Род Корневых будет жить! Том 2

Скорости, с которой Матрёна перешла из режима берсерка в режим скромной стыдливой девушки, мог бы позавидовать любой.

— Ты чего тут устроила? — спросил я, радуясь, однако, передышке. Потому как Мо Сянь меня действительно не жалел.

И тем не менее, я был чертовски зол! Как она посмела прервать мою тренировку?!

— Владимир Дмитриевич, — произнесла она ангельским голоском. — Прасковья спрашивает, когда подавать второй завтрак? Просто времени уже скоро обед.

— Правда, что ли? — удивился я.

— Да, — краснея ответила Матрёна.

Я подавил желание глянуть на наручные часы, в последний момент вспомнив, что в этом мире у меня их нет.

Потом глянул на Мо Сяня. Он стоял в стороне, куда его прогнала Матрёна, с настолько невозмутимым лицом, что сразу стало понятно: в душе его клокочут эмоции. И то, что он не прибил Матрёну на месте, говорит о его прекрасном самообладании.

Чуть в стороне лежали Умка и Шилань. Они сложили свои огромные головы на передние лапы и наблюдали за происходящим. И то, что не вмешались ни в тренировку, ни в атаку разъярённой фурии, говорило о том, что опасности ни для Мо Сяня, ни для меня они не видели.

Я оглянулся, и увидел увлечённо склонившихся к карете Кузьму и Егора Казимировича. Они всем своим видом показывали, что смазывать колёса дёгтем — это необычайно ответственное дело.

Чуть в стороне я увидел лежащий на земле свой меч. Он был в ножнах.

Чёрт! Когда Мо Сянь вложил мне в руки рукоятку меча, мне даже в голову не пришло проверить, сняты ли ножны. Вояка, твою мать!

Я вздохнул и, подняв меч, сказал Мо Сяню:

— Я собираюсь сейчас перекусить, а потом поехать на завод, нужно провести ревизию оборудования и составить план ремонта и замены станков. Ты поедешь со мной? Заодно проведаем третьего волчонка.

По лицу Мо Сяня проскользнула тень.

Он соединил ладони, выставил руки перед собой и поклонился.

— Мо Сянь поедет, — серьёзно произнёс он.

Я понимал, как ему тяжело. Но не мог не предложить.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда пойдём поедим. Егор Казимирович! — окликнул я приказчика. — Вы с нами?

Егор Казимирович тут же поднялся, как будто до этого и не демонстрировал столь сильной увлечённости.

На этот раз я себя в еде не ограничивал. Больших физических нагрузок не будет, медитировать тоже не будем. А насчёт обеда — кто его знает, удастся ли пообедать. Так что второй завтрак у нас получился очень даже сытным.

Пока мы ели, Кузьма подал карету. Ту же, с открытым верхом — кабриолет.

И снова на козлы сел Егор Казимирович, а Кузьма остался дома.

Это напомнило мне про того монстра, который живёт в руднике, днём спит и просыпается по ночам, и я решил расспросить про него, пока мы будем ехать.

Поэтому, как только мы сели в карету и отъехали от дома, я спросил у Мо Сяня:

— Расскажи мне, пожалуйста, что это за тварь, которая живёт в руднике? Та самая, которая проклятие рудника.

— Это не проклятие, — сказал Мо Сянь. — Это и есть источник магических кристаллов.

— Ерунду ты говоришь! — прервал его Егор Каземирович. — Все знают, что это проклятие! Сколько людей погибло от этого монстра! Сколько раз пытались его убить, но ни разу не получилось!

— Как только получится, — усмехнулся Мо Сянь. — Магические кристаллы сразу же иссякнут.

— Откуда такие сведения? — засмеялся Егор Каземирович. — Ты специалист в монстрах что ли?

Мо Сянь не стал спорить с Егором Каземировичем, но начал негромко рассказывать мне:

— У животных так же, как и у людей — есть те, кто обладает силой, и те, кто не обладает. То есть, существуют обычные животные и демонические. Демонические имеют уровни силы. Наши демонические волки — Умка и Шилань — сейчас звери первого уровня. Зверь, который живёт в руднике — это редкий демонический зверь девятого уровня. Он носит звание князя демонических зверей. Его ядро очень ценное! Но гораздо ценнее магические кристаллы, которые он производит.

— И как он их производит? — съехидничал Егор Казимирович. — Выплёвывает или выкакивает.

— Это закристаллизовавшаяся кровь князя демонических зверей, — спокойно ответил Мо Сянь. Каждую ночь он пытается сбежать, но его ранят и загоняют обратно в пещеру. Днём он залечивает раны и ночью снова пытается вылезть. Капли крови быстро каменеют. А так как у зверя высокий уровень силы, то окаменевшая кровь сохраняет частичку силы зверя.

— Чушь! — воскликнул Егор Каземирович. — Ты сам-то видел этого истекающего кровью монстра?

— Видел, — спокойно ответил Мо Сянь. — Когда я только приехал сюда, Дмитрий Петрович попросил меня помочь ему справиться с монстром. Я тогда сильно ранил его и прошёл глубоко в пещеру, чтобы добить и забрать ядро. Тогда-то я и увидел всё своими глазами. И сказал вашему батюшке, молодой господин, что монстр должен жить, только тогда на руднике будут магические кристаллы.

— То есть, получается… — не выдержал я, — чем больше мы раним монстра, тем больше будет магических кристаллов?

— Да, — просто ответил Мо Сянь.

— Но это же садизм какой-то! Постоянное истязание живого существа ради каких-то сраных магических кристаллов!

— Такова жизнь, — спокойно ответил Мо Сянь. — Сильный диктует правила.

— Так это что, выходит, что на всех рудниках, где добывают магические кристаллы, на самом деле истязают высокоуровневых демонических зверей? — спросил я.

— Да, — повторил Мо Сянь.

— Но почему они позволяют истязать себя? Ведь у них же много силы? Почему они не дают отпор? Почему не сбегают?

— Защитное поле на заводе подавляет их культивацию, — ответил Мо Сянь.

— Культи… что? — растерялся я.

Я знаю, что культивация — это способ обработки почвы, рыхление без переворачивания земляного пласта. Но Мо Сянь явно имел ввиду другое.

И действительно.

— Культивация — это всестороннее развитие, — сказал Мо Сянь. — Когда вы, молодой господин, выстраивали каналы для вашей ци, когда делали запасной резервуар, вы культивировали вашу ци. А когда тренировались в фехтовании, культивировали вашу ловкость. А с дедом Радимом культивировали вашу физическую и духовную силу. В культивации нет ограничений, кроме таланта и упорства. И если таланта маловато, это означает только одно: нужно больше работать.

— Тогда получается, девять уровней силы — это не предел? — спросил я.

— Нет пределов, — подтвердил мои слова Мо Сянь. — Вот только людей, достигших девятого уровня — единицы. А про тех, кто достиг десятого уровня только в легендах и говорится.

— Но это в принципе возможно? — продолжал я допытывать китайца.

— Любой может достичь уровня бога и стать бессмертным, если будет достаточно упорным и если хватит времени, ресурсов и удачи, — ответил Мо Сянь.

— Вот как? — спросил я и задумался.

Вспомнились рассказы Мо Сяня про путь бессмертных. Так вот что это значит: путь бессмертных — это культивация!

— Ещё один вопрос, Мо Сянь.

— Слушаю, молодой господин.

— А насколько сильнее становится человек от уровня к уровню?

— Ощутимо сильнее, — и глянув на прислушивающегося к нашему разговору Егора Каземировича, добавил: — Думаю, вы скоро сможете ощутить это.

На самом деле я уже ощутил разницу. Моя первая медитация со скипетром сильно отличалась от второй. Хотя, я не знал наверняка — это из-за культивации или так и должно быть.

Карета остановилась, и я с удивлением обнаружил, что мы приехали. Как-то в этот раз дорога была значительно короче.

Я не успел даже встать, как Егор Каземирович снова тронул вожжи. Видимо, нас увидели и узнали. А потому открыли ворота, едва мы подъехали.

Когда карета въезжала, вперёд нас, как две молнии — белая и серая — пронеслись Умка и Шилань.

Мужики сразу же всполошились, похватали оружие.

Пришлось позвать наших духовных зверей и приказать им не отсвечивать, чтобы их тут не поубивали ненароком.

К нам тем временем уже спешил Добрыня Всеславович.

— Владимир Дмитриевич! — начал он. — Какими судьбами? Вроде ещё рано за кристаллами-то, они ещё не созрели.

Его слова только подтвердили слова Мо Сяня про демонического зверя девятого уровня. И у меня закралось подозрение, что Добрыня Всеславович знает о природе магических кристаллов. И меня это немного кольнуло.

Но я решил, что разберусь с этим позже, когда сам буду уверен, что всё, рассказанное Мо Сянем, не домыслы, а именно так и обстоят дела. А потому ответил:

— Мы тут совсем по другому поводу, Добрыня Всеславович. Мы с Егором Каземировичем хотим посмотреть оборудование на заводе, может, что-то ремонта требует. Или замены. Да и вообще, я хочу оглядеться, посмотреть, как вы тут живёте, в каких условиях работаете.

Я говорил это, а у самого душа кровью обливалась. Ну не мог я принять, что из-за кристаллов постоянно страдает живое существо.

Управляющий завода подошёл к нам и, показав на смирно лежащих около кареты зверей, спросил:

— Вроде в прошлый раз не видел с вами этих демонических волков.

— Ещё как видели, — засмеялся я. И спросил: — Как там Стёпка с третьим щенком?

— Неужели это те два сына Машки, которых вы забрали?

— Да, это дети Емолань, — подтвердил я.

— Не может быть! — Добрыня Всеславович посмотрел на нас с уважением. — И как вы смогли их так быстро вырастить? Стёпка вон свою Глафиру только-только молоко лакать научил.

— Она глаза открыла? — спросил китаец.

— Да, открыла, — ответил Добрыня Всеславович. — В первую же ночь, как вы уехали, и открыла. Как раз зверь разбушевался, вот Глашка видимо и почувствовала, что матери нет, защиты не будет. Вот и захотела посмотреть…

— Это хорошо, что открыла, — сказал китаец.

Я видел, что ему очень хочется увидеть третьего волчонка и потому попросил Добрыню Всеславовича:

— А можно…

Я не успел договорить, а он уже крикнул:

— Петро! Своди барина к Стёпке! А потом приведёшь в управление!

Умка и Шилань поднялись и подошли к нам, всячески демонстрируя, что они тоже хотят повидаться со своей сестрёнкой.

Подбежавший парень с молодой бородкой сделал приглашающий жест:

— Пойдёмте, барин!

И мы всей компанией отправились смотреть волчонка.

— Как вы тут живёте? — спросил я у парня. — Нужно что-нибудь? Всего ли хватает.

Парень украдкой глянул в спину уходящему Добрыне Всеславовичу и быстро зашептал:

— Барин, не серчайте! Но у меня к вам большая просьба. Только управляющему не говорите, а то он убьёт меня.

Глава 6

— Не расскажу управляющему, говори! — заверил я парня.

— Я жениться хочу. Меня в деревне девушка ждёт. Я хочу привезти её сюда, но Добрыня Всеславович не разрешает, — с отчаянием заговорил парень.

— А почему не разрешает? Что говорит? — спросил я у него.

— Говорит, не положено женщинам на заводе быть, — вздохнул Петро.

— И что, тут совсем нет женщин? А кто вам готовит и убирает? — удивился я.

Хотя чего тут удивляться? Тут обстановка приближенная к армейской. А если ещё учесть ночные вылазки девятиуровневого зверя, то и вовсе женщинам тут не место.

Однако и парня я понимал. Сам в самоволку не раз бегал. А тут и не побегаешь — дикий лес с тварями вокруг.

В ответ на мой вопрос Петро пожал плечами:

— Сами без рук что ли? Подумаешь кашу или похлёбку сварить да портки постирать. Велика проблема!