с Паразитом и сумкой. Насчёт охранника я был с ним полностью согласен. Вот только, в отличие от Ушакова, не мог даже к начальнику охраны сходить, поэтому оставалось надеяться на то, что Егор справится. Как-то я часто забывал, что за внешним раздолбайством и молодостью скрывается уже вполне опытный командир довольно крупной частной армии, которого натаскивали специально на эту должность.

— Так, посмотрим, что ты мне принёс, — я открыл сумку и вытащил пустую тетрадь, набор ручек, несколько книг, которые он, похоже, сгрёб, не глядя, хорошо ещё, что из моей комнаты — я их хотя бы специально для чтения из библиотеки отбирал, и телефон.

Как только я вытащил телефон, он сразу же зазвонил, будто звонящий ждал специально этого момента. Номер был мне не знаком.

— Керн, — ответил я, приняв вызов.

— Это вас беспокоит главный редактор вашей газеты, Константин Витальевич. Я хочу сообщить, что аккредитация наконец-то получена, и завтра планируется к выпуску обширный номер. Вы его будете проверять?

— Каким образом вы это себе представляете? — холодно ответил я. — Только не говорите, что не знаете о моем теперешнем положении.

— Знаю, поэтому и звоню, чтобы уточнить. Если бы не это, то я просто прислал бы макет с курьером. В таком случае, как вам передать выпуск?

— Если сможете, то через Егора Ушакова, — немного подумав, ответил я.

— Хорошо, я постараюсь с ним связаться. — И он отключился, а я всё никак не мог вспомнить, как же его зовут.

Только я хотел положить телефон на стол, как он снова зазвонил. Кажется, скоро я начну вспоминать о временах моей жуткой скуки с ностальгией.

— Керн.

— Константин Витальевич, — снова незнакомый номер и с трудом узнаваемый голос. Всё-таки трубка сильно искажала реальные голоса. — Это Тихон, начальник третьей лаборатории артефакторики.

— Здравствуй, Тихон, не узнал, богатым будешь, — я улыбнулся, хотя звонивший меня не видел.

— Ваши бы слова да главбуху в уши, — Тихон хохотнул, оставив меня недоумевать, что же такого смешного я только что сказал. — Но я звоню не для того, чтобы намекнуть о премии, боже упаси, я звоню, чтобы сообщить о том, что ваш прибор для просматривания мыслей — готов. Мы даже сумели выделить магический поток и перенаправить его в пространство. Грубо говоря, при определенных настройках, поток воспоминаний можно будет транслировать на экран, и их сможет посмотреть много человек одновременно, или же кто-то один конкретный.

— Тихон, я тебе перезвоню, — и я отключился, переваривая новость. Вот, что мне нужно было для оправдания. С моей стороны было прекрасно видно, что Павел пытался покончить с дедом, а самое главное, я мог показать тот поток бреда, который изливался из его рта на деда, в котором он фактически признавался в заговоре против племянника. Вот только, как мне его проверить, если я отрезан от даров?

Глава 3

— Ты видел это? — Бергер влетел в кабинет на заводе Белова, размахивая газетой. — Нет, ты видел это?

— Что ты орешь? — Белов поморщился. Он в последние полгода практически не читал новостей, с головой погрузившись в работу, и в заботу о жене и недавно родившимся сыне. Если напавшие на поезд твари хотели оставить клан Беловых без наследника, то жестко просчитались, потому что жена Белова Ольга через столько лет снова оказалась беременной и счастливо разродилась сыном. Они не сообщали о счастливом событии, а так как Ольга обладала довольно пышными формами, то беременность удавалось скрыть, хоть Беловы и не задавались этой целью намеренно. Так что клан не остался на грани исчезновения, но это всё не уменьшило горя от гибели сына.

— Я спрашиваю, ты читал это? — и Бергер, который сейчас был на редкость трезв и выбрит, бросил на стол перед ним толстую газету. Взглянув на название Белов поморщился, что это ещё за «Свежие новости»? И тут его взгляд спустился ниже и упёрся в заголовок «Убийцу наследников кланов нашли и казнили».

Денис Белов схватил газету и принялся читать статью. Она была большой, объёмной и занимала всю первую полосу этой малоизвестной газеты, которая, благодаря этой статье, похоже, скоро станет широко известной. Имён было немного, среди жертв упоминались лишь его сын и сын Бергера, но виновными в нападении однозначно называли не так давно хорошо прореженных Ушаковыми Снежиных. Так же в статье говорилось, что Светлана Снежина принимала непосредственное участие в бойне и собственноручно убила их мальчиков. За что получила пулю в сердце от участвовавшего на правах родича в рейде Ушаковых Константина Керна.

Очень осторожно положив газету обратно на стол, Белов разгладил помятые складки и посмотрел на Бергера.

— Это правда? — спросил он, отметив, что голос звучит глухо.

— Я не знаю, — Бергер рухнул на стул и потер горло, ослабляя давивший галстук. — Как только я увидел это, то помчался в издательство, но там встретил Егора Ушакова, который орал на парня, который написал эту статью. Из того, что я услышал, позволило прийти к выводу, что Егор не опровергал информацию, а просто не очень вежливо интересовался, откуда у журналиста такие подробности. На что парень, который к слову вовсе не выглядел запуганным, твердо сказал, что ему Керн дал эксклюзивное интервью. Ну а отчего не дать-то интервью, если с недавнего времени это его газета, и раскручивать её как-то надо.

— Да, тут два варианта: или вбухать огромные деньги в рекламу, или выдать бомбу. Керн предпочёл второе, — Белов протёр лицо. Он так долго ждал, что кто-то назовёт ему имя убийцы сына, так долго готовился и даже пытался самостоятельно предпринять расследовать это дело, но с каждым днём эта надежда была всё призрачнее. И вот теперь, сразу после такого фееричного Нового года, такая информация.

— Ты читал это? — дверь распахнулась и, оттолкнув пытающуюся его задержать секретаршу, в кабинет ввалился Олег Шубин, чей сын тоже погиб в том поезде. — Эм, Бергер, — он кивнул приподнявшемуся Андрею.

— Дайте мне пройти, — Белов слегка наклонил голову набок, глядя, как к нему врываются один за другим ещё трое отцов, потерявших тогда сыновей.

— А вы что, перепутали мой кабинет с залом заседания Совета? — не выдержал и спросил он у собравшихся людей, когда они расселись вокруг длинного стола для совещаний.

— Да просто всем известно, что у тебя не бывает выходных и всегда можно найти именно здесь, даже, когда у всей империи сегодня последний выходной день Новогодних каникул. — Буркнул Бергер. — А остальных поди найди.

— Ну, отлично. И вот, вы все меня нашли, и что дальше? — саркастически спросил Белов, обведя собравшихся насмешливым взглядом. — Дальше-то что? Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть написанное. Я в таком же положении, что и все остальные, и тоже буду думать, как узнать правду.

— Да что тут думать, надо пойти к Керну и спросить, — мрачно предложил Шубин.

— Если ты имеешь в виду Виталия, то я попробовал его вчера навестить, но еле увернулся от утки, которую он в меня швырнул, шипя при этом, что мы все заржавшиеся скоты, которые заставляют его мальчика сидеть в тюрьме, в то время, когда всем известно, что Костя ни в чём не виноват. — Парировал предложение Шубина Белов.

— Да кто говорит про старого маразматика? — раздражённо махнул рукой Шубин. — Надо идти к Константину, и у него спросить напрямую.

— И каким образом ты предлагаешь это сделать? — этот вопрос задал уже Бергер. — Я попытался получить разрешение на посещение, но в канцелярии императора не нашли веских и убедительных причин, почему я должен общаться с заключенным.

— Предлагаю отправить кого-то одного из нас, как представителя отцов, потерявших детей, к императору и потребовать дать разрешение, хотя бы этому самому представителю, — наконец, выдал посетившую все присутствующих за столом глав кланов. И тут же все головы, как одна, повернулись в сторону хозяина кабинета.

— А почему это, собственно, должен быть я? — возмутился Белов.

— Потому что ты единственный из нас делаешь оружие, и потому имеешь право входить к императору без предварительной записи на аудиенцию, — ответил за всех всё тот же Бергер. — К тому же, положа руку на сердце, ты единственный из нас достаточно адекватный, чтобы поговорить с Керном нормально, не срываясь на эмоции.

— Что, кстати, сильно увеличивает твои шансы не просто договориться, но и остаться в живых, — меланхолично заметил Орлов, потерявший одного из двух мальчишек-близнецов. В тот день один из братьев что-то съел не то, и остался дома с жутчайшим прорывом нижнего клапана, в то время как его брат сел в злосчастный поезд. — Если суммировать это и то, за что Керна на время изолировали от общества, мальчишка скор на расправу, а в условиях отсутствиях возможности использовать магию, ни у одного из нас нет шансов остаться в живых, если дело закончится схваткой.

— Давайте говорить откровенно, если бы у нас и была возможность воспользоваться магией, то, возможно, все вместе мы бы с ним и справились, если бы каким-то образом сумели поставить щит от магии смерти, — саркастически заметил Белов. — Вы все видели, что стало с той территорией возле школы, где порезвился тяжело раненный, не надо про это забывать, некромант. — Все собравшиеся замолчали, и, наконец, Белов, вздохнув, ответил. — Ну, хорошо, я попробую. Мне его представляли на балу, и он показался мне довольно разумным молодым человеком. К тому же, я не слышал, чтобы он кого-то убил просто так, совсем без причины.

* * *

Вольф притащился на следующий день с утра пораньше. Я сидел за столом и читал про Морозовых, а рядом со мной лежали разобранные бумаги, которыми я всё-таки занялся, когда вечером от скуки уже совсем на стены лез. Вся гадость ситуации заключалась в том, что и спать уже не хотелось, а тренировками постоянно заниматься было непроизводительно. Так как Ушаков действительно, похоже, тупо сгрёб всё, что попалось ему под руки, то среди книг я обнаружил несколько справочников с законодательными нюансами, которые стали для меня настольными в то время, как я занимался делами лабораторий.

Вот я, вооружившись этими справочниками, и принялся внимательнейшим образом изучать всё то, что подсунул мне мой партнёр по бизнесу. После этого разделил бумаги на три равные части и принялся ждать Вольфа, читая книгу. В том, что Юрка придёт, лично у меня никаких сомнений не было.

— Скажи мне, друг мой Юрий, ты сейчас официально по всем правилам пришёл, или как обычно, тебя и без всяких там пошлых разрешений пропустили? — я закрыл книгу и, принялся наблюдать, как Вольф чинно усаживается напротив меня.

— Да какая по сути разница? — махнул он рукой, но, видя мой изучающий взгляд, добавил. — Если это тебя успокоит, то отец получил разрешение на посещение для меня.

— И как он это мотивировал? — мне действительно стало любопытно.

— Что значит, как? Сказал, как есть, мол, мне это жизненно необходимо. Мы же партнёры и мне нужны будут твои подписи, это как минимум. А если я вовремя эти подписи н получу и в итоге мы потеряем миллионы, то подадим в суд на болвана, который не проникся идеей и не выдал разрешение. И, поверь, мы бы этот суд выиграли, и этот хрен угодил бы к нам в рабство навеки, потому что вряд ли сумел компенсировать потерю прибыли плюс штраф, плюс моральный ущерб.

— А если мой путь в итоге окончится на виселице? — я с любопытством посмотрел на него.

— Так тем более! Представляешь, сколько в этом случае будет возни с переоформлением, вступлением в наследство… — Вольф закатил глаза. — Жуть просто. Так что, лучше вот так.

— Ты просто потрясающе прагматичный человек, — я хмыкнул. — Кстати, а что говорит твой отец по поводу моей возможной казни или пожизненного труда на рудниках?

— Да всё нормально будет. Кланы никогда не пойдут на то, чтобы создать прецедент нарушающий их законные права. Даже, если при этом пострадал кто-то из императорской семьи. А сам император, если бы хотел, чтобы тебя наказали, просто приказал бы тебя на месте не арестовывать, а пристрелить. Тогда бы точно без вариантов было бы. — Вольф говорил уверенно и часть этой уверенности передалась и мне. — Ты лучше скажи, ты просмотрел проекты?

— Да, представь себе, — я говорил мягко, как Паразит, когда тот выпрашивал свою любимую буженину. — Вот только у меня сложилось впечатление, что сам ты ни черта не изучал. Так мельком просмотрел и тут же мне всю эту кипу сунул.

— Ну-у-у, — протянул Вольф и я понял, что попал в точку.

— Хорошо, так бывает, не переживай, ты не можешь успевать везде и во всём. Вот только скажи мне, друг мой Юрий, перед тем, как вот эту гадость мне подсовывать, — я указал на довольно внушительную стопку, лежащую с краю, — ты дал ознакомиться с содержимым юристам?

— Ну конечно, — Юрка нахмурившись, рассматривал стопку.

— Да что ты говоришь? — я просто истекал мёдом. — А ты, случайно, премию им не зажал? Или, может быть, среди них есть женщины, которых ты соблазнил и бросил?

— На что ты намекаешь? — Вольф скрестил руки на груди.

— Я не намекаю, я тебе прямо говорю, что, если бы мы начали реализовывать вот эти проекты, то вляпались бы в нескончаемые судебные тяжбы, регулирующие права собственности, — рявкнул я. — Или тебе жить скучно, и ты специально решил её разнообразить таким вот интересным путём?

— Я всё проверю, — Вольф поджал губы и покраснел. — И, если ты прав… — Что он в этом случае сделает с нерадивыми юристами, озвучено не было, но, полагаю, что ничего хорошего их не ждёт. До смертоубийства вряд ли дойдёт, но фантазия у Вольфа нездоровая, так что просто выговором они точно не отделаются.

Собрав бумаги, он с сосредоточенным видом направился к выходу. Уже у арки Вольф остановился и задумчиво посмотрел на меня, а потом произнёс.

— Слушанья назначены через три дня. На первую часть заседания приглашены наследники. Кому из глав пришла в голову гениальная идея о том, что нам просто жизненно необходимо туда идти, история умалчивает, но все остальные члены Совета приняли идею с небывалым энтузиазмом.

— Я это учту, — серьезно кивнув, я дождался, когда он выйдет и снова поднял книгу. Чтение прервал телефонный звонок. — Керн, — машинально ответил я, приняв звонок, даже не взглянув при этом на дисплей.

— Костя, как ты? — тихий голос матери заставил меня оставить книгу, пройти к кровати и завалиться на неё. Матери сейчас трудно, как никогда. Сын в тюрьме, отец в клинике, что будет дальше — неясно. Но она, судя по всему, держится.

— Нормально, — ответил я, почесав внезапно зазудевшуюся кожу на груди. — Ты как, держишься?

— Я не понимаю, что происходит. Мне никто ничего не говорит, — ответила она ещё тише. — Я в каком-то вакууме уже который день нахожусь. Да ещё и эта газета. Это правда, что ты убил Светлану Снежину?

— Какая газета? — я резко сел, продолжая карябать кожу, да что ты так расчесалась, падла?

— Твоя газета. Вышел первый выпуск и там на первой странице… — Понятно, значит, главный редактор пропустил то, что сумел выжать Михалыч из записи. Ну что же, я могу представить, что там написано, но мне желательно всё-таки видеть. Надеюсь, Егор всё-таки принесёт мне газету, желательно целиком, а не по частям, потому что ему может не понравиться, что его там так или иначе упоминают. Надеюсь, Михалыч не пострадал. — Это правда, что именно ты убил Светлану Снежину?

— Если разбираться досконально, то, чисто технически её убил всё-таки Егор. — Осторожно ответил я. Где этого демонова Ушакова черти носят? Мне просто жизненно необходимо, как Вольф любит выражаться, прочитать статью, потому что, если у матери появились вопросы, то где гарантия того, что они не появятся у всех остальных. Вот, например, о гибели Светланы. Ведь это именно пуля Егора отправила её к праотцам.

— Если она действительно всё это натворила, то эта дрянь заслужила смерти, — жёстко ответила мама.

— Да, я там был, а потом много раз просматривал воспоминание, чтобы убедиться, что это именно она была. Ну, а о том, что она собственноручно кого-то прирезала, Снежина сама сказала, — я вздохнул. — Это признание зафиксировано, так что…

— Хорошо, — мать явно успокоилась. Всё-таки эта история её беспокоила. — Тебе ничего не нужно? Я могу передать с Егором, раз уж дед подсуетился раньше других и выбил ему разрешение навещать тебя.

— Нет, у меня всё есть, разве что, — я несколько секунд обдумывал пришедшую в голову мысль. — Мам, ты не могла бы в лаборатории Тихона забрать один прибор и потом доставить на слушанье?

— Конечно, это не сложно, и не запрещено, если прибор может доказать невиновность подсудимого. — Деловито ответила она. — А что это за чудо прибор?

— Я тебе говорил о нём, с его помощью я просматривал свои воспоминания. Тихон со своей командой его основательно доработали, и теперь то, что вижу я, могут видеть и остальные. — Отрапортовал я.

— Интересная вещица, — задумчиво произнесла мать. — Я её передам через деда. Как председатель Совета он имеет право назначить демонстрацию.