Стреломант 3

Глава 2

Из окна толком рассмотреть академию мне так и не удалось — поезд ехал по какой-то хитрой траектории, так что тот кусочек, который выплыл из-за края оконной рамы так и остался единственным, что я мог созерцать. Все, что было в этом кусочке — несколько низеньких домиков с зелеными крышами, разбросанных по пологому склону заросшего травой холма, и больше ничего. На академию, конечно, это было похоже мало, хотя мне ли судить — я в этих академиях вообще не учился… Просто вряд ли здесь могло быть еще что-то, кроме академии.

Перрон, на который мы ступили, один в один напоминал тот, что принимал нас в Винозаводске. Он тоже явно не был рассчитан на большое количество проходящих через него пассажиров, и представлял собою просто бетонную площадку, даже без крыши. Никаких строений, шлагбаумов, или чего-то еще на перроне не было. Не было даже банальных лавочек, на которых можно было бы посидеть в ожидании поезда — перрон одним только своим видом четко говорил, что он не предназачен для того, чтобы ждать на нем поезда. С него предполагается в эти поезда только садиться.

Но, как ни странно, ожидающие на перроне были. Только вряд ли они ожидали поезд. Скорее уж, тех, кого этот поезд привез.

Ожидающих было трое. Первой была немолодая пышная женщина со светлыми, завитыми в крупные кудряшки, волосами, одетая в нежно-розовую… то ли накидку, то ли тогу, сложно понять — какое-то покрывало, хитрым образом несколько раз сложенное и закрученное. На носу мадам сидели маленькие очки без дужек, держащиеся на одной только переносице — мадам читала книгу. Какой-то маленький томик в твердом переплете, который можно было держать даже в раскрытом состоянии даже одной рукой.

Второй руки у мадам не было. Сначала мне показалось, что я просто не вижу ее за складками ее накидки, но присмотревшись, я понял, что накидка ни при чем — у нее действительно не было второй руки. Впрочем, не похоже было, что ее это как-то беспокоит — прямо на моих глазах она ловко перевернула страницу книги прямо той же рукой, что держала — просто провела большим пальцем справа налево и готово.

Вторым встречающим был высокий мужчина. Натурально высокий, он возвышался надо мной на добрых две головы, а, чтобы рассмотреть Нику, ему, наверное, вовсе пришлось бы наклоняться и поправлять очки. Что у них тут, мода такая, что ли, в очках ходить?

У мужчины очки тоже были маленькие, но прямоугольные, похожие на два коротких клинка. Сходство усиливалось еще и тем, что они нещадно бликовали, мешая рассмотреть глаза, будто солнце специально посылало все лучи под таким углом. Прическа у мужчины была утилитарная, но не без чувства стиля — виски были высоко выбриты под короткую щетину, а все остальное коротко подстрижено и поставлено колючим ежиком. Хорошая стрижка, толковая — и ухаживать за ней легко, и в драке за такие волосы не ухватишь, и не сверкает на солнце как голая лысина.

А вот одет мужчина был не в пример… Страннее. На нем была какая-то мешковатая черная хламида, висящая как простыня на вешалке, из-за чего прочитать его фигуру было решительно невозможно. Точно так же выглядели и штаны, если, конечно, это были штаны, а не натуральный мешок от картошки, в котором прорезали две дырки и просунули в них ноги. Как он вообще в этом ходит?

Кстати, обуви на мужчине не было. На бетоне, хоть и, возможно, нагретом солнцем, он стоял прямо босиком.

Цирк уродов какой-то, честное слово… Кто отрядил клоунов встречать нас?

Хотя нет, слова про уродов пришлось взять назад, когда я рассмотрел третьего встречающего нас персонажа. В другой одежде, а конкретнее — красном с золотистыми полосками, спортивном костюме, облегающем тонкую стройную фигуру, я ее не сразу узнал. А когда узнал — долго не мог поверить, что это она.

Это была Чел. Свои шикарные длинные волосы она собрала в косу, чем немало ее укоротила, и одного только этого хватило бы, чтобы не узнать девушку. А тут еще и такие радикальные перемены в одежде…

Но это точно была Чел. И лучше всех знакомых черт внешности это подтвердил до тошноты знакомый голос, который я услышал еще в пяти шагах от встречающих:

— Ну вот и они, стало быть.

Как всегда — совершенно очевидный комментарий, без которого вполне можно было и обойтись… стало быть.

Мы подошли к встречающим и остановились перед ними. Мужчина, будто бы того момента не замечавший нас, медленно наклонил голову, взирая сверху вниз, и заговорил:

— Здравствуйте.

Его голос был низким и бархатистым, таким же обволакивающим, как и его одежда. С таким голосом впору идти в хоровое пение, а не подрабатывать в академии… Кем бы он тут ни был.

— Здравствуйте, директор Вагнер. — коротко наклонила голову Ника, будто бы имитируя поклон.

А я потихоньку выпадал в осадок. Поверить в том, что это — директор той самой гимназии реадиза, было решительно невозможно. Да и потом — что, директору больше заняться нечем, кроме как самолично встречать опоздавших на занятия учеников не платформе?.. Да еще и босиком?..

Чушь какая-то… Может, я на самом деле все еще валяюсь под капельницей с амиксом, а события прошедшего дня мне только чудятся?

— Здравствуйте, Доминика. — тем временем прогудел директор. — Рад видеть вас в добром здравии. А вы, должно быть, Серж.

— Стало быть. — не удержался я и улыбнулся.

— Очень наслышан о вас и ваших… — директор усмехнулся. — Подвигах.

Я развел руками, всем своим видом показывая, что я тут ни при чем.

— Вы способный ученик, Серж, это сразу понятно любому, кто решит собрать о вас информацию. — продолжил директор. — Если, конечно, вас вообще можно назвать учеником. Если я правильно понимаю, в каких-то областях вы легко дадите фору кому угодно… Впрочем, это мы узнаем чуть позже. А пока что я рад официально приветствовать вас в международной академии дизайна реальности.

Дизайн реальности, стало быть. Реа-диз. Навыдумывают же всякой пафосной чуши, маги во всех мирах одинаковы.

— Я знаю, что вас задержали некоторые обстоятельства, которые от вас не зависели, и я с удовольствием выслушал бы от вас обоих рассказ об этих событиях. — продолжил директор. — Но это тоже позже. Сейчас же мы ждем здесь, чтобы проводить вас напрямую на церемонию начала нового учебного года в академии… Ну и, конечно, чтобы лично убедиться в том, что вы наконец-то добрались до нас в целости и сохранности. Ваш багаж, прибывший еще с первым поездом, уже разгружен и ожидает вас в ваших комнатах — об этом позаботился ваш брат, Доминика. Смышленый малый, кстати, я чувствую в нем неплохой потенциал.

— Он будет польщен такой характеристикой. — улыбнулась Ника.

Директор поднял руки и хлопнул в ладошни, хотя хлопок широченных рукавов при этом и то вышел громче:

— Что ж, не будем более заставлять всех собравшихся в главном зале ждать! Челси, проводите, пожалуйста, гостей, а мы с Мартой пойдем другим путем. Увидимся в главном зале. Доминика. Серж.

Произнеся наши имена, директор кивнул каждому из нас, после чего развернулся и пошел прочь. Мадам, так и не проронившая ни слова за все это время и даже не оторвавшаяся от чтения, наконец захлопнула ее и последовала за ним. Я проводил их взглядом вплоть до момента, когда они спустились с платформы, и перевел взгляд на Чел:

— Ты что здесь делаешь?

— Преподаю, стало быть. — Чел пожала плечами. — В этом году меня отрядили в академию на должность преподавателя от Линии Воздуха.

— Чего? Это как?

Брови Чел взлетели вверх, она повернулась к Нике:

— Ты ему ничего не рассказала про академию?

— Интересно, когда? — фыркнула в ответ Ника. — У нас тут Ратко на АГАТе, и майором погоняет!

Да, суть последних дней даже я не смог бы передать лучше. Не в бровь, что называется. а в глаз.

— Короче, если совсем коротко, то Чел теперь один из преподавателей… — соизволила объяснить Ника. — Преподаватель по линии воздуха… А что Анна?

— Отозвали, стало быть. Все эти решения вообще в последний момент принимались, меня чуть ли не с кровати прямо в поезд запихнули.

Ах, так вот что значила ее фраза «Я не смогу тебя защитить по пути в академию». Я же уже тогда подумал, что это звучит как-то странно, нелогично — ведь и так понятно, что, исполнив свое обещание защищать меня, пока я не поступлю, дальше заниматься этим неблагородным делом она уже не будет обязана. А на тебе — оказывается, она и в академии оказалась за тем же самым.

Назревает логичный вопрос.

— Меня в академии ждет опасность?

Чел и Ника переглянулись.

— Сложный вопрос. — вздохнула новоиспеченная преподавательница. — Я не могу тебе на него ответить. К счастью, патриархи Висла и Беловых вовремя подметили, что в мире творится какая-то нездоровая движуха, и подсуетились заранее, посылая в академию меня… Потому что совершенно очевидно, что эту движуху мутят Ратко, и ее центром являешься ты. А то, что произошло уже по пути в академию, вообще перевернуло привычный уклад вещей с ног на голову, стало быть. До этого момента даже дарги ни разу не нападали на поезда с абитуриентами, не говоря уже о других реадизайнерах. Поезд это, конечно, официально не город, но за все время существования реадиза в этом мире, еще ни разу два реадизайнера не пытались выяснить отношения в поезде.

— Ладно, поезд это не город. — кивнул я. — А академия? Она считается как город? Здесь тоже действует Кодекс?

— На этот вопрос у меня тоже нет ответа, стало быть. — Чел развела руками. — Потому что за все время существования академии никому еще не приходило в голову пытаться нарушить Кодекс на ее территории. Стало быть, мы просто не знаем, находится ли академия во власти Арбитра.

— Арбитра? — переспросил я. — Я думал, их много.

— Спорный момент. — вмешалась Ника. — Никто точно не знает, потому что никто не знает, что вообще такое Арбитр. Совершенно точно несколько Арбитров видели одновременно в нескольких точках мира, но при этом они выглядели совершенно идентично, вплоть до рисунка колыхания их одеяний в один и тот же момент времени. Целые комиссии создавали по Арбитрам, но так ничего и не выяснили. Короче, это неважно, один он или много их, главное что сюда их даже не пытались вызвать.

— То есть гипотетически Ратко все же могут напасть на меня здесь, в академии?

— Если уж они решились напасть на тебя даже в поезде, то определенно — могут. Гипотетически, стало быть, но могут. На самом же деле это возможно только при одном условии — если они как-то проберутся через мертвое кольцо, ведь прямо сюда они не способны открыть портал. А я, честно сказать, не могу себе представить, чтобы они решились на такое опасное путешествие. Еще раз поезд академии сюда не поедет — все ученики наконец в сборе, как им еще сюда попасть? Вот и я не знаю, стало быть.

— Ну, хоть какие-то радостные новости. — улыбнулся я. — Значит, ваша уверенность в том, что в академии я буду в безопасности, строилась не на том, что я стану реадизайнером и Ратко не смогут меня атаковать, а на том, что они сюда просто не попадут?

— И то, и другое. — не стала юлить Ника. — Главное, что нападения прекратятся, а по какой причине — это уже не столь важно.

— Ладно! — я хлопнул ладонями по бедрам, обрывая диалог. — Нас там вроде ждут где-то, давайте уже не будем тянуть время!

Чел улыбнулась, тряхнула головой, развернулась и повела нас прочь с платформы.

Как объяснили, перебивая друг друга, Ника и Чел по пути в главный зал, академия состояла из так называемых «блоков». Был жилой блок, включающий в себя общежития для студентов, был тренировочный блок для отработки техник и для спаррингов, был теоретический блок, в котором предполагались занятия исключительно теорией дизайна реальности. Еще был административный блок, в котором нахождение студентов дозволялось только по уважительным причинам. Например — открытие учебного сезона.

Административный блок представлял собой высокий белый шпиль, утыкающийся прямо в низкие облака. Снизу он был широким и круглым, и, чем выше, тем он становился тоньше, в итоге принимая форму, близкую к фанфарам королевских трубачей. Если бы, конечно, трубачу пришло в голову поставить свою дудку раструбом вниз.

Шпиль был окружен цветущими садами, огражденными живой изгородью. В саду отчетливо раздавались трели птичек, и, кажется, бегали даже какие-то маленькие зверушки. Пахло свежестью и чем-то растительным. После сухой пылящей земли пустошей, в которой из растительности — только камни и местами АГАТы, эти сады выглядели настоящим оазисом.

Главный зал располагался на первом этаже шпиля, прямо за широко распахнутыми стеклянными дверями. Размером с добрую половину футбольного поля, он был занят пятью длинными и широкими столами, стоящими параллельно друг другу. На белых скатертях сверкало несметное множество тарелок, полных самых разных блюд — аж глаза разбежались от такого разнообразия. Птица, рыба, мясо, овощи, фрукты, выпечка, супы, десерты, напитки, еще что-то совершенно непонятное — все стояло в совершенно хаотичном порядке и на первый взгляд даже будто бы не повторялось. Некоторые блюда были накрыты уже знакомыми мне железными колпаками, и вообще все это больше походило на какой-то званый вечер, совмещенный с пиром, нежели на открытие учебного сезона в академии дизайна реальности.

Тем не менее, сидевшие за столами люди явно были абитуриентами. Одетые пока еще в гражданскую одежду самых разных цветов и фасонов, с разным цветом кожи, разным разрезом глаз, кое в чем все были примерно похожи — в возрасте. От восемнадцати до двадцати одного года. Больше трехсот юных умов, готовых в будущем стать реадизайнерами.

Но сейчас, судя по взглядам, они готовы были только растерзать нас троих за то, что мы задерживаем церемонию, и, судя по всему, обед тоже.

Не знаю, как группировались студенты за столами, но свободные два места были только у среднего стола, прямо возле выхода. Может быть, местные, так сказать, аборигены и считали эти места плохими и пытались таким образом поставить нас на место… Что ж, в таком случае они жестоко ошиблись, потому что именно эти места я выбрал бы, если бы мне позволили выбирать. Наплевать, что отсюда ни черта не видно, что происходит в другом конце зала, к чему, видимо, стремились все остальные. Главное, что отсюда легко покинуть помещение в случае какой-то непредвиденной ситуации.

А я, как показывает практика, то ли притягиваю всякие непонятные ситуации, то ли сам их генерирую.

Ника села рядом со мной, ее пальцы немного подрагивали. Она поняла, что я это заметил, и смущенно спрятала руки под скатерть. Склонилась к моему плечу, щекоча волосами.

— Не привыкла просто, чтобы меня сам директор встречал на перроне. — прошептала она мне на ухо. — Пока рядом была Чел, еще нормально было, а сейчас вот… Накрыло.

— Это такая редкость? — удивился я.

— Редкость? — Ника широко улыбнулась. — Да некоторые студенты даже не знают, как наш директор выглядит!

— Ого, и что же заставило его выйти к нам навстречу? Он правда хотел лично познакомиться с нами? То есть со мной? Тебя-то он уже знает.

— Закатай губу. Скорее всего, он тебя просто проверял.

— Проверял? Это как?

— Если бы я знала. Но иногда Адам Вагнер встречал вот так вот абитуриентов на перроне, и, после недолгой беседы, разрешал им проходить на территорию академии.

Голос Ники немного дрогнул, она отвела глаза.

— А иногда?.. — продолжил мысль я.

Ника снова подняла глаза:

— А иногда не пускал и разворачивал обратно.

Глава 3

По залу разнесся тонкий раскатистый требовательный звон, словно кто-то стучал серебряным ножом по изящному бокалу с дорогим шампанским. Только вот в зале такого размера, как этот, не то что бокал — даже корабельная рында вряд ли звучала бы так громко и пронзительно, как этот звук непонятной природы. И шел он явно откуда-то из начала зала, с небольшого помоста, или даже скорее миниатюрной трибуны, которую с моего места было видно плохо.

Впрочем, учитывая, кто на ней стоял, это не имело никакого значения. Директор Вагнер и без трибуны легко бы возвышался над всеми сидящими в зале студентами, а с ней так и вовсе выглядел настоящим колоссом. Он опустил палец, которым до этого болтал в воздухе, порождая тот самый звук, и обвел нас всех долгим взглядом. Настолько долгим, что я даже успел заскучать, пока он медленно поворачивал голову от одного конца зала к другому. Одно только это и позволяло сделать вывод, что он нас осматривает — глаза его по-прежнему скрывались под очками, которые отчаянно бликовали.

В помещении. Бликовали.

— Дорогие студенты! — громко, явно не без помощи реадиза, на весь зал произнес директор. — Я рад вас приветствовать на очередном курсе обучения молодых специалистов дизайна реальности! Как вы знаете, у нас произошла небольшая заминка, из-за которой все мероприятия, включая церемонию открытия учебного курса, и сами занятия пришлось сдвинуть на один день, но, уверяю вас, это не скажется на продолжительности обучения. При необходимости мы перекомпонуем учебную программу так, что задерживаться здесь дольше положенного вам не придется. А теперь по традиции, каждому из вас будет выдан ваш личный экземпляр Кодекса реадизайнера, которого отныне вы должны будете придерживаться при принятии тех иных решений.

Едва он это сказал, как по столам пронесся вихрь. Он дернул скатерти, всколыхнул супы в глубоких мисках, и принес со своими порывами тонкие буклетики, каждый из которых аккуратненько лег прямо перед своим студентом. Все буклетики были абсолютно одинаковые — небольшие, размером с ладонь, черные с золотистой полосой по краю. Больше ничего на них не было — ни единой надписи, ни какого-то рисунка.

— Прочитаете их вы потом. — продолжил директор. — Не все из вас знаю, что такое Кодекс, но я скажу так — это сборник правил, каждое из которых было выстрадано поколениями реадизайнеров. Кто-то лишился здоровья, кто-то — даже жизни, пока эти правила не были сформулированы. Никто не гарантирует, что Кодекс исчерпывается этими правилами, потому что никто не знает, что вообще такое представляет из себя дизайн реальности и контролирующие его сущности. Однако доподлинно известно, что если Кодексу не следовать — наказание последует мгновенно. Становясь реадизайнерами, вы принимаете на себя нелегкую ношу защиты человечества от угрозы даргов. Вы становитесь щитом человечества, живым оружием. Дизайн реальности появился одновременно с даргами не просто так. По закону природы, не терпящей пустоты и дисбаланса, он появился как оружие против даргов, как способ помочь человечеству выжить в изменившемся мире. Мы — способ помочь человечеству выжить.

При этих словах кто-то среди студентов вполне отчетливо хмыкнул. И это явно был не один человек, а как минимум трое разных. Поглощенный монологом директора, я не сразу обратил внимание на это, а когда обратил, то уже не смог понять даже направления, откуда эти презрительные звуки исходили.

А директор их будто и не слышал, он продолжал вещать дальше:

— Так же хочу напомнить вам о правилах нашей школы. В административный блок разрешается заходить только либо с преподавателями, либо по неотложным делам, либо во время массовых мероприятий. По всем прочим вопросам обращайтесь к любому ближайшему преподавателю, все они инструктированы на такой случай. Доступ в тренировочный блок разрешен только во время занятий с преподавателями, в том числе индивидуально. Любые конфликты и попытки их разрешения силовыми методами будут наказываться, как и нарушения внутренних правил академии. Первый курс, это особенно касается вас — с правилами академии вы познакомитесь в своих комнатах. Ну а сейчас, пожалуй, закончим на этом. Я рад вас всех приветствовать в академии, и надеюсь, что вы хорошо проведете здесь время. Удачного вам учебного сезона.

Директор сошел с трибуны, где-то в толпе раздались вялые хлопки ладошек. Основная же масса студентов сразу потянулись к тарелкам и блюдам, расхватывая и разливая еду. Мой сосед напротив, даром что тощий как жердь и узкоглазый, нахватал себе на тарелку целый десяток пирожков с аппетитной золотистой корочкой, завалил их горкой кисло пахнущего салата из тертых капусты и моркови, а с другой стороны подпер ее штабелем из крошечных шашлычков на деревянных шпажках. Получившаяся в итоге гора еды была высотой узкоглазому почти по плечо, но его это будто не смущало. Разве что он быстро огляделся по сторонам, будто раздумывая, а не украсить ли получившуюся мечту гурмана чем-то еще, но вместо этого наткнулся на мой взгляд.

— Чё надо? — моментально окрысился он, показав мелкие острые зубы.

Я миролюбиво улыбнулся, пожал плечами и отвернулся, изучая стоящее перед мной блюдо с запеченной под сыром красной рыбой.

Да, стол натурально ломился от яств. Даже представить себе трудно, что в мире, большая часть которого занята пустошами, на которых царствуют дарги, может быть такая шикарная еда. Не то чтобы я до этого плохо питался — отлично питался, но это не идет ни в какое сравнение с этим великолепием. Все равно что взять в руки лук работы великого мастера после того, как год бегал по лесу с кривой палкой и натянутой на нее веревкой из лианы.

— Тут что, каждый день так кормят? — задал я вполне логичный вопрос Нике.

— Нет, конечно. — усмехнулась она. — Такое пиршество только на открытие учебного сезона и на закрытие. В остальное время пищу принимают… так сказать, на дому, то есть в общежитиях. И пища намного проще.

— Понятно. — вздохнул я, все же отрезая себе кусок облюбованной рыбы и наваливая к ней горку мелкой круглой картошки, поджаренной до сочного золотистого цвета.

— Грустно, да. — согласилась Ника, выбирая двузубой вилкой в горке стейков тот, из которого вытечет побольше сока. — Я бы не отказалась так питаться ежедневно. Хотя, наверно, преподаватели и директор так и делают. Надо будет у Чел спросить, чем их кормят.

— Кстати, насчет этого. — вспомнил я. — Ты же говорила, что директора даже не все ученики знают в лицо… А он тут прямо перед всеми выступает каждый год.

— Кстати, не каждый. — ухмыльнулась Ника. — Я например его вижу только второй раз. Иногда за него выступает его заместитель — помнишь ту однорукую тетку на вокзале? Вот, это она. Впрочем, даже если бы директор выступал самолично каждый год, все равно половина студентов вместо того, чтобы смотреть на него, гипнотизирует тарелки с едой.