Мартлет и Змей

И будто в воду глядел – в это самое время дверь распахнулась, и в зал влетела взъерошенная женщина с маленькой белой собачкой на руках – супруга графа. Графиня Реггерская, обладательница пышных форм и взбалмошного характера, ни в грош не ставила своего мужа, считая себя настоящей хозяйкой в замке. А ее супруг, человек мягкий и уступчивый, во всем потакал ей.

– Ах, вот ты где, Уилл!!! Ты, конечно же, не знаешь, что случилось! – с ходу выпалила графиня и, не дождавшись ответа, затараторила: – У Джеффри несварение, ему пучит животик, нам срочно нужно на свежий воздух, а нас не пускают!!!

Графиня протянула вперед руки, демонстрируя всем собравшимся грустную мордашку своего любимца. Любимец лениво тявкнул, выражая свое возмущение происходящим.

Граф замялся, не зная, что ответить. В принципе он был храбрым человеком, и те, кто лично знал сеньора Сноббери, могли это подтвердить. Но была одна вещь, которой граф боялся больше, чем всех разъяренных орков с поднятыми некромантами мертвяками вместе взятыми, – супружницкого гнева. Яростный напор жены не просто пугал его, а вгонял в глубокий ступор. Достойно отвечать ей он так и не научился за все годы семейной жизни.

– Где, Бансрот подери его, Моран? – сквозь зубы еле слышно прорычал граф. Только придворный маг обычно умел помочь ему выйти из ситуации, когда супруга начинала закатывать сцены.

– Обещал прибыть к ужину, – с безжалостной улыбкой таким же шепотом ответил верный Вике.

Граф понял, что сегодня он с женой один на один, да еще и без разделительного барьера.

– Каролина, дорогая, замок осажден орками, – голос сэра Уильяма звучал умоляюще – он не стал уточнять, что орки уже пожаловали к нему в гости, а теперь, разбитые, рыщут в округе. После неожиданной и подлой атаки теальцев граф перестал доверять всякому, кто стучится в его ворота, которые, к слову, он велел запереть, и никого, без его личного на то разрешения, не впускать и не выпускать. – Погуляйте во дворике…

– Во дворике?!! – возмутилась графиня. – Но там же грязно! Там гуляют потные стражники, от которых отвратительно… пахнет! Правда, Джеффри?

Джеффри тявкнул в подтверждение этих слов. Было видно, что он возмущен не меньше своей хозяйки, красноречиво махая хвостом. В этот миг граф очень захотел жареной собачатины…

Офицеры молча наблюдали за семейной сценой и не вмешивались. К подобным перепалкам они привыкли.

– Но, радость моя, ты же понимаешь, как там опасно? – Граф уже не просто умолял, он не находил себе места от необходимости возражать жене.

– Фи! Какие-то орки! Да Джеффри их одной лапкой, не то что вы…

Граф загрустил, лихорадочно продумывая план ответа жене… отказа жене… дабы выгулять ее треклятую собачку, чтоб у нее вся шерсть повылазила. Тут ему в голову пришла спасительная идея.

– Любимая, я лично готов возглавить отряд. – Сэр Сноббери весь засветился энтузиазмом; офицеры и де Ланар подняли одинаковые удивленные взгляды. – Мы выйдем первыми, ударим по оркам и порубим их, превращая их зловонные тела в кровавый фарш, а вы с Джеффри пойдете следом. Только не позволяй ему нюхать трупы – у орков бывают блохи.

Лицо графини перекосилось от отвращения:

– Уильям! Неужели ты думаешь, что я пойду с тобой смотреть на эту гадкую кровь и вонючие трупы? Ты смерти моей захотел? Джеффри хватит удар от таких запахов, неужели ты не понимаешь?!!

– Но, дорогая…

– Нет! Мы будем гулять во дворике!

Жена гордо удалилась из главного зала.

– Браво, сэр Уильям, – усмехнулся Бертран де Ланар. – Браво!

Граф облегченно вздохнул.

Глава 5

Родственные узы

Род славный и древний бесстрашных мужей, Отчаянных танов, лесных королей. Лишь храбрость и сила, и ум, и расчет. Кровь духов озерных в их жилах течет. Род славный и древний жестоких людей, Они эту землю считают своей. Холодное сердце, как камень в груди. Кто смеет перечить – пощады не жди. Род славный и древний голодных зверей, Нет их ненасытней, и нет их хитрей… «Род славный и древний». Тиснение на обложке родовой книги Бремеров

За 7 дней до Лебединой Песни. Ночь

Баронство Теальское. Замок Бренхолл

Звезды попрятались за тучами, дул влажный ветер, сметая с крыш и ветвей деревьев капли недавно прошедшего дождя. Двойка черных коней процокала подковами по мокрым плитам внутреннего двора Бренхолла, взметая во все стороны воду из луж, и вытащила карету по опущенному мосту замка в спящий город.

Окна большинства домов были закрыты ставнями, и лишь с редкого чердака или из одинокой комнатки лился дрожащий свечной свет.

На передке кареты, подле кучера, сгорбившись и кутаясь от ночной прохлады в черный плащ с гербом Бремеров на плече, сидел личный слуга Танкреда, старик Харнет, выглядывавший в темных переулках, мимо которых они проезжали, любое подозрительное движение, точно облезлый кот, спрыгнувший со своей крыши в город и начавший охоту на крыс. На запятках стояли два лакея, один из которых был обычным слугой, в обязанности которого входило сопровождать господина, а другой являлся агентом тайной баронской стражи, готовый в любой момент защитить людей, сидящих внутри экипажа. На дверцах кареты был нарисован герб: огненный змей, свернувшийся кольцом, а гордые султаны на головах лошадей состояли из черных и багровых перьев.

Пятна крови… застаревшие коричневые пятна крови на сиденье, полу и дверце – должно быть, здесь кого-то убили, Сегренальд мог только догадываться об этом. Маркиз Луазар глядел прямо перед собой, но не в глаза собеседнику, а несколько в сторону, согласно этикету и манерам высшего света, при этом боковым зрением стараясь различить столь ненавистные для него черты.

Танкред Огненный Змей сидел напротив, и его лицо скрывалось в потемках. Было невозможно понять, о чем он думает. Сегренальд крепко сжимал на левом плече заколку, удерживавшую плащ, вроде бы ненавязчиво, но контуры его пальцев в перчатках от напряжения заметно проступили сквозь тонкий шелк. Родственник барона был готов ко всему: быть может, великий интриган из него и не вышел, но он ведь не глупец, носящий на плечах вместо головы большую тыкву! Лишь получив от Огненного Змея приглашение составить ему компанию в освежающей ночной прогулке по окрестностям Теала, он тут же догадался, что его ожидает. Червь страха уже достаточно изрыл душу маркиза, но противиться не оставляющему выбора приглашению он не посмел. И теперь ему оставалось лишь ждать, пока его труп с перерезанным горлом сбросят где-нибудь в болотистых распадках у истоков Илдера. Раскрыли… его раскрыли…

Танкред оказался хитрее, изворотливее, он или предугадал его действия, или просто все понял – недаром все время игнорировал его за ужином. Даже когда Сегренальд протянул ему белоснежный платок, чтобы тот обтер пролитое вино, барон не глянул в его сторону, с каменным видом ожидая, пока старый Харнет сподобится подковылять к нему и сделать всю работу. Так и сидел несколько минут в запачканном камзоле, пока слуга не явился в обеденный зал после какого-то очередного поручения. Уже тогда маркиз Луазар исполнился отчаянием, ожиданием неизбежного и чувством обреченности.

Его перебинтованные руки дрожали, но уже не от боли ожогов, а голос был неровен и подчас срывался на чрезмерную визгливость или же исходил хрипотой. Этого тоже нельзя было не заметить. Как и его повышенного внимания к жене. Никогда он еще так не ухаживал за ней в этом зале, никогда не выказывал стольких знаков любви и привязанности, кроме как наедине. Запуганный родственник Танкреда Бремера не мог спокойно сидеть подле своей ни о чем не подозревавшей супруги, такой чистой и лишенной пороков. Глядеть, как она весело и невинно обменивается шутками и извечными женскими сплетнями с Гвинет и Кэтрин, было выше его сил. Его любимая Луиза. Его маленькая нежная леди… Хранн Великий, если хотя бы один волосок упадет с ее головки, он этого не переживет. А эта округлость живота супруги, что выступает из-под ее платья! Где-то там, внутри, сидит его ребенок – его храбрец-сын или красавица-дочка, – дитя, которому суждено появиться на свет здесь, в зловещем Бренхолле, под мрачными сводами черных аркад на глазах всех этих убийц и лжецов в бархатных одеждах, что глядят с запыленных картин и гобеленов, его предков Бремеров. Сегренальд сделал бы все, чтобы спасти свою жену и ребенка, – именно они были для него истинной семьей, а не те десятки витиеватых, но безликих имен на древе «Славного и древнего рода Бремеров», коих Танкред не упускает ни единого случая вспомнить и превознести на словах.

Тогда, за ужином, маркиз действительно предавался отчаянию, но сейчас он был готов. Готов ко всему, к любой неожиданности. И пусть он сегодня отдаст богу душу, главное, что его беременная жена будет жива, главное, что с каждым вылетающим из-под колес кареты мгновением он, способный заразить опасностью и ее, укатывает все дальше. Мстить из-за него племяннице Огненный Змей не станет, почему-то в этом маркиз Луазар был уверен.

– Сегренальд, – прервал молчание Танкред, – отчего ты не скажешь ни слова! Молчишь, точно я везу тебя прямиком на каменоломни за какое-то ужасное преступление.

«Верно подмечено, – мысленно согласился родственник Огненного Змея. – Как раз о каменоломнях я и не подумал. Кто когда-нибудь узнает, что я затерян в шахтах среди каторжников? Превосходный сундук, куда можно упрятать подальше от глаз очередную сломавшуюся куклу».

Маркиз не ответил, и барон продолжал:

– Неужто ты до сих пор обижаешься на меня из-за столь незначительных ожогов? – Казалось, удивлению Танкреда не было предела. – Быть может, мне удастся их залечить. Позволь, я погляжу на твои руки…

Огненный Змей наклонился к родственнику и схватил его за запястья. Заботой в этом жесте и не пахло – это напоминало пытку. Сегренальд в голос зарычал от боли.

– Заберите руки прочь! – Душа маркиза и без того пребывала в таком смятении, что он уже не задумывался, как глава семейства может воспринять его грубый ответ. Ему стало откровенно все равно. – От вас мне ничего не нужно! Не прикасайтесь ко мне!

– Ну-ну, мой дорогой Сегренальд. Не нужно так говорить, прошу тебя. – Танкред отчего-то и не думал впадать в гнев, напротив, его голос – странное дело – слегка потеплел, и в нем появились нотки уже неподдельного внимания. – Да, я признаю, что причинил тебе… некоторую боль. И я прошу тебя, прими мои искренние извинения. Но должен тебя уверить, дорогой Сегренальд, что ты, и никто иной, первым должен был понять весь смысл моего поступка.

– Да, я прекрасно понял. – Маркиз и не думал успокаиваться. Лицо Танкреда выражало заинтересованность – он не перебивал. – Вы меня едва не убили только ради того, чтобы доказать своему гостю силу вашего безграничного влияния в стенах Бренхолла! Пестрым и широким жестом вы не оставили, должно быть, у него и тени сомнения, что любая провинность каждого в вашем окружении будет мгновенно и жестоко наказана. Но при этом я всегда полагал, что уже давно перестал быть мальчишкой, выпоротым в качестве показной отцовской строгости. Я, выходит, опасно заблуждался, что имею при вашем дворе, Танкред, кое-какие привилегии и заслуживаю уважения. А вы унизили меня, словно грязного простолюдина, перед каким-то чужаком!

– Ах, мой дорогой Сегренальд, ты настолько умен и рассудителен, что, без сомнения, смог различить саму суть. Но должен тебя заверить, что тот мой гость сам требовал подтверждения моего, как ты выразился, влияния, и, увы, мне пришлось бы его доказывать в любом случае. И поверь мне, прошу тебя, что, будь на твоем месте даже Олаф, моя рука бы не дрогнула. Того требовали обстоятельства, того требовал момент. Я еще раз приношу тебе свои извинения, Сегренальд. Я даже вытащил тебя в такой час из постели и затеял всю эту поездку во многом ради этого разговора. Кто-то даже полагает – ты можешь поверить в такое?! – что муки совести мне не присущи, а со стыдом нас так и вовсе не представляли друг другу. Они ошибаются! И мне действительно стыдно перед тобой за свой поступок. Прошу тебя, Сегренальд, что я могу сделать ради твоего прощения?

Маркиз Луазар задумался. Спокойные и рассудительные речи барона привели его в замешательство. Еще минуту назад он полагал, что его везут либо убивать, либо заковывать в каторжный ошейник. Теперь же ночь преподнесла ему тревожную неожиданность в виде столь не присущих Танкреду заверений.

«Интересно, – подумал Сегренальд, – а вообще кто-нибудь когда-нибудь слышал от этого человека слова извинений? Что же это все может значить? Неужели барон говорит правду, а меня так и не раскрыли? Неужели уже скрученная петля на моей шее распадается, и я могу рассчитывать на глубокий вздох облегчения? Или же коварный и подлый Огненный Змей все знает до мельчайших подробностей и сейчас играет со мной, как кошка с мышью?»

Отлично зная Танкреда Бремера, маркиз Луазар сделал вывод, что второй вариант более вероятен. Что ж, он тоже умеет играть роли и притворяться.

– Расскажите мне о вашем госте. Я не выдам вашей тайны. Я просто хочу увериться, что моя жертва, – он кивнул на перебинтованные руки, – была не напрасна. Этот мрачный эльф, приславший вам ту жуткую голову в ларце. Что у вас с ним могут быть за дела? Он ведь чужак да еще, как я понял, редкостный проходимец и безжалостный убийца – кто же присылает отрубленные головы?! И что вы обсуждаете с ним?

Танкред рассмеялся:

– Твое любопытство, Сегренальд, когда-нибудь сыграет тебе плохую службу. Но раз уж я обещал выполнить любую твою прихоть ради прощения, изволь… Мой гость прибыл издалека, чтобы стать мне верным союзником, но все обернулось совсем по-другому. Голод прикормленной птицы оказался сильнее, чем я ожидал, и одних моих хлебных крошек ей стало мало. Подавай ей, видишь ли, мою собственную кровь и плоть. Подавай ей мое гнездо! Птичка оказалась амбициозной и хищной…

– Но их ведь только четверо! – с наигранной наивностью воскликнул Сегренальд. – Что они вам смогут сделать?!

– О, их намного больше, и они совсем близко. Быть может, в эти мгновения десятки их, а может, и сотни неотрывно глядят на стены Теала и плетут в мыслях козни против меня или претворяют в жизнь очередную подлость. Но я сам виноват – нужно было осмотрительнее выбирать тех, кого приглашаешь в свой дом. Знай я тогда, чем все обернется, даже на полет стрелы не подпустил бы к землям баронства этот сброд.

– Быть может, пора противостоять им?!

– И что же ты предлагаешь, мой храбрый Сегренальд?

– Я предлагаю трубить армейский сбор, начать призывать добровольцев. Не побоюсь предположить, что можно было бы ввести в Теале комендантский час, усилить посты стражи и участить патрули. Направить разъезды по всем дорогам, обыскивать деревню за деревней, поле за полем, но найти и отловить всех чужаков. Послать лесничих и следопытов в дебри Утгарта – быть может, эльфы скрываются под сенью древних деревьев.

– Ты прекрасно знаешь свое дело, Сегренальд. Лучшего командира стражи и предводителя моей армии не сыскать, но комендантский час и травля по лесам – это слишком рискованно, можно побудить эльфов к открытой атаке.

– Но что же вы предпримете?! Позволите им топтать нашу землю?

– Нет, конечно. Пока что у нас есть определенное соглашение. И пусть оно не в мою пользу, но все же по-всякому лучше безжалостной резни, сожженных полей, разоренных деревень баронства и Теала в огне, верно? Пока что я пристану на условия саэграна Неллике. Сделаю все, как мы условились. Одной отрезанной головы достаточно… Но это до тех лишь пор, пока я не получу кое-что – некое тайное оружие. Завтра из Дайкана должен прийти груз огнистых зелий, мой подарочек для обнаглевших чужаков. Его доставят по северной дороге, самому близкому пути, и у меня уже, признаюсь тебе, мой добрый Сегренальд, давно руки чешутся применить его против эльфов…

Карета встала, и в стенку прямо над ухом Сегренальда постучали – Харнет давал знак своему господину, что они прибыли на место.

– Где мы? – Маркиз Луазар начал взволнованно вглядываться в окно, но смог различить в ночи лишь отблески больших костров и несколько десятков фигур. Снаружи доносились крики, детский плач и женские увещевания. Если глаза ему не изменяли, то здесь было очень много людей, вдалеке чернели силуэты больших фургонов.

– Успокойся, Сегренальд, – велел Танкред. – И молчи. Не смей встревать.

К карете подошел человек и, остановившись напротив дверцы, склонился в поклоне:

– Ваша светлость.

Это был доверенный офицер Огненного Змея – маркиз Луазар узнал эту весьма неприятную личность, которая могла исполнить совершенно любое, даже самое немыслимое преступление, оправдывая это приказом Танкреда Бремера. Капитан Джон Кейлем… Но что он делает здесь в такое время? Кажется, карета стояла за городом, в небольшом отдалении от дороги.

– Джон, будь так любезен, представь нашего друга, – приказал барон, и тут Сегренальд увидел еще одного человека, стоявшего подле кареты.

Капитан отошел в сторону и указал на высокую фигуру в черном плаще и широкополой шляпе со скошенной тульей. Нижнюю часть лица незнакомца скрывала повязка.

– Меня не нужно представлять, Огненный Змей, – ровным голосом, в котором не было и крупицы страха перед владетелем Теала, проговорил «друг». – Мой чин – в трех лепестках, мое имя – в цветке.

– Лилиан Грей. – Танкред растянул губы в медоточивой улыбке. – Конечно же, я не мог не слышать о первом из числа фанатиков Гортенского Патриархата. Но что привело тебя и твоих… хм… спутников на мои земли? Близ Гортена ведьмы перевелись? Или за дровами для очистительных костров теперь отправляются в лес Утгарта?

– Не нужно шутить со мной, Огненный Змей, ты прекрасно все знаешь, – ответил охотник на ведьм голосом, в котором слышался скрип петель затворяемой «железной девы». – Я преследовал преступников и ведунов по новому восточному тракту до самого Теала. Но вот все никак не могу понять, отчего, когда я наконец настиг еретиков, твои люди мешают мне выполнить долг, наложенный самой святой матерью-церковью.

Сегренальд пригляделся и увидел в стороне почти два десятка коленопреклоненных людей, низко опустивших головы. За спиной каждого из бедняг застыл человек в плаще и шляпе, с мечом, приставленным к его шее. Маркиз ничего не понимал.

– Что совершили эти люди? Какие законы преступили? – Танкред всем своим видом давал понять, что ему непередаваемо скучно.

– Согласно новым законам и «Указу о Волшебстве» все практикующие магию без патента и разрешения от Единой Магической Конгрегации, что в Таласе, считаются преступниками и подлежат смерти через сожжение на костре. Все их вещи тоже подлежат сожжению. Лишь огонь может очистить от греховности и…

– Хранн Великий! – Танкред зевнул. – Сегренальд, ты случайно не знаешь, когда же этот святой человек наконец заткнется?

– Понятия не имею, Танкред, – поддержал игру родственника маркиз. – Святость, должно быть, подразумевает длинный и унылый язык.

– Ха! Ты, несомненно, прав, друг мой!

– Ты бы поостерегся, Огненный Змей. – Лилиан Грей угрожающе шагнул ближе, на что капитан Кейлем тут же отреагировал, преградив ему дорогу мечом. Охотнику на ведьм оставалось только словами отвечать на оскорбления. – Скоро и за тобой придут. Жаль, что у меня нет подписанного Патриархатом приказа, иначе твоя голова уже переселилась бы в мешок. Маги огня объявлены на землях королевства вне закона или ты не знал об этом? Разве не читал «Указа о Волшебстве»?

– К сожалению, мой дорогой Лилиан Грей, я знаю, что ты весьма занятой человек, а времени, чтобы убраться из моего баронства, у тебя не так уж и много, иначе я бы пригласил тебя в мой город за тем лишь, чтобы лично продемонстрировать пятерых храбрецов, пытавшихся… хм… рассказать мне поподробнее, ну, ты понимаешь, что-то о том указе, о котором ты сейчас толкуешь. Дуб Справедливости, нужно признать, и не таких видывал, но в следующий раз, когда твои хозяева пришлют по мою голову своих… святых братьев с подписанными приказами, давайте им с собой моток веревки – пенька нынче дорогая, а петли вить, знаешь ли, – дело неблагодарное и утомительное.

– Ты волен угрожать, Огненный Змей, пока твои губы шевелятся, но мне нет дела до слов еретика. Прошу в последний раз: убери своих солдат, дай моим людям закончить начатое. Костры уже разожжены, все пройдет быстро.

– Они на моей земле.

– Они – преступники!

– Здесь – нет. В Теале я решаю, кто преступник.

– Они – цыгане! У каждого на плече тавро королевской тайной стражи в виде колеса! И без запрещенного занятия магией они виновны в конокрадстве, похищении детей, быть может, даже убийствах!

– Вам пора, Грей. – Танкред показал, что разговор закончен. – Капитан Кейлем, вы с двумя вашими отрядами проводите господ до границы баронства, но так, чтобы у них не было охоты разгуливать по моим дорогам в поисках каких-нибудь прачек, которым простыни стирать в реке помогают запрещенные духи.

– Слушаюсь, милорд. Будет исполнено. – Капитан недвусмысленно двинул мечом, заставляя охотника на ведьм отступить.

– Не будь слишком уверен в высоте и ширине своих стен, Огненный Змей. И за тобой придут. Моли Хранна Всеблагого, чтобы это был не я.

– Удачной дороги. Мои наилучшие пожелания отцу Мариусу и его Патриархату.

Грей развернулся и направился к коню. Его люди последовали за своим предводителем, оставив уже смирившихся со своей судьбой цыган в недоумении. Охотники на ведьм вскочили в седла и направили скакунов к главной дороге. За ними потянулись баронские всадники с капитаном Кейлемом во главе.

К карете подошел старый цыган и склонил голову в поклоне:

– Да благословит тебя Ветрокрылая Аллайан за то, что ты сделал, Танкред Бремер. Наши дочери и сыновья будут молиться за тебя и твое семейство.

– Мне не нужны их молитвы, – отрезал барон. – Мне нужно, чтобы ты сделал то, о чем мы с тобой договаривались. Ты помнишь, старый Карэм, что требуется от тебя и твоих родичей?

– «Милая Катарина», я все помню. Пока петух не пропоет трижды, все будет исполнено, Танкред Бремер.

– Вот и славно, – проворчал Танкред. – Вы можете ввести свои фургоны в город. Стража предупреждена. Восточный пустырь у стены в вашем распоряжении.

– Благодарю. – Старик кивнул еще раз и направился к табору.

– Харнет! – воскликнул Танкред. – В Бренхолл!

Карета тронулась.

– Позвольте заметить, Танкред, что отпустить этих охотников на ведьм после того, что их предводитель здесь наговорил, было в некотором роде ошибкой… Кто знает, может, в действительности именно этому безумному парню и будет велено схватить вас.

– Ах, мой милый Сегренальд, – холодно улыбнулся Танкред. – Неужели ты еще не понял, что я не совершаю ошибок?

Маркиз Луазар вздрогнул. Он все понял.

* * *

Леди Софи Бремер была готова. Только Хранн и ее покойный муж знали, сколько лет она копила в себе отчаяние, чтобы набраться храбрости на то, чего не сделает никто другой под этой треклятой крышей.

Она стояла в полной темноте, прячась за тяжелой портьерой в кабинете Танкреда. В руке ее был острый нож, а в сердце – решимость. Сейчас она изменит все. Один удар, один выпад, пронзающий ненавистную грудь, и все станет по-другому. С его гибелью тень, укутавшая замок непроницаемым покрывалом, рассеется, и каждый из обитателей Бренхолла сможет наконец проснуться от ужасного, мучительного и никак не заканчивавшегося кошмара. Танкред Бремер… это имя было серебряным ножом ненависти выгравировано в ее душе. А он… он глядел на нее всегда с презрением и унизительной снисходительностью! Что ж, сегодня ему придется за это ответить.

Полчаса назад она и правда даже не предполагала, что окажется в темном кабинете барона, примерив на себя личину убийцы. Не многим больше часа назад она была примерной матерью, добропорядочной женщиной и воспитанной леди. Она спела на ночь своей дочери Лили «Балладу о сэре Квентине из Маленверна», подыгрывая себе на небольшой серебряной арфе, после чего, уложив дочь спать, отправилась в свою спальню. Затворив за собой дверь и заперев ее на ключ, она тут же ринулась к кровати. Весь день сердце леди билось от ожидания того момента, когда она сможет наконец остаться наедине со своим мужем. Душа стонала о том, как она соскучилась по милому Патрику, по его лицу, по нежным рукам и заботливому взгляду. Как же ей не хватало его ласки и заботы. Его защиты…