Стреломант

Это было гигантское нагромождение железа, стекла и пластика. Где-то в его центре практически терялась точно такая же кровать, на какой я пришел в себя и женщина, лежащая на ней. Окружающая ее мешанина различных материалов, трубок, прозрачных колб, внутри которых двигалось что-то похожее на кузнечные меха, гудела на все лады, пищала и издавала еще какие-то совсем уж непонятные звуки.

Это называется «аппарат искусственного поддержания жизни». По сути, машина, оттягивающая смерть тем, кто уже все равно что мертв.

Женщина на койке и правда выглядела как находящаяся на пороге смерти. Сейчас даже трудно было определить, как она выглядела раньше. Сейчас она была похожа на обтянутый кожей скелет с частично выпавшими целыми клоками волосами. Губы и нос ввалились, и только разве что яркие зеленые глаза светились неугасшим умом.

— Серж! — прошептала женщина, увидев меня. — Сынок, ты жив! Поверить не могу!

— А что со мной могло случиться? — улыбнулся я, подходя ближе. — Конечно же, я жив.

— Слава куполу. — вздохнула мама, прикрыв на секунду глаза. — Тогда тебе надо немедленно бежать отсюда!

— Чего? — не понял я.

Мама открыла глаза и подалась вперед, насколько позволяли опутывающие ее тело трубки:

— Тебе надо немедленно бежать отсюда, Серж! После инициации твой отец теперь знает о твоем существовании, и скоро здесь будут его прихвостни!

— А я здесь при чем?!

— Как при чем?! Ты — его бастард, позор рода Ратко и Себастьяна в частности! Он не позволит тебе жить! Он сделает все, чтобы убить тебя!

Богиня, а, богиня… Это что, шутка такая? Ты вроде что-то про спокойную жизнь говорила!

Хм… Да, неловко получилось…

Глава 2

Ну и что это все значит, богиня?

Честно говоря, Лирс, не знаю, как тебе и ответить. Я же говорила, что не могу заранее знать, чье сознание покинет тело в тот момент, когда я займусь тобой, твоим сознанием… И получилось то, что получилось.

А что получилось-то? И называй меня уже Серж, если уж на то пошло. Пора привыкать к новому имени, старым меня уже точно никто называть не будет.

Хорошо, Серж. Так вот прежний Серж сам был не в курсе того, что сейчас тебе собирается рассказать мама. Отца своего он знал, всю жизнь прожил с мамой и воспитывался ею. Если уж на то пошло, то воспитывался он так себе… Рядом с тобой этот инфантильный слабак потерялся бы, как паук на фоне грифона. Он даже на ритуал инициации отправился только потому, что его попросила умирающая мама, сам он боялся его как Белого Пламени.

А что такого в этом ритуале?

Ритуал инициации — это попытка разглядеть в юноше, переступившем порог совершеннолетия, магический дар. Если разглядят — пробудить его. И это самое пробуждение выдерживают не все.

Умирают?

Умирает мало кто. Один из двадцати примерно. Еще семь из двадцати… Меняются. Сильно меняются. Перестают быть людьми, если уж на то пошло. В общем, опасное это занятие. А сейчас рекомендую тебе послушать, что же тебе скажет мама.

Ты ленишься, богиня?

Скорее приучаю тебя к самостоятельности. Или ты всерьез думаешь, что я буду сидеть в твоей голове веки вечные?

Я мысленно вздохнул и обратился к матери:

— Что ты имеешь в виду, мама?

— Именно то, что сказала. — ответила мама, все еще пребывая в паническом состоянии. — Твой отец — Себастьян Ратко, старший наследник дома Ратко!

Богиня, ты правда думаешь, что ее лепет мне хоть как-то понятен?

Дом Ратко — один из многочисленных кланов, на которые делится здешнее общество. Обычные люди, без способностей к магии, или, как ее здесь называют, к реадизу, остаются обычными людьми, а магия, вернее, реадиз, культивируется в рядах кланов. Каждый клан ведет собственную ветвь реадиза, помимо общего, так сказать, базового, и между собой они находятся в состоянии воинственного перемирия, назовем это так.

— Я тебе этого никогда не рассказывала, потому что боялась, что ты захочешь разыскать отца… — мама тяжело дышала, ее глаза блестели. — А этого ни в кому случае нельзя допустить! Как только он узнал бы о твоем существовании, он бы сразу попытался тебя убить! Одно то, что ты живешь на этом свете, уже кидает тень на весь дом Ратко, который плодит ублюдков!

— Мама, я не понимаю. — я развел руками.

— Восемнадцать лет назад Себастьян Ратко проездом был в нашем области. Я тогда работала горничной в гостинице, в которой он остановился, и когда я убирала его номер, он… Я…

Мама опустила взгляд и принялась бегать им по своей койке, будто ища, куда бы его спрятать. Все ясно — не было никакого изнасилования, не было никакого принуждения, все произошло по обоюдному согласию. Не удивлюсь даже, если у нее был конкретный план на наследника какого-то там клана — возможно, вплоть до шантажа.

Но восемнадцатилетний Серж, конечно же, не может мыслить такими категориями, поэтому я поторопил маму с рассказом:

— А что потом?

— А потом он уехал! — с облегчением продолжила мама. — А я… Я родила тебя. И растила без отца, вынужденная лгать тебе, что он погиб.

— Но теперь умираешь ты… — не то чтобы спросил, а, скорее, утвердил я.

— Да, Серж. — вздохнула мама. — И только это единственное заставило меня попросить тебя отправиться на ритуал инициации. Ведь когда меня не станет, я уже не смогу тебя защитить… Но теперь, когда оказалось, что у тебя есть реадиз — ты сможешь защитить себя сам!

— От большой шишки из дома Ратко? — усмехнулся я.

— Если ты доберешься до Верхнего Довгорода, то — да! — с жаром ответила мама. — Именно там располагается ближайший филиал академии реадиза, и, если ты до него доберешься, и пройдешь вступительные экзамены раньше, чем отец до тебя доберется — ты будешь в безопасности! Он не рискнет нападать на студента академии, по сути, уже настоящего реадизайнера! Это прямое нарушение всех возможных законов, и однозначный трибунал!

Что за академия, богиня?

Академия, в которой молодые таланты учат управлять своим реадизом. Вернее, их учат тем самым базовым механиками реадиза, а собственные способности, обусловленные принадлежностью к клану, студенты развивают сами. В этом отношении академия играет лишь роль прочных стен, которые не позволят силам студентов принести слишком много разрушений.

А зачем все это обучение?

Не поняла вопроса. Чтобы научиться владеть своими способностями, очевидно.

Нет, а… Зачем мне уметь владеть своими способностями?

Лирс, ты продолжаешь цепляться за старый мир. Там у тебя магия была уделом одного человека из десяти тысяч, и на них смотрели как на прокаженных, старались не приближаться близко и во всех бедах винили именно мага. Здесь совсем другая ситуация, реадиз считается даром, его носители радуются, если узнают о склонности к реадизу. Каждый реадизайнер после подтверждения способностей к реадизу автоматически становится военнообязанным и должен пройти обучение. В случае активных боевых действий, реадизайнеры призываются тоже, только не рядовыми бойцами, а либо из них формируются специальные отряды, либо они становятся командирами других отрядов.

И с кем мы воюем?

С даргами. Это существа, которые населяют пустоши между городами. Напоминают людей, которые очень давно и очень мерзко болеют. Дарги пришли в этот мир примерно семьсот лет назад, никто так и не узнал, откуда, как и зачем. Но именно с их приходом и появился реадиз, и именно от первой тысячи человек, которые тогда получили склонность к дару, и берут свое начало все сегодняшние кланы.

Я снова поднял взгляд на маму:

— Хорошо, мама, если на то твоя воля, то я так и сделаю. — ответил я так, как ответил бы настоящий Серж на моем месте.

— Сынок!.. — губы мамы задрожали, глаза увлажнились. — Как жаль, что я не могу отправиться с тобой! Если меня отключат от этого аппарата хотя бы на пятнадцать минут, я умру… Но и с ним я протяну не больше недели… И, надеюсь, дотяну до того момента, когда сюда заявится Себастьян, и я смогу рассмеяться ему прямо в его глупое лицо!

Мама мелко и кровожадно рассмеялась.

Богиня, а этот Себастьян… Он вообще как узнает, что я здесь?

Реадизайнеры одного клана имеют общую нить реадиза. Как в паутине. Тронешь ее — и паук будет знать.

Чего? Что он будет знать? Какой паук?

Ладно, плохое сравнение. В общем, сильный реадизайнер чувствует сильные всплески своей нити реадиза, где бы они не произошли. Ритуал инициации — это почти что самый сильный всплеск силы реадизайнера за всю его жизнь, и, когда это случилось, Себастьян узнал, где и от кого он произошел.

Значит, он и в будущем сможет меня так вычислять?

Не сможет. Если только не окажется от тебя на расстоянии… где-то метров тридцати. Твой реадиз очень слаб, ведь в тебе лишь половина крови рода Ратко. На самом деле, вероятность того, что в тебе вообще оказался дар, была настолько мала, что ты даже чисел таких не знаешь.

— Да, мама, я отправлюсь в… Верхний Довгород. — повторил я еще раз, успокаивая разбушевавшуюся мамашу. — Как ты пожелаешь.

— Сынок… — всхлипнула мама. — Не надо делать так, как я пожелаю!.. Ты уже взрослый, ты можешь сам принимать решения… Делай то, что захочешь ты сам! Живи так, как хочешь ты! Главное — выживи! Утри нос этому надутому индюку Себастьяну Ратко! Достигни успеха и встань с ним на один уровень!

Вот же женщина… Сначала говорит, чтобы я жил своей жизнью и своей головой, а потом сама же выдает чуть ли не поэтапный план действий.

На самом деле она желает добра.

Все матери желают добра. Наверное. Я сам не в курсе.

— В нашей квартире, в углу, за посудным шкафом, есть сейф. Код от сейфа — возраст нашего первого кота, Тишки… Помнишь его?

Я на всякий случай кивнул.

— Наберешь его в месяцах — и дверь откроется. Там деньги… Все, что я скопила за всю жизнь. На твою жизнь. На обучение, на жилье, на все, что тебе понадобится, чтобы избежать гнева твоего отца. Так что бери… — мама тихо выдохнула и закрыла глаза. — Бери и… Выживи. Хотя бы… просто… выживи.

Паузы между последними словами были такие, что я успел бы по две стрелы выпустить. Договорив последнее слово, мама внезапно потеряла сознание, судя по тому, как поникла ее голова. Непонятные приборы вокруг принялись назойливо и громко пищать.

— Так, все, посещение окончено! — тут же раскомандовался появившийся из ниоткуда за моей спиной давешний мужик в голубой рубашке.

Это доктор Павлов, Серж. Доктор, который помогает твоей маме. И он же приглядывал за тобой, когда тебя привезли в коме после ритуала.

— Хорошо, доктор. — я кивнул и вышел из комнаты.

Юлия ждала меня снаружи — она сидела на скамейке и болтала ногами. Руки девчушки были заняты каким-то черным матовым прямоугольником, который издавал разные звуки. Юлия так и тыкала в него пальчиками, высунув от усердия язык и не отрывая взгляда от игрушки.

Меня она, однако, заметила почти сразу.

— О, ты уже все? — она легко спрыгнула со скамейки. — Как мама?

— Нормально. — коротко ответил я, оглядывая собеседницу.

Богиня, кто это?

Юлия Чернова, твоя подруга с детства. Ваши матери очень дружны, вы фактически росли вместе. Закончили одну начальную школу, в одном и том же классе. Она — с отличием, ты — так себе. В любовных связях замечены не были.

Я мысленно усмехнулся — последняя фраза была явно сказана не для Сержа, а для меня, Лирса. Старого прожженного ловеласа, который за ночь мог сменить несколько коек и еще больше женщин в этих койках. Богиня вроде как пальчиком погрозила — не трогай, мол, девочку.

Ну хорошо, не буду.

— Я уезжаю в Верхний Довгород. — сразу огорошил я подругу. — Буду поступать в академию реадиза.

— Ух ты, правда? — глаза Юли расширились от удивления. — Это же замечательно! Значит, мы снова будем вместе!

— В каком смысле? — не понял я двусмыленной фразы.

— Я тоже туда еду! — Юля радостно тряхнула головой. — Тоже буду поступать, только в обычный универ, мне-то никто реадиза не отсыпал. Значит, поедем вместе! Когда поедем? Мне столько всего нужно собрать!

— Завтра. — тяжело уронил я, обрывая ее поток мысли.

— А? — она округлила рот под стать глазами. — Уже завтра? А почему так… скоро?

Ну и что вот она хочет услышать? Не отвечать же ей, что у меня каждый день на счету, потому что меня хочет убить отец, который восемнадцать лет обо мне знать не знал! Еще чего доброго, у этой милашки случится передозировка эмоций, и она умом тронется!

Ответь, что хочешь попасть в первую волну поступающих, чтобы, если вдруг окажется, что чего-то не хватает — успеть это исправить.

Так я и ответил. Юля понимающе покивала:

— Ну да, действительно. Кто их там знает в этих академиях, что у них там вообще нужно? У реадизайнеров не спросишь — они с нами, простыми людьми, вообще знаться не хотят!

Она внезапно ойкнула и прикрыла рот ладошкой:

— Ой… А ты ведь тоже теперь реадизайнер! А ты… Ты же не перестанешь со мной общаться, а? Не перестанешь же?

Ее голос из радостного резко стал жалобным и молящим. Уголки губ опустились вниз, зрачки в глазах обиженно задрожали.

— Не перестану. — улыбнулся я. — Конечно, не перестану, как ты могла такое подумать?

— Я и не думала. — серьезно ответила Юля. — Я боялась.

— Не бойся. — я как-то на автомате протянул руку и въерошил ее волосы. — Все будет хорошо.

Юля зажмурилась и боднула мою руку своей головой:

— Тогда идем скорее собираться! Мне столько всего нужно собрать! А еще же надо билеты купить! А еще — предупредить тетю, что мы приедем! А еще…

Не слушая ее треп, я осмотрел коридор и наткнулся на зеленую табличку в виде стрелочки с надписью «Выход». Взял не перестающую тараторить Юлю за руку и буквально потащил за собой, ориентируясь по этим стрелкам. Нашел лестницу, по которой мы поднимались, спустился на первый этаж, нашел еще пару стрелок, и, наконец, оказался у выхода из больницы. Толкнул массивную деревянную, хоть и немного облезлую, дверь, и оказался на улице.

Пока я был внутри, мне почему-то даже в голову не пришло хотя бы раз выглянуть в окно — посмотреть, как оно там, на улице. А на улице было хорошо. То ли поздняя весна, то ли раннее лето — в общем, время года, когда солнце уже согревает ощутимым теплом, но прохладный ветерок уравновешивает его. В воздухе пахло распускающейся свежей зеленью, на чистом голубом небе, свободном от облаков, высоко в зените сияло солнце. Время — полдень, максимум плюс полчаса.