Помоги проекту - поделись книгой:
Повелитель миражей
Глава 1
Время во всем мире дрогнуло. Остановились часы, сбились биологические циклы всего живого.
Мое тело разрушалось, становилось пылью. Гораздо проще перенести в прошлое одну душу. Да и в прежнем теле будет гораздо приятнее и удобнее.
— У него получилось! — Завопил сухощавый геомант, наблюдающий за мной снаружи защитного купола. — Черт возьми, он действительно совершил невозможное!
Только вот ему никто не ответил — мана сгорела в мощнейшей вспышке, разрушая печати и все, что находилось под защитным куполом. Когда герои проморгаются, на месте проведенного ритуала не останется ничего и никого, исчезнет даже защитный купол.
За миг до того, как разрушилось мое тело, я ухватил понимание времени — лишь кроху истинного могущества, но эта крупица была сложнее всего, что я знал прежде.
Так началась история моей новой жизни, в которой я со всеми знаниями и секретами будущего оказался в прошлом. Ритуал такого масштаба я выполнял впервые, и в него все же закралась ошибка — вместо того, чтобы перенестись на тридцать лет назад, я полетел гораздо дальше в прошлое.
На кровати спал наследник рода — худощавый парнишка болезненного вида. Кожа его была бледной, а левую часть лица и левую же руку уродовал ожог — след от взорвавшегося артефакта.
Не покушение, как выяснилось, а роковая случайность. Если бы не оказавшийся рядом студент-целитель, наследник бы вовсе погиб. Увы, когда Айдара доставили к лучшему городскому лекарю, тот помочь не смог — спасая наследнику жизнь, студент до предела насытил его тело маной, и вмешиваться было опасно — организм мог не выдержать такой концентрации энергии.
А потом Айдар отказался приводить себя в порядок — организм уже «запомнил» изменения, восстановительная операция в таком случае стоила дорого. А у рода Алмазовых, несмотря на звучное имя, с деньгами были проблемы. И даже членство в клане Юсуповых, вполне успешном клане, этих проблем почему-то не решало.
Спустя год после того случая Алиса Соколова — подруга детства, о браке с которой десять лет назад договорились их родители, предложила парню хотя бы купить артефакт с иллюзией, который будет прятать ожоги. Айдар отказался.
— Что не так с моей внешностью? — равнодушно спросил он девчонку. Она отвела глаза и больше этого вопроса не касалась.
В общем, вид парнишки глаз не радовал. И не сказать, что благодаря удаче и своему характеру наследник в будущем станет одним из самых могучих магов: научится управлять иллюзиями, создавать разумных доппелей и овладеет магией пространства столь хорошо, что его признают Владыкой.
За пять минут до того, как зазвенел будильник, тело паренька окутала синеватая дымка. Она просачивалась сквозь обожженную кожу и сливалась с занимающей это тело душой.
А потом раздался звон, и паренек открыл глаза… Хотя нет — глаза открыл уже я.
— Статус, — пробормотал я, но окна с характеристиками не дождался. Значит, цифровой помощник пропал при перемещении. Наверняка большинство титулов тоже сгорели. Неприятно.
Отключил будильник, оглядел давно забытую мною комнату, посмотрел на ожог на руке, и понял, что попал в себя-подростка. Судя по дате на телефоне, я попал в себя семнадцатилетнего. Вопреки ожиданиям, памяти тела мне не досталось — придется вспоминать все события, которые происходили со мной в этот период.
Значит, снова учеба в Академии. Я рассчитывал не на это, я должен был переместиться во взрослого человека, который прошел все необходимые улучшения, чтобы за пару месяцев вернуть всю силу себя-будущего. Подростковое тело не получило класс у Алтаря Древних, и не увеличило резерв маны с помощью тысяч часов медитаций. И мой род сейчас прозябал в паре шагов от нищеты.
Я оглядел своё тощее тело. Да уж, в таком состоянии я не то что не смогу добраться до Морозова, которого охраняют сильнейшие бойцы их клана, а мне даже не удастся справиться с каким-нибудь слугой их рода.
Ладно, первой задачей будет посетить Алтарь Древних.
В нашем мире у каждого человека есть лишь один шанс получить усиление у Алтаря. А перемещение в прошлое позволяет обойти это правило, открывая доступ к ещё одному источнику силы.
А пока мне неудобно находиться в этом теле, и не из-за того, что из старческого тела вернулся в молодое. Ощущаю себя горой, которую вдруг засунули в глиняный горшок. Моя душа слишком сильна для подросткового тела. И либо тело начнет развиваться и приспосабливаться, либо начнет деградировать душа, а с ней — все мои способности к магии иллюзий.
Впрочем, магию я пока даже использовать не смогу — слишком мал внутренний источник, который и тянет ману из окружающего мира. Боюсь, если сотворю даже простенькую иллюзию, то убью себя. Нужно развиваться. А еще мне нужны деньги — их можно получить, отыскивая клады и навещая осколки.
Ладно, не время валяться — лучше уж заняться чем-нибудь полезным. Например, позавтракать, поговорить с отцом и навестить Алтарь Древних, что будет даже лучше — второй раз возьму сродство к магии иллюзий. Один раз я уже выбирал иллюзорный класс, а второй не просто сложится с ним, он его перемножит, и даже больше.
Я смогу не просто создавать иллюзорные копии желаемого, я смогу одним движением руки менять мир вокруг себя.
Но сперва проверю свой внутренний мир, вондерленд или попросту — вондер.
У каждого разумного существует пространство, связанное с личностью. У кого-то оно выглядит как дубовая роща, у кого-то как розовая детская комната. Чей-то вондер выглядит как чердак, куда человек сбегал в детстве, или же заброшенный дом из кошмаров. Вариантов — море.
Но менталисты, иллюзионисты или же обычные люди с достаточно развитым воображением могут перестраивать свой мир, работать над собой. И тогда кошмарный дом расцветает огнями и лампами, рассеивая в безвредный дым то, что сидит под кроватью или в шкафу, а человек перестает просыпаться с криком посреди ночи. Розовая детская комната обзаводится дверью, ведущей в другие части дома, а взрослая девушка становится менее инфантильной.
Внутренний мир влияет на личность, а личность влияет на внутренний мир.
Можно вообще перестроить свой вондер кардинально — сделать из чердака подводную пещеру или замок на вершине горы.
Изначально мой мир выглядел, как наш особняк. Только я предпочел избавиться от комнат, убрать столовую, перестроить этажи. На момент моего семидесятилетия в моем вондере находились ритуальный зал, библиотека с прочитанными хотя бы раз книгами, полигон для отработки иллюзий, и зал управления.
Все это располагалось внутри громадного куба из непреодолимого для магии и физического воздействия материала. Куб находился в центре огромной звезды. Посторонний, если попытается сунуться в мою голову, сперва не увидит и не почувствует звезды, а потом, когда перешагнет границу, за которой начнется моя воля, этот жар испепелит его, развеет, не даст даже доли секунды на создание защиты и выкинет в реальный мир с опустошенным резервом и головной болью.
Я закрыл глаза и оказался в ритуальном зале размером с футбольное поле.
Увы, переселение в другое тело не прошло бесследно. Стены покрылись трещинами, которые нужно будет усердно латать, руны перемешаны и перепутаны. Защитные формации на стенах потухли. Это все — внешние последствия переселения в другое тело, которые обязательно аукнутся на моем поведении и, не дай бог, на памяти. Исправляя их, я буду становиться целостнее.
Я шагаю по черному мрамору ритуального зала, дохожу до лестницы и спускаюсь в управляющий зал. Во внутреннем мире можно перемещаться и телепортацией, и левитацией, но я пока не рискую. То и дело натыкаюсь на тела своих иллюзорных кукол — вот валяется дворецкий, придавленный куском потолка, а вон там — кукла Морозова, почему-то покинувшая полигон иллюзий.
Ступени, по которым я спускаюсь, сколоты, перила перекручены, а из-за стен, вопреки их полнейшей непроницаемости, доносится оглушающий рев пламени. Мой мир и так дышит на ладан, поэтому в первую очередь стоит заняться его восстановлением, а не нагружать еще больше.
Управляющий зал выглядел едва ли не хуже. По маленькой комнатке с кристаллом, основой моей личности, словно прошел ураган. Кристалл слетел с подставки, потрескался. Кресло смято, перекручено и вбито в стену. Шкафы вдоль стен, где я держал самые важные заметки, смяты чудовищными ударами, а бумаги устилают пол. Некоторые — сгоревшие, порванные. Вот это совсем нехорошо, потому что каждый испорченный лист — это важное и напрочь забытое знание. Я сам придумывал листы неуничтожимыми, но мой вондер порядком перекрутило, и все установки слетели.
Чтобы создать иллюзию рабочего, нешуточно напрягаюсь — сутки назад с такими усилиями я мог в реальности тысячу иллюзий рабочих бригад создать! И это с учетом того, что в своем внутреннем мире тренированный разумный едва ли не царь и бог.
Половина резерва потрачена, в ушах звенит, но задуманное получается — напротив меня стоит функция ремонта, принявшая вид мужичка в каске и заляпанной краской униформе. Иллюзии не нужно объяснять фронт работ — всю информацию я вложил в него при создании.
Кукла подхватывает чемоданчик с инструментами и направляется к кристаллу. Вместе мы ставим его на подставку, рабочий достает из ящичка инструменты. Мне не нужно знать, как чинят кристаллы, подсознание сработает само, вместе с созданной функцией. Мне нужно лишь медитировать время от времени, пополняя резерв маны.
Одна иллюзия — это не больше, чем «подуть на ранку», когда у человека отрублена кисть. Но главное — начать.
Нужно будет вечером разгрести бумаги по шкафам и заняться ускорением времени в вондере. Если к тому времени кристалл станет целым, я смогу ускорить внутренний мир, и вместо пары часов перед сном смогу проводить в нем четыре или даже шесть. А когда восстановлю ритуальный зал, ускорю время в десятки и в сотни раз. Самое то, когда нужно за минуту придумать, как выбраться из задницы.
Возвращаюсь в реальность и неуверенно поднимаюсь на ноги. Делаю первый шаг, второй. Шаги робкие, неуверенные, медленные — как обещание будущей скорости.
Ощущение, что тело слишком «тесное» для меня, не пропало. Живот бурчал, требуя еды. Телефон показывал пять минут седьмого, а значит — стоит поторопиться на завтрак.
Путь я помнил хорошо, несмотря на то, что в последний раз был в поместье почти сорок лет назад. Толкнув дубовую дверь, вышел из комнаты в просторный коридор и направился в сторону зала.
В коридоре пол устилал плотный ковер, на стенах висели картины, изображающие членов угасающего рода — как усопших, так и живых. Нас осталось лишь пятеро: отец, мать, шестнадцатилетняя сестра Вероника, десятилетний брат Степан и я. Вероника, Степа и Айдар, ага. Отец решил назвать в честь своего отца.
— Айдар, здравствуйте, — на ходу поклонилась девушка в форме прислуги. Подтянутая милая, двадцати лет. Ее грудь — что-то невероятное, не меньше пятого размера.
— Привет, Кристина, — кивнул я, дождался пока она пройдёт и обернулся ей вслед, чтобы насладиться видами в полной мере. Сзади девушка тоже была хороша.
Я прошел мимо закрытых дверей северного крыла. Эта часть дома не отапливается, там давно уже никто не живет. Раньше род Алмазовых был больше, а теперь половина особняка стоит закрытой и потихоньку ветшает. Именно там располагается зал для тренировок, в котором давно никто не тренируется. Тренировками, как и всем северным крылом, тоже стоит заняться, но позже.
Наш обеденный зал скромен и мал по меркам аристократии, но для вымирающего рода большего и не надо. Как-то неуютно принимать пищу в бальном зале и слушать, как звон столовых приборов эхом разносится по огромному помещению.
Родные сидели на привычных местах и кушали. Увидеть их вместе было приятно. На момент моего семидесятилетия все были живы, но мы уже давно не собирались вместе.
— Доброе утро, — приветливо кивнул я всем присутствующим. Только вот помимо родных за столом я увидел темноволосую девушку. Красивое лицо, крупные чувственные губы, женственная, аккуратная фигура, больше подошедшая бы балерине. Алиса — девушка, к которой я был неравнодушен в подростковом возрасте. Увы, былой трепет и волнение остались на задворках воспоминаний старой души.
Только сейчас вспомнил: когда я был подростком, девушка жила у нас из-за договоренностей между нашими родителями.
— Доброе, — ответила сестра, а мать с братом кивнули. Отец — Савелий Айдарович, крупный мужчина с заросшей, будто у льва, взлохмаченной шевелюрой, был не в духе — бросил на меня хмурый взгляд и едва заметно дернул головой. Алиса же не обратила на меня внимания — девушка кушала аккуратно и неспешно, смотря в тарелку с такой пристальностью, будто там показывают методы развития телекинеза — ее родового дара. Возможно, накануне между нами состоялась очередная ссора — воспоминания о наших отношениях весьма смутны.
Я сел на свободное место, где уже лежали столовые приборы. За моей спиной встал слуга — безликий и бесшумный, словно тень, и по моему знаку налил чаю.
Завтракали мы молча, и молчание казалось напряженным. Между нами что-то случилось, или мы всегда были такими? Впрочем, ничего не помешало мне вскоре эту тишину прервать.
— Отец, можно тебя на пару слов после завтрака?
— Я буду занят, — буркнул отец. — Нужно съездить кое куда и зачаровать артефакты. Говори сейчас.
По правилам хорошего тона этот вопрос не стоило выносить на всеобщее обсуждение. Но если просит, то ладно.
— Мне нужны деньги, — спокойно сказал я.
— Да-а? — с издевкой протянул отец. — И сколько?
— Трехсот тысяч хватит. Через месяц верну четыреста.
Похоже, я попал в болевую точку, о которой сам давно позабыл. Отец зло блеснул глазами и зарычал:
— Я на твои хотелки тратиться не буду! У меня и так каждый день голова болит: где же взять денег на наше обеспечение, на оплату слуг, на выплату пенсий всем тем, кто работал и пострадал на наших заводах! Ежедневно езжу по городу, использую родовую силу и каждый чертов час думаю о том, где бы заработать и наконец избавиться от долгов, которых у нашего рода больше, чем платьев у твоей сестры!
Не слишком приятно получать в лицо таким отказом. Да и Нику он зря зацепил — сестра вздрогнула и уткнулась взглядом в тарелку. Теперь до конца дня будет себя корить. Это со мной сестра временами вела себя вызывающе.
Я не стал раздувать скандал и швыряться словами, только плечами пожал.
— Ладно. Понимаю.
Я не глава рода, а наследник. Именно отец заведует ресурсами, а рационально он их тратит, или нет — уже другой вопрос. Тем более, что и зарабатывает в семье он один, не считая парочки крохотных ателье, которыми управляет мама. Когда-то были еще заводы, на которых и держалось наше родовое благополучие, но они сгорели.
— Не понимаешь, — по инерции выдал отец, но тон слегка сбавил.
— Как скажешь.
Отец посмотрел на меня удивленно, но что именно его удивило — моя немногословность или спокойствие, я уточнять не стал. Выпрашивать подачки не буду — не видит во мне взрослого человека, значит, пока и не стану обсуждать с ним взрослые вопросы.
На этом отец и успокоился. Зато — заговорила Алиса. Прелестный звонкий голосок разнесся по залу:
— А на что же ты хотел потратить целых триста тысяч, если не секрет? Помнится, совсем недавно ты не захотел тратить сотню тысяч на артефакт иллюзий. Я хочу знать, что для моего будущего супруга в три раза важнее его внешнего вида и впечатления, которое он производит на публике.
Сквозившее в вопросе ехидство слушать было в разы менее приятно, чем голос. Интересно, что раньше я не замечал подобного поведения за девушкой — в свои семнадцать я был не слишком наблюдательным. Похоже, потому отец с матерью и отменили наш брак — поняли, что хорошей жизни у такой пары не будет? А я на них злился тогда…
— Тебя что-то беспокоит? Я всегда готов обсудить с тобой любую тему.
— Серьезно? — вскинула брови Алиса. — О, меня беспокоит многое. Ты не забыл свои постоянные проигрыши на дуэлях в Академии, репутацию мягко говоря, слабовольного человека?
— Алиса… — с предупреждением в голосе сказала мать, но это не сработало.
— Но больше всего меня бесит, что ты плюешь на мнение свой будущей супруги! Ты меня ни во что не ставишь!
— Алиса! — со сталью в голосе произнесла мама. — Ты выходишь за рамки!
На секунду мне показалось, что девушка взорвется. Она бешеным взглядом уставилась на мать, но сумела взять себя в руки.
— Прошу прощения, Екатерина Андреевна, Савелий Айдарович, — с усилием сказала девушка. Хотя судя по напряжению в голосе, она идет против себя, и сказать ей хочется совершенно другое. Интересно, что? А вот сейчас и узнаем! Как говорят, куй железо, пока горячо!
— Да ладно, продолжай, — махнул я рукой. — Мне понравилась твоя откровенность, так что давай и дальше со мной начистоту. Все-таки супруги будущие, как-никак.
Алисе нужна была всего одна искра, чтобы вспыхнуть. Но я поджег девчонку так, что отсветы пожара наверняка увидят где-нибудь в Твери. Ее отношение полилось на меня, будто из переполненного ночного горшка.
— Начистоту? Ты — ничтожество, только и умеющее транжирить деньги родителей! Когда в Академии ты снова получаешь кулаками по шраму, я втайне радуюсь этому! А твои победы меня огорчают! Липов и даже Сергеев из Академии мне нравятся гораздо больше, чем ты! Представляя нашу возможную брачную ночь, я ужасаюсь!
Девчонка встала, отодвинув стул. Смотрит на меня, как на какое-то насекомое. Пальцы сжаты в кулаки, но руки дрожат.
— Отличная речь, — махнул я вилкой с куском котлеты. — А теперь, будь добра, проваливай.
— Я приношу извинения за свое поведение за столом роду Алмазовых, — сказала Алиса, не отводя от меня взгляда. — Ну а тебе, Айдар, я желаю никогда не найти себе женщины. Прощайте.
Видя мою невозмутимость, Алиса резко обернулась и, цокая каблуками, направилась прочь из зала. Наверное — в свою комнату, собирать чемоданы.
Я оглядел семейство. Ника улизнула под шумок — не любит она споры и конфликты. Мать отложила приборы и устало откинулась на спинку стула. Отец сидел, сжимая нож и вилку так, будто готов их в кого-нибудь воткнуть. Только Степан ел с аппетитом и ловил каждое слово.
— Я донесу ситуацию до главы Соколовых и потребую у них триста тысяч, что тебе нужны, — сказал отец. — А потом она при всей нашей семье принесет тебе извинения за сказанное.
Я был другого мнения — зачем возиться с девушкой? Я здесь, чтобы стать богом. Эта Алиса мне не сдалась и даром, со всеми своими извинениями.
— Рад, что ее отношение вскрылось сейчас, а не после года брака. Но извинения мне не нужны.
— Нужны! Мы — старый, уважаемый род. Я не позволю никакой сопле топтаться по имени моего сына!
Я посмотрел на растрепанную львиную гриву отца, на усталое лицо и глубокие морщины. В будущем я действительно сделал наш род великим, пусть и не стал управлять им сам, как полагается наследнику, а отказался от этого права в пользу брата. Но в этом времени, похоже, в величие Алмазовых верил лишь один человек — глава рода. Верил, даже когда чужие рода стервятниками кружили вокруг нас и отрывали от нашего рода кусок за куском.
Поделиться книгой: