Даже Смерть знает мое имя

Но уже было поздно. Я дёрнулся в сторону, уходя от возможного выстрела, и попутно швырнул магоформу «диск» в руку, сжимающую револьвер.

«Диск» имел Д-ранг и функцию корректировки полёта. Конечно, не самонаводящаяся ракета, но тоже ничего. Правда, у «диска» был откат в десять секунд. А вот магоформам Ж-ранга на «перезарядку» требовалась всего секунда-другая. Сильнейшие же магоформы А-ранга могли и несколько минут стоять на «перезарядке».

— А-а-а! — истошно заорал зассанец, выпученными глазами уставившись на своё феноменально быстро гниющее запястье, пропустившее сквозь себя «диск».

Всего за секунду кожа мужика шустро расползлась на чёрные лохмотья, а мышцы, сухожилия и мясо превратились в ошмётки. Мужик даже не успел выстрелить, да и не мог он этого сделать от болевого шока. А потом уже было поздно. Его кисть упала в грязь, продолжая сжимать револьвер.

И, кажется, зассанец решил последовать за кистью. Его зенки закатились, а сам он обмяк. Но я подхватил его, не дав упасть в грязь. Ну зачем же пачкать мой новый плащ? Я аккуратно снял его с плеч мужика и лишь затем отпустил тело.

— Скажи спасибо, что я сегодня добрый. После еды, наверное, — бросил я бесчувственному подранку, надевая его плащ. — За все твои деяния наказание лишь одно — смерть. Но, возможно, потеря руки заставит тебя задуматься, хотя вряд ли… Ты как крыса, вкусившая крови своих сородичей. Теперь вряд ли остановишься. Но шанс всё-таки есть.

Я ещё раз глянул на мужика, сунул его револьвер в штаны и проверил карманы плаща. В них обнаружились грязные, измятые деньги, на которых, наверное, живут все известные вирусы и парочка неизвестных. А ещё в плаще таился ключ с брелком в виде черепа. От автомобиля?

Выйдя из проулка, я окинул внимательным взором все припаркованные около тротуара немногочисленные средства передвижения. Меня сразу же привлёк мотоцикл с нарисованным на бензобаке черепом из огня. На брелке было намалёвано такое же изображение. Кажется, удача сегодня на моей стороне. Ключ действительно подошёл к замку зажигания.

Я уселся на мотоцикл, завёл его и погнал по брусчатым дорогам района, могущего похвастаться старинными особняками, таксофонами, шумными площадями и уличными фонарями, согнувшимися буквой «г».

А вот после чугунного моста, выгнувшегося над грязной речушкой Чернявкой, уже началась окраина, застроенная бревенчатыми многоквартирными трёхэтажными домами с непременными решётками на окнах. Здесь брусчатые дороги сменились просёлочными. Однако электричество не ушло. Мутные окна квартир пропускали наружу жёлтый свет, сражающийся с сумраком. Возле одного такого дома я и оставил мотоцикл. Глупо ехать на краденном прямо к съёмной квартире. Потому-то дальше я и пошёл пешком, не обращая внимания на подозрительные взгляды местных обитателей.

Немного поплутав, я добрался до нужного дома. Он в числе ещё трёх хибар окружал небольшой двор, где с дохлой крысой играл пяток дети. А чуть в стороне от них парочка будущих художников рисовала мелом на металлической входной двери, будто бы исцарапанной гигантским ножом. Узнаю работу чёрной гончей. Одной из слабейших тварей, что посылают в разрывы ящеры, то бишь демоны на местный манер.

— Красиво, — оценил я художества детей. — Это принцесса?

— Ты чего, дядь, это жаба-а! — протянул один из них, возмущённо засопев сопливым носом.

— Так чего она белая? Зелёная же должна быть.

— Дык у нас нет зелёного мелка!

— Так, может, я куплю у вас один из белых мелков, а вы на эти деньги приобретёте себе зелёный или ещё что-нибудь?

— Не обманешь, дядь? — сощурился мелкий.

— На, — протянул я ему пару банкнот.

— Давай, — он торопливо схватил их и сунул мне мелок, не веря своему счастью. Наверняка на эти деньги он сможет купить с десяток мелков, а то и больше. Понятно, почему детские глаза загорелись от счастья!

— А ворона живого изловить сможете? Или грача? — спросил я, сверху вниз глядя на радостных «художников». — Заплачу в три раза больше, чем за мелок.

— Запросто, — заверил меня малец и азартно улыбнулся, продемонстрировав отсутствие переднего зуба. — Совсем вам жрать нечего, да? Ну, дык, если умеючи, то даже ворона вкусная. Но лучше, конечно, жирного голубя. Правда, они у нас уже шуганные, а вот вороны нет.

— Вот и принесите мне ворона или грача, — усмехнулся я и назвал номер квартиры. — Жду.

— Мы мигом! — выдохнул мелкий и вместе со своим товарищем ломанулся прочь.

А я открыл дверь и поморщился от запаха, царящего в подъезде. Сырость, приправленная «изысканными» нотками тухлятины. Нет, отсюда надо съезжать, а то даже перед Ищейкой будет стыдно.

Однако пока что я поднялся на второй этаж, ключом открыл дверь и вошёл в квартирку. Внутри меня ждал не люкс-номер, а скудно обставленная комнатушка с кухонькой. Но, хорошо хоть, водопровод имелся и что-то вроде душевой кабинки. И на том спасибо.

Я помыл руки ржавой водой, снял плащ и начал освобождать центр комнаты. Мне понадобится место. Много места.

Вскоре после моих трудов вся мебель выстроилась около стен, и настал черёд пыльного половика. Я с трудом отодрал его от досок пола, обнаружив под ним застарелую плесень, уже готовую перейти на новую стадию эволюции.

В этот миг раздался стук в дверь. Я открыл её и обнаружил довольных «художников».

— Вот! — протянули они мне и грача, и ворона.

Крылья и лапы птиц оказались спутанными бечёвками, но они отчаянно трепыхались, пытались клеваться и гневно вопили, однако вырваться из цепких пальцев пацанов не могли.

— В два раза больше птиц — в два раза больше плата? — весело усмехнулся я, сунув руку в карман, где, не считая, цапнул деньги.

— Можно в полтора, дядь, — пошли мне навстречу «бизнесмены».

Я благодушно хмыкнул, взял трепыхающихся птиц и вручил дилерам купюры. Они их с большой радостью схватили и умчались, сверкая пятками.

А я вернулся в комнату, где принялся чертить гексаграмму, вписывая в неё руны, отвечающие за магоформы «якорь», «верёвка» и прочие. Придётся вывести аж одиннадцать. Но, конечно, я не мог пользоваться теми магоформами, чей ранг был выше, чем у перстня.

Всего же в моей ауре пригрелись аж двадцать две магоформы. Каждую устанавливал знающий маг.

Реципиент же при жизни обладал всего пятью слабенькими магоформами. По крайней мере, так говорила его память, которую я успел поглотить, прежде чем он окончательно покинул это тело и ушёл на перерождение.

И уж реципиент никогда бы не сумел создать такую сложную гексаграмму. Даже я на неё потратил целый час. Весь вспотел и порядком устал.

Птицы же за это время уже приняли новую реальность и молча наблюдали за мной блестящими глазами-бусинками.

Я выбрал грача и поместил его в центр пентаграммы, а затем направил свою силу на магическую конструкцию. Из перстня вырвался серый туманный поток маны, ударивший в гексаграмму. Она стала наливаться призрачным светом, а перстень накаляться. Он был слишком слаб для такого сильного потока магической энергии.

В пыльном воздухе даже отвратительно запахло палёной кожей, а из-под перстня пошёл лёгкий дымок. Палец будто бы схватили раскалёнными докрасна щипцами. Но я лишь плотнее стиснул зубы, чувствуя, как по вискам скатываются струйки холодного пота.

Надо терпеть! Терпеть! Гексаграмма ещё недостаточно напитана маной! Сильные магоформы требовали гораздо больше маны, чем слабые. Терпеть!

— Гар-р-р! — внезапно отчётливо выдал грач и радостно запрыгал по гексаграмме, сверкающей, как замысловатая новогодняя гирлянда в семье сатанистов.

— Фух-х-х, получилось, — облегчённо выдохнул я, торопливо сорвал раскалённый перстень и сунул палец в кружку с холодной водой. Она чуть не закипела.

Глава 3

Грач вполне осмысленно оглядел комнату и проговорил хриплым, басистым голосом, ужасно картавя:

— Опять какая-то грязная дыра. Гар-р-р! Ну хоть бы раз царские палаты! Нет, надо было тебя всё же сожрать, когда ты был р-ребёнком. А я вместо этого трясся над тобой, думал, что мне воздастся сторицей, когда ты вырастешь! Гар-р! И вот награда для моих старых костей! Эх, видела бы твоя мать, по каким притонам ты меня таскаешь! Она со мной никогда так не поступала. Святая была женщина! Жаль, что ящеры всё-таки убили её. Но зато она не увидела, каким мучителем ты вырос!

— И я рад видеть тебя, Аким, — иронично ухмыльнулся я, мысленно вычеркнув из Списка пункт «воскресить семейного фамильяра».

— Р-рад он… давай уже, распутывай меня и рассказывай, как всё прошло? Сгинул принц? — с надеждой прокаркал Аким, прекрасно знающий местный язык. Мы же понимали, куда попадём.

— Хрена лысого он сгинул, — мрачно буркнул я и вкратце поведал Акиму то, что произошло в камере.

— Дерьмо ишачье! А ведь какой был план! — рассерженно прокаркал распутанный фамильяр, расправил крылья и попрыгал по комнате, приноравливаясь к новому телу. — Ну хоть эту стерву бессмертную опять одурачили. Но как же жаль, что я не увидел выражения её рассерженного лица. Гар-р-р!

Птиц Аким почему-то любил больше всего. Даже моей матери он служил в образе ворона, вот и привык каркать.

— Да-а, физиономия у неё была что надо, — с улыбкой вспомнил я и тут же мрачно добавил: — Теперь принц будет ещё более осторожным, но я всё равно доберусь до него. А прямо сейчас у нас есть три важные задачи. Первая: нужно найти мне ученика, поскольку так велит Список. Вторая: подготовиться к бою с Ищейкой. И третья: собрать достаточное количество ингредиентов для ритуала, открывающего путь в другой мир.

— А как тебе этот мир? — покосился на меня фамильяр и взлетел на подоконник.

— Тут все как пауки в банке. А ящеры вовсю запускают сюда своих зверей. Уже по десять-пятнадцать прорывов в сутки. Правда, пока только ночью. Но местным всё равно не отбиться. Они обречены. Хотя… — я задумался, проглядывая воспоминания реципиента. — Может, у них и есть шанс. В принципе, тут довольно много огнестрела и магов. Даже есть маги-простолюдины, пусть они и сильно уступают аристократам, которые почти все маги. Всё-таки у дворян больше возможностей прокачать свой дар. Зелья, дорогие магоформы, мощные магические перстни и лучшие университеты — для всего этого нужны деньги. К тому же дворяне уже рождаются с хорошим даром, поскольку их родители тоже обладали крутой магией.

— А если объединить их всех, чтобы нанести армии ящеров ещё пару болезненных уколов? — проронил Аким, посмотрел между прутьев решётки за окно и тихонько пробубнил: — Сижу за решёткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орёл молодой. Гар-р-р.

— Объединить их — архисложная задача. Дворяне погрязли в интригах, а простолюдины спят и видят, как бы скинуть правящую верхушку, чтобы пограбить награбленное аристократами, — проговорил я и снова принялся чертить. Только теперь пентаграмму с семью магоформами.

— Ну, решать архисложные задачи ты умеешь, — напомнил фамильяр, скользнул по мне изучающим взглядом и проговорил: — Тело реципиента довольно хорошее. Молодое, высокое, физически р-развитое. Кем он был при жизни?

— Артур Григорьевич Ратников…

— … Какое поганое имя. Столько букв «р-р-р», — перебил меня Аким, сокрушённо покачав головой.

— … Обедневший аристократ, маг смерти. Рано осиротел и скитался по приютам. Затворник, нелюдимый. Он книжной пылью дышал чаще, чем свежим воздухом. Человек мягкий, как глина. Все его пинали, как шелудивую собаку. Но он как-то умудрился получить диплом весьма уважаемого университета города Великие Копья. Чернявск — это его родной город, который он покинул несколько лет назад и с тех пор ни разу тут не был. А вернулся он сюда пару дней назад, чтобы найти дальних родственников. Вот они, конечно, офигеют, если когда-нибудь увидят «нового» Артура, характером изрядно отличающегося от прежнего, — с ухмылкой проговорил я, придирчиво глядя на линии, остающиеся на полу от мела, зажатого в моей руке.

— Он на тебя чем-то похож. Р-рано осиротел, скитался… — подметил фамильяр.

— Не сравнивай меня с этим тюфяком. Он бы в темнице ящеров загнулся раньше, чем увидел щипцы для вырывания ногтей.

— Ладно, — проронил Аким и перевёл тему: — И где ты планируешь найти ученика?

— А где они водятся? В школах и университетах. Но мне не нужен сопливый юнец. С ним возни будет слишком много. Поэтому остаются университеты, точнее, университет. В Чернявске он один.

— Но ты же не можешь цапнуть за руку любого мага смерти. А вдруг он не подойдёт? Гар-р-р.

— Верно. Мне нужно присмотреться к студентам, поэтому я попробую устроиться на работу в этот универ. Диплом Ратникова позволяет мне преподавать. Авось в университете есть какая-нибудь достойная вакансия, — сообщил я, с хрустом выпрямил спину и с удовольствием глянул на пентаграмму, заполненную рунами. Превосходно!

— Р-руна «ифь» кривовата, — пробрюзжал вредный фамильяр. — Твоя матушка такой халтуры не делала.

— «Ифь» безукоризненна. Ты, как всегда, придираешься, — отмахнулся я, натянул на палец остывший перстень и направил руку на пентаграмму.

Тотчас из магической побрякушки вырвались ранее поглощённые мной души грабителей из продуктовой лавки. Они впитались в пентаграмму, и в центре неё появились туманные рыцарские доспехи. Преобразование удалось.

— Гар-р-р, — презрительно каркнул Аким, глядя на моё творение. — Слабенькие «доспехи». Ты посмотри, какие они бледные. Ящерам на смех. От мощной магии они не защитят. Максимум выдержат один удар магоформы В-ранга.

— Какие души — такие и «доспехи». Из картона не сделать танковую броню, — огрызнулся я, раскрыл ладонь и втянул «доспехи».

Моя аура могла спокойно держать десяток таких магоструктур. Они были ценны тем, что с помощью мысли вызывались мгновенно, в отличие от магоформ. На призыв последних тратилось какое-то время, пусть даже и исчисляемое секундами.

Правда, магоструктуры нельзя было как-то подлатать. Ежели враг наносил им достаточное количество урона — они исчезали навечно. После этого приходилось создавать новые, тратя души.

— Для начала пойдёт, — между тем смилостивился фамильяр, прекрасно знающий, какие мощные «доспехи» у меня были в предыдущем мире. Но, к сожалению, через межмировой барьер нельзя протащить ничего подобного. Сквозь него могла пройти только моя «голенькая» душа вместе с неотделимой от неё аурой и магоформами. Так что мне снова придётся создавать весь арсенал магоструктур.

— Благодарю за одобрение, Аким, — саркастично бросил я и услышал настойчивый стук в дверь.

— Кто это? Обслуживание номеров? Или падшие женщины уже заглянули на огонёк? — встрепыхнулся фамильяр, насмешливо сверкнув глазом.

— Очень вряд ли, — мрачно произнёс я, подошёл к продолжающей сотрясаться от ударов двери и встал справа от неё, чтобы возможный выстрел визитёра не задел меня. — Кто там?

— Отворяй ворота! — раздался низкий прокуренный мужской голос. — Дело есть.

— Вот и новая душа, — обрадовался фамильяр.

— В этом мире, к несчастью, нельзя так просто убивать, — тихонько произнёс я, открывая дверь.

— Ужасное место, — сокрушённо изрёк Аким и уселся на спинку стула, чтобы видеть лестничную клетку. А над ней с носков на пятки покачивался здоровенный небритый детина с одутловатым лицом, шикарно подходящим к заляпанной грязно-серой майке и растянутым штанам.

— Кха, — кашлянул он в пудовый кулак, цыкнул зубом и прогудел, тяжело глядя на меня: — Чего сынишку моего обдурил?

— Что-о? — искренне удивился я, держа за дверью руку с револьвером.

— Того! На бабки его кинул. Все знают, что грач стоит дороже, чем ты ему дал. Да и мелок ты за гроши взял! Так что ты мне теперь должен! Понял, сопляк⁈ — прорычал детина, оскалив жёлтые зубы. — Гони бабки!

— А-а-а, так это тупой развод на деньги, — сразу смекнул я, быстро сообразив, что малец вернулся домой и без задней мысли радостно рассказал папеньке, как заработал купюры. А тот решил стрясти бабки с дурака, разбрасывающегося деньгами.

— Какой развод⁈ — изобразил удивление громила, вскинув лохматые брови. — Ты сына моего обманул! Ребёнка! Посему должен мне! Всё честно! А если не хочешь по-хорошему, то я могу и по-плохому!

— Ну, так бы сразу и сказал. Давай я сейчас по карманам пошарю. Авось чего найду, — ухмыльнулся я и полностью открыл дверь, продемонстрировав руку с револьвером и перстнем мага. — О-о, гляди чего нашёл. Ствол и перстень. Хватит тебе этого? Продашь потом…

— М-м-м, — лихорадочно замычал вымогатель, испуганно забегав глазками.

— Чего ты? Не нравится? Может, тогда свинцом возьмёшь? — насмешливо проговорил я, ткнув револьвером в его объёмное пузо. — Или заклятием?

Мужик вздрогнул, резко побледнел и шумно сглотнул. Его кадык дёрнулся под кожей, а изо рта донеслось униженное бормотание:

— Да я это… чё… могу и подождать. Да и вообще… чего это я? Попутал маленько. Вы, сударь, сполна заплатили и за мелок, и за птицу. Пойду я, наверное, да?

— Подожди. Я тебе ускорение придам. Разворачивайся задом.

— Может, не надо?

— Надо, Федя, надо. А если отберёшь у сына деньги, то я приду и ещё тебе пинков отвешу, — серьёзно проговорил я и как следует вдарил ногой по объёмной заднице громилы. Тот чуть по ступеням не покатился. Однако всё же устоял и своим ходом припустил прочь.

— Мало ты его наказал, гар-р-р, — проворчал Аким, когда я закрыл дверь. — Но, с другой стороны, будем надеяться, что он вернётся с дружками, и тогда ты получишь хотя бы с пяток душ.

— Не вернётся. Он трус, что, собственно, и спасло его жизнь, — уверенно сказал я, вошёл в комнату и решил отпустить на волю ворона, совсем переставшего двигаться. Кажется, он решил притвориться мёртвым. Но, когда я взял его в руки, он начал трепыхаться. И едва не клюнул меня, после того как я освободил его от пут. И уж совсем с огромной радостью он вылетел из открытого мной окна.

— Я, наверное, тоже полетаю, — прохрипел Аким, протиснулся между прутьями оконной решётки и саркастично сострил: — Авось вернусь нескоро. Ну, ты сам понимаешь… пьянка, бабы, банька, поножовщина. Заметил, что во всех хороших словах нет гадской буквы «р-р»?

— Лети уже.

Фамильяр каркнул и вылетел из квартиры. А я рухнул на замызганную кровать, жалобно скрипнувшую пружинами.

За Акима я не переживал. Если уничтожить его физическую оболочку, он вернётся в Эфир. А оттуда я всегда смогу его вызволить, поскольку связан с ним незримой нитью. Да и кто будет убивать грача? В нем мяса-то даже нет.