Возвышение Меркурия. Книга 11

Дарья остановилась, как будто налетев на невидимую стену. Я буквально почувствовал, как от девы плеснуло раздражением. Но если гнев ощущался опосредованно, то вырвавшаяся наружу аура, заставила побледнеть пару гвардейцев Рюриковичей, а по артефакторной системе Кремля прошла волна силы. Защита крепости чувствовала гнев одного из членов рода и была готова поддержать его в бою.

Вот оттенки разума Асуки выглядели странно. Азиатка действительно была зла, но казалось, что куда больше, она расстроена. Да и в целом, у меня не выходило точно определить её состояние.

Потом божественная печать передала эмоции Олега и всё встало на свои места. Вот значит в чём дело — азиатка поссорилась с иномирцем и оттого не сдержалась, когда увидела перед собой царевну.

Судя по сознанию самой японки и её взгляду, который постоянно косил в мою сторону, та уже была не слишком рада собственному порыву. Но вылетевшие слова не забрать. Тем более такие.

Всё это пронеслось в моей голове за какие-то считанные секунды, пока я подбирал нужные фразы, чтобы погасить спонтанный конфликт. Но прежде чем успел открыть рот, послышался сдавленной голос Дарьи.

— Я, Дарья Рюриковна, Великая княжна Российской империи, приношу извинения за то оскорбление, что нанесла своими словами.

Неожиданно. Не думал, что царевна решит вот так просто закрыть этот вопрос.

Асука, которая судя её лицу, тоже испытывала некоторое ошеломление, кивнула. А пару мгновений подождавшая Дарья, понеслась дальше по коридору.

Когда мы оказались уже около самых дверей зала, в котором уже собрались князья, дева уловила моё удивление и тихо прошептала.

— Ты её глаза видел? Плакала совсем недавно. Плетей бы твоему родичу всыпать за такое!

Интересно. У неё даже тон чуть изменился. Да и покосилась на меня странно. Не ожидал, что в царевне сработает то, что варвары называли чувством солидарности.

Впрочем, через мгновение перед нами распахнулись двери зала и мысли переключились на иное.

Состав был почти таким же. Разве что не было никого из числа Мамлеевых и Мещерских. По той причине, что не существовало больше в империи княжеских родов с такими фамилиями. Сами патриции имелись — заперлись в родовых крепостях и отчаянно пытались вымолить прощение. Всё, как всегда — мы не знали, нас обманули и вообще главы родов сказали, что Шуйские попали в опалу к Рюриковичам и всё происходит от имени престола.

Понятное дело, они не рассчитывали, что им поверят. Надеялись на то, что Алексей с Дарьей не пойдут на уничтожение двух княжеских фамилий, пока в стране продолжает кризис. Но это зря. Царевич может ещё и поколебался бы. А вот дева хотела перемолоть их в кровавую пыль и настроена была весьма решительно.

Тронов для Рюриковичей снова было три. Только в этот раз, по центру восседал Алексей, справа от него разместилась Дарья, а место по левую руку занял хмурый Константин.

При виде меня, в глазах доброй половины собравшихся, мелькнула тень удивления. Которое изрядно усилилось, когда отделившийся от стены слуга в кафтане с гербом императорского рода, притащил мне стул, на который я и уселся сбоку от Дарьи.

Теперь по патрициям и вовсе поползли шепотки. В докладах разведывательного крыла были упоминания о том, что меня принимают за любовника царевны. Но если честно, я не считал подобную точку зрения широко распространённой. Скорее думал, что Кристина таким образом намекает на свои подозрения. Видимо ошибался — слишком уж многие князья сейчас смотрели со странной смесью зависти и презрения.

Не удержавшись, усмехнулся. А через секунду пространство наполнилось голосом Алексея, возвещавшим о начале Княжеского Схода.

Первая часть, в которой обсуждался перенос даты Земского Собора и необходимость сбора под знамёнами Рюриковичей княжеских дружин, протестов не вызвал. Местоблюститель престола уже дал приказ поставить в ружьё земское ополчение и привёл в полную боевую готовность войска. Но в первом случае, престол получал под своё командование рыхлую массу Одарённых, не слишком приученных к дисциплине. Тогда как в армии вовсю звенели отзвуки недавнего мятежа Даниила и фактического раскола войск. Сейчас, те офицеры, что открыто поддержали бунтовщиков, находились под арестом и их солдатами командовали совсем иные люди. Но намного больше было тех, кто не примкнул ни к одной стороне. И пусть, во внешнем конфликте они скорее всего сражаться станут, но моральный дух у их частей, был не слишком высок.

Потому, князья согласились привести свои дружины под стяги Рюриковичей и вместе с ними встать на защиту границ. Хотя я и ожидал определённого сопротивления в этом вопросе.

Как быстро выяснилось, уступка был сделана не просто так. Когда Алексей озвучил предложение вывести московских бояр из негласной опалы и позволить встать на равных со всей остальное знатью, в зале ненадолго повисла тишина. А потом, отодвинув стул, поднялся со своего места Дивеев. Обвёл взором разом притихших патрициев, в чьих оттенках разума появилось напряжение и степенно сложив руки на животе, повернулся к Рюриковичам.

— Понимаю я желание ваше бояр московских да дворян служивых под свою руку привести. Времена нынче тяжкие. Может и так статься, что война полыхнёт великая. И тогда каждый воин на счету будет.

Чуть помедлил, смотря на царевича Алексея, после чего продолжил.

— Но если согласимся, то в мир выйдут сотни семей, что долго заперты были. Оголодали да соскучились по деньгам и землям. К чему это приведёт, сами все знаете.

Замолчав, Дивеев продолжил сверлить царевича взглядом и тот, стараясь сделать тон максимально безразличным, уточнил.

— Чего именно Твоё Сиятельство, желает? О чём сказать хочет?

Тот нимало не смутившись, расцепил кисти рук и жестом обвёл собравшихся представителей высшей знати.

— Не только я, Ваша Светлость. Всем мы одного желаем. Того самого, о чём заговорил презренный бунтовщик из рода Вашего. Знал он, как дотянуться до сердец княжеских, да достучаться до умов. Гербов мы своих желаем, над городами. Земель своих. Привилегий, что даны нам были некогда предками Вашими, а потом отняты.

Я медленно прошёлся взглядом по присутствующей знати. На фоне стен, отделанных чёрным мрамором, выделялись резкие черты лиц. Большинство выражало ожидание смешанное с толикой опаски. Но вот удивления я там не заметил. Тем более, не было возмущения. Даже Шуйский в этот раз смотрел на Дивеева так, как будто всего лишь хочет сломать ему ноги, а не вырвать сердце.

Единственный, кто не изменил себе — Оболенский. Прямо сейчас подливал в стоящий перед ним стакан прозрачную жидкость из фляжки.

— Кто ещё из князей так считает?

Голос Дарьи пронёсся над громадным столом и на на мгновение все замерли, обмениваясь взглядами. Потом, отодвинув стулья, поднялись со своих мест Засекин с Гагариным. Следом за ними, на ногах оказались и все патриции из их коалиции.

Встал Долгорукий, увлекая за собой союзников. Поднялись фигуры Одоевского с Урусовым, следом за которыми принялись вставать и независимые князья. Выпрямился Юсупов — лидер небольшого нового союза из четверых патрициев.

Медленно поднялся Трубецкой. Старый князь был на нашей стороне в прошлый раз и оказался готов сражаться сейчас. Но в том, что касалось возврата привилегий, разделял общую точку зрения.

В полный рост выпрямился Мстиславский. Переглянувшись, почти одновременно встали Шуйский с Голицыным. Единственным, кто остался сидеть, оказался Оболенский. Который одним глотком осушил стакан, что держал в руках и задумчиво щуря глаза, прошёлся взглядом по князьям.

Не уверен, что у этой демонстрации бы какой-то единый организатор. Но разговоры между патрициями явно были. Каждый знал, что вопрос будет поднят и готовился выразить свою точку зрения. Что они собственно и сделали — если не считать кавалергарда, высшая имперская знать явно высказалась за возвращение своих привилегий.

Была правда и тонкость — для подобного требовалось обязательное согласие Рюриковичей. В данном случае — подтверждение со стороны местоблюстителя престола и ещё одного члена рода. После того, как появится полноценный император, будет достаточно лишь его оттиска.

При этом, самому императорскому роду, поддержка князей тоже была нужна. Закона, по которому московская знать оказалась заперта в старой столице, не существовало. Но негласный запрет, в чём-то был намного жёстче стандартного правила, прописанного на бумаге. Да и отменить всё парой слов со стороны одного из Рюриковичей, не вышло бы. Особенно, если вспомнить сегментирование административного аппарата — какой город ни возьми, чиновники формировали группы влияния, завязанные на местных князей.

К тому же, подобное привело бы к агрессивной реакции княжеского сословия и всплеску родовых войн. Вместо дополнительных ресурсов, престол бы получил внутреннюю грызню.

Бумага, которую подписал Даниил, не имела юридической силы без одобрения Княжеским Сходом. Но этот туповатый циклоп подложил империи вонючего злобного фавна, с которым требовалось что-то делать. И если прикинуть варианты, то их было не так много — либо рискнуть и ввергнуть страну в хаос, рассчитывая быстро разобраться с внешними проблемами своими силами, а потом одного за другим разгромить непокорных, либо соглашаться.

— Я могу прр-р-ридумать для них песню! Для всех!

Сандал, который находился в изрядной задумчивости после своих собственных слов о духовной технике небесного племени, ворвался в зал и озвучил неожиданное предложение настолько громко, что привлёк внимание и Дарьи, и Оболенского.

Кавалергард неожиданно отсалютовал ему вновь наполненным бокалом, а царевна лишь поморщилась. Впрочем, не факт, что дева хорошо расслышала предложение божественного спутника.

Шуйский тоже задумчиво глянул наверх. Да и Долгорукий с Одоевским и ещё десятком князей, подняли глаза к потолку, силясь понять, что привлекло внимание одной из Рюриковичей и старого вояки, что до сих пор оставался сидеть на стуле.

Дракон мысленно рыкнул, а я почувствовал, как наружу снова рвётся аура Дарьи. Царевна явно была не слишком довольна подобным поворотом событий. И сдерживалась с заметным трудом — я хорошо видел, как побелели пальцы, которые с силой вцепились в металл трона.

— Вы уж не гневайтесь, Ваши Светлости, — осторожно начал Долгорукий, — Но разве справедливо, что у польской шляхты да франских герцогов есть свои города, а у нас нет? Чем мы хуже? Аль налоги не платили наши предки в казну? Иль на защиту границ не вставали? За землями своими не следили, как надо? Всё делали, как того честь требовала. Так отчего мы хуже других?

Даже возмущение в глазах изобразил. На подмостках римских театров, такому бы точно нашлось место. Но в целом ситуацию развернул ловко — вроде как и не себе лично они власти просят, а хотят лишь встать на уровень аристократии из прочих стран.

Дарья с Алексеем обменялись несколькими тихими фразами, что были на грани даже моей слышимости. После чего раздался голос местоблюстителя престола.

— Раз считаете вы, что без права судить да миловать, не живётся вам, то наш род может вернуть старые привилегии. Но знаете, Ваши Сиятельства, есть и у нас права, которые забрали. Хотя имеются они у королей франков, да пруссаков. Назад хотим их получить.

Голос царевича звучал ровно и спокойно, с властными нотками. Совсем недавно он казался запуганным юнцом, которого вынесло к трону приливной волной. А сейчас напоминал человека, которому и должно там находиться.

Мгновение помолчав, он продолжил.

— Знаете вы все, о чём я говорю.

Князья обменялись взглядами и по залу поползли шепотки. Речь же неожиданно начал Трубецкой.

— О том, чтобы титулы княжеские даровать решением своим, без одобрения Схода нашего. Знаем, Ваша Светлость. И я не против вернуть вам это старое право.

От другой части стола сразу же послышался голос Стенькова, который сейчас занимал место в стане Долгорукого.

— Княжеский титул ещё заслужить надобно. Нельзя его вот так, кому угодно даровать. А раз князь новый, то и надел ему положен. Раньше всё так было, пускай и впредь будет.

Насколько я помнил имперские законы, он говорил правду. До отмены прав высшей знати на владение городами да землями, кроме тех, что под их родовой недвижимостью, у каждого был свой удел. Государство в государстве, со своей таможней, армией и бюрократической структурой. Для получения титула князя, подобный был необходим в обязательном порядке. По крайней мере, если патриций хотел пользоваться уважением среди себе подобных и их признанием.

Теперь в беседу вступила Дарья — по ушам князей хлестнули раздражённые слова.

— Если считаете, что получите сразу города свои назад, то не стоит на это рассчитывать. Имперская земля это теперь. Даже если вернём права ваши, то каждый получит лишь то, что престол посчитает нужным отдать. И власть ваша не будет безраздельной.

Князья зашумели — какая-то их часть возмущалась, требуя возврата к прежней форме древних обычаев. Но их было не так много — не больше пятой части. Остальные раздумывали. Скорее всего желали услышать, что именно предложит им Дарья.

Та же повела рукой.

— Садитесь на свои места, Сиятельства. И внимайте словам моим.

Те и правда, стали поочерёдно усаживаться. А вот царевна продолжила.

— Герб над городами будет вашим. Управлять ими, тоже сами станете. Кроме образования да тех категорий промышленности, что в императорской власти были. Налоги в имперскую казну будут платиться напрямую, а не оседать в вашем бюджете. И будут обязательства у вас перед людьми, что те земли населяют. Порядок для них обеспечивать. Безопасность. Рабочие места. А кто допустит хаос, разруху, да обнищание — потеряет все владения тотчас. Повезёт, если головы не лишится.

Со стороны независимых князей послышались недовольные восклицания, а Рюриковна повысила голос.

— Что до князей новых, то не станем мы жаловать титулы всем подряд. Только тем, кто доказал верность государству Российскому да его престолу. А чтобы не сомневались вы, ограничим число новых князей, пятью в год.

Палата вновь наполнилась гомоном, в котором отчётливо чувствовались опасения. С одной стороны, всего пять князей в год. Вроде бы немного. Но если представить, что новый император станет каждый год наделять титулом максимально доступное число смертных, то через десять лет получит полсотни верных голосов на Сходе. А ещё через десять, новой знати понадобится не так много союзников, чтобы обеспечить большинство.

Конечно, для подавляющего числа решений потребуются голоса хотя бы двух третей патрициев. Но если задаться целью, то через какой-то промежуток времени, выйдет преодолеть и подобный рубеж. Давать Рюриковичам настолько мощный инструмент влияния, никто из князей не собирался.

Первым высказался Долгорукий.

— Я вот думаю, что следует каждому новому князю город какой-то выдавать. И землю. А пятеро в год, много это. Пусть будет по одному. Справедливо, считаю.

Дарья издала едва слышный смешок. Снова обменялась почти неслышной фразой с Алексеем.

— Пусть будет так, Твоё Сиятельство. Одного мы будем наделять титулом княжеским от имени нашего рода.

Сразу после её слов, послышался заинтересованный голос Гагарина, чьи длинные тонкие пальцы отбивали ритм на столешнице.

— А что о наших землях да городах скажете, Ваша Светлость? Или нам тоже милости предстоит ждать и надеяться, что земли предков вернуться изволят?

Вопрос вверг Сход в долгое обсуждение деталей того, как князья станут распределять земли и города. К окончательному соглашению они пришли не скоро — за это время в зале несколько раз едва не полыхнула драка, а атмосфера успела серьёзно накалиться.

Когда обсуждение наконец подошло к финалу, по князьям снова пустили документы для подписи. В которые, помимо всего прочего, включили ещё и пункт о признании титулов Мамлеевых и Мещерских ничтожными. Императора не было, потому только Сход мог обвинить князей мятежниками, лишить статуса и сделать любую их собственность и самих членов рода, законными целями.

Последними свои оттиски поставили сами Рюриковичи. Сразу же после этого, послышался голос Алексея.

— Афеев. Твоё Сиятельство, выйди к честному люду.

А вот это сейчас было неожиданно. Моего активного участия в этом Сходе не предполагалось — разве что какой-то идиот решил бы пустить в дело силу. Но для того, чтобы проделать такое в крепости Рюриковичей, стены которой были напитаны их силой, нужно быть полным сатировым идиотом. Подобные же, среди князей надолго не задерживались.

Я поднялся со своего места и сделав десяток шагов, оказался перед Рюриковичами. Хмурым Константином, довольным Алексеем и чуть смущённой Дарьей. Потом царевич поднялся на ноги.

— Я, Великий князь Алексей Рюрикович, местоблюститель престола Российской империи, дарую тебе, граф Афеев, титул княжеский. От имени себя самого, Великой княгини Дарьи Рюриковны и Великого князя Константина. С титулом сим, дарую тебе Владивосток со всей землёй, что в ста километрах от него лежит. Да городок Уральск с землёй, что в тридцати километрах окрест.

Мои брови приподнялись вверх, а юноша спокойно продолжил.

— Принимаешь ли ты сей дар, Василий?

Отказываться было глупо. Пусть замысел царевича и не был мне ясен до конца, но угрозы я пока не видел. Разве что Гнездо около Уральска активизируется. Но я и так давно хотел на него посмотреть вживую. Пусть в сути Пробоев я уже разобрался и там вряд-ли имелось нечто интересное, но тем не менее взглянуть стоило.

Потому я озвучивал слова согласия и Алексей кивнул.

— Раз так, то с сего момента ты князь Афеев, со всеми правами да обязанностями, что из этого вытекают. Займи своё место за столом Княжеского Схода, Твоё Сиятельство.

Я невольно усмехнулся, видя, как Сандал демонстрирует мне удивлённые и злые глаза большинство патрициев, которые уже были на своих местах. Ни один из них пока не получил в своё полное владение крупного города. Да что там — даже среднего ни у кого не оказалось. А вот у меня уже имелся Владивосток. Мало того, что крупный населённый пункт с массой жителей, так ещё и важный порт. Собственники у него, понятное дело, остались старыми. Зато земля, на которой тот размещался, стала моей. Единственное, что сохранили иные патриции — землю под особняками, которыми в городе владел их род. Всё остальное, отныне принадлежало Афеевым.

Остаток Схода я просидел рядом с кажущимся каменным изваянием Мстиславским. И до самого окончания сбора князей, чувствовал на себе напряжённые, либо задумчивые взгляды патрициев.

Когда всё уже закончилось, я помчался в особняк, что был выделен Афеевым для размещения. Поговорить с царевичем не вышло — его немедленно обступила плотная толпа просителей. Собственно, как и Дарью. Единственный из Рюриковичей, кто сейчас никого не интересовал — Константин. Но ради справедливости, он и мне был совсем не нужен. Тем более, следующий пункт сегодняшнего дня не терпел отлагательств — требовалось успеть всё закончить к утру.

Через пять минут мы уже поднимались в воздух. На костяных драконах Леры и с солидным запасом артефактов-накопителей. А спустя два с половиной часа, наш небольшой отряд оказался над Балтикой.

Помимо меня с Гифером, рядом летели Лера и Прохор. А чуть позади мчался Ульрих — я решил, что потомку ётунов пора побывать в серьёзном бою.

В том, что грядущая схватка окажется не самой простой, я был уверен. Швеция и Дания, наверняка постарались неплохо защитить свой флот от внезапной атаки. Да и Ганза должна была расщедриться, хотя бы на какие-то ресурсы.

Хотя, пожалуй я их немного переоценил — прикрытые пологом невидимости мы приблизились к кораблям практически вплотную, а ни один из экипажей не пытался бить тревогу. Да, защита у них имелась. Но боюсь, она не выдержит даже удара Леры, не говоря уже о божественных спутниках или Гифере.

Правда, отдать приказа об атаке я не успел. Мгновение и под водой что-то блеснуло. А ещё через секунду, поверхность моря гулко плеснула, выпуская громадный шар портала, который поглощал всё, чего касался- воду, сталь, людей и сам воздух.

Здорово напоминал тот, что использовали в Петербурге против Волконских. Или Пробой, который копия виконта Элье открыла в цитадели Пусана, пытаясь убить нас всех или хотя бы разрушить крепость.

Имелось только одно небольшое отличие. Удар был направлен не против нас, что позволяло действовать. А я отлично видел нить силы, что тянулась к смертному, который атаковал флот при помощи Пробоя.

Глава VIII

Смертный, действия которого привели к развёртыванию Пробоя, был относительно недалеко. И судя по тому, что нить уходила под воду, в качестве транспорта тот использовал подводную лодку.

Я направил своего костяного дракона вверх, забирая вправо — подальше от быстро расширяющегося пузыря портала. Отправил мысленную команду Сандалу. И услышал в ответ возмущённый рык спутника.

— Холодно и мокрр-р-ро! Не хочу туда лезть!