Злачное место

Тут вся штука в том, что мозг жизни — и не-жизни, при всей своей внешней схожести, управляли телом совершенно по разным принципам, как по разным принципам летают птицы и насекомые, хоть крылья и у тех и у тех одинаково зовутся. У живого человека кора головного мозга представляла сложную сеть из миллиардов нервных клеток-нейронов, причем каждый из нейронов был вполне себе самостоятельной клеткой. Живой человек мог запросто позволить себе потерять дюжину-другую миллионов нейронов после ха-р-рошего застолья ("..прикинь: нажрались так — ни хрена не помню!.."), мог и больше — при инсульте или несмертельной черепно-мозговой травме. Мог в конце-концов, практически всей коры лишиться — при том же утоплении, к примеру, или отравлении угарным газом. При этом он все — таки жил — хоть часто и жизнью "растения". В то же время, достаточно было часто хорошенько врезать человеку по голове, дабы у него развился общий отек мозга, иногда в считанные минуты приводящий к остановке сердечной деятельности — достаточно было отеку распространиться на продолговатый мозг — тот самый отдел, который, собственно, за сердечную деятельность и отвечал. Равным образом "работала" и гематома — скопление крови в головном мозге, часто после того же удара: сдавление мозга — отек — смерть. И когда человек без кислорода в вакууме или петле задыхался, тот же отек мозга в смертельной партии главную скрипку играл, на двух нотах наяривая — отек-смерть. И пока "шестерка" не начала свое победное шествие по планете, на этом все и кончалось. С приходом же Песца, п о с л е т о г о, к а к — следовало продолжение.

Стремясь сохранить носителя любой ценой, "шестерка" рвала границы между отдельными нейронами, выстраивая новую, единую структуру. Больше всего набухшую, отечную кору можно было сравнить со своеобразным жидким кристаллом. В управлении мертвым телом было больше, пожалуй, от электрического, чем от биологического. При этом "новой" коре было плевать на отек — все и так давно отекло по самое не могу. Гематом у зомби не бывало, по причине отсутствия кровообращения, а и образовалась бы каким то образом гематома в мертвом мозгу, хоть бы и в результате эксперимента — вреда она не причинила бы нежити никакого. Но как не бывает идеального щита — всегда найдется меч или копье прочнее, так и "новая" кора обладала уязвимым местом. Подобно тому, как любой пробой в конденсаторе приводит к моментальной потере всей накопленной энергии, так и любой пробой в коре приводил к моментальной потере управлением мертвым телом — "жидкий мозгокристалл — конденсатор" разом "разряжался" и труп окончательно упокаивался. Это-то и объясняло, почему живые могли перенести и пулю в голове и удар топором в пьяной драке, а вот зомбак, бывало, упокаивался одной удачно пущенной дробиной или даже такой плевой штукой, как травмат. Даже незначительный, с точки зрения, живого, перелом, если он нарушал целостность коры, мог упокоить неприлично живое умертвие. Если бы "шестерке" эволюция позволила развиваться еще пару сотен миллионов лет, и эта проблема могла бы быть решена — хотя бы, разделением мозга на отдельные участки — вроде долек апельсина, этаким дублированием. Пока же проблему приходилось решать более простым способом- наращивать толщину черепной коробки для лучшей защиты уязвимого места. Примитивно, но достаточно эффективно. Точно так же зомби достаточно неплохо упокаивались при хорошем воздействии взрывной волны — зато если не упокаивались сразу — контуженных среди них не было. Ну, и старый добрый огонь — универсальное оружие человека против всего, работало и здесь, причем даже по двум направлениеям — скрюченные в огне мышцы хоть и были мертво-живыми, однако белок — даже мертвый- все же белок, денатурировал он по тем же законам, что и раньше, а значит скрюченный пожарными контрактурами зомбак был гораздо менее опасен, разве что какой любопытный сунулся бы посмотреть и неосторожно подошел бы поближе. Точно так же и мозги в черепной коробке закипали, как и раньше. Вот только стереотип — штука живучая. И, если раньше, для того чтобы ж и в о й получил смертельные ожоги, ну, либо начисто вышел из строя, как боец, достаточно было просто поджечь на нем одежду, то для зомби этого было все же маловато, а потому дурни делавшие из зомбака живой факел, и ожидавшие, что вот сейчас он, на манер танкиста из подбитой самоходки будет кататься по земле — ошибались. Часто — последний раз в жизни. Ну, в этом и классики виноваты. С чего Ромеро решил, что покойник, по-прежнему состоящий из воды на 80 %, будет так запросто гореть?

…А при правильном ударе в переносицу происходит перелом основания черепа с последующим кровоизлиянием и той же гематомой, от чего человек и загибается. А загнать те две малюпасеньких косточки, что есть в носу у каждого, " в мозг", если ваш противник, конечно, не сын Буратино — не получится….

…- Подходим, смотрим — все так же негромко скомандовал Крысолов. Остальные члены команды подтянулись поближе, не забывая про свои зоны, и следя, чтобы не перекрыть один одному сектора. В отличие от обычной операции обычного спецназа в дохеренные времена, когда при изучении убитого противника бойцов интересовало: во что тот одет, чем вооружен, что при себе имеет — дабы сложилось представление о действующем противнике, все это интересовало нынешние команды постольку-поскольку. Одет — в промасленный комбинезон. Оружие? Оружия зомбаки, по крайней мере, не продвинутые, не носили, он и сам по себе — оружие неплохое. А и будет носить — так палку или трубу железную, что ее изучать. Документы? И так ясно, что из пропавших рабочих завода.

Вот то, что обычный спецназ изучал не шибко внимательно — так это причину смерти врага — ну, разве что, из спортивного любопытства — точно ли Бурый прямо в сердце ему пулю со ста метров послал, или заливает, босота?

Сейчас же это становилось объектом пристальнейшего изучения, так как позволяло составить представление об объекте предстоящей охоты — его размеры, силу, скорость, тип — все то, короче, что позволило бы одержать победу в предстоящей схватке.

— Кусок, Артем: держите периметр — приказал Крысолов. Артем послушно принялся контролировать переднюю полусферу, стараясь смотреть так, как учил его Старый — справа-слева — вверху, справа- слева- снизу. Впереди. Хорошо еще, снизу нападения не ожидалось. Разве что эти… кротоморфы. "А интересно, они через вот такую бетонку прокопаются? Через асфальт же смогли, Банан говорил…" — мелькнула мысль. — "Да какие кротоморфы? С чего им тут взяться…" — обругал Артем сам себя и продолжил шарить глазами по окружающим крышам. За его спиной, тем временем Банан носком ботинка перевернул тело упокоенного рабочего, и скомандовав: "Бойся!", резко выдернул нож изо лба трупа, наступив тому ботинком на лицо. Все на момент извлечения ножа автоматически отступили на шаг, дабы не попасть под возможную шальную каплю, сорвавшуюся с клинка. Одежда, конечно — защита, а ну как в глаз на слизистую попадет? После того, как Банан вытер нож салфеткой, смоченной раствором антисептика, все снова сомкнулись возле трупа.

— Что скажешь, Старый? — спросил Крысолов, после того, как тот внимательно осмотрел тело.

— Не кусаный — пробормотал тот. — Ни разу. Шея у него сломана, от того и умер.

Может, от морфа бежал, завалился куда? Если и шустер — то совсем немного, скорее всего, за морфом чего-нибудь догрыз.

— Наверное… Оттого и не тронутый — наверное, это один из этих, что в паре пропадали, морф пока первого драл, этот дернул куда подальше, ну и навернулся.

— Сикока, у тебя что? — Крысолов чуть обернулся на маленького следопыта, который внимательно изучал обувь недавнего зомби.

— Говорите, не шустер?

— Ну. Да. — осторожно сказал Крысолов. — сам же видел, как он на нас выходил — не пер ведь, в самом деле, и не стерегся.

— Видел, — буркнул Сикока, — а вот обувка у него не сшарканная. Ну, есть, конечно, характерные потертости, но так, будто он полкилометра, максимум, километр по асфальту ботинками греб. А когда рабочие в паре пропали? С четыре недели назад — ответил он сам себе.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу спросить: какого лешего этот зомбак, накрутил так мало за четыре недели. За такое время он был должен пройти, как минимум, с десяток километров, а то и больше, и только потом уже встать. Был бы он шустером — ладно, те почти как живые ходят, а этот?

— Да, и еще вопрос. — подал голос Старый. Если он, как мы… как я. — поправил он сам себя, — решили, что он свалился и шею сломал — чего его никто раньше не обнаружил, где он сидел? А завод, между прочим, потом еще работал.

— Давай-ка посмотрим, откуда он вырулил, — предложил Крысолов, и вся группа медленно переместилась в сторону здания, из-за которого вышел мертвец. Уходя от мертвеца, Крысолов оглянулся на него и приостановился, будто силясь что-то вспомнить, но потом тряхнул головой и пошел дальше.

— Ну, и что тут? — Крысолов напряженно оглядывался по сторонам. За домом был обычный неухоженный пейзаж любой промзоны — какие-то пустые коробки, разбитые ящики, пара грязных бутылок — наверняка здесь какие-нибудь работяги собирались, дабы раскатить пузырь самопальной водки. Вообще-то, после Херни пьянство сильно пошло на убыль — все, кто имел склонность злоупотреблять — быстро присоединились к армии нежити: кто опившись морем оказавшегося вдруг бесхозным пойла, кто — не сумев на нетрезвых ногах убежать от шустеров и морфов, кто-то сгинул в бандитских и сектантских лагерях. Так что, к концу первого года откровенных "синяков", как-то и не осталось уже. Артем вспомнил, как в Васильевке Сашка Колбаскин, ровесник его отца, в общем-то, по первой зиме, как-то вдруг перестал выходить из своего покосившегося дома, где он жил со своей матерью. Там их и нашли- Сашку, сине-черного — отец сказал потом, от пьянки кто помирает, всегда такой, — и мать его, старуху Петровну, Колбасиху, по-деревенски, с выкушенной шеей. В деревне до этого мало кто помирал, и Артем даже немного испугался, когда увидел, как Сашку, тихо хрипящего, выволокли во двор.

— Что делать с ним будем, а, Кондрат? — спросил отца Кузнец. — Нахрена ты его сказал живьем брать? Упокоили бы, как Петровну — и всех делов…

— На капкан его посажу, — сказал отец, дрожащими пальцами щелкая зажигалкой. — Есть у меня мысль — как…Заодно и эти — он кивнул головой в сторону малехо напуганных Артема и Васька, — пример иметь будут, чтобы помнить, что пить — шибко вредно. А если правду говорят, что покойники эти не разлагаются — так, может, и внуки их помнить будут.

Так вот Сашка и стал первым их сторожевым зомбаком. Потом еще нашлось несколько — это когда те двое из города приехали, да чего то там не поделили, ну и постреляли друг друга, да из леса пара вышла, парень с девкой. И, что интересно, молодые, глядя, как Сашка бесится на цепи, действительно пить не пробовали. А Петровну тогда похоронили, да…

Артем вспомнил это все, пока их группа осматривала место дислокации зомбака. Сикока и Крысолов искали что-нибудь, что могло бы объяснить странности в поведении покойника. И хотя Сикока был хорошим следопытом, но именно Артем увидел ту кость, завалившуюся между ящиками.

— Эй, гляньте, — он подозвал к себе группу, и очень удивился, когда подошедший Крысолов сильно двинул его под ребра, так что Артем болезненно охнул.

— Заметил что — молодец, — жестко сказал Крысолов. — только твоя задача — крышу контролировать. Раз на землю смотрел — в это время сверху кто-то прыгнуть мог. В другой раз…Артем, не надо другого раза. Ясно? — его серо-голубые глаза сузились, и Артем поспешно сглотнул слюну.

— Ясно, — он хотел добавить "Извините", но поспешно вспомнил, что Крысолов учил: "… на операции — никаких лишних слов. И никаких "Вы" — только "глянь", "иди", "смотри". Это обязательно для всех, независимо от возраста и положения. Если говоришь "идите" — это относится ко всем членам группы, ну, как минимум, к кому-то двум…".

Старый, тем временем, не обратив на воспитательную процедуру никакого внимания, вытащил из-за ящика обглоданную небольшую кость.

— Пяточная… — он повертел кость в затянутой перчатке руке.

— А вон глянь, еще — Сикока — указал пальцем на вторую кость, такую же небольшую, как и первая.

— Эта таранная. Стопу разобрал. — Старый и Сикока склонились над остатками кого-то.

— Вот только то интересно, что вторая кость — здесь два дня уже наверное как лежит, он с нее все дочиста обглодал, она высохла уже. А… пяточная? — так вот эта — свежая. Он ее перед нами грыз, а тут более лакомый кусок увидел.

— Эй. Гляньте ка туда. — Крысолов показал рукой к в сторону низких складов или цехов, куда вела асфальтрованная дорожка. На ней, на расстояниии приблизительно метрах в двадцати друг от друга, лежали кучками несколько костей, виднелись небольшие темные пятна.

— Интересно… — Старый и Сикока по очереди приложились к биноклю, после чего переглянулись.

— Ты о том же думаешь? — тихо спросил Старый.

— Да. Эта сволочь спецом вывела на нас зомбака. Он его типа, как собаку здесь оставил. Не они одни — он криво усмехнулся, кивнув в сторну Артема, — додумались из зомби сторожевиков делать. Он знает, что ночью на него охотиться не будут. Поэтому на день выставлял, а на ночь — уводил. Доберман на даче олигарха наоборот.

— Мало того, — добавил Старый. — Он его специально прикармливал — причем небольшими порциями, старался мышц дать поменьше, чтобы зомбак не морфировал раньше времени, а одни кости глодал, а зомбак привык уже, что здесь, какая-никакая — а еда. Условный рефлекс в чистом виде. И еще — он из ранних морфов. Он знает, что роговица от постоянного наблюдения сохнет, и бережет ее. И насчет шеи — учитывая все это — он повел рукой вокруг, — не исключено, что морф ему ее и сломал.

— И жрать не стал? — удивился Кусок.

— Может, ему больше не надо.

— Это как?

— А если он прикинул, что дальнейшее наращивание массы тела чревато ухудшением боевых качеств — выигрыш в массе — проигрыш в подвижности и маневренности?

— Умный, с-с-сука. — процедил Сикока.

— У м н а я — ледяным голосом сазал Крысолов. — Гадом буду — это женщина. До такого только баба могла додуматься, которая с диет не слезала…

— Так что, он… она — знает, что мы здесь? — Кусок недоуменно покрутил головой.

— Хрен его знает, — пожал плечами Крысолов. — Я думаю все же, она его поставила, чтобы выстрелы услышать. В общем-то, большинство команд так бы и поступило, увидев зомбака — завалили бы пулей в голову легкую мишень. Не удивлюсь, если окажется потом, что и Самопал так действовал. Ну, а с нашим убивцем —, иронично глянул он на Банана, сосредоточенно высматривавшего что-то впереди. — будем надеяться, что о нас пока еще не знают.

— Не стал бы на это так уж сильно надеяться. — процедил сквозь зубы тот.

— Ну, а по кости что можешь сказать? — поинтересовался Крысолов.

— Т-а-а-к: ну это наш дружок упокоенный постарался — Старый показал на длинные царапины. — А вот это…, а вот это уже не он, — Старый повернул кость боком, и стало видно, что с этой стороны кость раздроблена. — Зубки — сильные, стандартные, треугольные, шилообразные тоже есть. Значит, на кольчужных уже нарывался, ну или был в районе, где такие работали.

— Харя у него какая? — заинтересовнно спросил Кусок.

— Ну, однозначно, побольше чем твоя, — хмыкнул Старый, — хоть и твоя…. - он критически глянул на Куска, — но дипломатично продолжать не стал. — А вообще надо и другие косточки посмотреть.

Группа продвинулась вперед, и Старый подобрал очередную кость.

— Лопатка. Ага, вот тут скус хороший. Ну, — он деловито глянул на кость — это, конечно, не улыбка Мэрилин… Но и не тот мастиф из собачьего питомника, помнишь, Крыс?

— Забудешь его, — мрачно отозвался тот. — я будто и сейчас слышу, как он у Басмача череп раскусил… Я потом на орехи месяц смотреть не мог.

— Угу…,- рассеянно отозвался Старый, вертя лопатку в руках, — , точно, как орех щелкнул…

Артем, помня о недавней взбучке усиленно вертел головой, шаря глазами по гребням крыш, щурясь от довольно высоко уже вставшего солнца. Тем не менее, никого не было на скатах, за парапетами редких двухэтажек тоже никто не мелькал.

— Ладно, что делаем дальше? — Сикока выжидательно глядел на командира.

— Откуда мертвяк выходил? — спросил в ответ его тот.

— Да больше не откуда. — Сикока показал рукой на открытую дверь не то цеха, не то склада.

— Окон там нет, и не посмотришь, что там за Диснейленд… м-мать, его..-Крысолов ругнулся. — Ладно, заходим по стандарту: Банан, ты опять впереди. Если что — старайся опять ножом, не шуми, я — на страхе.

Группа осторожно двинулась к дверям склада. Подойдя к распахнутым створкам, Банан стал посередине проема, сжимая в руке нож. По обеим сторонам от него Крысолов и Сикока взяли на прицел пространства сбоку от него. — дабы никто не кинулся из невидимых углов. Все трое внимательно осмотрели обстановку внутри склада.

— Пусто…. - наконец сказал Крысолов. Он тут только на ночь оставался. Вон, и ребро вроде на полу лежит, а вон еще — на голодном пайке держала.

— Теперь что? — негромко спросил Банан. — Заходить будем?

— Сверху плохо видно, — так же негромко отозвался Крысолов. — Может, она там под стрехой сидит, прямо над воротами?

— Может, из подствольника врезать, хоть спугнем — предложил Сикока. Крысолов, по-видимому, уже хотел согласиться, но в это время со стороны угла стоящего сзади дома, раздался отчетливый щелчок, или скорее, даже хлопок, а следом короткая очередь из пулемета Куска.

— Стоять! — Крысолов повелительно вскинул руку. — Смотрим свое. Что у тебя, Кусок?

— Не разглядел, — с досадой отозвался он. — Мелькнуло что-то…

— Попал хоть?

— Вряд ли, быстрая, тварюга.

— А что так хлопнуло?

— А хрен его знает — честно признался Кусок. — Я ж говорю — очень быстрая, падаль ходячая.

— Идем туда. Ты теперь — головной, о н а нас уже видела. Таиться — смысла нет. Если что — лупи не стесняясь, только вряд ли нас там кто ждет…

Банан: ты теперь сзади, прикрывай.

Банан молча кивнул, и, сняв очки, положил их в нагрудный карман куртки.

За углом, как и сказал Крысолов, никого не было. На сером бетоне не осталось почти никаких следов, но Сикока, поколдовав над ними, уверенно показал рукой: — Туда. Ты прав, — сказал он Старому — она не очень большая. — Все как то незаметно для себя уже стали называть неизвестную тварь в женском роде.

— Идем, смотрим — Крысолов мягко двинулся вслед за Куском, который настроженно пошевеливал стволом пулемета.

Артем, контролировавший свой участок сферы вверх-вниз, влево-вправо, как-то уже привык к тому, что ничего не происходит, даже расслабляться начал. Вот они дошли до конца небольшого проулка, вот завернули за угол…. внезапно по ушам ударил яростный крик Крысолова:

— БЕЙ! — а следом загрохотал пулемет, и одновременно — вторя ему — автомат Крысолова. Судорожно сглотнув, Артем скосил глаза вбок и замер, забыв дышать — с двух сторон на Крысолова и Куска бежали…нет, скорее прыгали какие-то жуткие твари, в которых от человеческого было разве то, что они по прежнему были одеты в камуфляж. Вот один из них присел, оттолкнулся странно выгнутыми ногами от земли, и маханул вперед аж на пять метров, приземлившись почти рядом с Крысоловом. Длинная рука с короткими острыми когтями протянулась, чтобы схватить командира, но пущенная в упор очередь из пулемета разнесла уродливую башку в вонючие клочья.

Над самым ухом грохнула очередь на три выстрела, совершенно оглушив Артема — Старый тоже открыл огонь по набегающим зомби. "Крыши! Крыши надо смотреть!" — внезапно вспомнил Артем, перестал очумело крутить головой и глянул вверх — как раз вовремя, чтобы увидеть, как на коньке крыши появилась присевшая на корточки фигура, странно изгибающая странно вытянутую шею в разные стороны, будто присматриваясь: справа или слева прыгнуть. Судорожно вздохнув, Артем ударил по фигуре, целясь в голову, и со стыдом увидел, как пули с грохотом долбанули по шиферу, на добрый метр ниже не то что головы, а и стоп мутанта. Он выстрелил еще раз, на этот раз более удачно — короткая очередь ударила морфа в грудь, он отшатнулся, отпустил конек и свалился на другой скат крыши. Артем перевел дух, слегка приопустив ствол, но тут морф, как гигантский уродливый кузнечик выпрыгнул из-за конька и тяжело шлепнулся на асфальт метрах в двух от Артема. Длинная шея вытянулась вперед и заостренные зубы, страшно блестя, щелкнули буквально в паре сантиметров от Артема, судорожно дернувшегося назад. Ноги морфа пошли распрямляться, он уже готов был прыгнуть на кого-нибудь из группы, однако Артем ему такого шанса не дал: подскочив почти вплотную к твари, он ткнул ствол укорота ей под подбородок и нажал на спусковой крючок. Пули вынесли струю обломков костей и серо-зеленой отечной массы из макушки морфа, и зомбак осел, превратившись в дурнопахнущую груду переплетенных мышц. Не замечая своих собственных всхлипов, Артем пытался выщелкнуть опустевший магазин, не отводя глаз от почти обезглавленной туши, но пальцы его тряслись и никак не хотели выполнить простейшую операцию. Кто-то положил ему руку на плечо, и он чуть в штаны не наложил, крутнувшись на месте и бессмысленно давя на спусковой крючок.

— Все-все, — успокаивающе прогудел Кусок. — Тихо, тихо. Мы всех победили, кого не убили — тот ушел. Молоток! Лихо ты его прострочил.

Артем ошалело переводил взгляд то на Куска, то на Крысолова. В ноздрях стоял запах сгоревшего пороха, а в ушах звенело, так что слова доносились как будто из под воды. Он потряс головой, сглотнул — стало как-то полегче. И одновременно — стыдно до горячего жара в щеках. Боец, блин, "на секача ходил", "крестовых стрелял"! Чуть всю группу не угробил, лоханулся — по самое не могу. Будто отвечая ему. Крысолов успокаивающе сказал:

— Все нормально, даже, для первого контакта — супер. Тем более- морфа завалить — это не зомбака ножиком упокоить, да, Банан?

— Нет Банана, командир, — тихо сказал Старый. — пропал.

— Как…пропал, где?!

Крысолов, совершенно забыв о страховке, метнулся за угол, из — за которого они вышли прямо под атаку морфов, — в пустом проулке не было ни одной души- ни живой, ни мертвой.

— С-сука, тварь дохлая, как же она его… Сикока, смотри, что- нибудь хоть!!! Завел, блин, парня…

Старый молниеносно — Артем и не ожидал от него такой скорости — подскочил к Крысолову и сгреб его за одежду на груди.

— Командир, не истери! — жестко сказал Старый. — Банану уже не поможешь, сам знаешь, а нам только не хватало, очертя голову куда нибудь побежать, и еще раз нарваться. Это операция, на нее все добровольно шли, давай разбираться с тем, что есть. И не бегай тут, как вошь под керосином — следы затопчешь.

Крысолов как-то сгорбился, потом встряхнул плечами, и устало сказал, потерев, виски ладонями:

— Спасибо… Ладно, чего там, Сикока?

— Я думаю, сверху взяли. Следов мало. Банан, даже выстрелить не успел, и…вот — Сикока распрямился, и протянул Крысолову один из метательных ножей Банана. — выронил наверное.

— И куда она его? — мрачно спросил Кусок.

— Да не пойму, что-то — честно признался Сикока. — Вот здесь она его схватила, сзади… крови нет, правда, но вот пятками он скользанул. — От усердия он стал на колени, и чуть ли не принюхивался к земле. Наверное поэтому и не заметил того, что бросилось в глаза Артему.

— А туда — могла утащить? — спросил Артем, и указал рукой на край переулка, где в тонкой ухмылке щерился край канализационного отверстия, почти полностью прикрытого люком. Возле люка были заметны следы, будто что-то к нему подтаскивали.

Одобрительно хмыкнув, Сикока поднялся колен.

Кусок, в свою очередь, бросился к люку. Но пришедший уже в себя Крысолов, схватил его за руку.

— Старый прав. Если что — Банану уже не помочь. А соваться так — нехрен. Там — е е территория.

— И еще одно: о н а нас ведет. Не мы ее выслеживаем, — а она на нас охотится. Она нам подставила этого зомбака, потом вывела нас под этих морфов — а сама взяла Банана. Кстати, я не уверен, что и люк этот она просто забыла прикрыть. Больно уж хитрая, тварь, не похоже на простую забывчивость. Сдается мне, что она именно ждет — когда мы за ней туда полезем. Кстати, кто, когда слышал про морфов, умеющих прикрывать канализационные люки?

— Команда молчала.

— Давай карту коммуникаций командир, — сказал Старый, и Крысолов, кивнув, достал из рюкзака пачку исчерченных листов. Склонившись над ней они принялись разбираться в хитросплетениях схемы.