Последний реанорец. Том XII – Часть I

Это… и вправду какое-то безумие. Хаарса, Фараф, Аарр’азз, Гумонд, Ур’атап… Все они сгинули. Вся эта мерзкая шайка астральных мразей, наконец-то, исчезла, а вся их сила теперь в руках у Аллейды. Просто немыслимо. Но истребив пятерых, на свет родилось еще более могущественное создание, которое в силах удержать в узде весь Мерраввин. Что ж, пусть будет так… Ведь тот прогнивший мир мне давным-давно опостылел, а с кем нужно я уже попрощался.

— Всё это благодаря тебе, мой милый, — тихо изрекла Бездна, сидя слева от меня и сжимая своими руками мою ладонь, пока я сверлил равнодушным взором теперь уже единственную и сильнейшую хранительницу Мерраввина. — Без твоего вмешательства ничего этого не случилось бы.

— Чувствуешь себя опустошенным и не можешь поверить в такой итог, да? У меня тоже такое бывало… — догадался вдруг картар глядя на меня, когда образовавшаяся тишина затянулась на целую минуту. — Само собой без интриг, загадок и скрытых телодвижений от твоей покровительницы не обошлось, — посетовал со слабой улыбкой Пал, — но такова жизнь. Таковы женщины.

— Мне уже всё равно, — прошептал я, прикрывая веки и касаясь лбом прохладной поверхности гранитного стола. — Пусть всё идёт своим чередом. Главное, что война окончилась и я совсем не против такого итога. Отныне наша вражда завершается в этом самом месте, Аллейда, — провозгласил тихо я, но затем, резко раскрыв глаза, поднял на странницу свой взор. — Что стало с пожирателями?

— По моему приказу Киданиан провёл тотальную зачистку и искоренил всех тех, кто занимался подобным, — мгновенно отчиталась странница. — Отныне все пожиратели плоти мертвы, а прошлые законы касающиеся реанорцев полностью упразднены. Правда, сомневаюсь, что тебе от этого станет легче.

Туда этому проклятому сброду и дорога. И нет, мне легче. Гораздо легче.

— Но это… это еще не всё, — голос хранительницы впервые за всё время беседы стал ниже, и та встретилась со мной взором. — Мерраввин теперь знает всю суть случившегося ранее.

— О чём ты? — нахмурился мгновенно я. — К чему ты ведешь?

— Зеантар, — чуть тише заговорила женщина. — Я желаю восстановить Реанор, а также всё исправить. И если ты станешь главным дуайеном своего возрождающегося народа, то всё может получиться. Ведь отныне тебе всегда будут рады в Мерраввине.

Это и вправду немыслимо и бредово, но боюсь, что с меня уже хватит. Такую ношу я не смогу потянуть.

— Не надо… Не нужно… — тихо изрёк я, сам не веря в то, что говорю, однако как никогда в жизни был уверен в сказанном. — Мне… мне это не нужно. Я воитель, а не созидатель. Мёртвое не может возродиться, так пусть оно и останется мёртвым, а жить все это будет в моей памяти и сердце. Ведь никто не может гарантировать, что подобного не случится вновь. А я никому не пожелаю пережить нечто похожее на то, что случилось со мной или моим народом. Раса реанон… — хрипло и отрывисто прошептал я, медленно поднимаясь с кресла. — Раса реанон исчезнет с лица Вселенной после моей смерти. Да и я уже не истинный реанорец, а лишь жалкая реанорская тень и человеческий полукровка. К тому же на твой сраный мирок мне целиком и полностью плевать. У меня уже есть дом. Считай, что Линчеватель Мерраввина умер пять лет назад в Обители Древних в битве со странниками Астрала. Теперь так будет лучше для всех. На этом всё. Как я уже сказал тебе ранее, Аллейда, — добавил я, начиная неторопливо удаляться прочь. — Нашей войне и многолетней вражде сегодня пришел конец. Правь и властвуй, как тебе вздумается. Прощай…

Каждый мой шаг отдавался оглушительным набатом в голове, но вмиг всё прекратилось, а в спину мне ударил мягкий голос Бездны:

— Вернись, пожалуйста, мой дорогой. Теперь я желаю с тобой поговорить.

Некоторое время я так и стоял, словно вкопанный, вглядываясь в далёкие звёзды на небе, потому как догадывался, о чем она скажет. Но в силах ли я буду ответить, а главное исполнить её желание? Не знаю. Ведь оно пугало даже меня.

Однако сделав усилие над собой тело медленно повернулось обратно и когда я встретился с женщиной взором, то за столом кроме неё самой уже никого не было. Уход Аллейды я почуял еще в первые мгновения, а тёмно-бирюзовый слабый след от исчезновения Пала всё еще виднелся рядом с его креслом.

— Покровительница… — невольно сглатывая начал говорить я, вновь возвращаясь на своё место. — Я… я не знаю, что вам ответить. К тому же я лишился большей части своих возможностей… да и для меня это слишком…

— Невероятно, да? — усмехнулась понятливо та, закончив за мной предложение и вновь взяв меня за руку. — Но ты ведь и сам по себе невероятен. А если ты считаешь, что утратив свою силу, ты опостылел мне, то окажешься неправым. Или же мне повторить те слова?

— Покровительница, нет, вы…

Однако она меня уже не слушала.

— Одолей и выживи, ведь ты тот мужчина, которого я люблю сердцем и душой, мой дорогой… ‒ одними губами прошептала Бездна, а затем вдруг в один миг пересела ко мне на колени и обеими руками обхватила моё лицо. Отчего моё собственное сердце в любой момент могло вырваться из груди. — Ты сдержал своё обещание. К тому же глядя на картара и его жен, я неистово желаю ощутить ту самую близость. Ты прекрасно знаешь, что мне много лет, но лишь находясь рядом с тобой, наблюдая за тобой, нечто в глубине меня, в глубине этого тела заставляет о многом задумываться. Лишь после я осознала, что ты чудесен сам по себе, — руки женщины медленно перетекли с моего лица на мою грудь, а затем она начала пальцами со всей возможной нежностью проводить по всем увечьям и ранениям. — Человеческое тело очень хрупкое, но только не у тебя… Ты особенный. Во всех смыслах. Именно поэтому я желаю ощутить, что значит любить и быть любимой, а после воспитать плод так называемой любви.

Слова Бездны прогремели как гром среди ясного неба, всё внутри дрожало от нахлынувшего страха и ужаса от услышанного, а мозг попросту отказывался принимать столь ошеломляющую просьбу.

— Покровите…

— Бээаллинарэ, мой милый, зови меня Бээаллинарэ, — прошептала женщина, своим лбом прислоняясь к моему и обнимая меня за шею, при этом продолжая шептать мне на ухо свои откровения. — Я знаю, что это безумие и понимаю, что тебя останавливает, но знай одно, мой милый реанорец, я не прародительница вашей расы, я не великая мать, ведь это всё прозвища данные мне смертными. Я всего-навсего лишь та, кто возвысил вас и дал толику давно утерянной силы твоему народу. Именно из-за такого отношения ты лучше, кого бы то ни было. Потеряв слишком многое, ты до последнего вдоха будешь ценить даже мизерные крупицы тепла, близости и заботы. Ты ни за что не позволишь своим детям повторить свою судьбу. В этом весь ты, — а затем она с любовью улыбнулась, отчего мне стало не по себе, видя её столь сладострастные губы и безупречное лицо, однако руки рефлекторно обхватили её за осиную талию. — Ты считал, я не знаю, что ты потратил часть своих сил перед сражением, чтобы оборвать связь со своей регаццой, и чтобы она не пострадала? Думал, я не замечу? Ведь насколько ты до безумия жесток, настолько же ты и необычайно нежен к своим окружающим. Именно поэтому я и выбрала тебя. Однако я не прошу тебя быть рядом каждую секунду. Достаточно и редких мгновений. Я понимаю, что ты не сможешь жить вечно и эта мысль пугает меня сильнее любых смертей и развоплощений, но именно по этой причине я желаю, чтобы часть тебя в виде нашего дитя всегда было рядом. Мне интересно знать, каким он вырастет от слияния двух столь разных и в то же время могущественных существ. Так примешь ли ты мою любовь? Исполнишь моё эгоистичное желание?

Слишком много пугающих и отвлекающих мыслей. Слишком много ответственности. Но сейчас эти бездонные глаза казались необычайно манящими, а слова до дрожи притягательными.

Ладонь самопроизвольно устремилась к лицу женщины и её волосам и она, словно ожидала нечто подобного, мягко обхватила ту своими руками и, зажмурившись, Бээаллинарэ прислонила её к своей щеке.

— Это означает «да»? — тихо поинтересовалась Бездна, заглянув мне в глаза и опалив разгоряченным дыханием мою шею.

Надеюсь, что я не пожалею о сегодняшнем решении. Ведь, как бы то ни было, она действительно чрезвычайно прекрасна.

— Да, — шепнул утвердительно я, жадно сглатывая и крепче прижимая её к себе. — Я исполню твоё желание, Бээаллинарэ…

С тревожным трепетом губы Жнеца Бездна соприкоснулись с губами той, кому он поклялся служить до последней капли своей крови и до самого последнего своего вдоха, а секунду спустя оба мгновенно исчезли в тёмной всепоглощающей вспышке.

Глава 4

Бедствие, омовение и обещание…

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Московский Кремль.

Приёмная его императорского величества Владимира.

Некоторое время назад.

Ранний вечер.

Разговор длился уже около получаса, но прямо сейчас в кабинете самодержца Всероссийского образовалась томительная и гнетущая тишина. Причем самым мрачным из всех присутствующих были даже не княгини Лазаревы, которые обдумывали всё сказанное и не сам государь. Нет, более всех негодовал будущий император из-за слов отца.

— Ваше величество, это ведь не обязательно, — в очередной раз возмутился Ростислав. — Девчата справляются, а у рода Лазаревых есть наследник. К тому же еще есть Габриэль и корпус.

От некогда жизнерадостного и улыбчивого юноши мало что осталось за пять лет. Сейчас за столом перед главой рода Романовых сидел уверенный в себе и в своих силах мужчина и столп империи.

— Сынок, — с тяжелым вдохом вновь проговорил Владимир, обводя печальным взором княгинь и на миг остановившись на лице своей невозмутимой дочери, тот снова возвратил свои глаза к сыну. — Габриэль по большому счету лишь слуга, а корпус — это общая сила рода. Хоть и замечу очень существенная сила в данное время. Я не говорю, что девочки не справляются, я говорю о том, что Лазаревым нужен князь. Сильный князь, а не княжич.

— А Имеретинские? — не унимался цесаревич. — Родом почитай правит княгиня Анна! И об этом все знают.

— Но это не отменяет того факта, что у них тоже есть свой князь, — стоял на своём император. — И вся власть у него. Хоть и признаюсь честно, — скривился вдруг мужчина, — что она просто номинальная. Девочки, поэтому я и прошу вас присмотреться ко многим тем самым аристократам, вы и сами должны понимать, почему я иду на это. Тот же Багратион или Васильчиков, к примеру… Итак, Лира, Алина, Прасковья, Вика, что скажете? Беседа у нас неофициальная, так что я желаю вас выслушать, — чуть тише спросил государь, взглянув на четырёх княгинь. — Можете даже поступить как Имеретинская.

За прошедшие годы присутствующие женщины неуловимым образом кардинально переменилась и дело оказалось не только в их возрасте и необычайной красоте. Вовсе нет. Ведь каждая из них по-прежнему выглядела всё также прекрасно и чарующе. Магия и одарённость делали своё дело. Каждая из них продолжала носить в себе безупречные и те самые индивидуальные черты потрясающей красоты и изящества, которые радикально отличались друг от друга. Но так или иначе после исчезновения и похорон мужа они преобразились. Потому как это уже были не те юные и порой взбалмошные девы. Сейчас перед главой рода Романовых восседали гордые, невозмутимые, самодостаточные и внушающие уважение княгини Лазаревы. Все четыре с невероятно волевым характером и умом. К тому же важным фактом было то, что каждая из них уже стала матерью. Да и их личная сила состояла на солидном уровне, что не единожды обсуждалось в кругу праздных дворян, в особенности среди завистливых представительниц тех или иных слоёв знати. Слухи и пересуды ходили разные, но всё сводилось лишь к одному. К их покойному мужу, о котором так и не перестали ходить различные пугающие и по-своему жуткие истории о его жестокости и силе.

Уже на протяжении нескольких минут девушкам приходилось лишь молчать, слушать и наблюдать, как двое мужчин пытались донести друг до друга свою точку зрения и всё это вновь вылилось в бесконечный спор, который длился уже на протяжении целого месяца.

— Чееееегооо⁈ — крикливым петухом завопил Ростислав, выпучив глаза от негодования и словно ужаленный в задницу вскочил на ноги. — Багратион или Васильчиков? Отец, ты смеешься над девчатами? Это же… это же… олухи и пустозвоны! У одного до сих пор ветер в голове и он не вылезает из борделей, а второй вообще никчемный слабак и извечный повеса! Ни один из них не достоин того, чтобы стать князем Лазаревым и никто из них не достоин руки княгинь. И уж поверь мне на слово, ни один из них и рядом не стоит с Захаром.

От упоминания имени мужа глаза у до сих пор спокойных женщин вдруг оживились, а руки задрожали. Впервые за всё время беседы они показали хоть какие-то крупицы эмоций. Император же в очередной раз устало выдохнул и откинулся на спинку кресла. Ведь лишь в роду Романовых знали, насколько часто они обсуждали персону бывшего независимого тайного советника Российской Империи.

— Сейчас так придётся сделать, сынок, сам должен понять. Да и боюсь, что в нашей империи вообще мало кто сравнится с Захаром, — снова подался в объяснения Владимир с тяжёлым и грустным вздохом. — Особенно в эти неспокойные времена, поэтому я и желаю, чтобы род Лазарев процветал. Я дал слово, что уберегу его детище и именно этим сейчас занимаюсь. Девочки самые желанные вдовы. От количества воздыхателей отбоя нет, но они могут сами выбрать себе подходящую кандидатуру, хоть это и может усложнить весь процесс.

— Это просьба, совет или приказ, ваше величество? — вдруг тихо спросила Алина, подняв свои голубые глаза на императора, а следом за ней это сделали и остальные женщины. — Если это просьба, то мы задумаемся над вашим предложением, если совет, то мы его тщательно обдумаем, а если приказ… — гораздо тише изрекла она. — То ради рода мы подчинимся.

— Но знайте одно, ваше величество, — заговорила следом Виктория, пронзая спокойным взором удрученного отца. — У нас есть муж. Хоть мы и похоронили его, но я останусь верна лишь ему. Каждая из нас останется верна лишь ему. Боюсь, после всего, что мы о нём узнали, мы вряд ли сможем найти того, кто его заменит на посту князя и на посту главы рода. И уж тем более никто не сможет заменить его в роли нашего супруга.

— Но, если вы прикажете, ваше величество, — раздался внезапно мягкий голос Калиры. — То мы обязательно подчинимся и кого-нибудь выберем из предложенных вами кандидатов.

— Девочки, ну зачем вы так? — скривился с печальным видом государь. — Я до сих пор надеюсь, что Захар жив. Ваш муж сделал слишком многое для империи, но он… он отсутствует уже долго. Слишком долго. Шансов уже практически нет. Ждать нельзя. Вам попросту нельзя губить себя. Каждая из вас еще слишком молода. Вам по большому счету лишь по тридцать лет. Вика и того младше, а Калира альва, но вы уже пиковые архимаги и почти архимагистры, а Лира так уже давно находится на этом ранге. Любой здравомыслящий аристократ бредит о том, чтобы попасть под ваше влияние.

— Ваше величество, — отозвалась вдруг Прасковья. — Но Рита в порядке, а это означает, если она жива, то и…

— Расскажи им, Ростислав… — осёк быстро княгиню император, прикрывая рукой веки. — Как глава рода Романовых я дозволяю это сделать.

После столь загадочных слов государя не только Алина, Прасковья и Калира посмотрели на растерянного цесаревича, но и сестра… даже его сестра взглянула на него с интересом.

— Я разорвал связь с Мариной…. Уже давно… — тихо прошептал он, а все женщины тотчас выпали в осадок от столь шокирующей новости. — Еще тогда, когда мы по моей глупости нарвались на лича и Захар нас спас. Думал, что мы умрём. Я тебе не говорил об этом тогда, Вика, но ты же сама в курсе, что благодаря многовековым секретам и тайнам лишь Романовы на это способны, — еще тише проговорил Ростислав, а каждое слово давалось ему со вселенски трудом. — А зная силу Зеантара, то боюсь, что он и вправду смог разорвать связь со своей регаццой перед… смертью.

От столь ужасающих новостей и откровений княгини Лазаревы бледнели на глазах и чем дольше на них смотрели оба мужчины, тем противнее им становилось на душе. Каждая справлялась с болью по-своему. Калира и Вика горько сглотнули, а руки, что были сцеплены в замок, дрожали, в то время как на краешках глаз Алины и Прасковьи образовались предательские крупицы слёз.

— Тогда… каким будет ваше последнее слово… ваше величество? — запинаясь, прошептала сипло Алина, поднимая на государя раскрасневшиеся глаза, когда вся четверка, наконец-то, смогла пересилить столь жуткую правду. — Это просьба, совет или приказ?

На мгновение глаза императора вновь прикрылись, а немного погодя он их открыл и с грустным видом произнес:

— Это приказ, девочки, скоро вы обо всём узнаете и… надеюсь, вы меня…

Правда, договорить мужчина не успел, потому как раздался требовательный стук в дверь, следом зазвонил телефон на столе у государя, затем то же самое случилось с телефоном у цесаревича и княгини Прасковьи Лазаревой, и наряду с этим в кабинет проскользнул заметно встревоженный силуэт Елецкой.

Однако ни один из присутствующих не успел притронуться к своим смартфонам, потому как все как один взглянули на ворвавшуюся.

— Алла? — нахмурился вдруг недовольно Владимир, однако увидев насколько напряженный вид личного секретаря, Император резко омрачился. — Что случилось?

— Срочный доклад от Курташина и его высочества Мирослава Петровича, ваше величество, — как на духу выпалила женщина, а после глазами указала на проекционный монитор у дальней стены. — Похоже… беда.

— Показывай! Живо!

Экран вспыхнул за мгновение, а десять секунд спустя уже все, включая самого государя, стояли на ногах и шокировано взирали за происходящим бедствием, а точнее за колоссальных размеров пространственным разломом, который быстро формировался прямо на глазах.

— Там ведь за завесой… настоящие врата? — выпалил резко Ростислав, не в силах поверить в увиденное и тщательнее всматриваясь за мутную грань сизой пелены. — Стоп! — вдруг опомнился цесаревич. — Это же…

— В Петербурге! — тотчас отчиталась Елецкая. — Третье кольцо. Точнее его западная окраина. Всё происходит в режиме реального времени. Этот разлом сформировался всего десять минут назад.

— Поднимай всех, Алла! Быстро! — вдруг приказал император, хватаясь за телефон. — Девочки, отправляйтесь домой. Пусть ваш корпус будет готов. Ростислав, ты знаешь, что делать.

— Ваше величество, это еще не всё, — затихающим голосом произнесла взволновано секретарь, расширив глаза и с шоком глядя в свой планшетный компьютер и вновь поднимая панический взгляд на владыку. — Потёмкин докладывает, что такие же разломы появились в Японской, Амерской и Британской империях.

* * *

Не знаю почему, но кажется, что впервые в жизни я был настолько спокоен, а в душе отсутствовала пустота и тревоги, которые на протяжении почти двух декад преследовали меня постоянно, но уже в следующий миг внутри что-то задрожало, а осознание произошедшего и необычайно яркие кадры столь сладострастной ночи соития ворвались в мозг цинским фейерверком и взорвалось в нём разноцветными и красочно-едкими опаляющими огнями.

Вот только прежнего страха уже не было. Всё чувства оказались обострены и в данный момент сердце билось равномерно, а не как вчера. Да и чувствовал я себя словно… отдохнувшим? Причем билось сердце равномерно не только у меня. Рядом с собой я ощутил еще одно биение. Столь же спокойное.

Тем не менее, несколько часов назад всё было абсолютно не так. Совсем не так. Это кажется безумным, но я в итоге овладел той, кому служил верой и правдой долгие годы. И честно сказать во время бурной ночи это была не та величественная и спокойная Бездна, которую я знал. Наедине со мной присутствовала неутомимая, до дрожи чувственная и очаровательная женщина.

Пересилив своё волнение, глаза я открывал как можно медленнее и первое, что смог заметить, оказалось тьма. Обволакивающий мрак. Я парил в нём словно на постели, а затем я увидел её. Полностью обнаженную и поразительно очаровательную. Бээаллинарэ лежала на моём левом плече с полностью закрытыми глазами и мечтательной улыбкой на губах, а её тонкие пальчики блуждали по моему животу и рёбрам.

Объёмная грудь, манящие изгибы столь сексуального тела, пугающе хрупкая талия и черные волосы с белоснежными прожилками, которые разметались по нашему ложу подобно нескончаемому водопаду, и которые были столь длинны, что слегка прикрывали упругие ягодицы. В ней всё казалось безупречным. В моменты соития её нежный голос, её горячая кожа, её трепетные касания… Всё это являлось исключительным, возбуждающим и будоражащим душу. Вечности не хватит, чтобы насладиться этой женщиной.

Страшно вспомнить, сколько раз я пытался утолить её и свою жажду. Сколько раз я касался её груди и остального столь безупречного тела, и страшно осознать сколь много раз я овладевал той, которую безмерно уважал и сколько раз я исполнял все её потаённые прихоти и похотливые желания.

Безумие. Безупречное безумие и вселенское наслаждение. Это не передать словами. Можно лишь ощутить и захотеть испытать вновь. Потому как эмоции в моменты экстаза накатывали бушующими волнами и поглощали без остатка.

— Теперь я понимаю, почему супруги картара не жалеют о своём решении прервать свою бессмертную жизнь и вступить с ним в столь приятную связь, — вдруг одними губами зашептала женщина, изящным ноготком мягко постукивая по моему солнечному сплетению. — И я догадываюсь, что именно получили твои жены. За чуть менее три тысячи лет я не испытывала ничего подобного. Никогда. И ты первый Жнец с кем я вступила в подобную связь. Всё это благодаря тебе, мой милый. Ты особенный, как я и предполагала.

— Вы прекрасны… — шепнул я, проводя рукой по её плечику.

— Вы? — брови её слегка дёрнулись, и она неспешно приоткрыла оба глаза с абсолютно черными зрачками и с вопросом всмотрелась в моё лицо.

— Ты прекрасна, Бээаллинарэ, — исправился я, и набравшись храбрости как можно нежнее поцеловал её в лоб. — И пугающе безупречна.

— Мне приятны твои слова, — прошептала с обворожительной улыбкой Бездна , пальчиком проведя по моей щеке и целуя в ответ . — Очень приятны. Приятны твои поцелуи. Твои касания. Они заставляют моё сердце биться чаще. Кто бы мог подумать, что такая как я способна испытывать столь отрадные эмоции. Видимо чудеса случаются даже с астральными существами.

— Ты не можешь надолго покидать Астрал, не так ли? — догадался я.

— Я часть всеобъемлющего Астрала. Знала, что ты поймешь. Но теперь я буду не одна, — с лучезарной улыбкой шепнула она, а затем обвив своими руками мою ладонь прислонила её к своему пока ещё плоскому животу.

А от осознания произошедшего я вновь невольно сглотнул.

— Неужели…

— Вероятнее всего, да, — подтвердила она, целуя меня в губы, отчего эфир в моём теле от столь будоражащих новостей невольно взбунтовался и вышел из-под контроля. — Но мы можем и повторить ритуал, если не получилось. Я пойму это совсем скоро.

— Я могу… — начал было тихо я, но та быстро меня остановила и тонкими пальчиками прикрыла мне рот.

— Успокойся, мой милый, тебе не нужно быть всегда рядом. Я сама буду навещать тебя. Точнее вас. Наше дитя узнает, кто его отец. Обещаю. Это моя тюрьма и только моя. У тебя слишком много дел. Тебе нельзя сидеть на одном месте. Да ты и не сможешь. Не такой у тебя характер.

Много дел? Стой! Ритуал? Это был «ритуал»? Стоп! Мне показалось? Или же… эфир! Но почему?

Реанорская суть мгновенно обратилось к резерву, после к очагу и вместилищу, а затем ко всему остальному. Поток эфира, энергия молнии, сила духа. Всё восстановилось и возвратилось к прежнему состоянию. Внутренние ранения, преграды и повреждения от магии и оружия странников Астрала всё это… исчезло. Однако шрамы, увечья и жуткие ранения на теле никуда не делись. Что за бред?

— Что за… — изумился я, принимая сидячее положение и глубже погружаясь в себя.

— Не пугайся, мой дорогой, это называется омовение. Астральное омовение. Прости, что не сказала. Зная тебя, ты добровольно не согласился бы на подобное.

— Зачем? — напрягся невольно я, глядя на Бездну и на то, как она, притянув меня к себе, вновь с нежностью обняла и положила свою голову мне на грудь. — Вы ведь…

— Я не жертвовала собой… почти, — успокаивающе прошептала Бездна. — Лишь навсегда израсходовала кое-какой запас своих сил и слегка рискнула. Подобное не практиковалось с незапамятных времен, ведь обычный смертный не может вступить в связь с такой как я. Здесь нужны были две противоборствующие энергии, устойчивое тело моего избранника и… сильные эмоции. Итогом стало твоё восстановление и… наше дитя.

Суккубья кровь! Так вот что это было…

— Именно поэтому я и не хотела тебе говорить. Ты бы отказался, зная какую цену я оплачу. Но я не жалею ни о чем, даже если бы у нас не получилось. Ты слишком многим поступился, и я ответила тебе взаимностью. Сейчас всё вернулось в прежнее русло. Могущественнее ты не стал, не переживай. Лишь полностью исцелил свою духовную суть и эфирные каналы. Я не так влиятельна, как ты считаешь. Будь это так, то я бы не противоборствовала так долго странникам. Многие связывают меня с Хаосом и Порядком, но и это заявление считаешься ошибочным. Я нечто иное…

— Мне не нужна была эта сила, — выдохнул спокойно я. — Я мог бы прожить и без неё.

— Это ты так думаешь, мой дорогой, — усмехнулась весело Бээаллинарэ, и её безупречное тело тут же оказалось поверх моего и, нависнув надо мной она открыла взору необычайное эстетическое наслаждение на всё своё оголённое естество. — А как же твоя семья? Твои жены? Твои дети? Кто будет оберегать, защищать и сражаться за них? Поверь, ты всё еще будешь сражаться. Очень часто. И я прошу тебя биться так, как ты бился раньше. В этом весь ты. Ведь отныне у тебя уже есть дом. И его придётся уберечь от всех угроз. Поэтому пообещай, что не дашь моим трудам пропасть впустую.

На несколько долгих мгновений возникла тишина, а в следующий миг как можно нежнее прижав к себе женщину, я мягко опрокинул её обратно и полностью подмял под себя, между делом страстно целую её в шею, отчего её глаза начали медленно закатываться, а изо рта вырвался едва слышимый возбуждающий стон.