Помоги проекту - поделись книгой:
Обладая правом выбора, общество перепробует множество своих членов и видя плоды их управления, изучит их, сравнит их годность и полезность. После многих неудач, оно остановится на лучших.
Заведующий должен знать степень способности к управлению каждого, что выражается числом полученных голосов.
Если много способных к управлению, получивших более 2/3 голосов, то часть их может быть направлена в другие общества, где есть нужда в управителях.
Каждое неизбрание лишает забракованного и членства в высшем обществе, но пребывание тем, хотя бы и кратковременное, не напрасно.
Лучшие из членов общества 2-го порядка выбираются в члены 3-го порядка, или в уездные представители. Тогда они ускользают от власти первичного общества, но при браковке опять попадают в простые члены уездного общества. Как таковой, половину своего времени он проводит в селе. Но там уже его президентское место замещено и он числится только кандидатом в сельские президенты.
Исключенный из президентов какого бы то не было разряда, например, 4-го, одновременно состоит заурядным членом 4-го и 3-го общества и живет попеременно то в том, то в другом. Вот и такие кандидаты могут направляться на низшие президентские места, где в них нуждаются. Все однако зависит от числа полученных голосов, которые с каждыми выборами меняются.
При избрании в высшее общество одного из супругов, другой может последовать за ним в высшее общество, но без права членства. Он может и оставаться в первом обществе и только часто видеться с супругом. Супруги могут также развестись при взаимном желании, особенно если разница их обществ будет чересчур велика.
Дети родителей всякого разряда, по достижении совершеннолетия, направляются в первичное общество. И ранее — учение в сельской школе заставит их жить в первичном обществе, хотя и по близости от отца и матери.
Браки могут заключаться только между членами общества одного разряда. Но при этом может быть, что один из супругов понизится, или повысится. Тогда, оставаясь вместе, один из супругов лишается членства в том обществе, из которого исключен.
Исключение из общества не за преступление, т. е. забраковка президента не представляет ничего неприятного и есть только акт правды. Жизнь во всех обществах прекрасна. Но чем выше общество, тем труднее эта жизнь для неизбранного. Неправильное избрание или ошибочное повышение будет чувствоваться, как тяжесть, как неестественное положение. Какое же тут горе в забраковке? Это облегчение! Смешно, если сельского учителя заставят преподавать в университете, — смешно и больно самому учителю. Также и неправильное избрание, хотя бы и было повышением.
Сельский избранный еще понятен рядовому обывателю. Избранный второго разряда или уездный президент уже смутнее рисуется сельчанину. Чем выше разряд избранного, тем недоступнее его личность для первичного члена. Менее всего доступны пониманию верховные члены высочайшего общества. Но роль их, значение для всех обществ вполне понятны. Не столько разница тут умственная, сколько нравственная. Качества душевные — высоки. Более покорены страсти и злые мысли. Человек владеет собой, подчиняет свои поступки высочайшей правде, высочайшему разуму.
Но одного разума и знания тут мало. Для рядового члена низшего общества борьба эта немыслима. Он не понимает как можно так владеть собой, своими животными страстями. Он бы и рад быть таким, но не хватает силы высшего духа. Конечно, и умственные силы у избранного выше, однако не в них только сила, но и в природных качествах души.
Не обидно ли это для обывателя? Не обидно, потому что эти члены высших обществ избираются, в конце концов, им же самим и зависят от него же. В самом деле, члены общества из сельских председателей вполне зависят от рядового населения земли. Оно избирает их и бракует всегда, когда найдет нужным. Никто, кроме них не вправе этого делать. От этого состава людей второго рода зависит состав людей 3-го рода, 4-го и 5-го.
Если рядовой обыватель не может иметь прямого влияния на верховных, то косвенное имеет. Так, если население земли изменит состав людей второго порядка, то от этого изменится, хотя и не сразу, состав людей высшего разряда и значит состав верховных. Верховных они могут, таким образом, всегда удалить или переменить, но не прямо, а изменением качеств своих непосредственных выборных.
Прямое избрание верховного неразумно и невыгодно, так как обыватель не может знать всех 1.600.000.000 людей и, следовательно, выбирать достойнейшего. Не выбравши же такого, сельчане окажутся в зависимости от человека ограниченного, следовательно, пойдут гибельным или сомнительным путем и вернуться к современной несчастной жизни. Кроме того, сельчане не могут и оценить гения прямым путем или увидать, узнать его, — потому что еще не доросли до него духовно. Косвенным же путем они избирают его, находят и видят.
Избрание высочайшего необходимо, как средство единения всего человечества. Не могут распоряжаться во многих случаях десять умов, ибо тогда между ними возникнет борьба, самоослабление или дисгармония в деятельности. Верховный уничтожает борьбу округов, если нельзя это сделать мирным путем. Он устанавливает общий алфавит и язык, общие меры, основные законы. Он заведует всем человечеством, направляет его по общему руслу добра, сносится с жителями других планет, заботится о высшей судьбе людей, распределяет работы и продукты по округам и учит свое общество окружных, а значит и все человечество…
Если не обидно подчиняться и руководствоваться несовершенными правителями старого строя, которых мы не знаем и которые не далеки от нас по своим слабым качествам, то как может быть оскорбительна власть совершеннейшего, добродетельнейшего и мудрейшего существа, избранного нашими хорошо нам известными избранниками!
Если даже моему уму мало доступен верховный, то что в этом унизительного: он велик, а я мал! Разве мы завидуем гениям, которые служат нам же и страдают от нас же и за нас! Еще можно завидовать гению, не нами созданному. Но ведь верховный есть дело рук наших, нашего внимания, нашего труда и отбора 1-го рода.
Наша обязанность избирать, как можно разумнее, наших ближайших выборных, соблюдать законы, а остальное сделается само собою, т. е. избранными, если они также будут соблюдать тщательно свои обязанности, как и мы. Но раз мы их соблюдаем, то тем более их будут сохранять более совершенные.
Если мы будем судить о том, что нам недоступно, будут ли от того добрые плоды! Незнающий назовет руду золотом, драгоценный камень — стеклом, умного — глупым, великого преступником. Распнет его, как распинал великих учителей, отравит, как отравил Сократа, сожжет, как сжег Джордано-Бруно… И хорошо, что обыватель не входит в высшие сферы и не судить вкривь и вкось о том, что ему недоступно. Он бы погубил сам себя. Наша обывательская обязанность — делать только доступное нам и возможное, но вполне добросовестно.
Надо, чтобы от выборных мы видели добро. Выборный думает, как бы улучшить жизнь общества, облегчить труд, доставить ему лучшее жилище, температуру, воздух, одежду, пищу, здоровье, знание, надежду на вечность, избавив от страха смерти… Он делает все то, что называется любовью к ближним.
Плоды его мыслей и трудов мы получаем в настоящем и будущем, т. е. для современных и будущих поколений. Он заботится об улучшении рода, и это очень важно, хотя сказывается медленно. Плоды пожинают и родители, и дети, и все наши родственники, и общество, но более всего отдаленные потомки, а также и мы в наших следующих воплощениях.
Такими же свойствами, только в высшей степени, должны обладать и избранные второго порядка, или уездные выборные, т. е. члены губернского поселка. Иначе и быть не может: избранные разумнее и любвеобильнее избравших. Поэтому вторичное избрание дает лучших между лучшими, или совершенных второй степени.
Вторая степень людей дает третью, эта — четвертую, а четвертая — пятую, т. е. 8 мужчин и 8 женщин, управляющих поочередно каждый своим полом в верховном поселке.
Лучшее суждение о избранном — по плодам его. Но они получаются не сразу и потому нужно уменье ценить человека и в его обыденной жизни, в жизни рядового, а не только, как председателя. Надо тоже иметь терпение, чтобы дожидаться плодов, не спешить оценкой, не спешить ни избранием, ни свержением избранного. Иной плохой в семье, хорошо как избранник и обратно. Плохой может быть хорошим начальником нужна общая и специальная оценка.
Налогов никаких нет. Есть только обязанность усердно трудиться (но не превышая своих сил), слушаться избранного, добросовестно избирать, никого не насиловать, кроме насильников, избыток продуктов передавать начальнику, который предоставит их уездному складу. Нужное или недостающее для жизни 1-ое общество получает от сельского начальника, который получает его от уездного, — из уездного склада.
Сравним новое с настоящим положением сельского обывателя. Он всю жизнь думает о налогах, о продаже продуктов, о купле необходимого, замучен тяжелой, грязной, нездоровой и продолжительной работой. Теперь же он ничего не знает, кроме исполнения легких основных законов (не насиловать), 6-ти часового труда, избрания достойных и послушания им без нарушения законов. (Кто же не соглашается на соблюдение общественных законов, выходит на отруба.)
Заботы о прокормлении семьи ужасны, но их не будет.
Правда, в начале учреждения обществ, дело пойдет почти по старому. Будут те же бесплодные земли, тот же холод, грязь, нечистота, дурная, нездоровая пища, плохие жилища, может быть и труд длиннее 6 часов. Но все это быстро начнет улучшаться под влиянием единого избранного к любимого, который многому научится от своего уездного Президента, этот от губернского, губернский — от окружного и окружной получает высшую истину и ее благие плоды от верховного.
За свой 6-ти часовой труд на поле и на фабрике общество получает все необходимые, возможно совершенные орудия обработки, простую одежду, материалы, книги, науку, лечение, недостающие продукты и предметы. Откуда же? Да от всего человечества, от всей природы земли, богатства которой могут доставить, при разумном труде, в сотни раз больше, чем нужно. Возьмем например землю. На каждого человека приходится 9 гектаров почвы, из них от 4 до 5 в райском тропическом климате. Но как производительна там земля! Как работает Солнце! 4 десятины, засеянные бананами могут дать в год 1.600.000 килограммов продуктов. В день это составит 4.400 килограммов, или в 5.000 раз больше, чем нужно для одного человека. Также и многие другие растения плодовиты. Какой же может быть недостаток в пище? 8 кв. метров (2 кв. сажени) хорошо обработанной земли, в теплом климате, уже дают пропитание человеку. Также не может быть недостатка в орудиях, утвари и одежде. Машинная работа ускоряет производство в сотни и тысячи раз. Даже земледельческие работы в Соединенных Штатах Северной Америки ускоряются, сравнительно с русскими, в 10 раз.
Общественный строй
[текст отсутствует]
Что делать на Земле?
[текст отсутствует]
Права и обязанности человека
[текст отсутствует]
Разум космоса и разум его существ
[текст отсутствует]
Разговор (диалог) о праве на землю
Каждый человек должен питаться. Пищу доставляют растения. Для растений нужна почва, воздух, солнце и труд. Человек пропитывается определенной площадью Земли. Эта площадь тем меньше, чем благоприятнее климатические условия и научнее обработка почвы. Для каждой местности можно указать наименьшее (минимум) количество почвы, пропитывающее человека. Я спрашиваю: может ли какой-нибудь человек обходиться без земельного надела?
— Конечно, не может, если за него не трудятся другие. Впрочем, может, если он будет производить что-нибудь полезное для людей. Но с землей он не так будет зависеть от них. Напр., болен, потерял трудоспособность, состарился: есть кусок земли — есть и хлеб. Желательно, чтобы каждый имел землю. Обижен человек, которого лишили земли. За что? Почему одним дать, а другим нет? Надельная земля — вечная пенсия, вечная награда природы для каждого, родившегося на земле.
— Однако, мы животных лишаем права на землю. Почему же не лишить и некоторых людей?
— От животных ни в каком случае нельзя получить того же, что от людей. Животные, как дети, управляются взрослыми. Разница между теми и другими должна быть в том, что дети выкармливаются и вообще не лишаются потомства, а животные умирают своей естественной смертью без размножения: конечно высшие, каковы млекопитающие и птицы. Такова же точно и судьба средних людей — лишение рода. Несовершенные же в одном отношении (напр., в физическом) могут быть совершенны в другом. Такие оставляют более или менее многочисленное потомство, смотря по общественной оценке.
— Значит право на почву имеют все люди? Однако, есть нежелающие обрабатывать землю, есть неспособные к труду, есть калики, младенцы, старцы. Одним словом, не все могут заниматься этим делом. Зачем же таким земля?
— Все неспособные, слабые или нехотящие заниматься землей отдадут ее на год в аренду и на этот доход будут жить. Тогда не будет бедных (пролетариата), сироты не будут жить из милости. Старцы, калеки и больные не будут унижаться ради приюта и куска хлеба.
— Кто же будет арендовать эту землю?
— Нанимать ее будут общества, с превосходными орудиями, агрономами и управлением. Они получат в десятки раз больше плодов, чем владельцы земли. Таким образом будет огромная прибыль продуктов питания.
— Что же будут делать остальные?
— Одни будут расти, питаться и набираться сил, иные поступят на другую работу, для них более свойственную и приятную. Их будут нанимать разные ученые, агрономические и технические общества. Так они увеличат свой доход. Калеки, старые, слабые и больные будут благословлять свою судьбу за получаемую аренду и, может быть, тоже чем-нибудь займутся, судя по своим силам.
— А вдруг большинство предпочтет лежать на боку? Тогда не будет ни продуктов, ни работников: Зачем им работать, когда они обеспечены?
— Конечно, ленивые найдутся, но их окажется не много, — да и те найдут работу по своей склонности. Ленивый часто ленив от того, что ему не дают подходящую и желательную для него работу. Неспособный не способен к одному делу, но способен к другому. Дайте ему свободный выбор и бездельник окажется драгоценным для человечества. Вообще же человек не может жить без дела. Труд есть потребность людей. Без умеренного труда они будут страдать. А неумеренный труд не нужен, как убивающий здоровье.
— Но есть ленивые расы, это именно жители тропических стран. Их вы не заставите работать без насилия. За что же они будут пользоваться землей? Они ее загадят и ничего не дадут.
— Такие и не станут работать, а отдадут свою землю в аренду. Так что земля не пропадет, они же будут изобильно питаться и хорошо жить на получаемый доход со своей земли.
— Но ведь это выйдет сословие паразитов. Они расплодятся, наполнят землю лентяями и погубят человечество.
— Да! Размножение лентяев не желательно. Но ведь ленивый и совершенно бесполезный человек будут судиться и будут приговорены к бесплодию. Или их самих, или их жен сделают бесплодными. Тогда они проживут жизнь в счастьи, но не обременят человечество своим родом.
— Не лучше ли сразу расправиться с ними и просто прекратить их существование или силою заставить их работать, как животных.
— И с животными подобная жестокость безумна, а с людьми — тем более. Чем они виноваты, что родились такими. Виноваты их родители. Даже и родители не виноваты, а виноваты общества, которые допустили это рождение. Потом можете ли вы поручиться, что и наше потомство всегда окажется трудоспособным. Тогда эта жестокость обрушится на нас самих.
— Выходит, по вашему, что все люди, несмотря на их бесконечное разнообразие, получат при рождении одно и то же наследство: ленивый сравнивается с трудолюбивым, бездарный — с талантливым, глупый — с умным, злой — с добрым!
— А как же иначе мы не знаем что с кем будто, когда младенцы вырастут. Мы даем новорожденным одно и то же наследство, потому что не можем судить об их будущем и об их талантах или бездарности. Впоследствии обнаружится большая разница в судьбе людей, несмотря на одинаковое первоначальное наследство и все получат по своим заслугам.
— Как же это, позвольте узнать?
— Напр., лентяй будет пользоваться только арендой и браком (если найдется жена), но не оставит потомства. Так же насильник, неспособный ни к чему, больной, калека. Трудолюбивый же, кроме аренды, поступит работником в какое-нибудь промышленное общество. В обществе он может возвыситься и труд его, сообразно его дарованию, может оплачиваться очень высоко. Чем нужнее человек, тем большим уважением будет пользоваться; лентяй же и неспособный лишается почета и род его вымирает. Напротив, полезный член женится и оставляет многочисленное потомство, чему всячески будет способствовать общество.
— Соглашаюсь с вами! Какое счастье не видеть нужды и знать, что никто из моего рода не будет нищим и будет иметь все условия для свободного труда и развития способностей. Если я обеспечен, то какая мне надобность лгать, подлаживаться, льстить, воровать, насиловать и делать другие преступления, которые сейчас делаются ради куску хлеба и теплого угла. И Я буду также безмерно радоваться, что общество, породившее несчастных и виноватое в том, не будет их наказывать, а напротив хорошо их обеспечит.
— Однако, не понимаю, как распределяются между людьми их реальные богатства, энергия водопадов и другие силы природы?
— Это просто. Положим, что клочок земли в один гектар (десятина) содержит богатства, дающие в год миллион граммов золота. Если средняя аренда почвы составляет 100 граммов, то миллион граммов будет доход 10000 человек. Они и получают эти деньги.
— Трудно разделить землю на равноценные участки, т. е. такие, которые дают один и тот же доход. Не так уж трудно, но приведу еще пример. Водопад дает обществу в год 100000 грамм золота. Это будет арендная плата для 1000 человек. Кто не желает брать аренду, может брать землю. Но, вообще, человечеству не выгодно частное пользование наделом. Что может сделать наш владелец со своим ничтожным клочком почвы без трактора, комбайна, элеватора и проч. Завести их ему не по силам, да и невыгодно для маленькой земельци. Поневоле, ради собственной выгоды, он отдаст свой клочок в аренду обществу. Общество может завести оборудование и получать хорошие урожаи, частник — никогда.
— Все же найдутся чудаки, которые захотят жить и трудиться на своем наделе?
— Найдутся. Но это или ограниченные люди или с дурным характером, которые нигде не могут ужиться. Возможно, что это также люди, склонные к преступлению, изолирующие сами себя, чтобы уклониться от ссор и дурных поступков.
— А сколько земли в среднем получит каждый человек?
— На каждого приходится суши и моря не менее 25 гектаров. Одной суши около 7 гектаров. Годной для обработки почвы будет около 6 гектаров, причем в райском климате, без зимы, придется 3 гектара. Семья в 10 человек получит 30 гектаров.
— Такой надел, конечно, легко обработать человеку, в особенности в нашем умеренном климате, но каково на экваторе?
— И там это возможно — коллективно и с помощью современных технических средств. Одиночке это немыслимо. Но и тут выступит на помощь могущество орудий.
— Не будет ли тогда избыток продуктов?
— При теперешних растениях, каковы пшеница, кофе, чай и проч. не будет. Но по мере увеличения поселения, для прокормления его, будут пользоваться корнеплодными, бананами, кактусами, рожковыми и тому подобными растениями, которые пропитают население в сто раз более многочисленное, чем теперь.
Право на землю
Земля — общее достояние людей. Они до тех пор не успокоятся, пока земля не будет разделена на равноценные участки и каждому не дадут по участку.
Кто из нас выше, кто ниже — вопрос спорный. Каждый считает себя лучше всех. Разделим же землю между всеми поровну. Кто этим будет недоволен? Только себялюбцы, корыстолюбцы, алчные, жадные, несправедливые, злые, самомнительные. Нечего с ними считаться.
На каждого человека: на младенца и старца, на мужчину и женщину, на больного и здорового придется не менее 25,5 десятин (гектаров) океана и суши. Одной суши будет 7,3 десятины.
Эту землю каждый может вытребовать для себя и мы все обязаны ему ее отдать.
На нашей планете пока множество неудобной земли. Но будем считать только сушу теплого климата, среднего качества, в размере 3-х десятин на человека.
Что же может человек сделать с надельной его землей? Пусть семья состоит из 5 человек. Тогда она имеет 15 десятин.
Если семья земледельческая, то она будет продолжать свою работу. Если же нет, если у ней нет ни жилища на его участке, ни орудий, ни золота для приобретения необходимого для обработки почвы, то она может отдать на год свою землю за плату желающим ее использовать.
На эти деньги безработная семья может жить и набирать понемногу капитал для постройки жилища и покупки необходимых орудий. Если набрано сколько нужно и если есть охота сесть на землю, то семья это и делает, взявши в свои руки свой надел.
Тогда каждая семья, а, следовательно, и все люди будут обеспечены в материальном отношении. Обеспеченность даст им независимость слова и поступков.
Не породит ли этот закон бездельников и эксплуататоров? Один человек может набрать в аренду множество земли, обрабатывать ее с помощью машин и наземных работников, собирать множество продуктов и продавать их, набивая себе карман золотом.
Это возможно, но это не принесет людям никакого вреда. Наемные работники все имеют землю и получают с нее арендную плату. Кроме того, они получают плату и от арендатора за свой труд у него.
Если им у него плохо, то они бросают такую работу. Идут к тому, кто их хорошо обеспечивает, лучше платит. Нет нужды и причин, которые заставляли бы их терпеть несправедливость и лишения. Набравши какой-либо работой золото, они всегда могут завести свое хозяйство на своей надельной земле.
Чем искуснее, ловчее, умнее и знающей человек, тем больше он будет арендовать земли и собирать урожаев. Сам он всего не поест. Значит, собранные продукты пойдут на пользу человечества.
Напротив, неумелые люди будут отдавать свою землю в аренду. И это хорошо, потому что неумелый соберет плохой урожай и даст мало людям. Ест же он столько же, сколько и арендатор.
Неумелый человек даже выгадает, отдавши свою землю в аренду. Положим, он может собрать со своей земли 15 тонн продуктов. Арендатор же 30 тонн. Ему выгодно платить аренду в 15 тонн. Их получит владелец земли без всяких хлопот. Свободное же время даст ему еще заработок на другом роде труда или на этом же у арендатора.
Золото (деньги) будет скопляться у умелых арендаторов. Принесет ли это вред людям? Арендатор может копить золото, не пуская его в оборот. Пусть все золото скопится у арендаторов, у человечества же не останется ни одного грамма. Принесет ли это гибель миру? Но ведь все люди имеют право на землю, или все получают за нее аренду золотом или продуктами. Так что все обильно питаются и на арендное золото покупают все себе необходимое. Гибели никакой произойти не может. Ясно, что и золото не может удержаться у арендатора. Но если аренда так выгодна, то все начнут арендовать землю. Между арендаторами начнется соревнование, они будут возвышать арендную плату все более и более, пока арендаторы не ограничатся очень умеренной прибылью, немного превышающей доход рабочего. Но какова бы ни била прибыль, объесть человечество арендаторы не могут. Ведь не слоны же они?
Но они могут строить себе дворцы, заводить дорогую обстановку, разного рода роскошь, раздавать свое золото льстецам, паразитам и женщинам.
Мы, однако, видим, что успешно ведут дела только люди сдержанные в своих желаниях, умеющие обращаться с наемниками и угождать им. Таким образом, менее чем все другие люди, они склонны к поощрению лени, распутству и роскоши. Я не говорю про людей, получивших наследство и развращенных им. Мы говорим про людей, начавших организационные работы с пустыми руками или с одной только своей надельной землей.
Все, что они построят, сохранят и наберут — после их смерти — останется человечеству, так как наследники, т. е. дети и родственники умершего, не нуждаются в наследстве, имея собственную землю. (Закон может им отказывать в их стремлении к получению наследства).
Личная земля каждого не велика (3 десятины), на ней очень не разъедешься. А при малейшем неумении или оплошности арендатора арендная земля отнимается владельцами. Последние будут повышать арендную плату до последней возможности, так что обогащение арендатора весьма сомнительно.
Поделиться книгой: