Власть поцелуя

Он выразительно приподнял бровь:

— Нет?

— Нет.

— Хорошо, мой цветочек, пусть так и будет.

— Ты же не искал меня здесь?

— Вообще-то искал.

Взволнованная, она могла только смотреть на него. Не так уж велик ее опыт общения с мужчинами. Она была единственной дочерью, которую родители всегда слишком опекали. Мальчикам позволялось многое — но не Дейзи. Ей не разрешалось ходить на свидания до шестнадцати лет, и даже потом — только раз в неделю. Дейзи была уверена, что всему виной нападки ее братьев, которые по настоянию родителей знакомились с ее поклонниками. Еще мальчики обязательно должны были заходить в дом — никаких сигналов под дверью, никаких ожиданий в машине. Кроме того, родители установили для нее строгий комендантский час. Тот аргумент, что Дейзи могла делать до полуночи то же самое, что и после, ничуть не поколебал решимость ее матери и отца. Комендантский час действовал, пока ей не исполнилось восемнадцать. С тех пор серьезные отношения с мужчинами завязывались у нее всего два раза. Первые завершились после того, как она пришла домой к Стэну и застала его в постели с другой женщиной; вторые — когда Блейка не устроило слово «нет» в качестве ответа. Непоколебимый отказ Дейзи лечь с ним в постель удивил их обоих. В ту ночь, когда пришла к Блейку, домой, девушка была уверена, что готова расстаться с девственностью и именно он станет тем, от кого она узнает, из-за чего вся эта шумиха. Однако в решающий момент она просто не смогла. Виновата в этом была ее мать. «Если мужчина действительно любит тебя, — говорила она, — он не станет заставлять тебя расставаться с девственностью вне брака. Помни: когда дело будет сделано, уже ничего исправить невозможно».

Глубоко вздохнув, Дейзи призналась:

— Я тоже искала тебя.

— Рад, что все прояснилось. Может, в следующий раз я приглашу тебя на настоящее свидание и заеду за тобой?

— Сначала я должна узнать тебя лучше, — чопорно ответила она.

— Что именно ты хочешь знать?

— Твою фамилию. Твой возраст. — Он выглядел ненамного старше, чем она в свои двадцать четыре, но вместе с тем казался старше, мудрее. — И чем ты занимаешься.

— Делакур. Тридцать. Ничем.

Последний ответ вообще-то был неправдой. Из-за долгой жизни и долгих одиноких ночей он перепробовал множество хобби, прежде чем открыл в себе талант художника. Он продал уже достаточно полотен, чтобы теперь позволить себе не работать. Сейчас несколько его произведений хранились в одной из городских галерей искусства. Множество других он держал в одной из пустых комнат своего дома.

— Ничем? — переспросила она. — Ты что, миллионер?

— Не совсем. Просто достаточно обеспечен.

— И холост, конечно?

— Разве я был бы здесь, будь у меня жена?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Женам изменяют многие.

— Многим просто не повезло встретить такую девушку, как ты.

Сердце Дейзи подпрыгнуло. Этот мужчина точно знал, что и когда сказать.

Остаток вечера напоминал сцену из романтического фильма. Они танцевали, говорили о своей любимой музыке и фильмах и снова танцевали.

Дейзи не успела оглянуться, как клуб закрылся и Эрик пошел провожать ее к машине. Она шарила в сумочке в поисках ключей, гадая, поцелует ли он ее на прощание. Когда ключи наконец нашлись, он отобрал их и обнял ее.

— Ты же не думала, что я так легко позволю тебе уехать?

Дейзи смотрела на него, а ее сердце бешено колотилось. Он прижал ее к дверце, и она почувствовала его тело совсем близко. Дейзи прикрыла глаза, когда он склонился к ней. Вначале поцелуй был ласковым, затем более настойчивым; его язык нежно коснулся ее губ, прежде чем проникнуть внутрь. Она обвила руками его шею, чтобы удержаться на ногах.

Когда его рот оторвался от ее губ, она чувствовала себя так, как будто выпила слишком много шампанского.

Он провел пальцами по ее щекам и спросил:

— Я увижу тебя завтра?

— Не знаю.

Это было так заманчиво, так соблазнительно, но вместе с тем что-то такое в нем пугало ее. Что-то… опасное. Может, то же самое почувствовали те мужчины в кабинке? Один его взгляд, и их как ветром сдуло.

— Я приду в девять.

Он открыл перед ней дверцу.

— Спокойной ночи, — пробормотала Дейзи, садясь за, руль, и взглянула на него снизу вверх.

Покидая парковку, она наблюдала за ним в зеркальце заднего вида. Эрик стоял, засунув руки в карманы, и смотрел ей вслед. А потом исчез, словно его поглотила темнота.

Дейзи совершенно не собиралась возвращаться в «Склеп» ночью в воскресенье. Инстинктивно она понимала, что Эрик прииадлежит к совершенно иному кругу. Его жизненный опыт был несоизмерим с ее собственным. Да, в свои двадцать четыре года она жила одна и зарабатывала на жизнь, выкачивая кровь из вампиров. Однако при этом она совершенно не представляла, как вести себя с таким мужчиной, как Эрик Делакур. Она готова была поклясться своими новыми «маноло», что он немало повидал в жизни. Как и любая женщина на ее месте, Дейзи спрашивала себя, что он в ней нашел. Она хорошенькая, да, но не красавица. У нее хорошая фигура, отличная кожа и волосы, но мужчины не сворачивали шеи на улице, оборачиваясь на нее.

Весь день она то и дело посматривала на часы. В половине девятого она взлетела на второй этаж, переоделась, причесалась, освежила макияж, почистила зубы и почти выбежала из дома.

В пятнадцать минут десятого она была уже в «Склепе».

С колотящимся сердцем она вошла в клуб и огляделась. Волна разочарования накрыла девушку: его не было.

Вздохнув, она направилась к бару. Возможно, он тоже опаздывает. Чтобы скоротать время, Дейзи заказала «Маргариту». Полчаса спустя она сказала себе, что нет ничего страшного в том, что он не пришел, и отправилась домой.

Только когда она ложилась спать, слезы предательски потекли из глаз. Дейзи уговаривала себя, что она плачет вовсе не потому, что Эрик обманул ее надежды. Она всего лишь скучает по своей лучшей подруге. Хотя она и рада за Дженнифер, ее расстраивает мысль о том, что их дружба уже не будет такой, как прежде, раз Джен теперь замужем.

Дейзи прошлепала на кухню и сделала чашку шоколада, щедро посыпав его истолченным корнем алтея, и сказала себе, что нет причин реветь.

Но слезы продолжали литься.

Глава 4

Эрик нетерпеливо ерзал в кресле. Его внутренние часы говорили, что он опоздал на свидание с Дейзи, но поделать ничего не мог. Рис созвал совет вампиров, и явиться было необходимо. Рис был не только его другом, но и повелителем вампиров Западного побережья. И не позволял приятелю забывать об этом. Как и о том факте, что он, Рис, старше, мудрее и сильнее.

Эрик огляделся. Дом был пустым: ни ковров, ни светильников, ни картин. Никакой мебели, кроме трех кожаных диванов и пары стульев. Над камином — средневековый меч в ножнах. Однако меч не был простым украшением: Рису не раз приходилось им пользоваться.

Этот дом предназначался для собраний вампиров, а еще Рис иногда спал в кладовой, которую переделал для собственных нужд.

Вампиры редко раскрывали остальным места своих убежищ. Насколько знал Эрик, только Рису было известно, где спит каждый из них.

Кроме них в комнате собралось еще семеро: пятеро мужчин и две женщины. Эрик в той или иной степени знал каждого, но не доверял никому — даже Рису, хотя тот и был его близким другом более двухсот лет.

— Пора что-то предпринять, — сказал Деймон.

Светловолосый и голубоглазый, он стал вампиром меньше трех лет назад. Его любовница Марайя обратила его, когда ему было лишь семнадцать. Она обнаружила Деймона избитым, лежащим в канаве вниз лицом, всего в крови: обычные последствия войны между уличными бандами. Эрик не понимал, что Марайя нашла в этом парне, и находил его похожим на хорька.

Марайя стала носферату раньше Эрика, но не так давно, как Рис. Ей следовало быть гораздо сильнее, но, к несчастью для себя, она была обращена молодым вампиром, в то время как Эрик — одним из старейших. Древняя кровь его повелителя дала ему огромную силу. Несмотря на годы Марайи, она была гораздо слабее, за что и ненавидела Эрика. Он ухмыльнулся про себя. По правде говоря, Марайя ненавидела всех вокруг.

— Это зашло слишком далеко, — произнес Николас, оглядывая присутствующих.

Это был высокий и худощавый седовласый вампир с голубыми глазами. Его обратили пять лет назад, когда ему было уже далеко за семьдесят. По слухам, Ник заплатил вампиру десять тысяч золотом, чтобы тот помог ему обмануть смерть.

— Деймон прав, — согласилась Марайя и провела изящной рукой по своим светлым волосам. — Мы должны были остановить это в самом начале.

Красавец Руперт, напоминающий популярного актера 30-х годов, кивнул:

— Благодаря похитителю крови и ему подобным спрос на нашу кровь растет.

— Лучше наша кровь, чем наши головы, — заметил Эрик.

Они обсуждали похитителя крови уже несколько часов, думая, как с ним поступить. Дельных предложений оказалось мало, и все они сводились к тому, что нужно приготовить для вора какую-нибудь ловушку.

— Думаю, мы слишком волнуемся из-за этого похитителя крови. Он берет всего одну-две пинты. Если вам так хочется вендетты, почему бы не вспомнить о настоящих охотниках?

— Делакур чертовски прав, — согласился Сауль.

Ярко-рыжие волосы, тонкие усики и броская одежда делали его удивительно не похожим на вампира.

— Возможно, — произнес Рис. — Но похититель крови отметил одного из моего племени.

Он взглянул на Тину и улыбнулся.

— А я обещал мстить за нанесенные ей обиды.

— В этом не было бы необходимости, найди она более безопасное убежище, — снисходительно проворчал Эрик.

— Она молода, — возразил Рис.

— Еще одна подобная ошибка — и она никогда не станет старше, — парировал Эрик.

— Довольно, вы оба! — нетерпеливо вскрикнула Марайя. — Это бессмысленный спор. Ходят слухи, что есть и другие похитители крови в Чикаго, Новом Орлеане, Сент-Луисе и неизвестно, где еще. Они раскрывают наши убежища, лишают нас крови, а иногда — и голов.

— Мы должны отомстить! — воскликнул Деймон звенящим от азарта голосом. — Например, завалить парочку охотников. У нас тысячу лет не было хорошей драки.

— Да! Пролить кровь — вот что нам нужно! — впервые заговорил Джулиус.

Он выбросил руку в воздух, демонстрируя красно-черную татуировку в виде змеи, словно скользящую по его запястью.

Как казалось Эрику, таков был ответ Джулиуса на все, но это и неудивительно. Прежде Джулиус Романо занимался наркоторговлей, его обратили, когда ему было двадцать три. Он и сейчас своими карими глазами и коротко стриженными каштановыми волосами напоминал старшеклассника, пытающегося сбыть наркотики на школьном дворе. Став вампиром, он продолжил охотиться на молодых и невинных — чем моложе, тем лучше.

Рис фыркнул.

— Найти охотника не так-то просто. Тина говорила, будто этот похититель не оставляет ни следов, ни запахов.

Руперт пожал плечами.

— Может, она просто выдумала все это?

— Ничего подобного! — с жаром возразила Тина.

Эрик сложил руки на груди. Было почти одиннадцать. Если Дейзи приходила в «Склеп» сегодня, скорее всего сейчас она уже ушла.

— Все это ни к чему не приведет, — пробормотал он. — Я иду домой.

— Эрик… — Голос Риса звучал мягко, но в нем слышалась угроза.

Но Эрик не слушал. Он с неестественной для человека скоростью покинул дом Костейна. Нетерпение, злость и разочарование усилили голод, и он утолил его кровью первого же встречного.

Позже, по дороге домой, Эрик уговаривал себя, что совет этим вечером был даже полезен: отношения со смертной девушкой Дейзи О’Доннелл — последнее, что ему сейчас нужно.

Глава 5

На следующий день Дейзи отправилась на охоту. За рулем она старалась не думать об Эрике, но ее попытки были тщетными. Его образ становился только ярче. Ее мучил вопрос, где он провел предыдущий вечер. Он не работал — следовательно, и не мог задержаться. Возможно, просто решил, что Дейзи ему не подходит. Или приехал в «Склеп» на несколько минут раньше и нашел кого-то более привлекательного. А может, солгал, что холост, а теперь жена не выпускает его из дома.

За два часа она проехала из конца в конец несколько улиц, но ничего не обнаружила. Она взглянула на компас. Стрелка оставалась золотой и неподвижной.

— Что ж, ее нельзя в этом винить, — пробормотала Дейзи и развернула машину.

Забрав на почте письма, она перекусила в кофейне, а после, поддавшись импульсу, решила побаловать себя визитом в салон красоты, перед тем как поехать домой.

После маникюрши и косметолога она почувствовала себя лучше. Это оказалось лучшим средством для борьбы с грустью.

Дома она не могла найти себе места. Дейзи бродила из комнаты в комнату, а ее мысли постоянно возвращались к Эрику. Стоило ей закрыть глаза, как его образ возникал перед ней. Нравилось ей это или нет, он прочно отпечатался в ее памяти. Где он сейчас? И почему не пришел?

— Прекрати, — сказала она себе. — Ты не первая и не последняя женщина, которую обманули.

Но это не помогло.

Она поужинала, включила телевизор и принялась переключать каналы. Наверное, сегодня как раз был вечер неудачников в любви. Во всех фильмах, которые ей попадались, прослеживалась тема неудавшихся отношений: от Дракулы и Мины до Хитклифа и Кэти.

В молчаливом возмущении Дейзи швырнула пульт на кофейный столик. Барабаня пальцами по подлокотнику, она взглянула на часы. Было почти десять. Может быть, он сейчас в «Склепе», гадает, придет ли она? Возможно, у него есть объяснение тому, что произошло накануне. Может, он бы позвонил, если бы она дала ему свой номер.

Упрекая себя за собственную глупость, она схватила сумочку и ключи и выбежала из дома.

По понедельникам в «Склепе» было спокойно. Дейзи села за столик в глубине зала, перед ней стояла нетронутая «Маргарита». В баре было не больше дюжины человек. Площадка для танцев пустовала. Трое молодых людей играли в бильярд. За соседним столиком сидели две женщины. Дейзи удалось расслышать, как женщина помоложе жаловалась на неверность мужа.

Возможно, идеального мужчины не существует. Кроме мужа Дженнифер, которая наслаждалась лучшим временем своей жизни с мужчиной своей мечты, если верить ее письмам. Но кто знает, сколько это продлится? Многие браки распадаются едва ли не сразу же после свадьбы. Дейзи вздохнула. Если она и встретит когда-нибудь идеального мужчину, то уж точно не в таком месте.

Взглянув на нетронутый бокал, Дейзи решила, что выпивка ей не нужна. Лучше она съездит в Бостон и навестит семью. У ее родителей были свои недостатки, но им удалось прожить в браке тридцать пять лет и не убить друг друга. Скорее всего это лучшее, на что стоит надеяться. Может, ей стоит прислушаться к словам матери и обратить внимание на Кевина О’Рейли? А может, и нет.

А еще вечер превратился в ночь. Было почти одиннадцать.