Якудза из другого мира. Том II

— Пять человек. Их всегда пять человек… И они очень сильные… Когда я стану сильным, Изаму-сан?

— Станешь, Киоси. Обязательно станешь. Сэнсэй, подскажи, а это не та группировка, которая заказала Масаши? Чей шрам от пули я ношу на спине…

— Да, Тень, это они и есть. Хаганеноцуме-кай…

— Сэнсэй, значит, у них кроме Окамото появился ещё один кровник. Не должно так быть, не должны дети бросать камни в своих родителей.

Норобу задумчиво почесал голову. Он поправил одеяло на Киоси и погладил его жесткие волосы.

— Думаю, что да. Пора бы заняться этим кланом. Узнай у Мизуки — не пересекаются ли их интересы с интересами нашей группировки? Если пересекаются, то надо узнать, чьи именно, а то окажется, что мы накажем тех, кто нам нужен.

— Подожди, но как же? Если они убили родителей малыша, то…

— То они убили родителей малыша. В таком случае, он кровник и он может мстить им без оглядки на клановые интересы. Но если вмешаемся мы, то можем задеть интересы нашего клана. Вот такой вот выворот преступного мира. Плошку риса пополам, а вот говядинку каждый ест свою.

Киоси так жалобно посмотрел на меня и отвернулся, что я решил — даже если интересы наших группировок будут пересекаться, то всё равно смерть родителей тануки не останется безнаказанной. Даже если Мизуки скажет, чтобы я их не трогал и вообще не думал плохое в сторону Хаганеноцуме-кай…

Тануки будет продолжать приходить к этим людям и будет получать люлей. Но только до тех пор, пока им не начнет надоедать эта забава. В один из дней они просто-напросто проломят голову маленькому тануки, да и выбросят в Токийский залив. Судя по тому, что последний раз его избили особенно жестоко, то этот день не за горами.

— Скажи, Киоси, а кто такой этот человек с татуированной рукой? Как его имя?

— Ёсимаса Сакурай, вакагасира Хаганеноцуме-кай.

— Опытный человек в криминальном мире, опытный киллер, опытный преступник. Мда, и как же твои родители перешли ему дорогу?

— Не захотели продавать наш магазин по той цене, которую им назначил Сакурай. Это было даже не смешно — с такой суммой не открыть новый магазин, а только если захудалую лавчонку на окраине Токио. Сами же они отгрохали супермаркет на этом месте…

— Понятно, твоих родителей оболгали, а тебя оставили сиротой. Но не ссы, пацан, у меня к этим полудуркам тоже есть дело, — я потер плечо, куда поймал пулю, предназначенную Масаши Окамото. — И ещё у нескольких людей найдутся вопросы.

Киоси благодарно улыбнулся. Я снова потрепал его по макушке. Эх, знал бы я, что у этого шалуна такая тайна за спиной. И что тогда? Знал бы я и сразу же кинулся бы в бой? Нет, навряд ли. Да и сейчас не стоило бросаться, очертя голову. Лучше сначала узнать по поводу расположения группировки, узнать привычки, узнать пути перемещений…

Надо будет подойти к Масаши и поговорить с ним по поводу подкрепления. Вряд ли в группировке Хаганеноцуме вакагасира и сайко-комон (третье лицо в структуре) будут обычными ребятами, которым можно начистить таблетку в парадной. Скорее всего, они оба ходят с парой-тройкой молодцов, которые знакомы как с оммёдо, так и с боевыми искусствами.

В конце концов, я же не мальчишка-тануки, который бросается мстить, очертя голову. Нужно всё узнать, всё выяснить… Нужно позвонить Мизуки!

— Отдыхай, малыш, мы что-нибудь придумаем, — улыбнулся я.

— Спасибо, Изаму-тян, — произнес Киоси.

Я сложил новую доги в сумку и закинул её на плечо. Подмигнул Киоси и вышел из комнаты. За мной следом струйкой просочился сэнсэй Норобу.

— Тень, ты уверен в своих силах? — спокойно произнес сэнсэй, когда я налил чай на маленькой кухне.

— Я не уверен, что смогу вернуться со второго кумитэ, так что о какой уверенности идет речь? Но я не хочу, чтобы этого мальца, — я кивнул на закрытую дверь, — однажды отправили к родителям только потому, что они защищали своё имущество. Ты знаешь, сколько в моём мире сгубили людей только за то, что они помешали власть имущим? Мне даже однажды сделали заказ на паренька, который набил морду богатенькому сынку… И что? Я должен был его убить?

— Ты должен был поступить так, как поступил, — проговорил Норобу. — Ведь вода течет по тому руслу, которое прокладывает сама. Так и наша жизнь подобна реке. У кого-то она горная и бурная, у кого-то медленно текущая и заросшая осокой. И только человек может изменить её течение. И только человек…

— Достаточно философии! — поднял я ладонь. — Я всё понял. Я сделал то, что должен был сделать. И против этого уже не попрешь.

— Люблю, когда ты всё понимаешь с первого раза, а не как обычно — сидишь дурак дураком и глазами хлопаешь.

— Потому что приходится из океана словоблудия вылавливать золотую рыбку здравомыслия. Вот ты не можешь сказать «да» или «нет» одним словом, приходится выслушивать грузинские тосты по полчаса каждый. А может быть мне некогда? Может быть я ценю время?

— Ценил бы время — поспешил бы на тренировку, а не оскорблял уши старого учителя дурацкими россказнями, — захихикал сэнсэй, довольный своей подковыркой.

Я снова безуспешно пытался найти хотя бы каплю сострадания или раскаяния в глубоко запавших глазах, но легче рассмотреть бабочку на другом континенте, чем эти незнакомые старику чувства. Пришлось махнуть рукой и в самом деле отправиться на тренировку.

Танака в додзё погонял меня от души. Похоже, что получил от Акиры четкую установку: ученику по имени Изаму пролить семь потов.

И я пролил. Душевно так пролил — полведра, не меньше…

В Доспехе Воли провел три боя, причем в одном из них даже победил. Да-да, победил — правда, немного необычно. Я запнулся и шлепнулся на спину. А в это время мой противник, по имени Дзиро, бросился в бой. Мои взлетевшие ноги приняли его тело на ступни, а дальше дело техники — бросок получился мощным и приземлился Дзиро удачно. На голову. В результате он потерял на полминуты сознание и мне присудили победу.

После тренировки я видел Акиру. Тот поздоровался, как ни в чем не бывало и пожелал хорошего вечера. У него начинались занятия для старшей группы. Я же вызвонил Мизуки:

— Привет, самая красивая преступница на свете! Как у тебя дела?

— Чего ты хочешь сделать? — сразу же перешла Мизуки к делу.

— Вообще-то хотел узнать, как у тебя дела, как ты…

— Мозги не еби, малыш! Не считай меня дурой и не рассыпайся в комплиментах. Я уже немного выучила тебя, малыш. Говори, что задумал?

— Ну вот, а я всего лишь хотел…

— Ты меня слышал в первый раз! Я сейчас трубку положу!

— Ладно-ладно, не кипятись. Я задумал отомстить за Киоси и за себя. Помнишь, что меня подстрелили? А неотомщенная кровь кипит в ране и не дает спать.

— Хаганеноцуме-кай? Серьезное желание, малыш. Не боишься обделаться?

— Боюсь, что вмешаюсь в дела нашей группировки. Скажи, «Крылья ветра» пересекаются с Хаганеноцуме?

— Тебе повезло, малыш… Тебе чертовски повезло. Вот как раз на днях Хаганеноцуме сделала рейдерский захват одного из наших магазинов. Ранены двое наших бойцов, которые были в охране. Так что у тебя есть хороший шанс проскользнуть в короткий период войны. Я не думаю, что она у нас затянется, поскольку тесно переплетены связи, но пострелять и посверкать мечами придется. Ты на большого человека хочешь замахнуться?

— Не на маленького.

— Тогда я не хочу ничего знать про эту… ммм… Назовем её так — операцию. Да, про эту операцию. Когда наши оябуны сядут за стол переговоров, то начнется подсчет трупов и тогда может статься, что потери с их стороны будут существенны, а наши минимальны. Это затруднит переговоры…

— Мизуки, ты говоришь о людях!

— Люди знали, на что подписываются, когда выпивали сакэ с оябуном. У нас же семья, а в семьях всякое бывает. И лучше обойтись малой кровью, чем развязать полномасштабную войну. Тебя это тоже касается. Пока ты пешка, тобой могут пожертвовать ради блага ферзей.

— Хм, а если я стану ферзем?

— Тогда от тебя будут много кто зависеть. Малыш, это большая ответственность. Одна твоя ошибка, пока ты кобун, охранник в заведениях якудза, даже рядом не может стоять с ошибкой оябуна. Бывало, что кровь лилась рекой только из-за неправильно понятых слов главарей. Некоторые не выдерживают такой ответственности и просто отказываются от должности оябуна. Но те, кто принимает эту ношу, становятся сродни императорам… Правда, императоры ночью, а не днем.

— Хорошо, я понял. В общем, опять ты ничего не знаешь, но одобряешь.

— Да, почему-то не могу тебе отказать, сладкий малыш, — в трубке было слышно, как кто-то рядом с Мизуки хохотнул.

— Вот и договорились. Ни ты, ни тот, кто рядом, ничего не слышали и не мешаете.

— Рядом Хаяси. Он вообще никому ничего не скажет. И ты, малыш, никому ничего не скажешь о нашем разговоре. Ты пока волен делать что хочешь. Но в рамках разумного. Или безумного — всё в твоих руках, пока ты кобун…

— Хорошо. Пока, Мизуки, передавай привет Хаяси.

— Передам. Береги себя, малыш. Для тебя скоро будет порученьице… Но об этом потом. Пока. Удачи.

Трубка пискнула, словно хихикнула надо мной. Ну и пусть хихикают. Главное, что Мизуки не будет противиться. Да, не будет помогать, но и препоны ставить не будет. По опыту ведения бандитских питерских войн могу сказать, что бойня всё спишет.

Я набрал другой номер телефона и приветствовал собеседника на другом конце провода:

— Привет, Масаши! Есть разговор по поводу Хаганеноцуме-кай.

— Привет, подъезжай. Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили.

После этого телефон отключился. Вот так вот просто. Всего несколько слов, а сразу становится понятно, что говоришь не с простым человеком. «Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили». Эх, скажу ли я когда-нибудь такие слова или для хинина запрещено даже мечтать о таком?

Пффф! Вот ещё! Если оябун не дает, то Изаму сам себе возьмет. Всё у меня будет. Всё идет по плану.

«И всё идет по плану!» — как пел Егор Летов из моего мира.

И снова кольнуло — а была ли в России «Гражданская оборона»? Что-то я вообще не интересуюсь делами своей Родины…

Или Родина осталась там, где осталось тело? Ведь если рассуждать логически, то родили меня в той России, а не в этой. А в этой родили Изаму, значит его Родина здесь. И куда мне бедному прибиться? К умным или красивым?

Я поймал такси и вскоре оказался возле ворот родового поместья Окамото. Человек в костюме и с небольшим «Узи» под рукой кивнул, глядя на меня и нажал на кнопку открытия ворот.

За воротами ещё один охранник встретил меня и повел в сторону от поместья. Мы обошли поместье справа, я даже заглянул в достопамятный прудик, там всё также лениво резвились карпы. Вскоре дорожка привела нас на большую лужайку, обнесенную сеточным забором. На ячейках сети колыхались шелковые полоски с иероглифами. Внутри лужайки внук и сын Окамото нападали на самого старшего. Упражнялись в боевом оммёдо.

Масаши помахал мне рукой, мол, скоро освобожусь. Старший и помоложе приветствовали кивками. Я тоже кивнул и встал за сеткой, чтобы в случае чего не попасть под случайное оммёдо. Интересно будет посмотреть на боевое оммёдо аристократов. Двое застыли в десяти метрах от третьего. Все трое в Доспехах Духа. Понятно, что не просто так их одели — обезопасились от возможных повреждений.

— Нападайте! — крикнул старший Окамото.

И Масаши и его отец одновременно начали плести мудры. С рук Масаши сорвался длинный огненный змей, он походил на карнавального дракона, которого так любят таскать по улицам китайцы. Круглая голова, большая пасть, горящие глаза. За пару секунд он промелькнул в воздухе и я успел хорошо рассмотреть даже маленькие когтистые лапки.

От отца Масаши по траве помчался синеватый вихрь, состоящий из клинков. Блестящие лезвия крутились в воздухе, обещая превратить в шинкованное мясо любого, кто попадется на их пути.

Верх и низ. Хм. Отличная тактика. Пока старик ставит блок на вихрь, в его голову бахнет огненный змей. Или наоборот, пока старик отводит змея, по его ногам пройдется вихрь клинков…

Но зря я недооценивал старого Окамото. Он поступил хитрее — вместо того, чтобы прятаться за щитами, старик бросился вперед. Он вытянулся в струнку и легко пролетел над воронкой и под змеем. Змей только клацнул огненными клыками, ловя пустоту там, где была человеческая нога.

В следующую секунду старик на лету сплел мудры и выбросил что-то вроде лассо молнии. Сияющая веревка оплела голову змея. Потом старик дернул вниз, и клинки радостно приняли колдовское существо в свои холодные объятия. Обезглавленный змей растворился в воздухе.

Сам же вихрь устремился к старику, но поймать его на металлический щит не представляло сложности. Одно оммёдо отбить гораздо легче, чем два. Зато в ответ старик быстро совершил своё оммедо и из-за его спины вылетел пылающий зеленым огнем сокол размером с человека. Он взмахнул два раза крыльями и кинулся ровно посередине между Масаши и его отцом. Его крылья были растопырены в стороны и пылали так ярко, что я заподозрил даже отраву на кончиках перьев.

Оба человека отскочили в сторону. Но, не успели их ноги коснуться земли, как из травы вырвались зеленые прутья. Прутья во мгновение ока соединились верхушками и превратились в решетчатые клетки. И Масаши и его отец стали походить на двух попугайчиков в зоомагазине.

Как оказалось, пока они отпрыгивали, уворачиваясь от летящего сокола, старик Окамото успел сплести ещё одно оммёдо, сковавшее бойцов.

— Сдаетесь? — крикнул старик.

— Вот ещё! — донесся сдвоенный крик голосов. — Окамото не сдаются!

Из земли, там где недавно стояли отец и сын, поднялись две фигуры. Да-да, отца и сына. В клетках же оказались их земляные копии, которые рассыпались по мановению пальцев. Пока я думал, что они уклоняются от летящего сокола, они успели создать отпрыгивающие копии, а сами спрятались под земляным покровом.

— Молодцы! — воскликнул старик Окамото. — Сумели отвлечь внимание. На этом тренировка закончена, спасибо за участие.

Трое бойцов поклонились друг другу, выказывая уважение. Я же похлопал, когда семья Окамото начала выходить с лужайки. Старик и его сын церемонно раскланялись со мной, а Масаши хлопнул по плечу.

— Такаги-сан, рады видеть тебя в нашем доме. Масаши, приглашай гостя за стол. Скоро будем ужинать, — проговорил Окамото-старший.

— Я тоже рад видеть вас. Мне очень понравилась ваша тренировка. Очень большая ловкость и искусство. Я не знаю, когда смогу достигнуть таких величин.

— Мы так почти каждый вечер тренируемся, — поддержал Окамото-средний. — И пока ещё ни разу не получалось победить отца. Хорошо ещё, что научились сводить на ничью.

— Дедушка, папа, мне нужно поговорить с нашим гостем. После этого мы присоединимся к вам за столом. Надеюсь, что Изаму не откажется отужинать с нами.

— Конечно же не откажусь, — улыбнулся я в ответ.

— Хорошо, Масаши, долго не задерживайтесь, — кивнул Окамото-старший.

Когда мы с Масаши отошли к той самой беседке, где я спас его от пули, то он остановился и спросил:

— Прежде, чем мы начнем беседу о враждебном клане, скажи — насколько мы доверяем друг другу?

— Я доверяю тебе, — ответил я открыто.

— Да? И когда же ты собирался сказать, что моя бывшая подруга сделала тебе минет?

Глава 7

Сказать, что я был ошарашен, значило ничего не сказать. Меня реально как будто пыльным мешком по башке саданули. С оттяжечкой так, от души. Я на долгих десять секунд завис, пытаясь выбрать дальнейшую манеру поведения. Масаши смотрел на меня такими серьезными глазами, как будто решал — дать сигнал своим бойцами на мой расстрел или выполнить желание в виде последней сигареты?

Ляпнуть, что всё было по обоюдному согласию? Ага, и тогда получится, что аристократка предпочла богатого любовника какому-то пухлому хинину… Худшего оскорбления и придумать нельзя.

Сказать, что это она сама меня изнасиловала? Губами? Игорек, ты хоть сам себе веришь?

А если пустить слезу и выпалить, что я вообще гей, а… Да ну на хуй! Это вообще последнее дело.

Ну не говорить же правду? Или сказать? Все-таки скажу, а там будь, что будет.

Я уже открыл было рот, когда Масаши поднял руку.

— Ну и глупая же у тебя рожа, Изаму-сан! — произнес в это время Масаши. — Вот когда пытаешься придумать отмаз, то сразу становится ясно, что пытаешься обмануть. Не парься по этому поводу — я сам всё узнал. А у тебя рожа ещё глупее стала. Ха-ха-ха.

Он закатился таким веселым смехом, что я поневоле растянул губы в улыбке. Если смеется, то значит, не обижается. Это веселый смех, а не злорадный, каким смеются врагу в лицо.