Черная метель

— Спасибо, спасительница, — чмокнул я её в носик. — Реально мерзкая жуть привиделась.

— А чего только в нос?

— Боюсь, что на этом не закончу. Очень хочется большего, но нельзя…

— Ты прав. Опасно. Твои кошмары связаны с последними днями, о которых умалчиваешь?

— Именно. Не будем про это. И… Прости, что тогда опоил. Если бы два самых сильных Рода одновременно потеряли наследников, то…

— Простила, — перебила меня Злата. — Вначале готова была испепелить и останки в унитаз спустить. А потом пропал, и молила богов лишь об одном: чтобы случилось чудо и ты выжил. Все наши разборки такими мелкими теперь кажутся… Смотрю, вернулся с интересным уловом. И где ты свою любовницу, эту Марушу, откопал?

— Ревнуешь?

— Не хочу, но само собой получается.

— Знаешь, а почти и откопал. Нашёл в одном подвале. Сидела там, ни на что не реагируя.

— Ага. Кроме, как на тебя? Иначе следом не увязалась бы.

— Тайна Рода.

— Не много ли этих тайн развелось в последнее время?

— А чего ты хочешь? Правды?

— Не знаю. Правду всё равно не скажешь. Хочется что-то жизнеутверждающее, ласковое услышать.

— Я, кажись, начинаю в тебя немного влюбляться. Так сойдёт, боярышня Луганская? Не знаю, какая ты там любовница, но человек хороший. Жаль, что наследница, а то бы замутил, — немного вальяжно ответил я, понимая, как на такой тон отреагирует девушка.

— Спасибо! Облагодетельствовал! — резко встала она с кровати. — «Кажись, начинаю»! Прямо бальзам на душу пролил «хорошему человеку»! Думала, что изменился, но как был самовлюблённым засранцем, так и остался им! Не, дружок! Нахрен мне такие любовники!

— Ты чего? Что думаю, то и говорю.

— Ничего. Пойдём к нашим. Уверена, что ждут с нетерпением своего вождя тупорылого!

— Злат…

— Заткнись! Как же ты бесишь иногда!

По дороге она не проронила ни слова, явно дуясь, как мышь на крупу. Нормально. Так и надо. Если мы сейчас не охладим маленькой ссорой начинающийся накал страстей, то потом можем и не остановиться. Проблемы между Родами на почве влюблённых наследников приведут к слишком неприятным последствиям не только для Тулиных и Луганских, но и для всего Славянского Княжества. Если доживём до Новгорода, то нужно будет посоветоваться с отцом о сложившейся ситуации, честно всё рассказав.

Злата мне давно по сердцу и, может, есть выход обойти все родовые заморочки, чтобы мы с ней остались вместе. К несчастью, сам этот вопрос я не решу, но решить должен по-любому. Эта девушка моя, и отказываться от неё в угоду чужим интересам не буду! Пока же подержу её на расстоянии… насколько это позволит сделать собственная сила воли.

В «Племени» меня встретили бурно, основательно помяв блудного княжича дружескими похлопываниями и радостными объятиями. Когда первая волна приветствий улеглась, мы собрались дружной компанией в одном из помещений, чтобы обсудить текущие проблемы, а потом просто поболтать, рассказывая новости последних дней.

— А где Москай Озёрский и Адам? — окинув присутствующих взглядом, спросил я, страстно желая получить ответ, что они заняты важными делами.

— В больнице Адам, — невесело ответила сильно похудевшая витязь Виктория. — Волхвы Жизни говорят, что должен выкарабкаться — кризис пройден. Я сама вчера только на ноги встала… Тогда на переправе из шестисот бойцов выжили лишь неполные две сотни. Практически ни одного без ран. Москай остался на Немане… Пусть боги благосклонно примут его отважную душу.

— Охохоюшки, ребята… — поник я от таких новостей. — Простите, что втянул вас в это.

— Мы знали, на что шли, и прощения тебе просить не за что, — возразил мне Эдмонд Леду. — Будь на месте нашего «Племени» простые войска, то смертей было бы намного больше. Не жалей ни себя, ни нас: всё сделано правильно. Но я теперь не могу называться тысячником, так как пятьсот человек личного состава, считая и обслуживающий персонал, это намного меньше. Нужна серьёзная реорганизация отряда до конца боевых действий. Мы с младшим вождём Златой уже начали её.

— Покажешь потом, что придумали.

— Несомненно. Главное отличие от прошлого заключается в разбивке «Племени» на две части, одной из которых командую я, а второй боярышня. Наличие простых сотен сейчас не очень эффективно.

— Согласен. Здесь нет планомерной позиционной войны, и битва идёт большими мобильными группами, каждая из которой должна включать в себя специалистов разной направленности.

— Именно это мы и решили сделать, пока затишье.

— Совсем с того берега не беспокоят?

— Не то, чтобы совсем, — начала пояснения Виктория, — но былого ажиотажа не видно. Один-два десанта в сутки, чтобы мы тут совсем не расслаблялись. Знатно тогда расчихвостили упырей, раз до сих пор опомниться не могут!

— Не надейся, — обломал её я. — Они раны давно зализали и ждут подкрепление. Скоро начнётся настоящая война, а не выбросы десантов. Будут давить массой. Я, конечно, не провидец, но не удержим Неман. Рубка намечается практически у самых стен Пятёрки. Ты сама помнишь Сувальскую крепость… Примерно то же самое ждёт, если не хуже.

— Твою мать…

— Но есть и хорошие новости! Через четыре дня кое-кому будет не до нас. Сразу, естественно, с шеи не слезут, только напор поуменьшат, а там, глядишь, и помощь к нам придёт.

— К нам или нашим трупам? — поинтересовался Леду. — Ладно мы за очень крепкими стенами, но четвёртый и шестой Оплоты ими не обладают в полной мере. До этого они больше держались лишь на многочисленных людских ресурсах. Только если будет выставлен неприятелем мощный кулак для наступления, это преимущество сойдёт на нет. Разгромят Четверку и Шестёрку, а потом возьмут нас в тиски. Круговую оборону не выдержим без помощи с флангов. Мой прогноз: сутки активных боёв, и Оплот-5 падёт.

— Не забывай ещё, что со стороны тыла нам могут помочь.

— Если бы могли, то уже давно помогли, а не стояли в эшелонированной обороне.

— И что ты предлагаешь? Отступить? — резко сказала Злата.

— Нет, естественно, — парировал франк. — Просто в данной ситуации предлагаю не уповать на помощь и со смирением принять собственную смерть, честно выполняя долг. Иногда лучше сражаться без надежды.

— Согласна! — поддержала его Виктория. — Как тогда, когда мы громили эту долбаную переправу! Выжить никто особо не рассчитывал, и как-то легко было на душе драться в последний раз, зная, что отступать некуда. Ощущение было, будто бы боги стояли за плечом, помогая в схватке!

— Не боги помогали, а хорошая выучка, — пояснил я. — Каждый знал своё место в строю! Поэтому садимся за карты и начинаем разрабатывать тактики на разные варианты развития событий. Привлечь к обсуждению не только сотников, но и десятников. Весь командирский состав должен понимать, что и почему делает. Потом со своими зарисовками идём к гранд-майору Истоме, и он внесёт необходимые корректировки. Может, и подскажет чего путного. Уверен, его штаб тоже не будет прохлаждаться, ожидая чуда с небес.

Работа началась, а я прошёл в кабинет к коменданту, где застал Истому в полной задумчивости.

— А, это ты… Проходи, — оторвался он от созерцания карты. — Ну что, обрадовались командиру твои головорезы?

— Чего сразу головорезы? Отличные ребята.

— Знаю, что отличные. Наблюдал бой на переправе по мониторам. Они реально, будто бессмертные на врага бросались. Какая-то психологическая накачка? Спрашивал Эдмонда Леду и Злату, но в один голос твердят, что без этого обходятся.

— И правильно твердят. Дело не в промывке мозгов, а в том, что каждый знает, что теряет и… что нечего терять тоже.

— Сложненько. Поясни.

— Многие из них бывшие нелегалы, которые прошли такое в жизни, что нам и не снилось. Унижение, бесправие, позор, предательство… Всё, что было, всё потеряли. Сломаться в таких условиях легко, но те, кто служит у меня, не сломались. Естественный отбор: остались только сильные духом и телом одновременно. У них по хорошему счёту ничего нет. В «Племени» появился шанс снова стать человеком, но каждый понимает, что для этого нужно — работать на грани своих возможностей, не щадя себя, чтобы их дети выросли в нормальной стране и не повторили страшную судьбу родителей. Плюс каждый хочет реабилитироваться не перед другими, а перед собой, снять с души груз кошмарных лет. Поддайся страху, отступи в минуту опасности, и снова в зеркало на тебя будет смотреть презираемый неудачник.

— Но есть же и наши ребята, а не только бывшие нелегалы? — подкинул каверзный вопросик Истома.

— Они все проходили психологический отбор у менталистов перед принятием в «Племя». К тому же воюют сейчас не только за хорошие деньги, но и родину защищают. А это никогда нельзя со счетов сбрасывать! У меня в отряде вообще интересная ситуация сложилась. Если в самом начале все делились по национальным группам, то во время тяжелейших учений перемешались. И дружба завязывалась уже по критериям личностным. Нелегалы учатся у наших, а наши перенимают опыт нелегалов. Отличный коктейль получается! Тут главное — никого не выделять. Внутренние законы «Племени» для всех едины, и наказание за их нарушение не зависит от цвета кожи, разреза глаз или места рождения. К поощрениям такой же подход.

— Да. Это мудро — не делить на своих и чужих.

— У нас НЕТ чужих! — выделил я ключевое слово. — Только свои! Кто думает иначе, быстро вылетает из отряда. Были прецеденты с обеих сторон, и никто за упёртых не заступился, не просил за них. Ещё и дополнительного пинка для ускорения земляки давали. Вообще-то ничего нового я не придумал: это изначальная система отношений в Славянском Княжестве. Вспомни героически погибшего Моская Озёрского. Кто он по национальности?

— Ну… Наш.

— Из мордвы. Его предки родились далеко от твоих и моих, но ты верно сказал, что наш. Остальное не играет роли.

— Сдаюсь! — подняв руки вверх, рассмеялся Истома. — Ты извини за такой допрос. Просто я не всегда крепостями командовал. До Оплота-5 пришлось повоевать, конечно, но основное направление службы — аналитическое. Поэтому здесь мониторю и координирую происходящее. Вижу в твоём «Племени» интересные задумки, которые можно взять на вооружение княжеским войскам, как следует их адаптировав.

— И что думает штабной аналитик о той жопе, в которой мы сейчас находимся?

— Мыслей много, но все сводятся к одной: нельзя дать противнику быстро подступиться к стенам Пятёрки, чтобы она не стала нашей братской могилой. Время играет на нашей стороне, поэтому нужно не отсиживаться, а замедлить продвижение вражеской армии к крепости. Тактика работы из-за укрытия, точнее, рядом с ним. Вылазка — уходим за защитный периметр.

— Но по мере продвижения шляхтичей с саксами радиус периметра придётся уменьшать. Не легче ли накрыть их, как недавно накрыли?

— Мы на тот залп половину боезапаса извели. Накрыть не всех и остаться без артиллерии — не выход. Нужна именно работа у защитного периметра с планомерным отступлением. Это позволит заодно уменьшать линию соприкосновения с противником, увеличивая плотность войск на каждом участке или сохранив её в случае сильных потерь. Задача замедлить продвижение к Оплоту по максимуму. Пусть ломают один защитный купол за другим под нашим огнём. Когда возможности для контратак исчезнут, только тогда сосредоточимся непосредственно на обороне стен. Может, и повезёт… Давай-ка вместе обмозгуем варианты.

— С удовольствием. А что по Маруше? — спросил я.

— Сейчас под охраной в подвале. Если она до такой степени ценна князю Борису, то ночью рискну переправить её к нашим в тыл по тому коридору, которым вы к нам пришли. Ещё… Знаю, что скажешь, но предложить обязан. Вали вместе с ней, Злату прихватив. Ребят, вы и так помогли серьёзно. Зачем рисковать жизнями наследников?

— Нет.

— Чуда не произошло… — вздохнул Истома. — Ладно, работаем.

Глава 6

Ночью опять снились кошмары, но уже не такие яркие, не вызывающие панику. Видимо, нервная система потихонечку отходит от этой долбаной Нави. Проснувшись утром, разочарованно вздохнул, не увидев рядом Златы. Сейчас очень хотелось обнять её и просто полежать рядом, болтая о чём-нибудь, не связанном с войной. Но мы, к сожалению, сейчас не в том положении, чтобы нежиться. Честно говоря, вообще не в том положении, если вспомнить, что являемся наследниками Родов. Пусть лучше держится подальше… Пока подальше, а там посмотрим, что из наших намечающихся отношений может получиться. Главное — домой вернуться не по частям.

Умывшись, спустился к «Племени», которое после вводных от Истомы вовсю разрабатывало схемы отпора неприятелю. Судя по невыспавшимся лицам, народ просидел всю ночь.

— Прекратите ерундой маяться, — легко укорил их я. — Леду, ты же опытный человек и должен понимать, что лучше дать себе немного отдохнуть и прочистить голову, чем устраивать штурмовщину очумевшими мозгами. А если через час шляхтичи пойдут в атаку? Зевотой отстреливаться будете?

— По моим наблюдениям сегодня не пойдут, — возразил Эдмонд. — Быть может, только к вечеру, но ставлю всё на утро. Отдохнуть успеем. Как сам себя чувствуешь?

— Оклемался. Полностью в норме. Злата где?

— Ну… — смущённо отвёл он глаза в сторону. — Думали, что у тебя.

— В смысле?

— Вчера ушла… хм… «проверить твоё состояние» и больше не появлялась. Это не наше дело, вождь, но я бы на вашем месте немного поразмышлял о будущем и о последствиях некоторых поступков.

— Эдик! — вмешалась витязь Виктория. — Ты задолбал со своей манерностью! Короче, Рат! Волнуемся из-за твоих с боярышней «постельных боёв». Если из-за них Луганские с Тулиными пересрутся, то это и по нам всем вдарит. Мозги включайте!

— Никаких «боёв» нет, не было и в ближайшее время не будет, — успокоил я присутствующих. — Так что перестаньте тут сплетни разводить и сосредоточьтесь на деле.

— Ага! — не унималась она. — И где тогда Злата?

— Откуда я знаю? У меня, точно, нет. Может, у себя дрыхнет? Пойдём-ка, вместе проверим, а то решишь, что любовницу в шкафу прячу. Вот что ты за баба такая недоверчивая! За мужем бы лучше следила, а не за мной. Как он, кстати? — переключился я на мирный лад.

— Пришёл в сознание. К нему ещё не пускают, но говорят, что пару дней до восстановления осталось. Скорее бы… Ладно, сейчас за боярышней пошлём человека, а ты пока глянь, что тут понапридумывали.

Погрузившись в дела, не заметил вернувшегося посыльного.

— Младший вождь Злата Луганская в своей комнате отсутствует! — чётко, по-военному доложил он.

— Что и требовалось доказать! — хитро посмотрела на меня Виктория.

— Ни хрена не доказано. Ещё раз повторю, что не видел её со вчерашнего вечера. Наверное, у коменданта. Мне всё равно к нему надо, так что пришлю нашу «дезертирку» в расположение подразделения. Вот её сами и допросите с пристрастием. Только на кол не сажайте, чтобы невинность случайно не порушить.

— Невинность? — округлила глаза витязь.

Блин! Язык мой — враг мой! Кажись, ещё не до конца мозги на место встали.

— Невиновность! — начал выкручиваться я. — Оговорился. Под пытками любой в мнимых грехах признается, так что не разрушайте светлый образ боярышни, злодеи кровожадные! Всё! Не до вас сейчас!

Придя к Истоме, застал его за привычным занятием командного состава последних дней: составлял со своим штабом планы по отражению атак. Увидев меня, гранд-майор жестом попросил подождать минутку, а потом отвёл в соседнюю комнату.

— Ратибор, — начал он без предисловий, — хреновые новости. Ночью при эвакуации в тыл пропала ведунья Маруша. От нас вышла, а до Искандера не дошла.

— Как так⁈

— Непонятно. Никакой стрельбы. Всё тихо было. Я послал пару человек в разведку по их следам. Нашли четырёх сопровождающих женщину. Все мертвы, а вот её самой нигде нет. Словно в воздухе растворилась.

— Блин! Срочно доложить витязю Гнату и свяжись с князем Борисом! Маруша очень ценный источник информации!

— Сделаю немедленно. Что ещё добавить по этому делу можешь? Нужно понимать, в каком направлении вести поиски.

— Ничего. Ты Злату для этого к себе вызывал? Чтобы выяснить насчёт пропажи? Так, боярышня ничего не ведает — это дело Рода Тулиных.

— Злату? — непритворно удивился он. — Вчера видел рядом с тобой, а потом больше не пересекались. Должна, по идее, у твоих в «Племени» быть.

— Нет там её и комната пустая. Странно. Она девушка ответственная и вряд ли пошла цветочки к Неману собирать.

— У тебя есть закрытый канал связи с ней?

— Нет. На такое программное обеспечение воеводы столичные не расщедрились. Да и не надо было особо: в бою рации, в нормальной жизни «Ведуна» достаточно, а если что-то секретное, то перстень выручал… Ну пока я его не утопил.

— Давай-ка, я по-своему до неё достучусь, — предложил Истома и замер, налаживая правительственную связь.

— Тишина… — озабоченно сказал он через несколько секунд. — Мне отказан доступ в связи с исключением абонента из списка. Это как? Такое возможно при несанкционированном входе с устройства или его блокировки пользователем. Может ещё сам князь дать запрет на использование, но не думаю, что Борис сделал это. Сейчас свяжусь с ним и уточню.

— Подожди! — остановил я его. — Давай-ка чуть позже, чтобы панику не поднимать. Я на «Ведун» ей сообщение кину.